Читать книгу "Пришелец с планеты Земля"

Глава 40

«Стивен схватился за голову, а я хотел свернуть доктору шею».

Казалось бы, радостный момент и история не грустная. Но не тут то было, мой друг. В тот вечер, когда мы собирались поехать к Адель, которая уже должна была переправиться на французский берег вместе с госпиталем, я почувствовал сильную боль в сердце. Меня как будто пронзила холодная игла. И мое притяжение к Адель, которое меня не покидала все это время, начало ослабевать. Что-то произошло.

Я схватил Стивена в охапку и мы рванули обратно на пляж «Омаха». Пришлось угнать офицерский джип, что не понравилось Стивену. Но когда я сказал ему, что с Адель что-то случилось, он сам начал меня торопить, прыгнул за руль и утопил педаль. Долетели быстро, за час, несмотря на поврежденную бомбежкой дорогу. На берегу во всю шла высадка. За два дня картина полностью изменилась. Повсюду были автомобили, танки, солдаты.

Через несколько минут поисков, мы нашли главного врача госпиталя, в котором служила Адель. Он шел с грустным лицом, которое нас еще больше обеспокоило. Я подбежал к нему и спросил, где Адель. Он узнал меня и удивился, что я уже здесь, ведь я исчез без предупреждения и переправка шла без меня. Да и хромота моя исчезла. Он опустил голову и сказал, что Адель погибла.

Стивен схватился за голову, а я хотел свернуть доктору шею. Ярость переполняла меня. Но я все же сдержался.

Доктор рассказал, что после переправки госпиталя они начали собирать раненых и убитых по всему пляжу. Адель была небольшого роста и не могла перетаскивать тела в одиночку, поэтому искала уцелевших и звала кого-нибудь на помощь. Под одним из таких раненных, которого она обнаружила, в песке был уцелевший немецкий минометный снаряд. Когда санитары начали перемещать тело, снаряд взорвался. Адель была рядом и не выжила. Погибли еще двое санитаров, а одному осколком отсекло половину руки.

Когда он все это рассказал, я не знал, что мне делать. Меня сковало бессилие. Опять. Опять я ее потерял! Мог ли я это предотвратить или спасти ее, если бы остался с ней? Я уже не был уверен.

Доктор показал, где разместили тела погибших. Адель лежала под куском брезента, как и остальные. Я приподнял его, чтобы посмотреть на то, что от нее осталось. Стивен тоже заглянул и тут же завыл, закрыв рот рукой. Несмотря на то, что ее тело было изуродовано взрывом, на лице Адель была всего пара глубоких царапин. Я закрыл ее останки, оставив открытой только голову.

Мы просидели в этой палатке с убитыми всю ночь. Я понимал, что Виктория будет уничтожена потерей. Однако, ее совсем сведет с ума, если Стивен останется на фронте, а не вернется домой. Сомнений не было, он обязательно захочет отомстить за сестру.

Ближе к рассвету я принял решение отправить Стивена домой без шансов на возвращение на фронт. А поскольку просто вывезти его я не мог, иначе его считали бы дезертиром и посадили бы в тюрьму, я решился на грязную выходку, чтобы винить было некого кроме меня. И я сломал ему ногу. Сильно сломал. Выбил ему коленную чашечку. Он понять не мог, что я делаю. А боль была такой, что он даже кричать не мог, а только рычал, катаясь по песку.

Как ты понимаешь, после этого оставаться я не мог и ушел. Точнее, уплыл. Прыгнул в воду и уплыл. Позже, через пару лет, я навестил Викторию, когда Стивена не было дома. Сначала она встретила меня с кулаками за то, что я не уберег ее дочь. Но потом остыла, поскольку понимала, что та сама шла на войну, зная, что может погибнуть. Да и в смерти ее не было моей вины – случай.

Стивен меня ненавидел, рассказала Виктория. Когда он вернулся, не проходило и дня, чтобы тот не говорил про меня что-то плохое. Ведь с травмой, которую я ему нанес, его списали по негодности. Но со временем он стал забывать. Виктория в тайне поблагодарила меня за то, что я вернул ей сына. Пусть и не очень приятным методом.

Адель похоронили на городском кладбище. Я навестил её могилу вместе с Вики. На следующий день я переписал на нее свой дом, чтобы она могла его продать, и улетел.

Глава 41

«Майкл с досадой ахнул, ведь он хотел увидеть себя чужими глазами».

– И вот, прошло семьдесят лет, и я снова здесь.

– Круто, – Майкл одобрительно кивнул головой, – Но теперь у тебя есть план.

– Да, в этот раз я решил не жевать сопли, а быстро взять ситуацию под контроль. Правда, вновь мне мешают некоторые обстоятельства.

– Ты про военных?

– Точно. Но теперь у меня есть помощник, – он указал на Майкла.

– Да, в этот раз тебе повезло.

– Да, ты настоящая находка. Твое появление наделает шуму. Поскорее бы выйти отсюда и во всем разобраться. Не так ли?

– В целом, я не возражаю. Мы могли бы продолжить разговор в более привычной атмосфере. Но есть одна проблема, я не знаю, как мне отключиться.

– Мда, – Джон наклонил голову и закрыл глаза рукой, – Как же мне повезло.

– Не устраивай спектакль, ты тоже когда-то этого не умел. Обрати внимание, что я быстро осваиваю новые возможности.

– Тут спору нет! – Джон поднял руки, – Влез в мою голову, чтобы поговорить, – он показал большой палец правой руки, – Сидим тут два часа, когда мог все за две минуты посмотреть.

– Посмотреть? – Майкл нахмурился.

– Господи, Майкл. Я же в самом начале говорил, что ты здесь устанавливаешь правила. Ты захотел слушать историю вместо того, чтобы ее увидеть.

– А как? Постой! Ты мог мне все это показать? – на эти слова Джон снова опустил голову, – Ну так покажи! Покажи мне все, что видел ты. Тогда я, может, узнаю, как отсюда выйти.

– Хорошо, как пожелаешь, – встрепенулся Джон, – Смотри! – он взмахнул руками.

Внезапно белое помещение превратилось в черное. Не было видно ни пола, ни стен, ни потолка, будто собеседники не сидели в креслах, а висели в пустом пространстве. Через секунду, чернота сменилась пейзажем. Они оказались в поле недалеко от деревни. Майкл увидел маленького мальчика с женщиной. Они куда-то шли. Затем картина изменилась – они уже сидели в космическом корабле. Затем вновь – они уже на зеленой планете. Затем еще раз, и еще, и еще, и еще.

Картины менялись все быстрее, действие на них тоже ускорялось. Вскоре мелькание образов вокруг Джона и Майкла набрало такую скорость, что сфокусироваться на чем-то одном было решительно невозможно. Они будто ехали на карусели, которая мчится со скоростью турбины. Майкл щурился, пытаясь сконцентрироваться, в то время как взгляд Джона бесцельно блуждал по картинкам.

Майкл почувствовал, как его глаза начинают болеть, а мозг будто распухает, упираясь в черепную коробку. Он закрыл один глаз, чтобы его расслабить, но это не помогло. Тогда он закрыл оба, но изображения продолжали мелькать перед ним, будто его веки вдруг стали прозрачными.

– Еще немного, – услышал он голос Джона, – Еще пару сотен лет…

Внезапный громкий звук и сильнейший толчок откуда-то снизу прервал его слова. Джон насторожился. Еще один удар заставил его подскочить. Майкл продолжал морщиться, сидя в своем кресле. Третий удар повалил Джона с ног и заставил мелькание прекратиться на том моменте, когда Джон летел к Земле, незадолго до того, как его собьют. Майкл с досадой ахнул, ведь он хотел увидеть себя чужими глазами.

– Джон, что здесь происходит! – послышался низкий хриплый голос, от которого все внутренние органы затряслись мелкой дрожью. Он исходил отовсюду.

– Отец? – недоверчиво спросил Джон.

– Что за… – открыл глаза Майкл.

Темное помещение вновь стало светлым, и прямо перед мужчинами возникла высокая фигура.

– На выход, – спокойным голосом скомандовал он.

В то же мгновение они очутились в разгромленном кафе. Майкл быстро осмотрелся и его взгляд встретился с взглядом незнакомца, которого Джон назвал отцом. Теперь он мог его разглядеть.

Его лицо будто было вырезано из камня, грубыми линиями выделялась каждая морщинка, широкий нос и толстые губы, которые скрывали густые усы, переходящие в аккуратную бороду, закрывающую шею. Лицо сдвинуло ровные как лучи солнца брови. А кожа, как и говорил Джон, имела металлический отлив, но не явный, а едва заметный, будто она была покрыта слоем пыли. Глаза этого существа будто состояли из множества колец, вписанных друг в друга. Причем они имели разные оттенки и вращались одно в другом. Все неровности и детали лица этого существа имели четкие контуры. Казалось, что Майкл может разглядеть каждую пору на его коже, каждую микромышцу в его глазах. Это завораживало. Майкл и Сун Анэди стояли друг напротив друга и молча сверлили друг друга взглядами.

В это время Джон подскочил к Анне и схватил ее за руку. Она вздрогнула и посмотрела на него. В ее глазах застыл вопрос, но она не произнесла ни слова. Вместе они обратили взор на замершие фигуры.

– Отец, – осторожно произнес Джон спустя минуту, – Это Майкл…

Отец резко повернул голову, бросив строгий взгляд на Джона, который тут же замолчал.

– Вы и есть Перворожденный? – смело спросил Майкл.

– Да, – ответил он, посмотрел на Майкла и сделал шаг в его сторону, – Где она? – внутренности Майкла снова задрожали.

– Не знаю, – ответил Майкл.

– Где она?! – повысил голос Перворожденный.

– Я не знаю! – Майкл повысил голос в ответ.

– Наглец, – прошипел сквозь зубы отец.

Он раздраженно махнул рукой и вся компания – он, Майкл, Джон и Анна, очутились в доме Кэри в Миннесоте, прямо посреди гостиной. От неожиданности Анна вскрикнула и испуганно прижалась к Джону.

– Саржет! – крикнул отец и оглянулся по сторонам, – Саржет! – крикнул он еще громче, от чего дом немного вздрогнул.

– Если вы ищите тетю Сару, то ее тут нет, – сказал Майкл.

– Саржет!!! – заорал Перворожденный, глядя на Майкла. На этот раз дом задрожал как осиновый лист, стекла вылетели, а деревянные доски заскрипели от деформации.

– Ее нет, – спокойным голосом сказал Майкл, – Она от вас прячется.

– Наглец! – повторил отец и с перекошенным от злости лицом бросился к Майклу, вытянув перед собой руки.

Майкл не сопротивлялся, когда тот схватил обеими руками его голову. Вспышка света и они оба очутились в воспоминаниях Майкла. Нетерпеливо Анэди перематывал события, устремляясь в прошлое. И вот, он, как и Джон ранее, дошел до того места, где должна была появиться тетя Сара, но белый шум заблокировал все образы. Отец стиснул зубы и помехи на секунду замерли, будто кто-то поставил кино на паузу. Затем опять появились. Он снова сделал усилие с тем же результатом. Собрав все силы, Анэди удалось разрушить барьер из помех, и перед ним и Майклом появилась она – Сара. Она смотрит на маленького Майкла и плачет от счастья. Наверное, они пробились очень далеко в прошлое и смотрят на нее глазами младенца.

– Саржет… – мягко произнес отец, протягивая к ней руку, – Как же я по тебе скучал.

Его лицо перестало быть строгим и выглядело расслабленным. Глаза блестели, будто он вот-вот заплачет.

– Так значит, она жива! – воскликнул звонкий голос за их спиной.

Майкл резко обернулся и увидел темную фигуру.

– Да, – тихо ответил отец и легким движением руки прервал видение, выбросив всех участников в реальный мир.

Все собравшиеся уставились на незваного гостя, который тоже стоял рядом с Майклом, приложив к его голове ладонь. По чертам лица и физиологическим особенностям было видно, что он и отец принадлежат к одной расе. Только этот выглядел значительно моложе. Он был худощав, с длинными, достающими до плеч блестящими волосами. У него был длинный нос и хитрый взгляд. На его спине висел черный как смола плащ, который будто поглощал свет, а тело закрывали угольные доспехи с красными узорами.

– Что ты здесь забыл, Осис? – спросил отец, отпуская Майкла.

– Ровно то же самое, что и ты, Креций, – улыбаясь ответил собеседник, убирая руки за спину.

Глава 42

«Это открытие отправило в мусорное ведро тысячи исследований…»

– Я чувствую ее. Чувствую ее в этом доме, – шептал Креций, сидя на диване в гостиной дома Кэри и осматривая стены, – Он пропитан ее добром и нежностью. Я чувствую ее дыхание и как бьется ее сердце, – он довольно улыбался, – Этот дом настоящий подарок, она сделала из него нечто невероятное. Ее любовь обезоруживает даже меня.

– Надеюсь, теперь ты успокоишься и перестанешь на меня злиться? – усмехнулся Осис, усаживаясь напротив него.

– Нет. Это ты во всем виноват, – Креций перевел на него взгляд.

– Но видишь, ведь все обошлось. Она жива, как оказалось.

– Это ничего не меняет. Ты бестолочь. Ты уничтожил весь наш мир.

– А вот это бездоказательно, брат, – заметил Осис.

– Готов поставить руку на отсечение.

– Что ж не голову?

– Извините, пожалуйста, – прервал их Майкл, – О чем вы говорите? За последние дни я очень часто задаю этот вопрос, но что происходит?

– Ничего особенного, – ответил Осис, – Просто мой братец очень рад, что твоя мама жива и невредима. Ведь он думал, что его установка разорвала ее на частицы.

– В целом это так, – кивнул Креций и улыбнулся.

Все это время Джон и Анна сидели в углу. Джон быстро шевелил губами, кратко рассказывая суть происходящего.

– И что вы планируете с этим делать? – спросил Майкл.

– Будем искать! – быстро ответил Осис.

– Я буду искать, – поправил Креций, – А ты, братик, будешь сидеть в своей дыре и даже нос не покажешь.

– А то что?

– Узнаешь. Будет как в тот раз, когда ты сбежал поджав хвост.

– То был тактический маневр, – Осис почесал лоб.

– Ну я так и подумал. Что же еще это могло быть.

– Положим, вы найдете мою мать. Что дальше? – продолжал Майкл, не обращая внимание на их диалог.

– Она сделает выбор, – серьезно ответил отец.

– Какой выбор? – не унимался Майкл.

– Выбор между нами. Я или Осис, – ответил Перворожденный.

Наступила пауза. Джон тоже замолчал.

– Парень не знает наших традиций. У нас так заведено, – пояснил Осис, – Женщина должна выбрать мужчину.

– Но ведь она уже сделала свой выбор – и это не был один из вас. Это был мой отец, – недоумевал Майкл.

– Это не выбор, – махнул рукой Креций.

– Выбор, – на полном серьезе возразил Майкл.

– Нет, – покачал головой Креций.

– Она выбрала земного мужчину и родила меня.

– Это не выбор! – крикнул Креций и Майкл замолчал.

– И вот он всегда так! – воскликнул Осис, – Если втемяшил себе что-то, то хоть голову ему отрежь, хоть руки выкручивай, не отступится. По вине твоего упрямства, брат, мы здесь и застряли, а ты потерял Саржет.

– При чем тут мое упрямство! Это все твоя беспечность. Ты не следил за приборами. И ты попытался украсть ее у меня! – возмутился Креций.

– Да повторяю тебе тысячный раз! – раздраженно закричал Осис, – Не крал я ее! Она сама от тебя ушла! Потому что с тобой невозможно жить!

– Не верю, – коротко бросил отец.

Оба замолчали.

– Может, расскажете все поподробнее? – спросил Майкл после продолжительной паузы.

– Что именно?

– Кто вы, откуда, как сюда попали?

– Это не имеет никакого значения для тебя, землянин, – ответил Креций.

– Я хочу знать, кем была моя мать, – решительно заявил Майкл.

– Мать? – Креций вздохнул. По его лицу было видно, что это слово его успокоило, он расслабился, – Твоя мать – самое прекрасное существо, которое я встречал во всех мирах, – тихо произнес он.

– Ты еще помнишь, кто мы? – спросил Осис.

– Я не забывал об этом ни на минуту.

– Может быть и нам поведаете? – тихо предложил Майкл.

Креций молча посмотрел на него и вздохнул.

– Миллиарды лет минули с тех пор как судьба забросила нас в этот мир. А может мы его и породили – я не знаю. Мы колониты. Наша родная планета называлась Колон и находилась совсем в другом мире. Там, где царит порядок, наука и единство. Но вследствие неудачного эксперимента с материей весь наш прекрасный мир был уничтожен.

– Это не доказано, – добавил Осис, поднимая вверх палец.

– Ты можешь тешить себя надеждой сколько захочешь, но сжатие материи неизбежно приводит к появлению сингулярности. Ты ученый, ты знаешь. И если мы ее не успели увидеть, то это не значит, что ее не было.

Осис замолчал.

– Колониты – это древняя могущественная раса, которая поставила своей целью изучать секреты мироздания, делиться ими со своими союзниками и обращать против врагов. Хотя, со временем последних у нас совсем не осталось.

Мы летали по галактикам, собирали информацию, составляли карты, исследовали существ и явления. Со временем нам стали доступны технологии, которые для других казались недостижимыми даже на уровне осознания. Мы научились продлевать себе жизни, мы не болели, не уставали и почти не спали. Все это за счет реконструкции своего генома. Средняя продолжительность нашей жизни варьировалась от десяти до пятнадцати тысяч лет.

Наш флот не был самым многочисленным, но был укомплектован самым продвинутым вооружением, которому не могла противостоять ни одна броня в нашем мире. Планеты трещали от наших залпов.

Колон – наша планета, стал домом для ученых всех рас и всех направлений. Исследователи получали доступ к нашим технологиям, а мы к их разработкам. Астрофизика, геология, терраформинг, обработка плазмы, инженерия материи и многое другое – все это стало нашим общим достоянием.

Однако, существовал один вопрос, который нам никак не удавалось изучить – секрет происхождения всего живого. У нас, как и у вас, да как и у всех, есть религия. Несмотря на наш прагматизм, многие верили, что все живое было создано верховным существом из одной единственной крупицы материи. А у нас так заведено – если что-то не доказано, значит можно придумывать любые небылицы, какие заблагорассудится.

Над поисками истины в этом вопросе работала наша группа – я, мой брат и Саржет. Мы возглавляли лабораторию и научный коллектив из сотни молодых ученых. И по сути нам предстояло доказать, есть Бог или нет.

Научные поиски привели нас к тому, что нам необходимо было получить самую мелкую частицу, какую возможно, и из нее высвободить разветвленную и организованную структуру самостоятельных частиц. То есть, сотворить Вселенную и породить жизнь.

Сейчас для землян самой мелкой частицей, насколько я знаю, является квант. Но мы расщепляли и его и частицы на десять порядков меньше. Годы и годы ушли, чтобы добраться до тупика. Казалось, нам оставался один шаг. Втроем мы потратили две сотни лет на сборку и настройку установки, которой не было ни у кого в нашей Вселенной. Мы были на пороге величайшего открытия.

Но оставалась опасность, которую мы предвидели. Разрыв материи на таком уровне мог вызвать дестабилизацию пространства. Это могло сформировать черную дыру и поглотить всю планету. Да и всю систему. Чтобы этого избежать, мы потратили еще полвека, чтобы собрать систему предотвращения этой катастрофы. Мы все предусмотрели. Кроме своей неосторожности.

В итоге, установка не выдержала напряжения, аварийная система не справилась и… мы создали черную дыру прямо на собственной планете.

Креций замолчал, качая головой.

– Но, – продолжил он, – Произошло чудо. Мы выжили. Причем, как оказалось, все трое, кто был внутри купола. Я помню, как меня засосало в темноту. Все вокруг расплылось, будто смазанная рукой картина, предметы стали резко увеличиваться. Мои конечности вытянулись до невозможных размеров, а потом стало темно и я потерял сознание. И очнулся только в вашем мире, дрейфуя в открытом космосе. Со временем я обнаружил в себе новые силы и стал тем, кто есть сейчас.

У меня было много времени, чтобы изучить то, что мы совершили на Колоне. Тем более с моими новыми способностями. Я пришел к выводу, что мы просто уменьшились. Уменьшились настолько, что самые мелкие крупицы нашего мира стали для нас целой Вселенной. Это открытие отправило в мусорное ведро тысячи исследований самых умных ученых о параллельных мирах, границах Вселенной и о ее зарождении. Все оказалось бессмысленно! Она бесконечна. Причем, бесконечна во все стороны, даже вглубь. Я убежден, если я сейчас начну уменьшаться, то в какой-то момент окажусь в другом мире, похожем на этот – там будут планеты, звезды и живые существа. И предела этому уменьшению нет. А раз нет предела, то и источника нет, и границ нет. Понимаешь? А тогда какой смысл тратить время на пустые исследования?

Здесь я осознал, что мы добывали знания как руду – без разбора, массово. Большинство открытий так и не нашли себе применение. Подобно поискам способа создать Вселенную. Для чего я это делал? Играл в создателя? Доигрался.

– Мы, брат. Мы, – добавил Осис, – Это не только твоя вина, но и моя, и Саржет. Мы все этого хотели.

– Осис. Ну на кой мы туда полезли! – возопил Креций, – Нам что, мыло было знаний? Мало было наших достижений? Ты вспомни Колон, вспомни наши великие города, наши корабли, наши монументы. А какая у нас была природа! Ведь мы жили в гармонии со всем живым, что было на планете. Мы свели загрязнение к нулю. Все было хорошо!

– Я все помню. Я даже создал копию нашего города, – сказал Осис.

– Неужели? Я тоже. Надо будет сравнить при случае, – улыбнулся Креций.

Они продолжали бросать друг в друга воспоминания о своем мире, то заливаясь смехом, то с досадой сжимая губы. Майкл, Джон и Анна отстраненно переглядывались, не зная, что им делать – смеяться или нет, уйти или остаться.

– Кажется вы неплохо проводите время вместе, – наконец решился Майкл, – Так почему же вы воюете между собой?

Оба Анэди повернули головы в его сторону. Потом посмотрели друг на друга. Креций кивнул.

– А мы не воюем, – произнес Осис, – Мы соперничаем.

– За что? – нахмурился Майкл.

– За нее, – ответил Креций, – За твою мать, Саржет.

– Что?! – Джон сорвался с места, – Все эти погибшие ради нее? Ради одной женщины? Серьезно?! – он был ошеломлен.

– Таковы наши традиции, – сухо ответил отец, – Соперничество во всем. Для любого колонита важно быть первым в чем-то. Или хотя бы стремиться к первенству. Так мы и стали великой расой. Единственное условие этой традиции – не применять силу. Превосходство достигается через самосовершенствование. А для тех, кто хочет быть самым сильным или самым жестоким, у нас были организованы специальные состязания. Колониты любят порядок.

Этот же принцип сохраняется и в отношениях. Завоевание женщины – это тоже соревнование. Вообще, женщина у нас – это главный приз, который сам определяет победителя. Если тебе удалось завоевать женщину, значит ты достиг пьедестала и не зря прожил свою жизнь. Остальные твои успехи меркнут перед этим в глазах нашего общества. Пары – это высшая каста счастливых и успешных существ. И чем дольше они вместе, тем большим уважением они пользуются.

– Но! – вступил Осис, – Сам расскажешь?

– Давай ты. Это твоя любимая тема, – махнул рукой Креций.

– Есть одно «НО», – он поднял один палец кверху, – Наши замечательные женщины в любой момент могут взять и уйти к другому мужчине. И это тоже часть традиции. После победы соперничество не прекращается. Любой колонит может превзойти текущего мужа и женщина вправе перейти к победителю по собственному желанию. При этом, проигравшему запрещается осуждать и преследовать победителя. И уж тем более мстить и оказывать физическое воздействие! Слышишь, братец?

– Ненавижу эту часть традиции, – пробурчал Креций сквозь зубы.

– Потому что причина поражения, – он явно адресовал эти слова брату, – Кроется в проигравшем. В тебе.

Оба замолчали. Джон с негодование плюхнулся на диван рядом с Анной. Она положила руку ему на шею и стала тихонько шевелить пальчиками в волосах, чтобы тот успокоился.

– Ни одна женщина не стоит таких жертв, – буркнул Джон.

– Даже Анна? – Осис указал не девушку.

Джон открыл рот, чтобы ответить, но поймал себя на вдохе. Он посмотрел на Анну, а она на него.

– Даже я, – уверенно сказала она, не отводя взгляд от Джона, – Мне, безусловно, будет лестно соперничество ради меня, но не ценой чьей-либо жизни. Думаю, того, кто убил ради меня, я отвергла бы в первую очередь, – она повернулась к братьям, – Может потому Саржет прячется от вас? Вы оба ее не достойны.

– Что? – нахмурился Креций.

– Ничего себе заявление, – возмутился Осис.

Двое переглянулись.

– Она просто не хочет выбирать, потому что выбора нет. Вот и сбежала.

Осис сжал двумя пальцами свой подбородок и медленно пошел к окну. А Креций провел обеими руками по волосам и поправил бороду.

– Да нет. Ты просто ничего не смыслишь в этих делах, – сказал он, – Она меня любит. Просто боится Осиса, – при этих словах Осис закрыл глаза и покачал головой, – И я ее люблю. И мы обязательно будем вместе. А иначе быть не может.

Понимаете, чем больше я узнавал суть вещей, находясь в вашем мире, тем больше ужасался своему поступку. Но не судьбы колонитов или разрушение нашей родной планеты тревожили мое сердце, а тот факт, что мои шансы вновь увидеть Саржет равнялись нулю. Ведь она осталась в совершенно другом мире, а значит, даже после смерти и перерождения мы не могли встретиться в новой жизни. А теперь оказалось, что она здесь, с нами.

Любовь, и я не устану это повторять, это одна из самых важных вещей во Вселенной. Любовь и жизнь – вот смысл бытия. Ни ресурсы, ни территории, ни власть, ни богатства не имеют такой важности как эти два вечных явления. Это единственный смысл существования – жить и любить.