Читать книгу "Пришелец с планеты Земля"

А еще есть горы. Всего одна гряда на всю планету. Причем, буквально – на всю. Она проходит от полюса до полюса по всей окружности, как будто на планету плотно надето обручальное кольцо. Пояс Меры – так называют этот хребет. Горы, не поверишь, тоже зеленые, но не целиком. Некоторые верхушки коричневые, но их редко видно за облаками, ведь облака на такой высоте держатся практически постоянно. Одиннадцать тысяч метров, представляешь? Если точно, одиннадцать тысяч двести семьдесят девять. Это самая низкая вершина этой гряды. А самый высокий пик Пояса Меры достигает высоты двадцать четыре с половиной тысячи метров. Его так все и называют – Пик, чтобы не путать на разных языках. Я бывал там несколько раз, в безоблачные дни. Наверху места очень мало, для двух-трех человек, поэтому туда и ходят, либо по одному, чтобы подумать или пережить горе, либо вдвоем, романтики ради. Мне больше нравилось посещать это место силы в одиночестве.

Я не могу насытиться умиротворяющим видом Меры. Если не учитывать Пояс Меры, то планета преимущественно покрыта равнинами. Поэтому, сидя на Пике ничто не помешает тебе увидеть на сотни, тысячи километров. Без преувеличения, оттуда можно увидеть и вчерашний, и завтрашний день одновременно! Солнце так приобретает форму, которую не видно из-за мутного слоя атмосферы ближе к поверхности. Оно становится ярче, еще белее. Зеленая почва, оставшаяся внизу, превращается в бескрайний изумрудный океан, по которому ветер гоняет мелкие волны. А слева и справа убегает вдаль вереница гор, пряча в своей тени мелкие озера, тонкие ниточки дорог и маленькие домики местных поселенцев.

Глава 4

«Звук наших шагов долетел до ушей существ возле стола».

Итак, мы прибыли в инкубатор. Он располагается на равнине в пятидесяти километрах от Пояса Меры, недалеко от лесного массива. Это огромное здание, размером, примерно, с Манхеттен. Построено оно было настолько давно, что его скучные стальные стены во многих местах успели полностью покрыться тонким слоем почвы, а затем и растительностью. Поэтому кажется, что оно вросло в землю. По двум башням Инкубатора, высота которых превышает два километра, тоже медленно поднимается зелень в виде вьюнов с мелкими листьями.

Когда мы подлетали, я даже не сразу смог оценить размеры строения. Но чуть позже разглядел блики солнца в окнах, выглядывающих из-под растительности, а также маленькие фигурки людей, прогуливающиеся по тропинкам, возле главного входа и, конечно, посадочную площадку, которую, в отличие от других частей здания, тщательно чистили.

Итак, что же такое Инкубатор. По сути, это учебный центр, тренировочный лагерь и, как потом оказалось, единственный дом и убежище для Наследников. Идея построить это место пришла в голову моему старшему брату восемьсот сорок тысяч лет назад, или около того. В то время на Наследников вели охоту отпрыски Легиона, вылавливая нас по одному. Это сплотило нас. А потом открылись и дополнительные плюсы жизни под одной крышей – сбор и тренировка новичков, хранение данных, исследования. И пошло-поехало. Потом подтянулись колонисты, потом построили станции, потому база пережила нападение Легиона. Это то, что мне рассказали другие. Сам я те события не застал, ведь на данный момент я самый молодой Наследник.

Когда мы приземлились на блестящую металлическую площадку и вышли из корабля, я чуть не потерял сознание. Голова закружилась, ноги стали ватными – как это обычно бывает. Оказалось, что атмосфера на Мере содержит на семь процентов больше кислорода, чем на Земле. Кира успела меня подхватить и мы, держась друг за друга, побрели к главному входу здания, до которого нужно было пройти по широкой тропинке, усеянной мелкими камнями, примерно пятьсот метров. Никто нас не встречал, никто на нас даже не обратил внимания. Вдалеке также шли существа, похожие на людей, но они и головы не повернули в нашу сторону.

К тому времени как мы подошли к входу, головокружения прекратились и я мог идти самостоятельно. Пятиметровые двери автоматически распахнулись перед нами. С легкостью занавески и совершенно беззвучно они разъехались в разные стороны, освобождая нам вход в помещение вестибюля.

Внутри было просторно, даже слишком. Там с легкостью поместилось бы несколько кораблей, подобных тому, на котором мы прилетели. Позже я понял, что в космосе любят свободные интерьеры, поскольку причин для экономии места нет. Огромные пустые помещения характерны для правительственных и публичных мест, например, вокзалов или музеев. Богатые семьи тоже предпочитают открытое пространство без лишней мебели. Большее внимание архитекторы уделяют отделке – материалу, из которого она будет выполнена, и декорациям. Здесь в ход идет весь арсенал – колонны, роспись стен, гравировка, скульптура и прочее.

Оглядевшись, мы обнаружили, что существ, именно так принято называть обитателей космоса, чтобы их не оскорбить, внутри практически не было – с десяток, не больше. И все они толпились возле единственного администратора, который располагался за широким столом, которого хватило бы для двух десятков таких администраторов. Весь путь до стола мы прошли по идеально ровному полу без единого стыковочного шва. Тогда этот пол меня сильно удивил своей монолитностью. Позже я узнал, что такое жидкий камень.

Каждый шаг Киры сопровождался громким стуком ее сапог и шелестом плаща. Звук с задержкой отражался от стен, возвышающихся на полсотни метров. Они были украшены изящными гладкими светло-серыми колоннам от пола и до потолка, который восхитил меня не меньше. Несмотря на полупрозрачность, свод выглядел тяжелым, будто был сделан из мрамора. Колонны, трансформируясь в тонкие серые линии, похожие на канаты, сходились на потолке в одной точке – в самом центра, разделяя его на множество секций, в каждой из которых был изображен некий символ. Тогда я подумал, что это просто узоры, но на самом деле эти закорючки, похожие на простейшие китайские иероглифы, обозначают различные ценности, которые пропагандируют Наследники. По крайней мере, должны.

Звук наших шагов долетел до ушей существ возле стола. Они обернулись и я смог разглядеть их лица. Это были первые настоящие пришельцы, которых я встретил.

Каково было мое удивление, когда оказалось, что все они были похожи на людей, на земных людей! Представляешь? За миллиарды километров от нашей планеты. Не какие-то звери с зубами и хвостами, не обмазанные слизью жуки, а гуманоиды с двумя руками и двумя ногами, с головой, волосами и всем остальным, как у тебя или у меня. Чуть позже на вводном курсе я узнал, что человекоподобные существа составляют подавляющее большинство населения Вселенной, поскольку эта физическая форма является оптимальной для большинства встречаемых в ней условий обитания, к тому же очень адаптивной. Поэтому существа живущие на разных планетах, в разных условиях, имеют ряд отличий друг от друга. Химический состав тканей и крови, количество конечностей, органов слуха или зрения, цвет и состав кожного покрова. Но все они – гуманоиды.

Один из стоявших возле администратора был бледно-синего цвета, а кожа второго была черной как ночь. Остальные существа были песочного цвета, отличаясь друг от друга одеждой и выражением лица.

Когда мы подошли ближе, черный и синий сделали шаг нам навстречу. Песочные же люди остались возле стола.

– Здравствуй, Кира, – уважительно и с легким поклоном обратилось к моей сестре синее существо.

Его лицо было вытянутым, скулы и ямки на щеках словно высечены из камня, глаза большие и круглые с крошечными зрачками черного цвета. Чтобы заглянуть в них, мне пришлось сильно задрать голову.

– Мое почтение, Мурат, – Кира кивнула в ответ, – Нанук, и тебе.

– Привет, – ответило черное существо неожиданно тонким голосом – Рада тебя снова видеть.

Оказалось, что это была женская особь. Тогда я еще не умел отличать эсков по гендерной принадлежности. Все они крепкого телосложения, лысые и черные. Причем, не такие как на земле Земле, не коричневых и не шоколадных оттенков. Эти чёрные как уголь. Даже глаза, строение которых сходно с нашими, и те черные.

Кира перекинулась с ними парой общих фраз, из которых я понял, что они тоже Наследники и прибыли в Инкубатор, чтобы отдохнуть и восстановиться после длительной экспедиции в дальний космос. А песочные люди, терпеливо топтавшиеся рядом со столом администратора, оказались их помощниками, которые сопровождают их везде. Они забавно перебрасывались короткими фразами и недовольно топали ножками, нетерпеливо дожидаясь, когда гиганты наговорятся.

Со мной никто не разговаривал. Пару раз я ловил на себе взгляды взрослых, но ни одного слова в мой адрес они так и не сказали. До сих пор это равнодушие кажется мне странным. Можно было хотя бы сказать мне: «Привет» – этого было бы достаточно. Но этого не произошло. Я молча стоял рядом с сестрой, глядя на необычных существ, на стены и потолок, и на песочных людей.

Через несколько минут я, наконец, был представлен администратору Инкубатора, которая улыбаясь стояла возле своего огромного стола. Ее звали Тета или тетушка Тета, как я стал ее называть позже, да и сейчас называю. Тета – очень редкое существо, потому что очень доброе. Она тоже гуманоид, но кожа у нее розовая, как у поросенка. Она походила на молодую деревенскую барышню, которая выросла на коровьем молоке и сметане – в теле и румяная. На время обучения, она стала мне вместо мамы, как становилась каждому новому Наследнику, начинающему свое обучение в образе ребенка. Я крепко к ней привязался. Часто я специально делал крюк, чтобы заглянуть к ней и обнять. Несмотря на то, что мое тело и разум стремительно менялись, Тета продолжала видеть во мне ребенка – гладила по голове, хвалила мои успехи, давала советы. Теперь мы редко видимся, но связь поддерживаем.

Когда Кира представила меня тетушке, та довольно посмотрела на меня.

– С Земли, значит? Ну все, прощай спокойная жизнь! – ее голос вибрировал, будто эти слова одновременно произносили двое, – После Киры, насколько я знаю, Землян больше не было, – она обратилась ко мне, будто я знал ответ.

– Да, теперь нас двое, – ответила Кира и не смогла сдержать улыбку.

– И такого переполоха как Кира тоже больше никто не устраивал, – она с хитрецой посмотрела на нее.

– Это же было так давно! – удивилась сестра, – И как вы все узнаете?

– О, девочка моя, у меня очень много времени, чтобы изучать архив. Я хочу знать все про каждого моего гостя, – она обвела помещение руками.

– А что натворила Кира? – не выдержав спросил я.

– Думаю, дружок, она сама тебе обо всем расскажет, если захочет. Или ты можешь хорошо учиться и получить доступ в архив, – Тета погладила меня по голове и все мое тело покрылось мурашками от приятного покалывания.

Через несколько минут, мы отправились в мою комнату. Каждому Наследнику Инкубатор предоставляет собственную комнату. Причем, она остается зарезервированной за ним до конца жизни, даже если тот не хочет ей пользоваться. Поэтому, сколько Наследников – столько комнат.

Сейчас их две тысячи триста пятьдесят семь. При этом, комната представляет собой не коробочку из четырех стен, а полноценное жилище площадью в четверть этажа с комнатами внутри. Поэтому правильнее называть ее апартаментами.

Так вот, апартаменты располагаются в башнях. Одна для девушек, другая для юношей. Изначально все жили вперемешку и это часто провоцировало конфликты на гендерной почве. Не все жестко придерживались моральных принципов Инкубатора. По слухам, дело доходило до кровосмешения. Однако, поскольку правдивость этих слухов не удалось доказать, администраторы ничего не предпринимали. А отец просто отказывался верить в такую «чепуху».

Все изменилось, когда появилась тетушка Тета. Она решительно взялась за дисциплину с самого первого дня и расселила мужчин и девушек по разным башням. После этого начались массовые переезды. Не всем понравился новый порядок. Через пару земных недель здания опустели и Наследники разлетелись по разным галактикам. Сейчас там на постоянной основе проживает полторы-две сотни существ. Зато стало спокойно и чисто. Мы так привыкли и нам нравится. Постепенно народ возвращается, когда понимает, что дома лучше.

Что из себя представляют апартаменты Наследника. Это три тысячи квадратных метров помещений за одной дверью. Всего на этаже четыре таких «комнаты». Когда я зашел в свою, у меня от удивления открылся рот. Там было просторно, чисто, светло и тепло. Помню, мне не терпелось посмотреть в окно с такой невероятной для меня высоты. Четыреста третий этаж, как-никак. И там было, на что посмотреть.

Мебели у меня почти не было, только пара диванов, столы, кресла и шкафы с полками. В целом, так и осталось до сих пор, я ничего не добавлял. Только поставил возле окон открытый камин, чтобы на нем можно было что-нибудь пожарить или просто полюбоваться как пляшет огонь.

Всего в моих апартаментах пять комнат. В одной из них тренировочный зал, в другой кровать, в третьей – самой маленькой – гардеробная, потом гостиная с камином, столовая тоже есть. В столовой и спальне я не был уже много лет.

– А туалет? Туалет то у тебя есть?! – изумленно воскликнул Майкл.

– Да. Представляешь, я в нем совершенно не нуждаюсь, но он у меня есть.

– Но ты же тоже ешь. И пьешь воду, – прищурился Майкл.

– Да, но во мне все перерабатывается в энергию без остатка. Поначалу, откровенно говоря, пытался несколько раз, так сказать, присесть и подождать, что будет. Но безрезультатно.

– Ужасно, – Майкл покачал головой, – На какие муки тебя обрекла судьба…

– Такая физиология. Все поменялось. Об этом я узнал на занятиях, на которые мне нужно было ходить в Инкубаторе.

Глава 5

«Отец рассказал мне немного о себе».

На следующий день после прибытия я встретился с отцом. Я не испытывал в тот момент никаких трепетных чувств, ведь о его существовании некоторое время назад я даже не знал.

Кира привела меня в большой зал на первом этаже. Помещение было полностью облицовано гладкими каменными плитами размером два на два метра – пол, стены и потолок. Мебели там совсем не было – огромный пустой каменный куб.

Мы встали посередине зала. Кира расположилась за моей спиной и положила руку мне на правое плечо. Через секунду одна из стен начала двигаться, открывая маленькую щелку белого света, который разрезал мрачную комнату на две части. В открывшемся проеме появилась высокая фигура в длинном плаще.

Как рассказывала позже Кира, она подхватила моду носить плащ именно у отца. Раньше они были в моде и являлись предметом роскоши и стиля. Ткань, орнамент и цвета часто говорили о происхождении того, кто его носит. Но постепенно они приобрели статус архаизма и вышли из обихода. Теперь хороший плащ можно купить только в антикварном магазине или на барахолке.

По мере того, как отец подходил все ближе, я начинал чувствовать головокружение и тошноту. С каждым шагом кровь в висках густела и стучала все сильнее. Я начал стремительно потеть, а глаза слезиться – мне хотелось их с усилием почесать, но я держался и упорно всматривался в приближающуюся фигуру. Когда он подошел вплотную к нам, я уже ничего не видел, кроме тумана. Желудок скрутило так, что я готов был выбросить из себя все внутренности. Мне казалось, что треск в моей голове могла услышать Тета, сидевшая в главном зале. Пальцы скрючились, а ног я совсем не чувствовал.

– Он все еще стоит. Это удивительно, – проговорил отец, обращаясь к сестре, – Землянин. Скоро все пройдет, сын, – сказал он мне уверенным голосом.

И действительно, через минуту мне стало значительно лучше. Сначала отступила пульсирующая головная боль, затем исчезли спазмы и судороги, следом вернулось зрение и прошло онемение в ногах. Теперь я, наконец, смог разглядеть отца.

Он стоял прямо передо мной и улыбался. Больше двух метров в высоту, широкоплечий, с густой черной бородой, собранной в три косы с помощью тонких позолоченных лент. Его кожа была бледной, словно в его организме катастрофически не хватало крови. Под угольными бровями мерцали белым светом его большие, похожие на драгоценные камни, зрачки, занимавшие почти все видимое пространство глазного яблока. Нос у него был длинный, слегка заостренный. Улыбка оголяла ровные белоснежные зубы. Уши плотно прилегали к черепу. Волосы на голове тоже были черными и густыми, однако значительно короче, чем на бороде. Под неизменно белым плащом, отец предпочитал носить длинную рубаху, подвязанную поясом и штаны того же цвета.

Я ожидал увидеть перед собой нечто необычное, но отец тоже оказался гуманоидом, человеком, похожим на меня или на тебя. С невероятными способностями, но все же человеком – без щупалец или клешней. В те дни мое воображение опиралось только на сказки и легенды, которые я слышал от взрослых. И в большинстве своем они были связаны с морскими чудовищами.

Когда отец увидел, что я пришел в себя, он наклонился ко мне и обнял. Кира при этом сделала шаг назад, убирая руку с моего плеча.

Отец рассказал мне немного о себе. Не больше, чем я уже рассказал тебе. Что он пришел из другого мира вместе со своим братом. Что он дал начало Наследникам, пытаясь обрести семью, поскольку ему было одиноко. Он рассказал мне о своих способностях, о том, что могу унаследовать я. Он с горящими глазами рассказывал о Вселенной, восхищаясь ее величием, бесконечностью, содержанием, процессами, которые в ней происходят. Он много говорил об истинных ценностях, о важности жизни, о том, что ее нужно беречь. Он также объяснил вкратце, какие скрытые процессы протекают между объектами Вселенной – передача данных, накопление опыта, эволюция, адаптация жизни.

Когда наша беседа подошла к концу, за моей спиной снова появилась Кира. Отец обнял меня. Крепко обнял. И ушел в тот же открытый проем, из которого появился. В следующий раз мы увиделись через неделю. Примерно. На Мере время идет иначе.

– Не слишком то он стремился с тобой время провести, – заметил Майкл.

– Это так, – вздохнул Джон.

– Ладно, – протянул Майкл, заметив, что Джону от этих слов становится грустно, – Так чему же тебя там научили?

– О! – моментально взбодрился Джон, – Столько всего! Я открывал для себя мир со скоростью света каждый день. Я попытаюсь передать тебе вкратце, но все равно приготовься к большому количеству информации.

Глава 6

«Уроки проходили в различных местах…»

– Поскольку Инкубатор прежде всего учебный центр, а не просто общежитие, почти каждый день в течении десяти лет я посещал различные занятия. Мне предстояло развить свой интеллект, физические данные, специальные навыки Наследника и детально изучить окружающий мир. Преподавателей было много. Кира, тетушка Тета и мой отец тоже были среди них.

Параллельно я продолжал меняться. Причем, достаточно быстро. Росли мускулы, я стал выше, появилась щетина. Через пару месяцев я выглядел на восемнадцать. Еще через три – на двадцать пять. Изменился голос, цвет глаз, волосы стали темнее. Помимо этого, я практически перестал спать. Чувство голода и тяга к еде тоже пропали, хотя я все еще испытывал желание ощутить тот или иной вкус – сладкий, кислый, например. А самое интересное, мои мысли тоже изменились – они повзрослели вместе со мной. Я стал взрослым так стремительно быстро, что даже не уверен, было ли у меня детство. Все происходило как во сне.

Моя кожа стала плотной, как покрышка автомобиля – нанести мне механическое повреждение стало непростой задачей. А если это кому-то удавалось, то рана быстро затягивалась и заживала. Внутренние органы, однако, восстанавливались значительно медленнее. Впрочем, вскоре некоторые из них стали бесполезными.

Помимо этого, моя сила выросла многократно. В дополнение к физическим способностям, у меня появились и ментальные. Я обучился телекинезу и тому, что ты делаешь в данный момент – проникновению в подсознание и управлению воспоминаниями. Правда, мне понадобился год, чтобы этому научиться, а ты за пять минут разобрался. Я впечатлен, признаться честно.

Что касается занятий, то они были весьма разнообразны. Меня учили математике, правописанию, я изучал самые распространенные языки, чтобы не зависеть от переводчика в критических ситуациях, изучал технологии, как обращаться с различными устройствами, был предмет химии, который меня не очень интересовал.

В обязательном порядке проводилась военная подготовка – боевые искусства, стрельба, управление боевым кораблем, тактическая теория и тому подобное. Но из сотни дисциплин, которые я изучал, мне больше всего нравилось естествоведение – наук о мире, о материи, о взаимодействии существ, о том, что такое Вселенная и как в ней устроена жизнь.

Уроки проходили в различных местах – на Мере, в открытом космосе, на других планетах. Наследники усваивают теоретическую информацию с первого прочтения или на слух, поэтому у нас было больше практики.

– Были интересные задания? – перебил Майкл.

– Безусловно! Все задания были интересными!

– Пример!

– Например… – Джон задумался, – Например, мне нужно было сделать какой-нибудь механизм, которым можно было управлять. Но вместо того, чтобы просто сделать робота, я сделал дрон счастья.

– Дрон чего? – удивился Майкл.

– Счастья. Я так его назвал в шутку, но название это прижилось. Теперь мои наработки используют для пресечения массовых беспорядков или при задержании опасных преступников.

А появилось это изобретении так. На Мере растут кусты, которые все называют «семейка» по причине того, что растут эти кусты поодаль друг от друга и цветут разноцветными цветами – прямо как отдельные семьи. Каждый новый куст получается из двух семечек разных кустов. Две семечки, если им повезло упасть рядом, медленно переплетаются между собой усиками и пускают общий корень.

Очень подходящее название, как мне кажется. Так вот, я проводил с цветами «семейки» эксперимент и выяснил, что если смешивать сок цветов разного цвета, то можно получить средства с различными свойствами, в зависимости от комбинации. В основном, это были ощущения – тепло, спокойствие, сытость, энергичность. Но когда я смешал все цвета сразу, получилась сыворотка счастья. О возможном эффекте я не знал и провел испытания на себе. И это было чудесно.

Сначала тебе становится тепло. Везде, даже на кончиках волос. Потом все негативные ощущения в организме отступают – усталость, голод, холод, боль и прочее. Как при анестезии, только ты продолжаешь ощущать свое тело. Затем на тебя накатывает волна нежности. Ты вспоминаешь все, что любишь, тебя тянет к близким, хочется их обнять, расцеловать, сказать, как сильно ты их любишь. Иногда наворачиваются слезы. И на что бы ты ни посмотрел – все вызывает трогательные воспоминания и сильный импульс свои чувства выразить. Через несколько минут все это буйство любви успокаивается и ты начинаешь видеть цвета гораздо более насыщенными, веки становятся тяжелыми, а по телу пробегает мелкая дрожь. В этот момент нежность и любовь к другим переключается на любовь к себе. Ты начинаешь обожать себя таким, какой есть, несмотря на недостатки, о которых раньше думал. В этот момент тебе физически хорошо, хотя дрожь заставляет искать место, чтобы присесть. И такое состояние постепенно рассеивается. Весь эффект занимает минут десять, не больше. Но, что важно отметить, он распространяется и на Наследников, которые практически невосприимчивы к ядам и наркотическим средствам.

И вот этим средством я снарядил свое изобретение. Дрон сканировал целевое существо, находил благоприятное место для инъекции сыворотки счастья, садился, и вводил ее. Своей жертвой на экзамене я выбрал наставника, который этот экзамен у меня принимал. Это был старый Инженер весь покрытый волосами, с уставшими глазами. Но от моего средства, которое незаметно ввел ему дрон, он бросился в пляс. Кира была в восторге – за миллионы лет жизни она впервые видела, чтобы Инженер так отплясывал.

Несмотря на недовольное брюзжание после рассеивания эффекта, наставник принял экзамен и даже попросил пробу эликсира для анализа.