Читать книгу "Пришелец с планеты Земля"

Рожденные Землей, вы единственные, у кого хватит духа откликнуться на мой призыв. Вы единственные, на кого я могу рассчитывать. Вы сильные, вы отважные и вы свободны, вы сами себе хозяева, вы сами можете принимать решение. Никто не сможет вас подчинить своей воле, потому что вы рождены свободными, вы рождены на Земле. Именно поэтому я ищу в вас союзников.

Остальным не преодолеть страх быть осужденными. И не важно, на какой вы стороне – Совет или Легион – сейчас это не имеет значения. Главное, что у нас есть возможность оставить след в истории миров, освободив угнетаемых миллионы лет мирных хизиров и дать им билет в новую эру процветания.

Братья и сестры, земляне! Присоединяйтесь ко мне прямо сейчас, чтобы побороться за идеалы, которые у нас в крови, чтобы увековечить наши имена и, конечно, чтобы поучаствовать в незабываемой драке, где можно дать себе волю своей силе и гневу.

Это открытый канал. Меня зовут Джон. Я Наследник. Жду вас на Хизе».

Я отправил сообщение на корабль, а тот ретранслировал его в космос. Налив в стакан воды, я сел на диван и стал ждать. Пути назад не было, но и сомнений в своей правоте тоже не было.

Не прошло и двух часов, как я услышал за окном вой сирен. Иосафирцы увидели передачу с моим обращением и переполошились. По тревоге были подняты все патрули, они кружили по городу, издавая громкий противный звук и мелькая разноцветными маячками. Городок превратился в новогоднюю елку. В мою дверь постучали.

Когда я открыл, на пороге стояла Кира и смотрела на меня исподлобья, ехидно улыбаясь.

– Ну, наконец, хоть у кого-то хватило духу! – воскликнула она, заходя в номер.

Как оказалось, Кира уже давно помогает сопротивлению хизиров выживать и развиваться. Она находилась на одной из соседних к Хизе планет, и когда увидела мое послание, наконец, решилась на открытые действия.

– Ты бы видел, как они обрадовались, – сказала Кира, – Я столько эмоций у хизиров никогда не видела. Больше скажу, столько эмоций за всю свою жизнь совокупно!

– Отлично, только нам еще рано радоваться. Мы не сможем эффективно бороться против армии вдвоем.

– Не волнуйся, как минимум еще одного союзника ты себе точно нашел. Во время посадки я засекла как его корабль входит в атмосферы.

Вновь раздался стук в дверь. На этот раз на пороге стоял высокий мужчина с фарфоровой кожей и кристалирианскими глазами, как у Киры, которые горели зеленым светом. Он сначала посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на Киру, которая сложила руки на груди и улыбалась.

– Арангалар. Неужели ты снизошел до проблем смертных? – ехидно, но добродушно, произнесла она.

Тот, ничего не отвечая, прошелся по комнате, осмотрел стены, подошел вплотную к сестре, потом повернулся в мою сторону, меня осмотрел с ног до головы и кивнул.

– Паренек умеет подбирать аргументы, – он указал на меня пальцем, – Свобода, след в истории, хорошая драка – все как я люблю. Три из трех, браво.

В его голосе звучала то ли усталость, то ли пренебрежение, а может даже отвращение. Я не смог разобрать.

– Давненько мы не виделись, – обратился он к Кире, – Почти восемь лет.

– Продолжаешь считать дни? – сестра приподняла бровь.

– Возможно, – Арангалар сделал несколько шагов по комнате, – Думал, ты теплее меня встретишь.

– Встретила бы, но ты сам все испортил.

– Все еще злишься? – он обернулся.

– Нет, просто усвоила урок.

– Какой? Не иметь дел с Легионом?

– Нет. Не иметь дел с тобой, Аран, – Кира вздернула нос и посмотрела собеседнику прямо в глаза, на что тот ответил прямым взглядом. Через секунду мужчина перевел сверкающие глаза на меня.

– Кто этот юнец, Кира?

Кира представила нас. Аран, как и она, был кристалирианцем, с одним небольшим отличием – он был сыном Легиона.

Аран сказал, что вскоре должны были прилететь еще шестеро его братьев и сестер, которые вызвались принять участие в восстании. Не все они оказались землянами, но все родом из Солнечной системы и с Землей имели крепкие связи.

Пока мы ждали их появления, начало светать. В красном утреннем небе уже курсировали звездолеты, а это значит прибыл флот иосафирцев. Странно, но зная, где я остановился, губернатор не прислал за мной солдат. Видимо, решил сосредоточиться на обороне.

Когда солнце взошло, в наш номер ввалилась весело гогочущая шестерка существ. Две земные девушки – одна как я, обычная землянка наших дней, совсем молодая на тот момент. Другая девушка, серьезная и строгая, была древней ари. Был среди них и атлант – высокий, статный, с надменным взглядом. Еще один землянин, принадлежавший к цивилизации лирия, которая зародилась после кристалирианцев, смеялся больше всех, закрывая смуглыми руками все свои четыре глаза. Помимо землян, прибыл молчаливый старик с Юпитера и любопытный юнец с Сатурна.

– Ну натворил ты дел, малец! – хлопал меня по плечу мясистой рукой лириец, – Половину Вселенной на уши поставил. На орбите черти что – давка, не протолкнуться. Там и иосафирцы и торговая гильдия, и добывающие компании, наемники – мрак! Пришлось протискиваться. Хороший будет бой!

Когда мы знакомились, меня посетил вопрос, почему в Легионе так много землян. Я знал, что в их рядах есть наши, но чтобы в таком количестве! Позже я спрашивал отца, почему среди Наследником из землян только Кира, на что он мне ответил, что земляне слишком своенравны, слишком импульсивны, непредсказуемы и эмоциональны, что нам нельзя давать такую силу, что от нас слишком много проблем в целой Вселенной. Что же, он был прав.

Глава 24

«Две волны схлестнулись под стенами древнего города».

Приближался полдень. Мы распределили силы по всем планетам системы, через Киру связались с командованием хизиров, синхронизировали время и разошлись. Каждый отправился к своему командиру для детального инструктажа на местности. Нам с Кирой предстояло выбить противника с Хизы, а это очень большая планета. Поэтому мы решили напасть на резиденцию правителя, а там как карта ляжет.

Дальше все было как в кино. Ровно в полдень на орбиты всех восьми планет вошел флот сопротивления. Мы передали хизирам состав и расположение войск обороняющихся, поэтому они разделили силы для маневра – крупные корабли появились на экваторе, принимая щитами концентрированный огонь, а более мелкие и маневренные корабли атаковали со стороны полюсов, чем вызвали суматоху в рядах противника. Завязался бой.

Одновременно с началом атаки на самой планете пронеслась вереница взрывов – тысячи взрывов. В каждом городе взрывались склады боеприпасов, укрепленные точки, стены, штабы, антенны и прочее-прочее-прочее.

Клубы огня не успели исчезнуть, как уже началась высадка. Десантные корабли, прорвавшиеся сквозь орбитальную блокаду, высаживали бойцов прямо на дома, улицы, площадки. Нельзя было дать врагу опомниться.

Мирные хизиры, видя все происходящее, ликовали, высовывая головы из окон. Они кричали что-то солдатам, а те махали им руками. Многие не выдерживали и присоединялись к атакующим. Они брали оружие у убитых иосафирцев, тащили из дома ножи, брали палки в руки. Народ сдвинулся с места.

А мы с Кирой быстро расправились с губернаторской охраной, передав его в руки повстанцев, и бросились на противника. Через минут двадцать городок был полностью зачищен.

Хизиры разошлись не на шутку. Они были так озлоблены, что в какой-то момент перестали брать пленных. Но тех, кого приводили в штаб, уже не трогали, а сажали в железные контейнеры, которые выстраивали стройными рядами недалеко от городка.

После этого, был другой город, потом третий, затем четвертый. Мы спешили, чтобы к ночи завершить начатое. На других планетах дела тоже шли неплохо. Легионеры отрывались по полной, обращая либо в бегство, либо в пепел всех иосафирцев, что им попадались.

На орбите, однако, все было не так радужно, там мы помочь пока не могли. Хизиры, несмотря на хитрый маневр, были в меньшинстве, что привело к большим потерям и переходу в ближний бой, чтобы дать время наземным войскам. Мы получали сообщения о том, что с поверхности планет по кораблям бьют пушки, находили их, уничтожали, но это не выравнивало ситуацию в целом.

К вечеру, на закате, мы подошли к столице всей Хизы – к городу Афира. Это огромное поселение на несколько сотен миллионов существ, обнесенное высокой стеной. На этих стенах, под ними и за ними, нас ждало отчаянное сопротивление иосафирцев, которые терпели поражение. Дальнобойная артиллерия и мелкая авиация не позволяли нам подойти достаточно близко, чтобы организовать штурм города. А издалека повредить или разрушить что-либо не получалось.

Пришлось нам с Кирой вдвоем прорываться к стенам, чтобы вывести из строя орудия и дать возможность хизирам подойти ближе и организованно атаковать укрепления. До стен необходимо было пробежать около километра по пустынному песчаному участку. Мы бросились со всех ног.

Моя шкура не переставая хрустела, отбивая сотни мелких осколков от рвущихся снарядов, рядом сверкали лучи разных цветов. Кира бежала рядом, в таком же защитном костюме, но темно-фиолетового цвета.

Когда мы были уже в паре сотен метров от первого рубежа обороны, над нашими головами раздался грохот и звуки выстрелов. Сияющие лучи устремились куда-то в город и там раздался мощный взрыв. Над нами пронесся неказистый, с торчащими во все стороны элементами, черный корабль.

– Прилетел повыпендриваться! – воскликнула Кира, – Это Аран!

Корабль направился глубже в город, не обращая внимание на шквальный огонь из всех типов оружия. Он сделал пару быстрых кругов над зданиями, пуская заряды куда-то вниз. Артиллерийский огонь прекратился.

– Привет, ребятки, – раздался в коммуникаторе голос Арана, – Я у себя уже закончил. Прилетел вам помочь. Вы сегодня еще собираетесь воевать? А то может я зря тут стараюсь?

Хизиры поняли, что препятствий для финальной атаки больше нет и бросились в наступление. Они приближались к нам сзади, выкрикивая разные гадости на своем языке. Иосафирцы развернули свои стволы в нашу сторону и вновь открыли огонь.

Две волны схлестнулись под стенами древнего города. Уже никто не думал про укрытия, тактику, маневры. Это была давка, бойня стенка на стенку – кто-то стрелял, кто-то резал, кто-то бил. Я и Кира в тот вечер дали своим способностям волю – мы ломали, крушили, давили, разбивали. В один момент я не мог понять, где я и что делаю, как будто отделился от своего тела, посмотрел на свои действия и не мог поверить, что это был я. Так самозабвенно я расчищал дорогу свободе.

Через пару часов иосафирцы сдались. В последних лучах заходящего солнца раздался сигнал к отступлению. Они бросились наутек, устремляясь к центру города. Наше «песочное» войско бросилось вдогонку. Иосафирцы очень быстро бегают, как я уже говорил, поэтому у них было время добраться до центра города и организовать там последний рубеж обороны. Правда, стрелять они не спешили.

Окруженные со всех сторон, под прицелами пехоты и неизвестного черного корабля, подавленные присутствием неуязвимых Наследников, иосафирцы капитулировали окончательно. Планета была захвачена. Хиза стала свободной.

Мы передали сообщение на орбиту и другие планеты системы, где дела тоже шли неплохо. Еще через час, когда мы грузили пленных в контейнеры под громкие радостные крики бойцов, пришла весть, что в систему вошел флот кристалирианцев. Это переломило ход событий на орбите. Боевой дух иосафирцев был сломлен и они незамедлительно сдались. Некоторые корабли, которым позволяло техническое состояние, ушли в гиперпространство, а те, что не могли этого сделать, были захвачены, а в дальнейшем демилитаризованные и переоборудованы для перевозки пленных и раненых.

Через два часа все планеты были под полным контролем хизиров.

Мы были довольны. Несмотря на тяжелые потери и разрушения, жители Хизы обрели возможность восстановить свой собственный мир и сделать его таким, каким они хотят – без страха, без унижений.

Сыны Легиона тоже получили удовольствие от участия в историческом событии и жарко обсуждали свои действия и подвиги на поле боя. Я поблагодарил их за то, что они отозвались на мой призыв.

– Я не забуду ваш поступок, – сказал я, – Из наших смелой оказалась только Кира.

– Неудивительно! Конечно! Кира мощь! – воскликнули наперебой Легионеры.

– Кира достойнейшая из твоих братьев и сестер, – вкрадчиво произнес Аран, – Она не боится сама принимать решение. Бери с нее пример.

– Да он уже берет, – ответила Кира, – Смотри, что устроил!

– Это точно! Красавчик! Молоток! – наперебой заголосили остальные.

Прощаясь, я пожал каждому из них руку, как мы делаем это на Земле. Но, несмотря на дружелюбие, с которым мы расставались, Аран холодно прошептал мне: «Не обольщайся. Если мы встретимся в бою между Легионом и Советом, каждый из нас не раздумывая уничтожит тебя». Он похлопал меня по плечу и, громко попрощавшись, улетел.

Произошедшее на Хизе, конечно, не осталось без внимания Совета. Через несколько дней нам с Кирой влетело по полной. Но особенно досталось мне, поскольку я стал провокатором революции, вмешался в естественных ход истории, склонил на свою сторону сестру, да еще и действовал в союзе с Легионом.

Все мои увещевания, что мои действия стали результатом бездействия всего общества в целом и Совета в частности, что нам удалось изменить жизнь огромной и древней цивилизации, которая верно служила нам, к лучшему, что этими действиями мы вызвали положительную реакцию жителей Вселенной, что потомки Легиона на самом деле не так страшны, как нам рассказывают – ничего не помогало. Все мои доводы разбились о нежелание их слушать. Но особенно меня задели слова отца, который повторил свою излюбленную фразу: «Земляне! Где вы – там всегда проблемы. Больше никаких землян!»

Наследники тоже нас осудили. Кире досталось меньше, поскольку она одна из древних, ее и уважают, и боятся. А вот меня выгнали с Меры и оборвали со мной всякие связи. Я только стал частью семьи, и меня с позором изгнали. Было обидно.

Но это того стоило. Хизиры большие молодцы. Они незамедлительно воспользовались изменившимся положением и конъюнктурой настроений в обществе. Они не бросили свою работу, не стали продолжать борьбу на поле боя, а создали свой собственный профсоюз, который следил за соблюдением прав и свобод каждого хизира. В кратчайшие сроки организация стала мощнейшей правозащитной корпорацией, защищающая не только хизиров, но и сотни других цивилизаций. Работники-хизиры перестали быть рабами. Оплата их труда выросла, условия тоже улучшились. Они оставались такими же старательными и неутомимыми. Теперь ими не разбрасывались в распределительных центрах, не разлучали с близкими, а заключали с ними договоры и контракты, предоставляли отпуск и выходные дни. Внезапно мир осознал, как они полезны, что без них плохо, что гораздо выгоднее с хизирами договориться и жить в мире, тогда и они ответят преданностью, трудолюбием и невероятной эффективностью.

Кристалирианцам тоже досталось. Им пришлось выплатить огромный штраф. Несмотря на то, что они не сделали ни единого выстрела, зато накормили и вылечили миллионы существ с обеих сторон конфликта.

А иосафирцы забились в дальнюю систему, где озлобленные поражением продолжили кошмарить соседей. Но теперь они встречали сопротивление. Вскоре они потеряли большую часть своих добывающих и производственных ресурсов и, собрав вещички, ушли под контроль Легиона.

А я, будучи изгоем, поселился на Луне, где работал помощником инженера станции. Там я провел несколько лет. Жил, ходил на работу, смотрел новости, немного рисовал, читал по вечерам и любовался видами Земли.

Глава 25

«В этой жизни ее звали София».

Но однажды я вновь почувствовал укол в сердце. Оно начало бешено колотиться, дыхание перехватило, будто меня окатило холодной водой. Это была Найра, она вернулась и звала меня. Мне было сто пятьдесят лет. Или сто пятьдесят один. Не помню точно.

Я нашел ее в Иерусалиме. Это было время крестовых походов, мой друг. Кровь, огонь, сталь, отчаяние, страх и безумие. Иерусалим. Великий город с печальной судьбой. Город мира. Там были все – христиане, мусульмане, иудеи, я даже одного буддиста видел. Европейцы, азиаты, арабы, африканцы – каждый мог найти себе там уголок. Таким же был Рим. Таким же сейчас является Нью Йорк. Да, пожалуй это самое близкое сравнение. Жаль, что такие города рано или поздно оказываются в руинах из-за необузданной жадности своих правителей.

В этой жизни ее звали София. Я долго переживал, что она меня не примет. Впервые мне предстояло встретить свою патриниму, родственную душу, после перерождения. Я не знал, что делать. Точнее, не знал, как все сделать правильно, чтобы не напугать или не навредить. Даже боялся, что после передачи воспоминаний она меня отвергнет.

Однако, все прошло гладко. Мои страхи испарились, когда я увидел ее счастливые глаза, в которых узнал Найру. Конечно, она недоумевала, как такое возможно – помнить то, что с тобой было в прошлой жизни, и мне пришлось подробно ей все объяснить.

Я поселился у нее дома. София жила с отцом в небольшом одноэтажном доме. Ее мать умерла еще при родах. Работала она швеей у какого-то толстого торговца, который поставлял платья богатым горожанам.

Отец ее не работал, поскольку с возрастом слегка тронулся умом и никто не хотел с ним связываться. София рассказывала, что он не всегда был таким. Когда-то он был строителем. Но смерть матери двадцать шесть лет назад не прошла бесследно. Через несколько лет он начал просыпаться по ночам с криками, потом говорил, что видит странные тени, чем сильно пугал окружающих. А потом он перестал разговаривать с людьми и все время проводил дома. Поэтому София трудилась за двоих.

Когда я услышал его историю, мне стало любопытно. Когда выдалась возможность, я посмотрел его воспоминания. И знаешь, он не врал. Он действительно видел странные тени. Я тоже не смог понять, что это и мне стало жутковато. Отец принял меня равнодушно и, казалось, просто не замечал моего присутствия.

Я наслаждался каждым днем с Софией. В моей душе наступал покой, когда я гладил ее пышные темно-русые волосы, когда касался ее розовых губ, когда прижимался к ее теплому телу. Она была нежна со мной и строга к себе. Продолжительная необходимость нести ответственность не только за себя, но и за отца, выработали в ней сильнейшую любовь к дисциплине и чувство долженствования, которое распространялось на все, что она делала. Я непрерывно любовался ей. Жаль, что наше безмятежное существование продлилось недолго.

Когда по городу разнеслась весть о приближающейся армии сарацин, я уверял ее, что ей и ее отцу точно ничего не грозит, что я уберегу их, ведь меня нельзя убить. Но в ее глазах поселился страх. Она потеряла нормальный сон. Улыбка все реже появлялась на ее лице. Я принял волевое решение увезти ее из города, но не успел его реализовать.

В город начали привозить повозки с ранеными. В госпиталях не хватало врачей и на помощь призвали всех, кто мог помочь. София решительно согласилась. Я пытался ее отговорить, но она была непреклонна. Я помню, как она, опустив голову, просила у меня прощения. Она не просила о помощи, не просила о понимании. Просто сказала: «Я должна им помочь». Мне ничего не оставалось, кроме как взять в руки оружие, чтобы защитить ее. В этот же день началась осада Иерусалима.

Вечером того же дня мы оба отправились на дежурство. Я на стены, она в лазарет. Около полуночи моя смена закончилась и я пошел навестить Софию. В лазарете, точнее на месте, где он должен был быть, меня ждала страшная картина. Я много чего повидал в черной пустоте космоса, но представшая передо мной картина заставила меня замереть.

Тела лежали повсюду. На столах, на земле, на повозках, друг на друге. Кто-то кричал, кто-то стонал, кто-то уже не издавал звуков и готовился смиренно встретить свою судьбу. Живые лежали вперемешку с мертвецами. Этот кровавый салат из человеческого мяса источал тяжелый, почти ощутимый физически запах. Сейчас есть пули, лазеры, энергетическое оружие, убивающие быстро и почти безболезненно. Иной раз и испугаться не успеешь – в тебя прилетает луч или сгусток энергии и ты падаешь. Все. Но в те времена были только мечи, копья и стрелы, которые редко убивали наповал. Обычно жертвы долго корчились от боли и страха, пока не испускали дух. Ужасно.

Я искал Софию среди этого отчаяния. Она стояла над сидящим на земле солдатом и с каменным лицом зашивала резаную рану на его спине. Я подошел ближе и назвал ее имя. Она подняла глаза и посмотрела на меня. На секунду мне показалось, что она меня не узнает. В ее взгляде была только пустота, холод и абсолютное безразличие. Она указала мне на палатку в стороне и чужим, хриплым голосом сказала ждать ее там. Я выполнил ее просьбу.

Когда дело было сделано, солдат встал, накинул на спину грязные лохмотья, оставшиеся от его одежды, и медленно побрел в сторону главных ворот. Видимо, чтобы снова встать в строй. Он не сказал Софии спасибо и не оглянулся. Он просто ушел.

София положила инструменты на серую тряпку, которая лежала рядом на земле и направилась ко мне. Она выглядела так, будто вокруг не было этого ужаса. Как будто она шла по улице родного города по каким-то своим делам. Но чем ближе она подходила, тем отчетливее я видел на ее лице желание заплакать. Когда она подошла ко мне вплотную, ее каменное лицо резко растаяло и растеклось в слезах. Она бессильно упала на мою грудь и повисла на шее.

Я поднял ее на руки и через пару минут София затихла. Уснула. Она ни разу не проснулась пока я нес ее по улицам. Когда я уложил Софию в кровать, в комнату заглянул ее отец. Он встал рядом со мной и положил руку на мое плечо.

– Сбереги мою девочку, – сказал он абсолютно спокойным голосом, – Она еще толком и не жила.

Я молча кивнул. После этого он вышел. Послышался звук закрывающейся входной двери. Я вновь увидел его на следующий день на стенах города. Среди погибших.

Утром началось осада. Проснувшись, София подумала, что вчерашний день ей приснился, но через несколько секунд все поняла.

Начался бой. Если ты был на полном стадионе, то видел многотысячную толпу. Представь на секунду, что вся эта толпа вооружена и хочет тебя убить.

Сначала полетели камни. Стены дрожали от ударов. У бойцов, которые, мягко говоря, неуверенно себя чувствовали при виде наступающего полчища, тряслись ноги. Некоторые садились, чтобы не упасть. Камни перелетали через стены и падали где-то в постройках. Я следил за каждым из них, опасаясь, что они могу попасть в лазарет, где в этот момент готовилась принимать раненых София.

Когда к стенам подошли лучники, на нас обрушился ворох стрел. Они жужжали, свистели, клацали о камень. Мы начали отстреливаться. Рядом со мной падали мужчины, кричали от боли, их уносили. Каждому раненому я велел передать всем в лазарете, что стены стоят твердо, что враг не пройдет в город.

Примерно через час к нам выдвинулись осадные башни. То еще детище военной машины. Сотня людей, зажатых в ограниченном пространстве, которых защищают только, на минуточку, деревянные доски! Никогда не понимал этой тактики. Конечно, она работает – так можно быстро оказаться на стенах. Но какой ценой! И мы не постеснялись взять с сарацин плату за их дерзость.

Как только башни подошли почти к самым стенам, мы забросали их горящим маслом. Люди, оказавшись в ловушке, десятками горели на наших глазах, приклеиваясь расплавленной кожей друг к другу, издавая обреченные крики. Еще десять минут назад это были смелые, решительные мужчины. А сейчас они превратились в головешки.

Несмотря на небольшой успех, несколько башен все же подошли к стенам и начали высадку. Я бросился к ним. Хотя защитники имели более выгодные позиции, атакующих было значительно больше. Я помню, как ворвался в толпу сарацин и начал размахивать мечом. Невосприимчивость к их оружию позволила ошарашить наступающих и кромсать их одного за другим. В моей жестокости было мало чести, но я вошел во вкус. Абсолютное превосходство опьяняет.

На этой почве можно понять убийц или политиков. Осознание того, что ты можешь делать все, что захочешь, и тебя в этот момент никто не в силах остановить – это наркотик. И если в цивилизованном мире для тебя существую хоть какие-то нормы морали, то на войне, когда ты деградируешь до уровня одноклеточного существа, единственной целью существования которого является выживание, все границы исчезают.

Когда в осадной башне не осталось больше людей, я спрыгнул вниз, под стены. Ко мне тут же устремились сарацины, но моей целью были не они. Вложив все силы, я прыгнул на башню, плечом толкая ее в сторону. Она пошатнулась. Увидев это, противник оторопел. Я повторил удар с еще большим усердием. Башня пошатнулась вновь и начала крениться. После третьего удара, внутри раздался жуткий треск и башня с грохотом рухнула на землю возле стен, размазав по земле тех, кто под нее попал.

Под радостные крики моих солдат, доносящихся со стен, я бросился ко второй башне, чтобы помешать штурмующим. Пока я к ней пробивался, мой меч сломался и мне пришлось орудовать голыми руками. Но, как оказалось, так было даже удобнее. Я разбрасывая штурмующих, ломая им кости, пока, наконец, не поднялся на стены. Увидев меня, защитники приветственно закричали и рассмеялись. Эту последнюю башню мы тоже спалили, закидав факелами.

В этот день победа была за нами. Но я понимал, что это только начало. Я видел их глаза и видел их решимость. Они пришли за победой, и либо возьмут город, либо лягут под стенами. Ближе к вечеру, когда бой стих, я направился в лазарет, чтобы встретить Софию. К моему удивлению, она выглядела бодрой и даже улыбнулась, когда меня увидела. Раненых было очень много, но большая часть с незначительными повреждениями. Было много гражданских, попавших под каменный дождь осадных орудий.

София набросилась на меня с поцелуями и объятиями. Я сначала не мог понять, откуда такие перемены. Оказывается, солдаты, которых приносили в лазарет, передавали мои слова, рассказывали о моих выходках и тем самым поддерживали боевой дух других. И все были на таком моральном подъеме, что не ныли, не страдали, терпели боль и хотели быстрее вернуться на стены. Не только для того, чтобы их оборонять, но и посмотреть, неужели все эти рассказы о воине, который в одиночку разметал сотни врагов и повалил башню, правда!

И пока узнавшие меня рыцари приветственно кричали, я не мог оторвать глаз от Софии. Даже в окружении искалеченных тел, в испачканном кровью платье, она выглядела невинно и чисто. Я смотрел в ее глаза и они поглощали меня, затягивали, сокращая окружающее пространство. Сегодня люди не любят смотреть в глаза. Как будто боятся, что кто-то заглянет в их душу. Сегодня каждому есть, что скрывать.

К концу шестого дня осады защитников города было уже меньше ста человек. Мы понимали, что развязка близка. Но о такой развязке, которая нас ждала, я даже не подозревал. Жизнь одним махом приструнила мою самоуверенность.

Сарацины перенесли направление атаки на другую стену, где не было ворот. На стену рядом с лазаретом. Несколько больших валунов с грохотом врезались в стену, которая моментально дала трещину с внешней стороны.

Меня охватил ужас. Я бежал так быстро, как мог. Сшибал всех, кто попадался на моем пути. Я уже был совсем рядом, я видел ее, а она видела меня. И тут раздался страшный грохот – огромный валун пробил стену, разбросав ее куски в разные стороны. София мгновенно исчезла в густом облаке пыли вместе со всеми ранеными и лазаретом.

Я бросился ее искать, натыкаясь в пыли на кашляющих солдат, пытающихся найти опору и выбраться на свет. Я кричал ее имя в надежде, что она ответит.

Джон замолчал. Майкл ждал.

– Но она так и не ответила, – тихо закончил Джон, – Я нашел ее тело под обломками.

– Можешь не рассказывать. Не надо.

– Да я и не собирался. Хотя, сейчас уже гораздо легче все это вспоминать. Прошло очень много времени.

– Страшно представить, что ты с ними сделал.

– А я точно и не помню. Я был так зол на всех людей… Я будто впал в забвение, ничего не помню, все как в тумане. Мне было все равно, кто передо мной – свои или чужие. Уложив тело Софии на землю, я рванул к пролому в стене, в который уже бросился враг. Не знаю, скольких я убил, скольких покалечил, да и не хочу знать. Но когда очнулся, я понял, что давно вышел за пределы городских стен и размахиваю чьим-то бездыханным телом как тряпичной куклой, держа его за ногу. Я осмотрелся – сарацины стояли вокруг меня на расстоянии в несколько метров и в бой не вступали. Защитники Иерусалима остановились возле стен и наблюдали за бойней, которую я учинил. От пролома до меня тянулась тропа из бездыханных тел.

Внезапно я ощутил полное безразличие к происходящему. Я швырнул тело бедняги в толпу врагов, развернулся и пошел обратно в город, чтобы найти свою Софию. Ни единый человек не посмел напасть на меня сзади. На этом бой был закончен.

Я похоронил ее в тот же день недалеко от города, подальше от места, где я потерял не только ее, но и себя, став настоящим чудовищем.