Читать книгу "Сто первый мужчина. Роман"

– Куда? – промолвила Неля, как вдруг оробевшая девушка. – Куда мне уйти?! Мы с тобой вдвоем в незнакомом городе, где, как ты видишь, обычная поездка может превратиться либо в кошмар, либо стать для кого-то последней… Ладно, если ты настаиваешь, я уйду. Оставайся один в этой гостинице.

Неля вынула мобильный телефон, стала торопливо набирать номер. Пальцы в волнении нажимали не те кнопки. Она сбрасывала номер, набирала снова. Но вежливый голос оператора, точно затягивал петлю на ногах, заключал в кокон безразличия. «Неправильно набран номер… Абонент временно не доступен» – твердил оператор сотовой связи. Потерянный вид гордой секретарши, правой руки общего хозяина, обескураживал.

– Неля, вы меня неправильно поняли, – сказал Игорь Михайлович потеплевшим голосом. – Разве нельзя спокойно, по-деловому, подойти к решению поставленных перед нами задач, согласно выданному предписанию. Мне надлежит заключить предварительные договоренности на покупку нового оборудования, вам – на продажу, как я понимаю нашего старого оборудования, и ещё кое-чего, до чего мне нет совершенно никакого дела. Понимаю, контингент у нас разный. Бизнес вторсырья зачастую с криминальным душком. Но есть какие-то общечеловеческие ценности, правила, которые обязательны для всех!

– Наверное есть. Я напрочь забыла об них, – сказала Неля, улыбаясь. – Почему бы тебе не подсказать, не просветить, если ты помнишь об этом. Что это такое общее для всех? Общечеловеческое, мать его за ногу!

Не давая опомниться, Неля быстро подошла к вылепленному из другого теста мужчине. С чистой преданностью заглянула в глаза. Как сказал бы Ги де Мопассан, это был один из тех взглядов, которые проникают вглубь души, и устанавливает связь на невидимом внутреннем уровне. Как бы то ни было, но взгляд с каждым мгновением двигал обоих друг к другу.

Неля вдруг прильнула к Игорю Михайловичу. Не раздумывая, чмокнула в щечку. С виду невинный поцелуй на мгновение задержался. Окончательно обескураженный доктор ощутил полукольцо влажных губ и тугой кончик язычка, уткнувшийся в средину. Потом явственно почувствовал нечто такое, что назовешь не иначе как уколом, молниеносным прикосновением чего-то обжигающего. Игорь Михайлович отдернулся. Щека горела огнем. Рукой коснулся места поцелуя – и содрогнулся от боли! Словно содрана кожа, и нерв обнажился.

– Что с тобой? – спросила Неля. – Тебе больно? Следов косметики нет, не переживай. Да и что переживать: жена за тысячу верст от тебя.

– Такое ощущение, что укусила пчела, – сказал Игорь Михайлович.

– Какой ты нежный и чувствительный, прямо как кисейная барышня.

– Не пойму, что такое было?

– Я чуть перестаралась. Смотри. – Неля раскрыла рот, из которого прямо-таки выпал алый язык, и такой необыкновенно длинный, что даже он в практике стоматолога редко видывал подобное. Язык выгнулся и сверкнула бусинки пирсинга.

Однако, если предположить, что укол сделан нечаянно перламутровой штучкой, то как она смогла так изогнуть язык?! Игорь Михайлович, сконфуженный неуместным поцелуем, покачал головой:

– Больше никаких поцелуев.

– Идёт! – Неля улыбнулась, протянула руку для пожатия

Пожимая руку, Игорь Михайлович ощутил укол в ладонь.

– Ты колючая как кактус!

– Скорее как ежик. Я умею прятать свои иголки. Так значит лады?

– Лады, но на шхуну не пойду.

– Ты в этом уверен?

– На все сто процентов.

– Я тебе докажу обратное! Сначала, в самом деле, нужно принять душ и выпить бокал дорогого вина.

Администратор гостиницы предложил роскошный трехкомнатный номер на двоих. Идея совместного трехдневного проживания прошелестела в воздухе и тут же умерла незаконнорожденным дитем. Прибывшие постояльцы, импозантный мужчина с серыми задумчивыми глазами и модная девица со смешанным стилем одежды (от строгого делового до секси), предпочли два номера эконом-класс рядышком, впритык друг к другу.

Игорь Михайлович с несказанным облегчением закрыл за собой дверь номера. Неля утомляла, необходимо прийти в себя. Глянул на аккуратно заправленную постель, на приевшийся евростиль обстановки, – чертыхнулся, подошел к окну.

Перед ним шикарный вид на море. В это время года море не столь притягательно и романтично. Белесое небо изливало рассеянный свет на бескрайнюю водную гладь. Медленно катились волны, разбивая поверхность воды на бесчисленные сегменты, словно всплывала чешуя доисторической рептилии. Игоря Михайловича охватила чисто ребяческое любопытство. Он вынул из походной сумки спортивный костюм, мигом переоблачился. Песчаная тропинка вывела к морю.

Свежий воздух насыщен морскими ароматами. Живая музыка в стиле нью-эйдж плескалась у ног. Игорь Михайлович остановился у зыбкой кромки прибоя. Умыл лицо холодной соленой водой, почерпнув её из гребня набежавшей волны. Прохлада и свежесть прямым потоком вошла в тело. Странно, мысли заструились, как вдруг брызнул невидимый свет внутри, освещая пласты прожитой реальности и предвосхищая образы будущего. Он снова явственно увидел улыбающееся лицо Ларисы, её тонкую хрупкую фигуру, чем-то скованную, с ломаными движениями, пытающимися порвать эти путы… Вспомнилась фигура Будды, сидящего на краю утеса над морскою бездной, сосредоточенного на себе и в тоже время открытому всему внешнему, Сущему, к которому дорога становится всё короче, яснее…

Игорь Михайлович расправил плечи, выпрямил спину, поднял выше голову, задышал ровно и глубоко. Чуть поодаль кряжистый мужчина с розовым лицом, с которого не сходила улыбка, полусогнувшись, что-то выискивал в прибрежной полосе песка. Они поравнялись. Игорь Михайлович также с улыбкой взглянул на нечаянного товарища. Тот выпрямился, заговорил по-приятельски с приятным акцентом, где согласные смягчались, оттого русская речь становилась певучее.

– Нашел две раковины. Большие, розовые. – Незнакомец простодушно, как бывало в детстве, радовался находке. Вынул из кармана раковину, поднес к уху.

– Шумит, как море! – сказал он. – С собой увезу, чтобы и хлопцы мои шум моря послушали.

– Совсем как у испанского поэта Гарсия Лорке: – «Морскую раковину дали мне сегодня. Внутри её пело то же море, что плещется на карте. Сердце моё наполнилось водою и рыбами из серебра и мрака…»

– Надо же, мы слышим тоже, что слышал и написал поэт из Испании.

– А вы сами откуда? – спросил Игорь Михайлович.

– Я с Донбасса. В шахте забойщиком работаю. По путевке здесь отдыхаю.

– Погода не курортная. Наверное градусов пять тепла.

– Мне нравится. Море, волны, свежий воздух. У нас в шахте от работы жару хватает! А вы откуда?

– С Урала. Край наш горнозаводской: заводов и фабрик хватает! Всё есть, кроме моря.

– И у нас также!

– Я врач-стоматолог. Лечу рабочий класс от зубной боли. Причём, делаем упор на профилактику.

– Нужное дело!

Добрый незнакомец начал рассказывать о своем житье-бытье. Игорь Михайлович, ничуть не удивившись, слушал внимательно, где-то кивая, где-то сдабривая его монолог короткими эмоциональными фразами. Они, разделенные пресловутой гласностью переросшей в перестройку и перешедшей в суверенитеты, стояли друг против друга с безграничным взаимным уважением. Стояли представителями двух братских народов с раковиной, в которой запечатлелся странные звуки вечности. Внимали стихам испанского поэта о такой же раковине.

Они даже не могли представить, что через какие-то два года начнётся кровавая бойня в Донбассе. Фашистская зараза даст обильные всходы на западе, сместится к центру олигархической Украины. Отмороженное воинство нацистов двинется на непокорный Юго-восток, будут сжигать заживо, насиловать женщин, грабить дома, бить прямой наводкой из тяжелой артиллерии по городам и станицам, убивая без разбору детей, стариков, женщин, мужчин…

– Пойду и я поищу раковину, – сказал Игорь Михайлович. На прощание с жаром пожал крепкую рабочую ладонь шахтера из Донбасса.

Чтобы не мешать дружелюбному дядьке, он побрел по побережью в противоположную сторону, шаря глазами по галечнику. Ничего путного не попадалось. Перед глазами отшлифованная галька, спутанные почерневшие на воздухе клочки водорослей.

Вдруг серые тучи разомкнулись. Показался клочок ярко-синего неба. Тучи разошлись четырьмя глыбами, почти точно ориентированных друг против друга, как четыре огромные льдины расплылись по четырем частям света. Брызнул солнечный свет, на мгновение ослепивший глаза. Игорь Михайлович зажмурился, опустив голову. Раскрыл глаза и увидел солнечный зайчик чуть поодаль от себя. Тот словно живой перекатывался на волнах. Взяв его в руки, подивился – вот она искомая раковина. Величиной вполовину ладони, бежевая снаружи и нежно-розовая изнутри. Формой спиралевидная, с глубокими бороздами-морщинами. Видимо рост моллюска шел по спирали. Между скрытой и открытой полостью можно зрительно провести ось и увидеть необычную симметрию древнего моллюска. Вся тяжесть раковины словно уравновешивала саму себя, и сам моллюск обладал умением балансировки, в котором растворялась тяжесть таскаемого на себе дома-крепости.

Игорь Михайлович пробормотал, восхищаясь мудростью природы, сунул драгоценную находку в карман. Удачливым добытчиком вернулся в гостиницу. На шум открываемого замка двери из номера выскочила Неля. Явно чем-то встревоженная, бледнее бледного. От вида его безмятежности прикусила губу. С подозрением оглядев его с головы до ног, спросила:

– Ты где пропадал?

– Да вот ракушки собирал.

Неля фыркнула, даже не взглянула на вынутую из кармана раковину.

– У нас большие неприятности, – сказала она.

– Из обеих труб течёт холодная вода и невозможно принять ванну?

– Хуже.

– Ты забыла для чего приехала?

– Ближе к теме.

– Говори, в чем дело.

– Нас с тобой объявили в розыск! Только что по местному телевидению прошло экстренное сообщение, что разыскиваются двое русских, устроивших теракт на загородном шоссе. Затем в полный экран показали наши с тобой фото! Оказывается, я и ты входим в какую-то диверсионную группу, чьёй целью является дестабилизация обстановки в Украине.

– Что за бред?!

– Ага, бред! Включай телик и смотри. Главное, сматываться нам некуда. Группа захвата сужает кольцо.

Глава 7. Меняемся к лучшему 2

Игорь Михайлович уселся в кресло напротив телевизора. В руках его программа предстоящего семинара врачей-стоматологов и записная книжка: он составлял план работы на завтра. Неля, сидя на постели, лихорадочными движениями правила форму ногтей, используя то одну пилочку, то другую. По телевизору шла запись ток-шоу «Меняемся женами».

– Дурацкая передача, – сказал Игорь Михайлович, на минуту оторвавшись планирования работы.

– Не для этого смотрим, – буркнула Неля. – Почему ты мне не веришь? Из-за этого мы теряем драгоценное время!

– Ты могла ошибиться. И скорее всего это так. Пожалуй, пойду в свой номер.

– Нет сиди! Ты разве не видишь, что держусь из последних сил?

– Я вижу, ты делаешь маникюр. Если собралась бежать, то зачем маникюр?

– А затем, что искусала все ногти, дожидаясь тебя!

– Почему не позвонила?

– Могут засечь, и в момент вычислить, где находимся!

– Ты серьёзно?!

Неля кивнула и, отбросив пилочки, растянулась на постели. Руки заложила за голову, глаза пожирают экран. Минутная стрелка отсчитывала время новостей. И вот он час икс! Двое ведущих, многозначительно переглядываясь, приступили к новостям с экстренного сообщения.

– «Продолжаем сообщать подробности о происшедшем теракте в пригороде Одессы. Как мы уже сообщали, группа террористов пошла на захват спецгруза, перевозимого службой безопасности Украины. Террористы, создав аварийную обстановку на трассе, вынудили остановиться грузовую фуру. Несколько попутных и встречных автомобилей врезались в борт грузовика военного ведомства. Вспыхнул пожар. Пользуясь суматохой, террористы похитили часть чрезвычайно ценного спецгруза. Личности террористов оперативно установлены. Это – агенты российских спецслужб: матёрый кэгэбэшник, выдающий себя за врача-стоматолога, подручная российского олигарха, сколотившего состояние продажей секретных технологий бывшей советской страны, и двое местных пророссийских активистов…»

Крупным планом на экране появились фото Игоря Михайловича и Нели. Они переглянулись. У одного на лице застыла гримаса недоумения, у другой – разгорался пожар паники.

– Ну и влипли же мы с тобой! Это что получается, в скором времени нас упекут в застенки СБУ?! Не на месяц и не на два, а на годы?! Я считаю, следует незамедлительно обратиться в российское консульство, – сказал Игорь Михайлович.

– Тикать надо! – выпалила Неля. – Тикать срочно, немедленно.

Неля вскочила, трясущимися руками собрала ворох одежды.

– Куда бежать? В аэропорту, на поездах, на автомобиле – везде будешь пересекать пограничный кордон!

– В твоем чемодане места не найдётся для моих вещей? Багажа у нас немного. Всё в одну сумку должно войти. План такой: собираемся немедленно, идём якобы на прогулку, а сами деру отсюда. Ах да, загримироваться не забыть! Что же сделать?.. Ха, это элементарно. Тебя загримировать под женщину сложнее, чем меня под мужчину. Резонно?! Значит так, макияж смываю, стрижешь меня под ежик. Ещё бы фингал под глаз и губу раскровить, чтобы за пацана сошла. Сможешь вдарить мне под глаз?

Игорь Михайлович сделал глаза дурашливыми, его сильные руки сгребли сзади волосы в кулак; симпатичная мордашка Нели оказалась напротив стены.

– Смотри, сейчас на стене будет твой барельеф, – сказал Игорь Михайлович другим тоном, словно звякнул клинок, выдернутый из ножен.

– Эй, поосторожней! Мне больно. Не вздумай всё лицо превращать в кровавое месиво, достаточно въехать по губе, чтобы она разбухла и воспалилась.

– Неужели веришь, что вдарю по лицу?

– Не можешь? Слабак! Я бы от души вдарила тебе, Патрону…

Дверь номера распахнулась. На пороге встали два офицера. Трое вооруженных бойцов в камуфляже заняли круговую оборону, взяв на мушку автомата «сладкую парочку», учинивших разборки.

– Именем закона великой Украины вы арестованы. Приказываю повернуться лицом к стене, руки поднять вверх и опереться ими о стену. Сделать полшага назад, ноги раздвинуть в стороны.

Игорь Михайлович и Неля движениями как в замедленном кино исполнили приказ. Один из бойцов приступил к обыску. Его руки в белых перчатках с ловкостью ощупали тело Игоря Михайловича, начав с плеч и спускаясь ботинкам. Разогнувшись обыскивающий боец раскрыл ладонь. На фоне белой перчатки поблескивала вороненая сталь пистолета.

– О, вооружен и очень опасен! – Офицеры заулыбались найденной улике.

– Это что настоящий пистолет? – спросила Неля. Боец передернул затвор, из патронника выскочила пуля. Взяв двумя пальцами за дуло, протянул пистолет на обозрение Неле. Она, замирая от ужаса, тронула двумя пальчиками рукоятку. И тут же отдернула.

– Холодный! – сказала она.

– Фокусники, – обмолвился Игорь Михайлович. Ни один мускул не дрогнул в его лице.

– Надругайченко, проверь пистолет на наличие отпечатков.

– Есть, командир! – Боец Надругайченко сунул пистолет в прозрачный пакет.

– У тебя красотка, есть оружие?

– У неё гранатомет! – с кривой усмешкой на побелевшем лице сказал Игорь Михайлович.

– Это мы сейчас проверим. Случаем не в задницу его затолкала, красотка?! Может приседать её заставить раз двести?

Руки обыскивающего бойца задержались на бедрах Нели. Боец крякнул от удовольствия, заржав, сказал:

– Сэр Надувайченко, тут у террористки целый комплекс залпового огня «Урагхан»!

– Проверим, – сказал командир, по-хозяйски похлопав Нелю по попе. – Итак, вы оба арестованы по причастности к террористическому акту на территории суверенной и великой Украины.

– Требую предоставить возможность связаться с российским консульством, – сказал Игорь Михайлович как можно твёрже.

– Как только признаетесь во всём, мы сами сообщим и в прессу и в консульство.

– Предъявите ордер на арест.

– Мы вас не арестовываем, но задерживаем для выяснения степени вины, или отсутствия таковой. А вообще, заклеить обоим рот! Упаковать по полной!

Два бойца подскочили к Игорю Михайловичу и Нели; вывернули руки назад; на запястьях защелкнули наручники. На головы пленников натянули черные матерчатые мешки. Офицер Надувайченко предупредил:

– Идём спокойно, ногами не топаем, движений резких не делаем.

– Командир, разрешите пристрелить российских диверсантов при попытке к бегству.

– Закон наш достаточно суров к террористам, диверсантам и прочим нелюдям. Мало им не покажется! Так что, разговоры отставить, действуем строго по инструкции.

У входа в гостиницу стоял микроавтобус с затемнёнными окнами. В него затолкнули пленённых. Офицеры сели на переднее сидение, бойцы заскочили в салон. Один из бойцов хлобыстнул прикладом по спине повязанного главврача. Сердце сжалось от страшной боли, вслед закипал яростью протест – Игорь Михайлович никогда не был объектом насилия.

– На колени! – гаркнул боец.

Главврач не пошевелился. Неля, прижавшись к Игорю Михайловичу, сказала:

– Как-нибудь в другой раз. Здесь и встать негде. Требуй попроще.

– Повторяйте: «Слава Украине!» – гаркнул боец.

Неля повторила. Игорь Михайлович промолчал.

– Надругайченко, отставить! – Приказ офицера заглушил рёв мотора.

Микроавтобус сорвался с места, за минуту набрав высокую скорость. Какое-то время ехали по ровному шоссе, ощущая телом ускорение машины. Потом пошла дорога с небольшими дефектами: салон потряхивало, словно колеса стали разных размеров. Потом и вовсе скакали через ямы и рытвины. Стальные кольца наручников впивались в руки, сдирая кожу. В ответ на умоляющую просьбу Нели и её трехкратное скандирование «Слава Украине» боец освободил по одной руке. Правая рука Игоря Михайловича и левая Нели оказались скованными одной парой наручников.

Дорога пошла ровнее; водитель сбавил газ; плавно выжатая педаль тормоза завершила движение спецмашины. Пленных прикладами автоматов вытолкали из салона. Длинные коридоры, по которым их вели с гладкими бетонными полами, представились лабиринтами гигантской тюрьмы, где таких как они – тысячи. Со скрежетом отворилась дверь; грубая рука бесцеремонно сорвала мешки с голов; с рук слетели наручники. Свобода, пусть относительная!

Пленники обвели взором новое жилище. Прямоугольная клетушка, размером метра четыре в длину и три в ширину. Пол бетонный; стены, потолок – из бетонных панелей. Зарешеченное окно у самого потолка льёт мутный свет, в полумраке которого прорисовывается одна кушетка и нечто похожее на биотуалет. Ни стола, ни стульев, ни электричества, ни умывальника – ничего нет.

– Это и есть тюрьма? – спросила Неля, фланируя от одной стены к другой. – Да, давненько здесь ремонт не делали. Из европейских тюрем – эта худшая.

– Причём тут европейская?

– Украина европейская страна. – Неля как робот повторила где-то услышанную фразу.

– Тогда Россия что?

– Россия страна пингвинов. Знаешь, есть такие птички, что разучились летать. Жиреют и плюют на все остальное.

– Так может наоборот, Европа – страна пингвинов?

– Может быть, и наоборот. – Не думая ни минуты согласилась Неля. Затем уселась на кушетку, подогнув под себя ноги.

– Эта комнатушка похожа на прихожую начальника всех скупердяев, – сказала Неля.

– На прихожую в ад, не хочешь?!

– Боже упаси! За какие-такие грехи?

– Неужели, безгрешна?

– Не знаю. Живу как живется, разве по своей воле поехала с тобой? Разве я выбрала Лео и села в его в машину?.. Что же с нами будет? Вдруг никогда не выберемся из этой дыры?

– По камерам-одиночкам разведут.

– О нет, лучше быть с тобой! Интересно, немцы в той войне, когда у них был Гитлер, также не держали пленных, не различая пола?

– Держали отдельно, но в газовых камерах сжигали вместе.

– Трудно представить, когда людей сжигают как мусор.

– У тех, кто сжигает людей, равно убивает, умерщвляет, изменена мотивация путём тщательной идеологической обработки.

– Как страшно! Неужели всё повторяется?

– В мире стало меньше мира – это очевидно.

– Не понимаю, кому это надо? Найти бы этого гада (или гадов) и заточить навечно в такую же бетонную клетку… Ты садись рядом со мной. Не бойся, приставать не буду. А то представь, что завтра в бой и кто-то из нас не вернётся. – Игорь Михайлович кашлянул, обняв за плечи девушку. – Я вечером хотела пригласить тебя в ресторан.

– Из-за этого Лео мы теперь здесь!

– Вряд ли он предполагал такой разворот. Чуть покуражился перед нами, и влетел по полной! Наверняка, и его с Беллой сцапали… Давай попробуем пофантазировать. Отвлечемся. Такого расклада, чтобы сразу по приезду угодить за решетку, как говорится, и врагу не пожелаешь… Пусть будет вечер, террористами и за версту не пахнет. Я приглашаю тебя в ресторан.

– Нет, не пошел бы, извини. Я не любитель ресторанных застолий. Да и преждевременно: ни ты ни я никаких предварительных сделок не заключили. Похоже, и не заключим.

– Не торопи события. Представь, дверь откроется, перед нами извинятся, выпустят на свободу… Что же будем делать вечером? Только не говори, что пойдем собирать ракушки!!!

– Я бы поработал на ноутбуке в плане подготовки к намеченной встрече с дилерами.

– Стоп! Я спросила, что МЫ будем делать, а не ты!

– Что значит – мы? Общих дел у нас нет, кроме как работаем в одной конторе.

– Почему всегда так: ты с открытым сердцем, а тебя мордой об стол?!

Установилось молчание. Неля сбросила с плеч руку Игоря Михайловича, спрыгнула с кушетки, оставив на ней курточку. Разъярённой хищницей заходила взад-вперед от стальной двери до стены с оконцем в стальных прутьях решетки.

– Не маячь перед глазами, – сказал главврач, задумавшийся о своём.

Неля ответила высокомерной улыбкой, замерла в рассеянном потоке света, картинно выгнув спину и оттопырив попу, словно позировала перед фотокамерой глянцевого мужского журнала. На ней были джинсы в обтяжку и короткая, до пупа, футболка, красные полусапожки на высоком каблуке.

– Я бы сказал, пойдём собирать впечатления от вечернего города. – Сдался Игорь Михайлович. – Просьба, смени полусапожки на безкаблучный вариант. Иначе ничего у нас не получится… В плане прогулки. В аэропорту ты же покупала с джинсами зимние кроссовки. Конечно, такое сочетание: джинсовый стиль одежды и красные сапожки на шпильках весьма пикантно. Но мы же не клиентов идем снимать?!

– Ты, оказывается, разбираешься кое в чем! – Неля скинула полусапожки.

– Куда же ты теперь босиком! Залазь на кушетку обратно!

Переместившись под крылышко Игоря Михайловича, Неля поинтересовалась:

– Ты раньше бывал в Украине?

– Был лет пять назад. С женой и сыном путешествовали по городам-героям.

– Чего-чего?!

– В основном для сына, и вообще для подрастающего поколения, организовали тур. Нас собралась небольшая группа под эгидой местного патриотического клуба. Тогда в городе у нас обновлялся мемориальный комплекс в честь победы над фашистами во Второй Мировой войне. На аллее Славы установлено 11 обелисков по числу городов-героев. Под обелисками капсула с землей из соответствующего города. Наша группа привезла землю с места боёв из Новороссийска, Севастополя, Одессы, Волгограда…

– Ты, блин, точно террорист. Не вздумай это говорить на допросе. Ты, получается, украл частицу суверенной Украины! Сидеть тебе в тюрьме лет десять.

– Тяпун тебе на язык!.. В числе прочего знакомились с достопримечательностями каждого из городов-героев. В Одессе тогда проходил кинофестиваль, если не ошибаюсь. Прямо рядом с нами поселился Булдаков. Знаешь такого? Знаменитый генерал из фильмов об особенностях национальной жизни. С виду он невысокий, коренастый. С простецким, но волевым лицом, правда, изрядно помятым. Помню, в первый раз встретились с ним в кабине лифта. Я его весело поприветствовал: «Добрый день, генерал!» После некоторого молчания, словно пробудившись, генерал рявкнул густым басом: «Здравствуйте, товарищи!» Представляешь, голос пророкотал, как раскат грома. Было удивительно, как в таком невысоком и не плечистом мужчине такой мощный и хорошо поставленный голос.

Игорь Михайлович сразу вспомнил завхоза. Тот всегда удивлял его умением владеть голосом. Завхоз был в советские времена нечто вроде партийного генерала. Тут же образ безалаберного артиста-завхоза стерся. Внутреннее внимание вдруг переключилось на Ларису. Тонкая стройная фигура, скованные движения и большие карие глаза, так удивительно вспыхивающие радостью. В сердце чуть защемило, и непонятно от чего. Печаль, предвкушение, тревога? Что за новые отношения назревают с Ларисой? Да полно! Это глюки от усталости, от невообразимых происшествий.

Неля пихнула в бок.

– Что замолчал? Рассказывай дальше.

– На этом наше знакомство с генералом и оборвалось.

– Ты хотя бы взял автограф!

– Это не мой герой, – ответил Игорь Михайлович, все еще находясь под впечатлением внезапно возникшего образа Ларисы.

– Ах да, ты же у нас правильный! Водку не пьешь, жене не изменяешь, днями и ночами только о работе. Для нас работодателей это очень хорошо. Я хоть и не такая правильная, как ты, но скажу, что это и не мой герой! Я бы спросила, любит ли футбол, как рыбалку и охоту. Будь он футбольным фанатом, тогда я бы точно взяла автограф и поместила бы его (фотку и автограф) в рамочку у себя над столом на работе.

– Ты любишь футбол?!

– О да!

– За какую команду болеешь?

– Обожаю футбольный клуб Барселоны! И вообще без ума от Испании! Барселона для меня – это рай!

Неля затараторила о футбольном клубе Барселоны. Назвала поименно всю команду. Стала выдавать характеристики каждому игроку, то восторгаясь, то гневаясь. Игорь Михайлович лишь мимикой лица да короткими фразами поддерживал разговор. Исчерпав футбольную тему, Неля спросила:

– С чего бы начали прогулку по Одессе? И какая она, Одесса?

– Одессу надо видеть глазами, слышать ушами, ощущать сердцем.

– Откуда начнем? Здесь, в камере, вытаращив глаза, растопырив уши, оголив сердце – хоть убей, но впечатления будут с ума сводящие!

– Допустим, времени у нас в обрез. Всего полдня. Из того, чего нельзя не увидеть покидая Одессу, – это прогулка по Дерибасовской. Первым ощущением будут приступы смеха. Пять лет назад все одесситы показались нам добрыми юмористами, которые без ерничанья, колкостей и насмешек создают дружелюбную атмосферу смеха… Читая одни вывески, рекламные плакаты, умрешь со смеху. Идешь мимо магазина и читаешь название: «Рыбы и другие деликатесы»! Когда «рыбы» стали обозначать виды рыб, и почему рыба стала деликатесом здесь в Одессе! Офанореть! Только отойдя от одного уморительного впечатления, глаза натыкаются на новый перл. Через дорогу красовался новенькое здание панельно-каркасного типа. Огромными буквами «Магазин Океан. Живое пиво» и чуть ниже: «Теперь у нас есть яйца!» Поехали на трамвае. Иначе нам не дойти до гостиницы: натурально умрем от смеха, или, как говорил сын, от ржачки. Сели в подъехавший троллейбус. Но и здесь неистощимое одесское словотворчество. Представь, водитель открывал на всех остановках из каких-то своих соображений одну переднюю дверь, при этом был невозмутим и загадочен, как истукан с острова Пасхи. Пассажиры грудились у передней двери, пока один крепкий на вид мужчина не сказал в сердцах другому:

– Слушай, пройди в зад.

– Я тебе как потом из зада выйду?!

– Как зашло, так и выйдет! Шо тут как затычка стоять?!

– Водитель! – кричит другой доброжелательный пассажир. – Откройте задний проход! Люди хотят заходить и сзади.

– Я тебе сщас песню поставлю «Голубая луна» – отвечает невозмутимый водитель по громкой связи

Воцарилось гробовое молчание. Чтобы это значило, каждый понимал со своей колокольни. Стоило одному разрядить обстановку безудержной ржачкой, как троллейбус затрясло от смеха. А водитель, невольный виновник потешного разбора, стал открывать обе двери.

Игорь Михайлович улыбнувшись впечатлениям давней прогулке по Одессе, продолжил рассказ:

– От Дерибасовской к набережной уходит знаменитая потемкинская лестница. Состоит она из 200 ступеней шириной вверху 22 метра, внизу – 12. Человеческий глаз воспринимает геометрии иначе. Если смотреть сверху – парапеты параллельны, снизу – сходятся. Это памятник искажения восприятия.

Неля призадумалась. Легкая дымка мыслей омрачило чело: ломать головушку над абстрактными понятиями становится уделом узницы. В застенках мрачной тюрьмы только мысль и фантазия способны скрашивать тягостное существование. Игорь Михайлович, так же о чем-то размышлявший, вымолвил, словно обращаясь к такому же товарищу по философской беседе:

– Не напоминает ли это сдвиг парадигмы?

– Уже напоминает, – на полном серьёзе подтвердила Неля. – Ох, как напоминает и это и другое, особенно одну фразу: «Наша жизнь – обман! Сплошная иллюзия жизни. И некому промыть наши глаза!»

Вдруг приступ смеха овладел ею. Она хохотала до изнеможения. Нелепость её перелета, её спутник, инопланетянин чистой воды, эта лестница, точно символизирующая вечное искажения нашего восприятия, где в качестве компенсирующих мероприятий как раз и может служить подобный смех, чтобы не было чего-то другого: разочарования, злости, насилия. Эта камера, где только кровью на стене можно написать предсмертную записку. От всего этого сворачивало мозги.

Игорь Михайлович невольно поддался её настрою и также захохотал, безудержно и раскрепощено. Неля от взгляда на него заливалась ещё большим хохотом. В свою очередь он не мог быть безучастным к её всплескам смеха.

– Не могу, сейчас описаюсь! – с трудом пересиливая смех, сказала Неля.

– Эй, охрана! – крикнула Неля зычным голосом. – Открывайте двери, ведите в туалет. Уж невтерпёж!!!

Звякнули засовы, дверь отворилась. В дверном проёме появился мрачный охранник с картинным чубом на лбу.

– Весело вам смотрю тут, – сказал он. – Счас следственная бригада займётся вами по полной!

– Где у вас естественные надобности справить? – спросила Неля.

– Шо?

– В туалет хочу! Так тебе понятней? Биотуалет ваш здесь поставлен как декорация.

– Сщас ведро принесу. Поставишь под биотуалет.

– А потом, когда помочусь, унесёшь обратно?

– Когда полное ведро будет, сами вынесите.

– Нет, так не пойдет! Учти, с этим ведром буду стоять у двери. На первого входящего буду выплескивать говно, разбавленное мочой.

Охранник не моргнув глазом сказал:

– Попробуй только! К ведру наручниками прикуем… Есть, кстати, платный туалет.

– Какова такса?

– Сто долларов.

– Ешкин кот, при обыске деньги не забрали, то так хотите забрать?

Он кивнул. Неля протянула стодолларовую купюру.

– Держи, брат, денюжку!

– Брат?! – Чуб охранника взметнулся вопросом.

– Украинец и русский – братья навек!

– Мы Европа! С москолями-азиатами нам не по пути.

– Европа, блин, а в камере нет туалета.

Неля пофланировала мимо охранника к столь желанной двери. Через минуту послышался дикий хохот. Игорь Михайлович вышел вслед, заинтригованный нагловатыми выходками товарища по несчастью. Неля, показывая пальцем на двери, корчилась от очередного приступа смеха. На одной двери закреплена надпись «Туалет женучий», на второй – «Туалет человечий».