Читать книгу "Пришелец с планеты Земля"

Глава 20

«Хорош гоготать! Вы просто завидуете!»

Меня всегда поражала дуальность ее характера и способность переключаться между холодной, расчетливой и решительной охотницей и мягкой, нежной и заботливой кошкой. Причем, происходило это в самый неожиданный, но, в итоге, подходящий момент. Это свойство оставалось с ней в каждом перерождении, как и бездонные темные глаза.

Дальше мы не шли, а бежали. Бежали по узким тропам между холмами, по каменистым берегам озер, продирались сквозь густые заросли грубого кустарника. Вскоре деревьев стало больше, мы даже пробежали через небольшой хвойный массив. Когда начало темнеть, мы нашли небольшую безветренную опушку среди редких деревьев и сделали там привал.

Поскольку весь день мы бежали и поговорить времени не было, вокруг костра, когда все достали, что было съестного по карманам и расслабились, началась оживленная беседа. Мужики вспомнили, что среди них девушка, ну и началось. Пользуясь тем, что Найра не понимала ни слова, а я переводил только основной смысл, они обсуждали индианок, которых видели в деревне, прямо в ее присутствии, причем, не стесняясь в выражениях. А она молча смотрела то на одного, то на другого и едва заметно ухмылялась.

– У вас очень интересный язык, – проговорила она мне, – Грубый, резкий, колкий, как здешний ветер, – она поежилась, а я скинул с себя шкуру, накинул на нее, сам прижался к ней и обнял правой рукой, чтобы согреть ее, – Ты говорил, что был в разных мирах, у разных звезд. Духи везде так разговаривают?

Я ответил, что у разных духов языки отличаются.

– Ты знаешь, – продолжила она, – Я думала с тобой будет тяжело, но все оказалось ровно наоборот.

– Что ты имеешь в виду? – удивился я.

– Стать твоей, – она скромно подняла глаза на меня.

– Не понял, – нахмурился я.

– Возможно тебе об этом неизвестно, но мы готовились к твоему возвращению, ждали тебя много лет, несколько поколений. Легенда гласит, что Северный Медведь придет на помощь нашему племени в трудные времена, но возьмет за свою помощь высокую плату – дочь вождя. Поэтому у каждого вождя должна быть дочь, а лучше две. Поэтому у меня четыре старших брата.

– Вон оно что, – задумчиво пробормотал я, удивленный, но довольный своим статусом, – А если не получается девочка?

– Конечно получится, – смутилась Найра, – Но есть и запасной план, конечно, – она спрятала глаза, – Мужчины всегда найдут оправдание своей похотливой природе. Если в течении пяти лет не получается девочка, вождь может обратиться к другой женщине за помощью, чтобы удвоить шансы.

– Очень интересно. И в каком-то смысле логично.

– Возможно, – грустно сказала она, – Но мне такой закон не нравится. Надо верить и продолжать пытаться.

– Согласен с тобой, – я крепко прижал ее к себе и почувствовал, как она довольно поежилась, – С любимой женщиной нельзя так поступать. Хотя я понимаю вождей, ведь их обязанность защитить своих людей. Это выше, чем нравственные предубеждения. Если измена – это альтернатива гибели, то выбор для предводителя здесь даже не стоит – он выберет первое.

– Наверное, ты прав.

– Кстати, за всеми этими событиями я не познакомился с твоей мамой. С ней все в порядке? – очнулся я.

– Да, – Найра опять подняла глаза, – С ней все в порядке. Она уже давно в мире предков.

– О, прости, – я почувствовал себя крайне неловко.

– Не стоит. Она погибла много лет назад – упала с обрыва. Она всегда была мечтательницей и грезила о полетах по ветру. Кто знает, может это было не случайно, просто она решила, наконец, попытаться оседлать ветер.

Настало молчание. Мы сидели обнявшись, смотрели на языки костра и слушали короткие шутливые песенки моих воинов о славных морских приключениях, громких битвах и красивых женщинах.

– Так значит ты моя, – довольно прошептал я ей на ухо.

– Я твоя, – прошептала она, – Рождена быть твоей навсегда, – она посмотрела в мои глаза и потянулась ко мне губами, и я ответил ей. Да так, что голова закружилась.

– Эй, ребята! – раздался хриплый крик Эрна, – Вы смотрите как наш Джон вцепился в эту красотку! – ему вторили множественные немногословные одобрительные комментарии, – А ведь сколько лет строил из себя недотрогу! Сколько, Бьерг? Ну?

– Шесть, – широко улыбаясь ответил старый Бьерг, развалившись на своей темно-серой шкуре с дымчатым подкладом из песца, – Шесть лет голову нам морочил!

– Ну теперь то он оторвется так, что я ей не позавидую, – продолжил Эрн. Раздался коллективных хохот.

– Да ладно, – махнул рукой рыжий Орм, – Он поди на тюленях тренировался все это время! Смотри как ловко управляется.

Обсуждение увиденного продолжалось еще несколько минут, пока не закончились шуточки. Я не обижался на парней, они не имели злого умысла нанести мне обиду или самореализоваться, просто в те времена весь юмор крутился вокруг одного места.

– Джон, спроси ее, как понравиться их девушке? На что они клюют? – с искренним интересом в глазах спросил молодой Бруни – единственный в нашем отряде, кому не было тридцати.

Я передал ей вопрос. Найра улыбнулась и ответила.

– Очень просто. Мужчина должен вкусно готовить, красиво петь и танцевать, а еще приносить каждый день домой цветы, – я передал эти слова, но они встретили только непонимающие взгляды моих друзей.

– Подожди, – наивный Бруни почесал бороду с серьезным видом, – То есть, чтобы соблазнить вашу женщину я должен приготовить ей что-нибудь, сплясать, спеть и подарить цветы? И все?

Найра улыбаясь кивнула головой после перевода.

– Ну, – скривил лицо Бруни, – Не так уж сложно! Надо будет попробовать, когда вернемся из похода! – воскликнул он, оглядываясь в поисках поддержки, но остальные прятали лица, едва сдерживая смех.

– Попробуй ты, а мы посмотрим. Всегда мечтал увидеть, как ты танцуешь! – не выдержал Эрн, подталкивая Бруни в плечо. Раздался бурный хохот, – Джон, спроси ее еще, что про нас говорили ее подруги, пока мы были в деревне? Мы им понравились? Как им суровые северные красавцы? – и он обвел руками всех присутствующих.

Что тут скажешь, с ним трудно было спорить, викинги и впрямь выглядели весьма брутально. Бороды, мышцы, рост, яркие глаза, длинные волосы, рисунки на коже – все это производило впечатление. А здесь их было тридцать.

Ответ Найры не заставил себя долго ждать.

– Да, молодым девушкам вы понравились, – перевел я, – Но не все. Некоторые из вас слишком разговорчивые, как бабы. А еще эти длинные волосы. В общем, самых болтливых они сначала приняли за женщин.

Хохот прокатился с новой силой. Эрн, у которого были самые длинные волосы, растерянно стоял под двадцатью девятью парами слезящихся от смеха глаза. Старый Бьерг кое-как встал и слегка приобнял Эрна, чтобы поддержать, но смеяться не переставал.

– Значит так? Значит я болтливый как баба? – с легкой обидой в голосе закивал Эрн, – Ерунда какая. Да от этой бабы, – он стукнул себя в грудь, – Ни одна женщина не уходила на прямых ногах! – его возмущение и обида лишь подогревали восторг публики, – Да я уверен, что не стоят ее подруги ни песен, ни танцев, ни даже полевых цветов. Это на словах они привлекательные, а в деле, ставлю свою бороду, бревно бревном!

Хохот перешел в фазу неконтролируемого ржания, когда изо рта самопроизвольно вылетают странные звуки. Кто-то визжал, кто-то пищал, кто-то хрюкал. Это только подлило масло в огонь.

– Ну, кому-то этого точно не узнать, – дерзко бросила Найра, я перевел.

– О, да у этой кошечки есть зубки! – восхитился Бьерг, отпуская раздраженного Эрна.

Общее веселье прервал низкий голос.

– Хорош гоготать! Вы просто завидуете! – загремел, протирая глаза, могучий Гуннар. Двухметровый великан с огромными руками и черными как смола волосами поднялся с земли, подошёл к костру и вытянул руки, чтобы согреть их, – Джон нашел себе женщину, а вы, собаки хромые, так и будете всю жизнь ковылять в одиночестве, – он осмотрел замолкших, – Спать пора, поздно уже.

По толпе прокатились вздохи и гомон, и она пришла в движение. Кто-то улегся там, где сидел, кто-то решил принести еще дров на ночь, Бьерг направился расставлять часовых.

– Кто это? – спросила Найра, указывая на Гуннара, который все еще стоял у костра.

– Это Гуннар. Он потерял жену. Ее задрал белый медведь. В наших землях у него осталось две дочери. Он по ним все время скучает.

– Это печально.

– Они в безопасности. За ними там хорошо присматривают. Зато в каждом бою у него есть мотивация остаться в живых, чтобы вернуться к дочерям.

– И то верно, – улыбнулась Найра и улеглась на мою руку, а я накрыл ее теплой шкурой.

На утро все бодро поднялись, перекусили тем, что осталось, и торопливо скрылись в тумане, который затянул опушку. Несмотря на плохую видимость, Найра быстро вела нас к цели. Нам приходилось останавливаться, чтобы провести перекличку и убедиться, что никто не потерялся. К счастью, этого не произошло. Через пару часов туман начал рассеиваться и скорость нашего передвижения возросла.

Найра периодически залезала на возвышенность, если она попадалась по пути, и осматривала местность. Когда мы спускались во влажную низину, она копалась в земле, принюхивалась. Мы смотрели на нее с неподдельным интересом. Когда она просила помолчать, все мужчины задерживали дыхание, глядя друг на друга. И стоило хоть одному пошевелиться, как он незамедлительно получал подзатыльник от любого, стоящего рядом, и целый букет осуждающих взглядов от тех, кто не мог до него дотянулся. Такой незадачливый нарушитель спокойствия находился каждый раз. Пару раз им был я.

Глава 21

«Но теперь, когда бой закончился, раны напомнили о себе».

К вечеру мы добрались до места дислокации «рогатых». Лагерь раскинулся недалеко от берега океана, рядом с небольшой бухтой, в которой стояли четыре большие весельные лодки без парусов и с десяток мелких, с двумя веслами. Вдалеке, пока солнце было еще над горизонтом, виднелась тонкая линия материковой Канады.

Спрятать три десятка вооруженных мужчин на открытой местности без растительности весьма проблематично. Нас безусловно заметили, когда вся орава вывалилась из-за холма. Толпа индейцев, которая насчитывала, не больше трех сотен черноволосых голов, пришла в движение. Мужчины схватились за оружие, женщины побежали прятаться в палатках вместе с детьми – эти ребята явно пришли сюда с долгосрочными планами. И даже несмотря на недавнее поражение они не собирали вещи и не готовились отплыть обратно.

Наша партия быстро обсудила план нападения не сходя с места. Мы твердо решили не трогать женщин и детей, ни при каких обстоятельствах. Найре отводилось самое интересное – она должна бежать за нами и отстреливать всех, кто представляет угрозу. Перед нападением на готовых к бою индейцев, мы решили протрубить всему миру о грядущей славной битве, из которой, очевидно, живыми выйдут не все. Три наших горна зазвучали над заливом, сплетаясь разными тональностями в одну тревожную мелодию, порождающую страх в сердцах наших врагов и воодушевляющую братьев на великие подвиги. Не долго думая, мы выхватили оружие и бросились вперед.

Чтобы принять удар на себя, я ускорился и, прикрываясь от стрел щитом, первым добежал до оборонительных рядов противника. Я рубил не глядя и не целясь. Куда бы не приземлялся мой топор, он находил всего лишь плоть, которую беспощадно делил надвое, и ему было безразлично, рука это был, нога, туловище или голова.

Моим воинам тоже удалось добежать без потерь. Однако индейцев было в несколько раз больше – они нападали со всех сторон одновременно. И не стану врать, воины они отличные – сильные, смелые, быстрые. Через десять минут в наших рядах уже не хватало пятерых.

Найра не пострадала. Она перебегала от одного викинга к другому, прячась за их широким спинами, и пускала стрелы в тех, кто нападал сзади. Отбив одного, она, пригибаясь, бежала к другому. Когда заканчивались стрелы, она недолго думая выдергивала их из убитых и продолжала бой. На ее лице не было ярости или боевого оскала. Оно было холодное и расчетливое, с плотно сдвинутыми бровями. На ее правой щеке смешались грязь и кровь, которые она не замечала. Несмотря на то, что Найра не знала наш язык, она реагировала на все команды, которые выкрикивал Бьерг или Гуннар.

Пока мои воины, ворвавшись в строй врага, образовали круг, внутри которого металась Найра, орудуя луком, я вел сражение в стороне. Это развязало мне руки и позволило использовать свою силу.

Стоит отдать индейцам должное, они храбрые вояки, но слишком безрассудные. Даже видя, что их потуги мне навредить не дают результат, что после пропущенных ударов топорами я не падаю, что раны на моем теле не появляются, что я могу швырнуть человека одной рукой, они продолжали нападать.

Все закончилось нашей победой через полчаса, не больше. Перепуганные, покалеченные, «рогатые» не знали, куда бежать и прижались к береговой линии. Добивать их мы не хотели, а потому решили прекратить бой и отправить несчастных домой, на большую землю. А заодно передать от нас послание.

Мы дали поверженным собрать свои пожитки, своих раненых, женщин и детей, погрузили их на корабли. Послание, которое уцелевшие должны были передать свои вождям говорило о том, что отныне эта земля принадлежит клану Северного Медведя и любой, кто посягнет на нее, будет наказан. Оставшиеся в живых восемьдесят шесть человек отчалили от берегов Ньюфаундленда в сторону континента в тот же вечер.

После этого пришел наш черед подсчитывать потери. Одиннадцать человек – столько осталось стоять на ногах. Из тридцати бойцов одиннадцать погибли, восемь были тяжело ранены. Как оказалось, Найра тоже.

В самой середине боя несколько индейцев прорвались в оборонительный круг и напали на нее. Пока Эрн, который был ближе всех, успел среагировать, они нанесли Найре несколько ударов своими колотушками или булавами. Она защищалась только луком, поэтому пара ударов в ребра прошла успешно. Эрн снес этим двоим головы, когда подбежал. Несмотря на полученные повреждения Найра продолжила сражение. Сила ее гнева сыграла роль обезболивающего.

Но теперь, когда бой закончился, раны напомнили о себе. Она, сжав зубы от боли, повисла на мне. Я перепугался не на шутку, когда увидел огромные кровоподтеки на ее ребрах. В этот момент я плюнул на всякую конспирацию и просканировал Найру своими ладонями, выяснив, что у нее сломаны ребра и повреждены легкие. Те, кто был рядом, очень удивились моим манипуляциям и словам.

– Да ты и впрямь из мира духов, – сказал Гуннар.

Пришлось согласиться, пока их фантазия не разыгралась. Что касается ранений Найры, то все, что мне оставалось сделать, это при помощи телекинеза выровнять ей ребра и наложить шину из одежды убитых. Она сначала не хотела раздеваться, но когда сознание начало покидать ее от боли, согласилась. Правда, когда я правил ребра, боль стала невыносимой и она все же отключилась.

Пока Найра была без сознания, мне удалось поставить на ноги еще пару раненых, нивелировав переломы и внутренние ушибы. Это все, что я мог сделать.

Чтобы сократить усилия и время на передвижение, мы взяли оставленный «рогатыми» корабль. Погрузили в него убитых, погрузились сами и тоже покинули пропитанный кровью каменистый пляж.

Всю ночь и утро следующего дня мы молча плыли вдоль берега. Когда солнце было еще высоко, мы прибыли к своим. Нас встречали ликованием, ведь мы не только отомстили за погибших, но и обезопасили оставшихся на многие годы вперед.

Все раненые, кроме одного, вскоре пошли на поправку. Найра, к счастью, тоже. Мы осели в деревне на год, развернув бурное строительство. Вскоре весь полуостров был усеян маленькими деревянными хижинами. В одной из них поселились и мы с Найрой.

Бьерг стал обучать индейских мальчишек приемам боя с разным оружием. К нему даже приходили взрослые для совместных тренировок.

Гуннар через пару месяцев сорвался с места, не выдержав молчаливой природы острова, и отправился обратно в Гренландию. Еще через несколько месяцев он вернулся с дочерьми и еще полсотней человек. Через полгода прибыла еще одна экспедиция. И так, в течении двух следующих лет на Ньюфаундленд высадилось около полутысячи переселенцев из Великобритании и Гренландии.

Наша деревня разрослась, заняла весь полуостров и две бухты. Мы строили новые дома из дерева и камня. Построили кузницы, стали добывать железо и изготавливать из него оружие, утварь, орудия труда. У нас даже появилась таверна – небольшая закусочная, в которой можно было перекусить или пообщаться с друзьями.

Индейцы сначала с недоверием относились в переселенцам, но потом свыклись и нашли с ними общий язык. Общие повадки и интересы двух северных народов способствовали сближению. Индейцы и викинги вместе рыбачили и охотились, перенимая опыт друг друга, шили одежду, готовили еду.

А вскоре появились смешанные браки. Первыми, конечно, были я и Найра. А следом за нами под венец отправился Эрн, который поначалу метался от одной девушки к другой, за что получил от местных мужчин по щам, а потом резко переменился и остановился на одной. Чем-то она его покорила.

Гуннар, кстати, тоже нашел себе спутницу – одинокую вдову с двумя дочерьми. В итоге, он жил как в гареме султана – дома его окружали пять любящих женщин, причем, и смуглые с кошачьими глазами, и белокурые скандинавки. В его новой семье воплотилась эпоха процветания двух народов-побратимов, продлившаяся десятки лет.

Мы с Найрой тоже получали удовольствие от жизни. Сидеть на месте было нам не по вкусу. Часто мы уходили в многодневные походы вдвоем. Продирались сквозь густые хвойные заросли, следили за дикими животными, собирали ягоды, купались в озерах. Однажды мы добрались до южного берега острова. Там было гораздо теплее и росли лиственные деревья. Мы даже плавали на большую землю, где встретили наших старых знакомых. «Рогатые» в большом количестве обитали вдоль ближайшего побережья. Видимо, мои слова были аккуратно доставлены до нужных людей, раз они даже несколько лет спустя не собирались отомстить. Мы не стали злить местных своим присутствием и быстро уплыли, пополнив припасы.

Однако, нашим странствиям, посиделкам у костра, объятиям и поцелуям не суждено было продлиться долго. Через десять лет после нашей встречи Найра умерла.

Джон запнулся. Глубокий вздох поднял его грудь, а тяжелые воспоминания тянули его веки вниз. Он закрыл глаза.

– Старая травма дала о себе знать, – он вновь сделал паузу, – У Найры произошел разрыв легкого, когда мы гнались за оленем. Она пыталась перепрыгнуть ручей, но поскользнулась и упала всем телом на камень. Ослабленные ткани не выдержали.

Она тут же начала задыхаться, хвататься за грудь. Из ее глаз брызнули слезы, когда она посмотрела на мое перепуганное лицо. А я даже не сразу сообразил, что делать, а когда просканировал ее, было уже поздно. Кровь стремительно заполнила легкие из обширной внутренней раны в верхней части правого легкого. Я вновь попытался применить телекинез, но извлекать жидкость из человеческого тела слишком непредсказуемое занятие, с костями все гораздо проще. Мои попытки делали Найре только больно.

– Не надо, – роняя слезы прохрипела она, – Нет…

Она успокоилась и, дыша мелкими частыми вздохами через рот, пролепетала, что будет ждать меня в следующей жизни. А я поклялся, что найду ее. Тогда она, сдерживая боль, улыбнулась и глубоко вздохнула. Ее лицо свело от боли, она замерла, а затем всем телом обмякла и уронила голову на холодную землю.

Это был первый раз, когда я ее потерял. Она лежала у меня на руках, и легкий морозный ветер шевелил ее длинные волосы. Я просидел там остаток дня, глядя на ее бледнеющее тело. Спокойное, умиротворенное.

К вечеру на запах крови явился медведь. Он обошел меня вокруг, держась на почтительном расстоянии, попил из злополучного ручья, что-то фыркнул, порычал, а потом, глядя мне прямо в глаза, уселся на землю, опираясь на передние лапы. Видимо, я выглядел не очень дружелюбно в этот момент, а может мои чувства были ему знакомы и он просто хотел меня по дружески поддержать. Этот медведь шел за мной до самой деревни, будто хотел убедиться, что я вышел из его леса и без приключений донес Найру до дома, к ее родным. Через сутки мы ее похоронили. Ей было всего тридцать три.

Джон замолчал. Он смотрел на Майкла, который явно хотел что-то сказать, но не мог выбрать нужное слово.

– Прошло не больше недели и я покинул деревню. Около года я бродил по землям Северной Америки. Мне было жутко одиноко. Через какое-то время я вновь оказался в Уэльсе, отыскал свой корабль и улетел в Инкубатор. Прошло немало лет после смерти Найры. Моя боль постепенно утихла. Бесконечные путешествия по Вселенной отвлекали меня от воспоминаний. Однако, именно эта потеря сыграла огромную роль в событиях, которые я в иной ситуации обошел бы стороной.