Читать книгу "Пришелец с планеты Земля"

Глава 34

«Прими свою судьбу, Джон, или борись с ней…»

Неожиданный хлопок за спиной Арана, который все это время стоял неподалеку, заставил всех обернуться. Вокруг нас моментально образовалось облако пыли. Неизвестный расправил плечи и довольно улыбнулся.

– Кирактолианта, – только и успел произнести он.

Из эпицентра облака блеснули два красных луча. Они ударили в грудь лысого незнакомца и отбросили его назад. Послышался еще один хлопок – Аран хлопнул в ладони, да так сильно, что пыль моментально сдуло в сторону. Перед нами в полной боевой готовности стояла Кира. Ее глаза ярко горели красным, а за спиной яростно дергался плащ. Она повернула голову к Арану и вновь пустила лучи. Однако тот увернулся и бросился на нее. Они обменивались ударами руками и ногами, подпрыгивали и падали на землю. От их драки вновь поднялось облако пыли.

– Как же это мило, – неизвестный вновь стоял рядом со мной, – Смотри, Джон, вот, кто действительно устал.

Внезапно Кира и Аран вышли из рукопашного боя и одновременно атаковали друг друга глазами. В точке соприкосновения их лучей образовалась небольшой, но очень яркий сгусток света. С каждой секундой оба усиливали натиск, от чего сгусток становился все больше. Внезапно Аран закрыл глаза. Комок сета моментально устремился в его сторону и, соприкоснувшись с ним, разорвался яркой вспышкой. Аран отлетел в сторону. Он лежал на земле и не шевелился.

Секунду отдышавшись, Кира будто испугалась и бросилась к тому, кого только что пыталась убить. Она открыла голову и наклонилась над Араном, чтобы просканировать его повреждения. Видимо, убедившись, что он жив, Кира нагнулась и прижалась к его груди. Я был слегка шокирован. Незнакомец, который как ни в чем не бывало стоял рядом со мной, будто прочитал мои мысли.

– Бедняги. Миллионы лет чужой войны не дают им просто быть вместе. Родственные души. Они изуродованы, истерзаны, озлоблены. А ты мне говоришь про усталость, Джон, – он стоял рядом, заложив руки за спину.

Кира подняла голову, затем вновь резко бросилась к Арану и жадно поцеловала его. Тот пошевелил рукой. Увидев это, она быстро подскочила, развернулась к нам и стремительно подошла.

– Мое почтение, Кирактолианта, – незнакомец мягко наклонил голову, все еще держа руки за спиной.

– Эндасук, – Кира тоже поклонилась, – Я забираю брата и мы улетаем, – строго сказала она.

– Я не возражаю, дитя, – он пошевелил рукой и шипы, удерживающие меня, рассыпались в пыль, – Идите своей дорогой, но не забывайте мои уроки.

Наконец я смог двигаться. Однако, эффект ускоренного заживления уже не работал, поэтому без помощи Киры я встать не смог. Мы без оглядки, ускоряя шаг, двинулись к спрятанному нами «Листку». Рой расступился перед нами, создав коридор из когтей и зубов. Мы садились в корабль, когда в моей голове зазвучал голос незнакомца:

«Прими свою судьбу, Джон, или борись с ней, – я бросил взгляд назад и увидел его, смотрящего мне вслед, сложив руки на груди, – Но никогда не убегай. Управляй своей жизнью. Обрети цель и обретешь себя».

Листок задрожал и мы незамедлительно стартовали.

– Кто это был? – спросил я, когда мы поднялись в воздух.

– Эндасук, – коротко ответила Кира, хмуря брови, – Старший сын Легиона.

– Почему он не убил нас?

– Ему безразличны наши жизни, как нам нет дела до муравья. Есть мы или нет – ему все равно. Он просто наблюдает, а иногда преподает уроки. Как тебе сегодня.

– Ты тоже через это прошла?

Но Кира ничего на это не ответила. Я понял, что некоторые тайны должны навсегда остаться тайнами.

Успокаиваясь и аккуратно укладывая мысли и воспоминания по полочкам, я приходил в себя.

– Давно у вас с Араном? – робко спросил я.

– Да, – ответила она с таким видом, будто отмахивалась от назойливой мухи. Однако, спустя несколько секунд, Кира улыбнулась и едва заметно закусила губу, – Мне шла третья сотня тысяч, а ему только исполнилось шестнадцать. Он был такой неловкий, – она смущенно покраснела, а ее глаза приняли глубокий насыщенный оранжевый цвет.

—

Тем временем на поверхности, окруженные толпами снующих жуков, за удаляющимся кораблем наблюдали двое.

– Она меня поцеловала? – довольно улыбался Аран, с нетерпением глядя на старшего брата.

– Да, – ответил тот и улыбнулся в ответ.

– Это хорошо.

– Вы так и планируете прятаться по галактикам, ссориться, мириться, потом опять ссориться и вновь мириться? Мне надоело прикрывать тебя от отца.

– Ничего, брат, потерпишь. Ты же знаешь, это можно прекратить лишь одним способом.

– Да, знаю, – он кивнул, – Любовь. Придумали себе проблему…

– Вот не надо только, – прервал его брат.

– Не мне тебя учить, – Эндасук повернулся, чтобы уйти.

– Конечно не тебе! Ты когда в последний раз целовался? – Эндасук на это заливисто рассмеялся, – А ты не смейся. Когда у тебя в последний раз был…

– Знаешь, что, – прервал его старший брат, – Не твое это собачье дело, – Аран небрежно махнул рукой и они неспешно пошли к безлюдной Эре Два.

– Я думаю свозить ее к Цветущему Звездовороту на день рождения. Прикроешь?

– Конечно, брат. Конечно.

Глава 35

«В это время я ощущал в людях какую-то непонятную ломку».

– После бегства с Града мы благополучно прошли через врата и присоединились к нашему флоту. Через пару дней противостояния и позиционных перестрелок на поле боя появился отец. Крошечной точкой он парил перед вражеской армадой, сидя на своем троне. Само его присутствие заставило противника дрогнуть. Мы перехватили сообщения о немедленном отступлении по всем фронтам.

Отцу хватило одного небрежного движения кистью, чтобы уничтожить самый крупный корабль Легиона. Он треснул пополам как щепка, оставляя облако из обломков и тел. Второго движения отец сделать не успел – появился его брат.

Издалека мы наблюдали за их беседой. Крохотные фигурки на небольшой гладкой платформе посреди открытого космоса обсуждали судьбу многомиллионных армий. Наконец, Дун Анэди исчез. Флот Легиона незамедлительно дал полный назад. Корабли один за другим исчезали во вратах. Вскоре сектор покинул последний из них. Через несколько секунд огни на вратах разом потухли. Мы получили сигнал, что врата у Града больше не выходят на связь – они были разрушены. После этого отец сел на свой трон и тоже исчез.

Так стремительно началось и закончилось мое знакомство с армией Легиона. И хотя оно было наполнено яркими моментами, но встреча с Эндасуком и его слова оказали на меня наибольшее впечатление. Ему удалось не только победить меня физически, но и завладеть моими мыслями.

Союзный флот постепенно покидал систему. Кира доставила меня на Меру. Там уже было полно наших. Они обсуждали недавние события и отмечали победу. Меня они приветствовали стоя, поднимая стаканы над головой, как героя сражения, спасшего тысячи жизней, позабыв о моем изгнании. Однако, я себя победителем не считал и при первой же возможности спрятался в своих апартаментах на несколько дней, чтобы побыть в одиночестве и залечить раны. Только тетушка Тета заходила ко мне, чтобы выпить чаю, любуясь видом из окна.

Я осознал, что был трусом. Трусом, который боится взять управление собственной судьбой в свои руки. Я просто плыл по течению. И Найру, и Софию я потерял по своей вине, а потом просто сбежал. Я был очень зол на себя в тот момент. Вновь. Но теперь знал, почему.

Именно тогда я решил, что хочу забрать свою любовь с собой и продлить ей жизнь. Годами я шерстил галактики, научные лаборатории, экспериментальные полигоны и говорил со всеми учеными, до которых смог добраться. Я даже просил отца об аудиенции с Карандушем, но он мне отказал.

Узнав о моих планах, Кира пыталась на меня воздействовать. Ей, как и отцу, не нравилась идея об искусственном смешивании двух ДНК, ведь так никто не делал, и о последствиях можно было только догадываться. Однако, когда сестра убедилась в моей решимости, она согласилась мне помочь и узнала, где и кем такая операция может быть проведена. Весьма предсказуемо, эксперименты по комбинированию межвидовых ДНК проводились только на территории Легиона. Меня это даже не удивило. Теперь оставалось только забрать Найру. Я стал ждать.

Джон сделал паузу, чтобы потянуться и протереть глаза.

– Ну что, ты еще не устал слушать мои истории? – неожиданно спросил он.

– Ни на секундочку! – уверенно ответил Майкл, – Мне нравится. Мы отлично проводим время.

– Время? Ты в моей голове, напомню. В реальности прошло секунд десять, может пятнадцать.

– Что там делает Анна, интересно? – улыбнулся Майкл, – Надеюсь, она никуда не исчезнет снова.

– Типун тебе на язык! – воскликнул Джон.

– Не будем терять ни секунды. Что было дальше?

– Дальше было длительное ожидание. Я остался на Земле. Решил – хватит бегать, буду ждать. Может получится пожить как нормальный человек.

– Получилось?

– С переменным успехом. До конца семнадцатого века было неплохо, а последующие годы жизни на Земле показались мне какими-то нервными, дергаными. Знаешь, что было в это время? Историю учил?

– Не очень хорошо. Гражданская война, кажется, – Майкл пожал плечами.

– Ну хоть это запомнил. В это время я ощущал в людях какую-то непонятную ломку. Будто они резко поменялись, но не были готовы к таким переменам.

С болью протекал процесс отмены рабства, когда общество разделилось на два лагеря, и требовало от всех принять чью-то сторону. Я тогда жил в Техасе, который Соединенные Штаты отвоевали у Мексики, и мне было абсолютно все равно, как одни земляне издеваются над другими. Я просто ждал. Мне нравилось умиротворение и тишина тех краев. Там не видно, что время идет, потому что ничего не меняется. Но даже там этот конфликт меня достал. Пришлось принять участие, хотя стрелять мне не пришлось.

Позже, после окончания гражданской войны, были стычки с индейцами, которых как могли истребляли бледнолицые. В этот раз, наверное по старой памяти, сторону я выбрал сразу. Хотя, сначала краснокожие мне не доверяли, но позже стали прислушиваться. Я помогал индейцам выживать, помогал строить и добывать. Вступать в открытое столкновение с американской армией было бессмысленно, ведь очевиден был тот факт, что индейцам не победить. Они потеряли свои земли по заслугам, отказавшись объединиться и стать одним сильным народом.

Однако, справедливости ради, я был при Литтл-Бигхорн. Так что формально в вооруженных конфликтах на стороне индейцев я выступал. Правда, не на передовой. Я был вместе с беженцами, уводил женщин и детей, когда все началось. Несмотря на суету вокруг, мне было забавно ощущать себя на месте «рогатых», которых мы разогнали с моими братьями и Найрой. Правда, тогда народу в битве участвовало меньше.

Позже я побывал на поле боя. И увиденное напомнило мне, что индейцы такие же люди со всеми вытекающими недостатками – жестокостью, жадностью и, главное, полной уверенностью в том, что они в своих действия абсолютно правы. Они снимали скальпы как с убитых, так и с раненных, но еще живых солдат, делили амуницию, смеялись над трупами.

Агрессивная экспансия европейцев и неоправданная жестокость индейцев не делала тех или других плохими. Просто порядок вещей в то время изменился для всех и убийство стало нормой. Эпоха требовала становиться тверже и жестче.

Через несколько лет в Штатах начался бурный рост промышленности и экономики. Люди со всего света хлынули сюда в поисках новой жизни. Видимо, от старой они сильно устали. Города росли, появлялись железные дороги и от людей решительно негде было спрятаться, даже в моем любимом Техасе. При этом, вооруженные конфликты набирающей силу державы со своими соседями не прекращались. Страна, без преувеличения, выросла на крови и костях. Но сейчас это уже не важно.

Потом случилась Первая мировая война. У меня были все шансы отправиться в Европу в качестве призывника, поэтому я скрылся на Аляске. Тем временем война и послевоенные годы, которые я провел в безлюдных местах, дали сильный толчок и без того бурно растущей экономике страны. Я не узнал Соединенные Штаты, когда вернулся в Мэриленд в тысяча девятьсот двадцатом году. Новые здания, новая одежда, куча людей, общественный транспорт, автомобили, изобилие всего – прилавки магазинов ломились от разнообразных товаров.

Этот водоворот и меня затянул. Аскетизм сменился любопытством. Я гулял, знакомился с людьми, катался на машине, плавал на лодке, ходил в театры и музеи, с удовольствием покупал себе новую одежду. Мне нравилось это время, оно было пропитано какой-то беспечностью. В людях отсутствовала тревога, они были довольны жизнью. Страх и жестокость, которую я видел совсем недавно, всего пятьдесят лет назад, куда-то пропала. Страна стала совсем другой за одно земное поколение. Это было удивительно.

Глава 36

«Маленькая Адель с пеленок была очень улыбчивой и приветливой девочкой».

И вот, во время очередной прогулки, меня вдруг бросило в пот, а сердце стало биться быстрее. Найра позвала меня. И я нашел ее в городе Балтимор, штат Мэриленд. Я примчался к ее дому и постучал в дверь. Мне открыла женщина, на руках у которой укутанный в розовое одеяло, мирно спал младенец. Это и была Найра.

Когда я осознал ситуацию, то решил не спешить, не убегать, а для начала познакомился с ее родителями поближе. И не прогадал – чудесные были люди, должен тебе сказать. Тони и Виктория Келли. Тони работал в банке на неплохой должности, а Виктория занималась детьми. Иногда она стригла знакомых за деньги. Меня она тоже стригла. У нее это неплохо получалось. У них был сын, Стивен. Ему было три года. И вот родилась девочка. Они назвали ее Адель – в честь бабушки Виктории.

Познакомились родители Адель в Канаде, где жила Виктория и куда приезжал по делам Тони. И вот, пять лет назад, через год после знакомства и отношений на расстоянии, они купили дом в пригороде Балтимора и съехались. Еще через полгода они уже стояли у алтаря, а еще через девять месяцев появился Стивен. А потом и дочь.

Чтобы быть рядом с Адель я поселился по соседству. Путем несложных манипуляций мне удалось заполучить нужный дом напротив дома Келли. Я видел как каждое утро Тони уходит на работу, как Виктория гуляет с детьми.

Какое-то время мне было некомфортно. Я не знал, чем заняться, ждать для меня было мучением. Причем, ждать не час, не два, и даже не день. Мне предстояло ждать лет двадцать!

Но, ты знаешь, через некоторое время я начал получать от такой неспешной жизни удовольствие. Вновь. Как тогда на Афаене. А потом случилось невероятное. Я стал писать. Короткие очерки о разных событиях, в которых принял участие, о цивилизациях и существах, о планетах и местах. Времени было много, поэтому и очерков было много. Они до сих пор лежат у меня на Мере. Тогда я и решил, что для всех, кто будет интересоваться моими делами и источником средств, я буду писателем.

На протяжении этих лет я старался придерживаться некоего распорядка, который заставлял меня двигаться, а не сидеть у окошка. Ведь нужно было жить. Утром я выходил из дома, ехал в кондитерскую, покупал пирожное – одно, и старался не повторяться. Потом заказывал кофе и садился за столик на улице читать газету. Мимо пробегали люди по своим неизменно важным делам, а у меня не было дел кроме тех, что я сам себе придумал. И меня это радовало. Человек, которому никуда не надо, которого никто не ждет, который никому и ничего не должен.

Потом я гулял. Просто ходил по улицам, знакомился с людьми, кому-то помогал – перейти улицу, донести сумки, завязать шнурок. К вечеру я возвращался домой и заходил к соседям, чтобы посмотреть на Адель. Это было прекрасное время.

Семейство Келли, кстати, не сразу приняло меня в круг своих близких знакомых. Несколько месяцев мы просто здоровались через улицу. А когда они привыкли к моему присутствую, я позвал их в гости на бутылочку вина. Они оставили детей с нянечкой, а сами с удовольствием сбежали ко мне. Я рассказывал про историю, музыку, искусство. Рассказывал про звезды и космос. Они слушали открыв рот. И само собой, одной бутылочкой мы не обошлись. Традицию встречаться по выходным мы продолжили на регулярной основе. А потом и я стал заходить к ним. Через год я был уже желанным гостем в любое время. Они даже разрешали мне играть с детьми и брать на руки Адель. Тем более, у меня на руках она становилась спокойнее.

Общаясь с младенцем почти каждый день, я невольно заинтересовался, а что же творится в этой маленькой головке с редкими светлыми волосами. Обычно, такое вмешательство доставляет неприятные ощущения, может даже боль. И я долго отказывался от этой мысли. Но однажды не удержался и заглянул в ее мысли. Я старался сделать это как можно нежнее, поэтому не влезал глубоко в ее воспоминания, хотя соблазн был очень велик.

Это невероятно. Это волшебно! Как жаль, что младенцы не могут рассказать, как они видят мир. Там столько всего! Как будто несколько реальностей переплетаются, накладываясь и дополняя друг друга. Меняются цвета, образы, форма, окружение. Но при этом, нет отрыва от реальности.

Вот, что я увидел. Над кроватью Адель висел ангелочек, которого повесила Виктория. Когда Адель смотрела на эту фигурку, ее неконтролируемое, ничем не ограниченное воображение дописывало картину. И вот, ангелок начинал двигаться, по потолку начинали бегать облака ярко синего цвета. За облаками появлялись звездные системы, планеты и корабли. Некоторые, кстати, я смог узнать. Она никогда их не видела и не могла знать, как они выглядят. Но восприятие ребенка настолько чистое и связь с космосом такая сильная, что шепот планет превращается в образы и Адель могла их видеть. Наверное, так может каждый младенец. Я не проверял.

Затем откуда-то прилетели маленькие птички и расселись на облаках, проминая их своими лапками как зефир. Они шевелили крыльями, издавая тихий шелест. Как будто кто-то шуршал опавшими листьями. Я присмотрелся к этим птицам и каково было мое удивление, когда я понял, что среди них есть существа, которых я видел на разных планетах. Точнее, их крохотные копии.

Среди пернатых сидела парочка горных «камнеедов». В жизни они огромные, метров шесть в высоту. Это выглядело забавно. Они размахивали длинными зелеными руками и постоянно друг друга толкали. Они похожи на земных огров и троллей из старых легенд. Камнеедами их прозвали за необычный способ питания. Они едят землю, переваривая питательные вещества. А ненужное из них, так сказать, выходит. Едят они часто.

Рядом, постоянно оглядываясь, топтался шестилапый «песчаник». Это такие насекомоподобные создания. Покрыты плотной кожей и с шипом на коротком хвосте. Этакая помесь скорпиона, богомола и человека. Они трусливы и постоянно кучкуются в ожидании нападения. Хотя никому до них дела нет. Их подвиды появляются на различных пустынных планетах. Мы все голову ломаем, как они туда попадают. А еще у них смешной язык. Щелканье языком и отрыжка. В общем, забавные ребята.

А вот рядом с песчаником я узнал другое существо. Этот экземпляр был совсем не забавный. По крайней мере при встрече в реальности. Что-то вроде собаки с густыми и мелкими шипами вместо шерсти, с длинными клыками, торчащими вперед из подбородка, острыми когтями на коротких и толстых лапах и длинным гладким хвостом, похожим на кнут. Мы называем их «саранча». Это пушечное мясо Роя. Удивительно было увидеть это существо в воображении Адель, тем более сейчас оно не выглядело устрашающим. Наоборот, забавным и добродушным. Саранчонок прижался к облаку и вилял хвостом, как будто ждал, что ему бросят палку или кость. Да, думаю, он предпочел бы кость.

Еще больше комичности картине добавлял «пузырь». Это такое существо, тоже дикое. Походит на медузу, но с конечностями. Кожа как силикон – плотная, но прозрачная. А вместо рта присоска. Длинная такая присоска. И большие глаза. Смотрится ужасно смешно. Особенно, если их напугать или удивить. Редкий вид, потому что безобидный. Мирно живут на болотистых планетах внутренних систем. Поближе к нам, к Инкубатору. Там, где безопасно. И вот этот пузырек пытался поиграть с саранчонком. Подталкивал его и довольный отпрыгивал в сторону.

У всех этих миниатюрных зверков периодически менялся окрас, как будто Адель мысленно подбирала наиболее подходящий каждому из них. Одному достался леопардовый, другому полоски как у зебры, а третьему вообще розовый. Все эти цвета она видела, когда мама смотрела передачу про животных, пока кормила дочь.

У ангелочка, который парил над Адель, было мамино лицо, что меня совсем не удивило. От взмахов ее крыльев по комнате расплывались волны тонкого желтого света. Адель подняла маленькую ручку с мерцающими красным цветом ногтями – мама любила красный лак – и провела по этим солнечный волнам. От ее прикосновения они покрылись рябью, как гитарные струны, и послышался звон колокольчиков. В этот момент все игрушки в комнате ожили и зашевелились. Они махали лапами и улыбались. Один медвежонок, которого недавно принес Тони, непонимающе озирался и как будто стеснялся. Адель неловко подняла ручку, чтобы поприветствовать его, издавая привычный детский писк. Он посмотрел на нее и еще больше смутился. Это ее рассмешило.

Я чуть было не увлекся просмотром этого представления. Но когда на деревьях, нарисованных на обоях, зашевелилась от ветра листва, солнце спряталось, зверьки разбежались, стал появляться туманный пейзаж неизвестной мне планеты и Адель начала нервничать, я моментально отключился. Это ее мир, ее тайны и она понимала, что кто-то за ней подсматривает. Нам туда нельзя. Больше я таких фокусов с детьми не повторял никогда. Когда я вышел из ее фантазий, Адель успокоилась и заснула.

Маленькая Адель с пеленок была очень улыбчивой и приветливой девочкой. Каждый раз, когда я навещал ее, она встречала меня радостным хихиканьем. Викторию это удивляло, а меня нет. В этих больших и круглых голубых глазах я видел Найру. И Софию. Они смотрели на меня сквозь время и улыбались. Как будто узнали и ждали возможности сказать мне первое слово.

Кстати, так и произошло, первое слово услышал именно я. Тони сильно сокрушался по этому поводу. Как это так, отец последним услышал, как его дочь сказала первое слово! Да еще какое! Она сказала «Папа».

– Это удар ниже пояса! – воскликнул Майкл, отрываясь от бокала вина.

– Мне самому было неловко. Я проводил в их доме непозволительно много времени. Странно, что он не начал меня ревновать к своей жене.

– А что, был повод? – хитро улыбнулся Майкл.

– Ну, – замялся Джон, – Я его не давал! Я ее не добивался!

– Ага, понятно. Весь в папашку! – Майкл тыкал пальцем в Джона, – Негодяй! Никакой совести нет.

– Да нет! – воскликнул Джон, – Ничего не было! Просто я ей понравился. Сильно понравился. Вики была привлекательной женщиной, это бесспорно. Очень даже. Но меня тогда не интересовал никто, кроме Адель.

– Ну это понятно. Зов, все дела. Космос и родные души. Все ясно. Но ты все же расскажи, что там с Викторией? Или с Вики? – подмигнул Майкл.

– Да ничего особенного, – Джон продолжал смущенно оправдываться, – Просто мы много времени проводили вместе, играя с детьми, пока Тони был на работе. И однажды, когда Стивен и Адель спали по своим комнатам, она начала делать мне намеки и даже распускать руки.

– Неужели! Распускать? И что себе иногда позволяют люди! Я возмущен! Меня однажды девушка даже поцеловала, представляешь! – Джон широко улыбался, понимая, что низкопробного сарказма ему не избежать, – Насильно взяла и поцеловала!

– И она меня тоже! – выпалил Джон.

– Это… – Майкл картинно качал головой, – Это все. Это финиш…

– Короче говоря. Она набросилась на меня и поцеловала. Я растерялся и ответил ей. Но через секунду опомнился. Пришлось вправлять ей мозги долгой беседой. Но она меня поняла и согласилась. Мы благополучно забыли про этот случай. Однако, на долгие годы сохранили в отношениях между нами этот приятный флирт, который появляется, когда у вас есть маленький секрет. Ну ты понял.