Читать книгу "Сто первый мужчина. Роман"

Глава 10. Машина времени как спасательный круг

Однажды зимним воскресным утром, когда ясное солнышко заглянуло сразу во все окна квартиры, Игорь Михайлович с некоторым удивлением обнаружил, что весна-красна не за горами. Скоро-скоро потекут ручьи, белое безмолвное великолепия зимы-матушки сойдет на нет, уступая место летней разноголосице. Грянувшая весна сильнее туманила голову. Половину ночи Игорь Михайлович не спал, думая о Ларисе, о жене, о своем доме, который четверть века они созидали вдвоем, он и жена Ольга.

Обладая уравновешенным характером, Ольга с любопытством поглядывала на метаморфозы мужа. Не торопясь с выводами, она смотрела на него как на малого несмышленого ребенка, как на незадачливого взрослого, впавшего в юношеские годы. Отрезок жизни в двадцать лет становился трамплином, с которого супруг куда-то собрался сорваться. Сигануть? взмыть? рухнуть?

Воскресный завтрак в семейном кругу – некое священнодействие, подытоживающее трудовую неделю. Ольга, наготовила вкусностей. Игорь Михайлович сел за стол непричесанный, небритый, с чужими глазами. Сын Кирилл выглядел ничем не лучше отца. До сих пор сынуля не мог проснутся: не подними его – точно спал бы до обеда. Ели молча, как в захудалой столовой. Молчалив каждый по-своему. Каждый углублен в себя до отчуждения с окружающим.

Ольга, поглядывая то на мужа, то на сына, включила радиоприемник, чтобы заполнить безмолвие. Заиграла фортепианная пьеса Кьёко Матсю «Across the sun». Легкая изящная мелодия коснулась сосредоточенных мужчину и юношу. Созвучная душевная жажда пробудила главу семейства. Невнятные стремления обретали форму. Образ хрупкой Кьёко, захваченной дивными и схожими переживаниями, вызвал череду глубоких ощущений. Все муки и сомнения, всепоглощающая страсть и саднящее отчаяние, горечь и сладость такой же хрупкой и чрезвычайно странной девушки, которая за неполные тридцать лет прошла, словно все круги ада и рая. И теперь его утягивает в бездну неизведанных ощущений. Слеза крупными каплями потекли из глаз. Сын и жена оторопели.

– Никогда наяву не видел, как мужчины плачут, – пробуждаясь, произнес сын. – Ничего не понимаю.

– В самом деле, Игорь, что с тобой. Ты меняешься на глазах. Хватит, забудь о работе. Это не твое. Ты много берешь на себя. Пусть в нашем доме будет радость и покой.

Заиграла «Toward the sunrise» в исполнении всё той же обаятельной Кьёко. И неожиданные жизнеутверждающие нотки, подытоживающие легкие пассажи, также разом иссушили слезы. Игорь Михайлович через силу улыбнулся, сказал сдавленным голосом:

– Простите. Нервы стали как у барышни. Бывает сын и такое, если не остаешься бесчувственным бревном, или примитивным типчиком, у которого как в анекдоте три идиотских желания.

– Когда их слишком много, ты просто не сможешь адекватно отреагировать. – Ольга не могла понять, что это за новое, что входит в их жизнь. – Тебе нужен отдых. Бери две недели и езжай в местный санаторий. Хочешь, поедем вместе.

– Две недели! – воскликнул Игорь Михайлович. Две недели он не увидит Ларису. Нет, это будет хуже. Он сказал: – Сейчас не время. Поехали на дачу. Растопим баньку, хорошенько попаримся. Пока печь топится, поработаем: снегу в бочки накидаем, в теплицу потаскаем.

– Хорошая идея! Мне как раз ящики для рассады нужны.

– А мне ничего не нужно. Зачем ехать с вами? – пробурчал сын.

– За романтическим туманом и свежим лесным воздухом! – Отец перефразировал слова известной их поколению песни. – Встряхнешься. Целыми вечерами за компьютером сидишь. Не надоела виртуальные игры в жизнь?

– Я в институт хочу поступить по специальности «информационные технологии». Изучаю мультимедийные программы. Сейчас взялся за Adobe Premierе. Презентации с видиоприложениями.

– Я прекрасно работаю с Power Point.

– Это детский сад ваша Power Point. Ты не представляешь новых возможностей доведения информации.

– Можешь сделать мне презентацию в своей программе по проекту техпереоснащения клиники?

– Запросто!

– Ты уже сына втягиваешь? Хватит одного фанатика в нашем доме! – сказала Ольга.

– Послушай, Оля, здесь как раз удачный момент попробовать действенность новых рычагов информационных технологий. Так сказать, с учетом непреложных психологических аспектов в конкретной жизненной ситуации получить изначально заданный результат.

– Все ли ты аспекты учел?

Игорь Михайлович дрогнул. Что она знает? О чем наслышана? Начавшаяся двойная жизнь обескураживала. Он до конца не представлял, что несет внезапная близость с оригинальной девушкой. Отнюдь не ради услаждения похоти так стремительно сошелся с Ларисой. Жена не в пример ей хороша и привлекательна по общепринятым правилам. Без единого физического изъяна, крепкая, статная, с удивительными голубыми глазами, шелковистыми волосами натурального пшеничного цвета, с высокой белейшей грудью, которых не ласкала ничья рука, кроме супруга. Ольга из чреды неброских русских красавиц из северных земель, куда никогда не ступала вражеская нога: ни доскакала татаро-монгольские орда, ни воины Наполеона, ни фашисты Гитлера. Заповедная Русь с исконными традициями, здравым умом и поразительным спокойствием, словно в генах присутствовал механизм отторжения ложного, злого, наносного.

Лариса по сравнению с ней жалкая пигалица. Дочка-пасынок со сложной судьбой, перипетии которой и учили уму-разуму. Это с виду! А на поверку – редкая самобытная натура с непонятной сильной душой. В чем есть созвучие с тайниками его души, также как мелодия Кьёко вызвала шквал эмоций.

– Поясни, – попросил Игорь Михайлович. – О каких аспектах идёт речь?

– Что пояснять! Завхоз на пару с хозяином чего стоят! Один пьяница, другой – возомнивший о себе бабник худшего пошиба. И оба у руля вашего заведения. У них, у новых русских мания перепробовать всех женщин и ничего при этом не понять. Выпить бездну элитного алкоголя, и от этого ощущать себя причастным к элите. Им твоя реконструкция до одного отхожего места.

– Что же ты предлагаешь? Стать такими же, как они? Кто-то должен двигать прогресс, вносить светлое и высокое в обыденную жизнь.

– Прогресс?! Эх, вы мечтатели, вносители… Давайте-ка, собирайтесь оба побыстрее и отключитесь от ваших проектом-прожектов. – сказала Ольга. – Едем на дачу!

***

На внедорожнике Игорь Михайлович доехал почти до участка. Остальные двести метров преодолели пешком. Снег крупитчатый и рыхлый. Тонкая корочка наста, отшлифованного февральскими ветрами, поблескивала матовым стеклом. Со звонким хрустом рушился тонкий ледовый панцирь сугробов, отворяя россыпь снежных кристаллов. В воздухе явственно различался аромат ультрафиолета, сосновой смолы и еще какого-то редкого запаха, какой бывает только в такие пышущие солнцем безветренные дни на стыке зимы и весны.

Игорь Михайлович шел, проваливаясь по колено, с тремя лопатами в руках. За ним след в след шли сын, Ольга. Двести метров до дачи были природным редутом от нежеланных гостей. Этот участок пути располагался точно по направлению преобладающих ветров и всегда заносился снегом. Бесчисленные вьюги собирали сугробы до полутора метров высоты. Дорога шла на пригорок, который служил естественным препятствием для перемещения снежных масс. Средоточие снега приходилось на дачу, словно здесь – сердцевина ледяного царства, где воевода Мороз зорко стережет долгую зиму от разного рода воришек семейные дачные апартаменты. Зато как замечательно очутится внутри дома, заваленного по окна снегом!

В городе снег обуглился, почернел – в город весна приходит раньше. А здесь словно переместились на два месяца назад, в снежное великолепие зимы. Переместились в пространство, связанное ощущениями, хранимыми снегами ли, лесами ли. Воскресить одно и забыть другое.

Два месяца назад ни о какой Ларисе и не думалось. Была жена, сын, работа, уютная трехкомнатная квартира, эта дача с домом из красного кирпича и просторной баней, построенной по современным технологиям. Что за шальной ветер ворвался в жизнь? Как вообще он смог допустить пока во внутренний мир странную девушку Ларису? Какого незримого стража души она усыпила? Какую лазейку проторила к сердцу?

Реально её привести сюда как хозяйку? Явно к огородным работам не приучена. А ведь львиная доля времени на даче уходит как раз на возделывание земли. Около двадцати лет эта земля обихаживалась их руками, из года в год, превращаясь в тучный чернозем. Образ Ларисы стушевался до призрачной мечты.

Из-за обилия снега возможность протопить, попариться и вернуться затемно повисла вопросом. Световой день слишком короток, чтобы всё успеть. Однако автомобиль под боком, дорога проторена, электричество есть, дров целая поленница, продуктами питания забита сумка и полки в кухонном столе дачного дома. Снежные ураганы здесь крайне редки. Так что угрозы безопасности нет, или риск минимален. С живостью взялся за прочистку дорожки к бане.

В первую очередь истопить баню! С жаром уйдёт дурь из головы.

День выдался солнечный и безветренный. Звонко тинькают синицы в преддверии тепла и всеобщего пробуждения. Ветви деревьев чуть посеребрены изморосью, которая сверкала и таяла на глазах от лучей восходящего солнца. Курился сказочный туман. Игорь Михайлович время от времени поглядывал то на Ольгу, то на Кирилла, пробивающих тропы к теплицам. Сердце полнилось и радостью и грустью. Все-таки Ольга хороша! Она его ровесница. Перешагнув за сорокапятилетний юбилей, сохранила женскую привлекательность. Наметившиеся морщинки не портили лицо. Взамен девичьей нежности и гладкости кожи появилось сияние умудрённой доброты, которым лучились и легкие морщинки. Он снова и снова любовался какая она статная, крепкая. Густые волосы выбивались из-под вязаной шапочки, словно все хорошее не умещалось, а настойчиво шло наружу.

Её поразительно мягкий нрав, между тем, мог выказать острые зубки, когда что-либо становилось неприемлемым. Её способность с мягкостью твёрдо отстаивать интересы восхищала Игоря Михайловича, тщательно копировалась. На деле взять на вооружении не получалось: мягкими манерами твёрдо отстаивать свою линию – какую же нужно иметь выдержку, ум, такт!

Всегдашний светлый настрой Ольги, её добрая веселость притягивала. Между тем, она была строго избирательна. С кем-то просто вежлива и предупредительна. А с кем-то благостно открыта. С подругами могла болтать часами, любила посмеяться, пошутить.

Двадцать лет замужества легли не тяжким бременем, не ссутулили плечи. Девичья хрупкость и стройность не оплыла бесформенным целлюлитом. В голосе, звенящим чистым хрусталем, не появились сипящие, гавкающие, каркающие звуки. Она не обабилась. Женского шарма в ней только прибыло и прибавлялось. Сам этот шарм ненавязчив, самодостаточен. Ей никогда не хотелось никого пленять, искать, кто бы оценил, подпитал вниманием. Всё рядом, всё под рукой: ребенок, муж, подруги, и этот радостный мир вокруг, в котором она умела видеть лишь хорошее и жить им.

Сын Кирилл, с виду долговязый неловкий юноша, пребывавший в плену мечтаний, не очень-то привечал такие воскресные прогулки. Он с удовольствием остался бы дома, чтобы в компьютерной игре дойти до высшего уровня, что и служило для него отдыхом. Но сегодня щеки его покрылись здоровом румянцем, и лопатой он орудовал будь здоров! В противовес увлечению компьютерными технологиями родители единодушно желали сыну природной физики: телесных движений, естественных удовольствий, физических занятий на свежем воздухе до приятной мускульной усталости.

Из-за сына супруги порой ссорились: Ольга по-матерински оберегала родное чадо от чрезмерных, как ей казалось, жизненных трудностей; Игорь Михайлович, напротив, считал, чтобы их, этих трудностей, было больше: отслужить в армии, прежде чем поступать в университет, уметь работать и руками и т. д. Размолвка между Ольгой и Игорем длилась не более одного светового дня. У обоих хватало великодушия прощать. Достаточно благоразумия не копить обиды, не делать устрашающие выводы, не кипеть, не буйствовать, не исходить упреками. Ведь жизнь так коротка, время летит до жути быстро, а так много хочется сделать. Они не ссорились – выжидали, когда захиреет дух противоречий.

Неожиданное повышение по службе главы семейства принесло существенный достаток в семейный бюджет. Ольга считала, что добавилось слишком много обязанностей. Разве можно взвалить на себя столько всего разного: подбор кадров, закупка оборудования и расходных материалов, контроль за содержанием здания в исправном состоянии, за обеспечением безопасности труда и лечения. Он засыпал с мыслями о клиники и пробуждался с желанием скорее взяться за дело. Семья как будто стала отходить на второй план. Но самое важное и ценное, что за немалые годы супружества прочно вошло в обиход: внимание, забота и бережное отношение друг к другу – осталось неизменным.

Восхищение женой из года в год только возрастало. Даже сейчас, когда в его жизнь стала входить другая женщина – он противился. Он сопротивлялся закреплению в душе и сердце другой женщины. Не всё новое лучше старого. Навряд ли Лариса сможет стать полноценной заменой, если, конечно, он сам не изменится. И не откроет в себе что-то новое, о чем не подозревал ни сам, ни Ольга.

Но что он может он найти в себе и другой сверхординарного, сверх того, что есть? Таких, как Ольга, пожалуй, сколь не ищи – не найти. С такой здоровой исконной женской сутью она представлялась главной ценностью. Она, царственно-неторопливая, казалась ему жрецом великой тайны бытия, вошедшей в ее плоть изначально, с рождения. Ведь ей ничего не надо постигать в мудрых философских толкованиях – она уже многое знала и умела, а что не знала, то было не нужно. У Ларисы что-то другое, чего пока не понимал…

Ясно одно: совсем не ради секса, блуда сближается с Ларисой. Ведь Ольга, с виду начисто лишенная новомодной сексапильности, в минуты телесной близости являла такую глубину и силу страсти, что он, законный муж, старался в ее объятиях с утроенной силой, дабы не подкачать, увидеть в лице сладостный венец страсти.

Признавая, что жена – это целый мир, он деликатно обходил некоторые ее девичьи тайны, если таковые и были… Не допытывался, не выспрашивал, не требовал признаний относительно прежних увлечений. Так же как и она. Не жизнь – семейная сказочная идиллия! Вдруг невесть откуда и для чего явилась Лариса?! Непреодолимое влечение к Ларисе пока непостижимо: на фоне жены она, в самом деле, казалось бледной копией женщины. Но почему так тянет к ней?

Уничижая, волнуя, растравливая себя, Игорь Михайлович, между тем, с яростным ожесточением орудовал лопатой. Подобно снегоочистительной машине проделал к бане дорожку в метр шириной.

– Ольга! – крикнул он, призывно махая руками. – Идите сюда. Давайте передохнём.

Ольга, разрумянившаяся, окутанная облачком пара, отбросила лопату. Хруст уминаемого снега приближался, и вот с улыбкой на устах она предстала перед таким же разрумянившимся супругом.

– Где устроим привал? Прямо на снегу? – спросила Ольга, во все глаза смотря на мужа.

– Почему бы и нет. Три березовые чурки будут вместо кресла.

Ольга огляделась, потирая озябшие руки. Баня стояла на пригорке. Слева и справа посажены фруктовые деревья. Живой изгородью поднимался плотный ряд кустов жимолости. Впереди, как на ладони, весь их участок.

– Игорек, ты нашел замечательное место! – воскликнула Ольга. – Здесь и надо поставить беседку.

– Надо так надо, – Игорь Михайлович оглянулся. – Место как место.

– Да ты взгляни, какая красотища открывается отсюда. Со всех сторон только вид нашего сада. О чём задумался?

– О беседке.

– Шутишь?

– Чуть-чуть.

– Я серьёзно о беседке. И знаешь, какая беседочка подойдет? В виде китайского чайного домика. Представляешь? (Игорь Михайлович кивнул) Сделать капитально: пол из тротуарной плитки, легкий столбчатый фундамент, облицованный желтым кирпичом. Одно огромное панорамное окно, боковушки также застеклить. В углы открытую печь-мангал. Трубу подумай сам, как вывести, чтобы вид крыши не портить. Здорово получится! Давай этим летом сделаем, а? Где-то работников наймем, где-то сам сделаешь.

– Дожить бы до лета, – с непонятной Ольге мукой проронил Игорь Михайлович.

– Так три месяца осталось! В июне возьмем вместе отпуск. На две недельки съездим в санаторий. В оставшееся время выстроим чудесную беседку. И в ней отметим нашу серебряную свадьбу. Надеюсь, не забыл, какая годовщина нас ожидает?!

– Не забыл, не забыл, – с вымученной улыбкой ответил Игорь Михайлович.

– На тебе вообще лица нет. Кирилл, а ну давай папу в снегу изваляем. Иди скорее сюда!

– Что за шуточки. – Запротестовал Игорь Михайлович, но поздно. Подоспевший сын, точно вымещая досаду от сорванной компьютерной игры он-лайн, с диким возгласом воина племени тумбо-юмбо скакнул на отца с одного бока. С другого навалилась Ольга. Игорь Михайлович пал как подрубленное дерево. Четыре руки стали его катать точно бревно с боку на бок, при этом заразительно хохоча, и выкрикивая: «Вот тебе, вот, большой начальник! Снежком натрем лицо, чтобы остыл от работы».

Он пытался затянуть Ольгу и Кирилла в снег. И также накормить ледяной кашей. Сын умело выворачивался. Ольга оказалась менее проворной, упала рядышком. Веселое смеющееся лицо с сочными алыми губами, на которых не было и следа помады, оказалось прямо над ним. Секунду длилось замешательство, словно читая друг у друга мысли. А затем Игорь Михайлович с удовольствием крепко поцеловал родные губы.

– Любишь? – спросила Ольга, не сомневаясь в ответе.

– Люблю! – Заверил Игорь Михайлович. Второй поцелуй стал крепче первого.

– Построим чайный домик?

– Разумеется, построим. Обязательно построим!

– Смотри у меня. – Ольга шутливо погрозила пальцем.

Игорь Михайлович вскочил, его рука стала опорой поднимающейся супруге. Отряхнувшись от снега, подошли к входу в баню. Ключ звякнул в руке, заскрипел заиндевелый засов, дверь отворилась. Именно отворилась, чего прежде не было. Супруги переглянулись, на мгновение тревога промелькнула в глазах. Неужели побывали воры? Игорь Михайлович занёс ногу в хладный покой бани. И тут черный комок размером с кошку с шумом хлопающих крыльев вырвался из дверного проёма бани. Игорь Михайлович отпрянул. Ольга вскрикнула, прижавшись к супругу. За первым комком последовал второй, третий. Все они стремительно набрав высоту, растворялись в небе.

– Кого же мы выпустили? – Озадачился Игорь Михайлович.

– Похоже на ворон, – сказала Ольга, поёживаясь от страха.

– Это нечисть из параллельного мира, – заявил Кирилл. – Зимовали, видимо, в бане.

– Что за чушь! – Возмутился Игорь Михайлович. – Тебе поменьше надо бы в виртуале просиживать.

– Не чушь, а мистика! – возразил Кирилл. – Есть такой фильм, где обыкновенные люди через гиперссылку открывают двери ада.

– Наша баня, действительно, является адом, – сказал отец. Взглянув на побледневшую Ольгу, добавил: – Адом для бактерий и микробов. Чистилищем и верным способом избавиться от хлама эмоционального негатива.

Ольга улыбнулась, сын скорчил лицо рожицей знатока, оскорбленного неверием слушателей. Игорь Михайлович вошел в баню. Его чеканный шаги разлетались звонким эхо.

– В парилке оконце приоткрыто. – Вскоре донеслось до Ольги и Кирилла. – Вот вам и объяснение!

Последние слова Игорь Михайлович говорил, обнимая повеселевшую супругу и беспечного сына. Внутренняя отделка бани выполнена по нестандартному дизайнерскому проекту с учётом, что главное назначение чудесного домик – релаксирующие процедуры. Стройные линии идеально установленной обшивочной доски, отшлифованной и покрытой бесцветным воском, сохраняющим свежесть древесины. Кирпичная кладка, обрамляющая могучую печь-каменку, добавляла добротности. Панорамное окно открывало вид на сад. Мебель ручной работы оригинального дизайна. Стены, мебель украшала резьба искусного краснодеревщика. Из парилки не выветривался запах можжевельника. В моечной поблескивала никелем современная душевая кабина, укомплектованной напорным насосом для гидромассажа. Таким образом, золотыми руками многих и многих умельцев баня из заурядного помывочного пункта превращена в благодатное место, где изгоняется негатив как материальный в виде шлаков и токсинов, так и душевный. Причём, с возможностью круглогодичного использования, невзирая на холод, зной и мороз.

– Через час баня будет готова, – сказал Игорь Михайлович, закладывая дрова в печку. – Напаримся от души!

– Успеем ли мы за час прочистить дорожки к теплицам? – спросила Ольга сына. Тот пожал плечами, с равнодушной миной в лице, дескать, не успеем, так не успеем.

Игорь Михайлович добавил фронт работ:

– Не забудьте очистить отмостки вокруг дома и теплиц.

– Отмостки?! – воскликнул Кирилл и скаламбурил: – Отмостки чистят отморозки! То есть те, у кого отмерз здравый смысл.

– Выходит по-твоему, мы с твоей мамой лишены здравого смысла?

– С точки зрения реальных пацанов, да! Приехать в сердцевину снежной круговерти, откопать отдельно стоящую ванную, которую называешь баней, и жарить себя до умопомрачения. Это как? По-моему, это пустая трата времени.

– Эх ты, реальный пацан! Затянула тебя сеть интернета в гиблую сторону от простых человеческих удовольствий.

– Не слабо ли реальному пацану напрячь физические силы, хотя бы на час! – спросила с улыбкой Ольга.

– Легко!

Взяв лопаты, Ольга и Кирилл снова вышли на расчистку центральной дорожки в саду. Игорь Михайлович затопил печку. Сизый дым повалил из трубы, выступающий на полметра от конька кровли бани. Поглядывая на столб дыма, глава семейства перенёс из автомобиля предусмотрительно заготовленную воду – две двадцатилитровые канистры, набил снегом бак в помывочной, включил тепловую пушку в дополнение к разгоревшимся дровам в печке. Все помещения в бани стали быстро наполнятся теплом. Через четверть часа температура перевалила на плюсовую шкалу, а через полчаса уже комфортно в одной рубашке.

Игорь Михайлович возле бани подготовил бассейн из снега: взрыхлил существовавшую толщу снега, накидал еще столько же. Получился сугроб полутораметровой высоты. Ух, как хорошо будет нырнуть в него, выскочив прямиком из парилки! Леденящая бодрость, проникающий до костей ароматный жар. Две крайности, лед и пекло, закалят и настроят на комфортное ощущение жизни.

После обустройства бассейна Игорь Михайлович полез на чердак за вениками, заготовленными с лета. Выбирая из связки дубовых веник покрепче, услышал женский вскрик. Скорее распахнул окно, увидел распластанную на тропинки Ольгу. Взяв веники подмышку стремительно спустился, бросился к лежащей без движений супруге. Они, отец и сын, подоспели одновременно. Присев на корточки, Игорь Михайлович тронул ладонью щеку Ольги. Глаза закрыты, дыхания как будто бы нет. Опуская ладонь ниже и ниже по шее белее снега, искал биение крови в артериях. Сын, присев на корточки, быть может, впервые ощущал: жизнь конечна. Второй ладонью супруг слегка пошлепал по щекам. Дрогнули веки, глаза открылись, туманным взором Ольга обвела супруга и сына.

– Ничего не пойму, что случилось. Шла по тропинке, у самого дома рухнула как подкошенная, – пошептала Ольга.

– Ты потеряла сознание. Видимо, ударилась головой.

– Потрогай, нет ли крови?

Игорь Михайлович просунул руку под голову. Провёл пальцами, зарывшись в волосы, снизу доверху.

– Рука сухая, – сказал он. – Крови нет, но в области темечка припухлость. Больно, когда чуть нажимаю?

Ольга кивнула.

– Никогда так не подала. Точно из-за угла кто-то со всей мочи вдарил по башке, точно кто-то подсёк ноги.

– У страха глаза велики, – ответил супруг, поглаживая по волосам. – Скорее всего, в одну из зимних оттепелей с крыши съехал подтаявший снег и лёг у дома ледяным углом. Ты вступила как раз на него, думая о чём-то своём.

С помощью Кирилла поставили Ольгу на ноги. Она прислонилась к плечу супруга, с тайной мукой сказала:

– Что-то с нами происходит. Не пойму, что.

– Всегда что-то происходит. Мир не стоит на месте.

– Я не то чтобы думаю, что происходит. Я это ощущаю. Это меня и тревожит.

– Но, дорогая моя, здесь на нашем пятачке земли, на нашем частном владении кусочком жизненного пространства, ты должна ощущать себя хозяйкой жизни.

– Ты знаешь, я начинаю верить в мистику. Сначала кто-то или что-то проникает в наши желания и мысли, в нас самих. А потом появляется реально, пугая и страша в каком-то зловещем безмолвии.

– Ну ты заговорила, словно и не ты совсем! – сказал Игорь Михайлович. – Давайте, я вам помогу. Вместе быстрёхонько очистим ходы-выходы от снега, пробьемся к теплицам, наберём там горшков, земли для рассады. Кстати, землю мы ещё с осени приготовили. К этому времени и банька поспеет. Голова не кружится у тебя, всё нормально?

Ольга кивнула, взяла лопату, не спеша стала откидывать снег по сторонам от тропинки.

День перевалил за полдень. Пришло время обеда. Банный комплекс к этому времени изнутри наполнился теплом и жаром. Закипел медный самовар. Крутым кипятком заварили чай на травах. Ольга разрезала свежий хлеб. Она вновь сияла спокойствием, боль от перенесённого падения исчезла, оставив только шишку, скрытую волосами. Игорь Михайлович нарезал тонкими ломтиками подкопченную телятину нежно розового цвета. Как из рога изобилия на столе мигом оказались консервированные огурчики, маслины, салат из приправленных майонезом мелко нарезанных овощей и куриной грудки. Сели за стол, чтобы чуточку перекусить, не отягощая желудок перед банными процедурами.

Комната отдыха в бане поздней осенью и зимой становилась кухней и гостиной. Со стороны комнаты отдыха печка смотрелась шикарным камином. Через жаропрочное стекло блики пляшущего пламени попадали на стены и на лица сидящих за столом. Давно скинуты куртки, свитера; вскоре и в одних рубашках стало жарковато. А за окном лучи полуденного солнца дробились кристаллами ослепительно белого снега.

– Красота какая вокруг нас! Не так ли сын? – Игорь Михайлович положил руку на плечо сына.

– Лепота, – с усмешкой ответил Кирилл, высвобождаясь от крепкой отцовской руки.

– Виртуальный мир не блещет таким солнцем! – Подзадоривал отец.

– В виртуальном мире солнце можно заставить ходить с запада на восток и блистать с любым уровнем яркости, – ответил сын.

– Беспроводная передача данных освоена в древние времена, да будет тебе известно!

– Через танцы шаманов и подобным им? – спросила Ольга.

– Нет. Через тончайшую нивелировку чувств, ощущений, мыслей. Через понимание законов мироздания без слов, без тьмы книг.

– О! Вот это приветствую! – Кирилл взял сразу два бутерброда, с нескрываемым удовольствием откусил от одного бутерброда, затем – от другого.

– Есть несколько НО, чтобы это стало возможным. Возможным, скажем, у тебя.

– Огласите, пожалуйста, хотя бы парочку! – попросил сын.

– Первое: немедленно положи бутерброды на тарелку.

– И всего-то! – Кирилл выполнил требование отца, на мгновение закрыл глаза, забубнил: – Приди, приди великая сила…

– Половина второго условия следующая: возьми всего один бутерброд и съешь его не спеша.

Кирилл так и сделал.

– Порядку прибавилось в мыслях? – спросил отец, когда последний кусочек исчез во рту сына.

– Не-а.

– Тогда слушай дальше. Несмотря на твоё «не-а», ощутимый шажок сделан в правильном направлении. В тебе осталось зерно понимания, что ключ от высших знания в руках старших. Значит первым условием движения вперёд, является искреннее уважение к старшим, уверенность, что есть Учитель, который, может быть возьмёт тебя в ученики. Или ты хочешь оставаться виртуальным Буратино, бегающим в поисках то золотого ключика, то тайной двери?

– Нет, конечно. Я же знаю, что ты не папа Карло. Мама в твоей теории кем будет?

– Мама главенствует! Правда, как один из полюсов одной силы, вектор которой направлен в горние выси.

– Ну, Игорёк, как ты всех соединил интересно. Двуполярная сила с направлением вверх, с точкой роста в виде учеников, куда в первую очередь причислено кровное чадо.

– Как ты верно понимаешь?! Вот что значит двадцать лет совместной жизни!

– Ага, что будет через тридцать, сорок лет? – спросила Ольга и сама же ответила: – Я сделаюсь беззубой старухой, а ты… ты найдешь молодую.

– Так будет, если не Высшее обойдёт нас стороной. Но даже в этом случае, беззубой ты точно не будешь, принимая во внимание профиль моей работы. – Игорь Михайлович улыбнулся, залюбовавшись Ольгой, вдруг закручинившейся отчего-то далёкого-далёкого, что может произойти с точностью наоборот.

Температура в парилке установилась 80 градусов, в помывочной – 30, в комнате отдыха – до комфортных 25. Игорь Михайлович пригласил отведать русского жара. Ольге не терпелась: она была ещё какой банщицей! Разделись до пляжных нарядов, как словно отправились принять солнечную ванну. И гуськом переместились в моечную. Конечно, полагалось сначала вымыться, но зимний блицкриг пропускал эту стадию подготовки, предполагая, что душ приняли в городской квартире. В парилке расселись на первой ступени помоста. Электрические фонари, вмонтированные по углам, разливали теплый свет, равномерно распределённый по парной. Камни, повешенные на печи в специальной металлической сетке, раскалились так, что от легкого дуновения с них поднимался пар. Сидели молча, медленно вдыхая сухой разогретый воздух, с густым ароматом можжевельника. Первым не выдержал Кирилл, выбежав в моечную, служащую одновременно предбанником. Плюхнулся на скамью с учащенным стуком сердца. Вслед за ним с блаженными полуулыбками вышли родители.

– В следующий заход перемещаемся на вторую ступень, – сказал Игорь Михайлович сыну. – Потом обливаемся прохладной водой. Остужаемся, чуть отдыхаем. И тогда отхлестаем сынка вениками. Я возьму дубовый веник, мама твоя – березовый. Такого тебе жару зададим!

– Если помру?

– Дурь в тебе помрет, а здоровый дух останется!

– Что значит дурь? – пробурчал Кирилл

– А значит то, что мужчина должен быть как кремень. Чтобы любая покусившаяся беда, невзгода отскакивала подпаленная искрой твоего несгибаемого характера!

– Ты, папа, за красивым словом в карман не лезешь!

– Как раз сейчас мне важно, чтобы не красноречие вызвало у тебя восхищение нашей баней, как впрочем и всем тем, что мы с мамой твоей здесь учреждаем, но само творимое действие. Чтобы ты сказал: «Супер, как классно!»

– Не дождётесь.

– А вот посмотрим.

Малость передохнув в прохладе, пошли на третий заход. В руках Игоря Михайловича появились два пухлых веника: берёзовый и рябиновый. На распаренных веточках словно ожили листочки, распрямились, набухли влагой. Аромат березовой рощи, омытой грозовым дождём, с терпким рябиновым тоном разошёлся волнами по парной. Веники становились инструментами вхождения в банную нирвану. Один из них, берёзовый, передал Ольге, второй заплясал в его руке.