Читать книгу "Сто первый мужчина. Роман"

***

Однако, вместо того, чтобы прекратить всяческие сношения с Ларисой, отсечь и выжечь, словно каленым железом преступную страсть – он с головой ушел в неё. Даже в ущерб основной работе. Начатые глобальные дела застопорились. Пропала ясность мысли. Текучка повседневных дел навеивала смертельную скуку, которую только Лариса и могла развеять. Он словно решил сделать тайм-аут основной работе и переключился всей силой страстной натуры на то, что раньше и помыслить не мог, что официально называется и грязными похабными словами, и высоким поэтическим слогом.

Эту, так неожиданно начавшую неделю, Лариса проскальзывала в кабинет каждый рабочий день, обычно в обеденный перерыв. Он поджидал нетерпеливый, набрасывался иссушаемый жаждой близости. Прошла неделя, затем другая. Лариса взмолилась, вверившись, что он из тех, которые могут и каждый день часами интимными действиями творить реальную любовь, несмотря на авторитетный возраст. Так часто ей нельзя, она не может, она так долго жила одна, он ее сильно возбуждает.

Как оказалось, у Ларисы есть проблемы по женской части, которые приписывала несвоевременной замене внутриматочной спирали. Он знал, причина в другом. Причина в ранних и, как раз, в нерегулярных половых связях, в частой смене партнеров, вдобавок несколько сделанных абортов, к чему она относилась очень легкомысленно. Не видя в абортах ничего зазорного. Так делали многие, если не большинство.

Лариса открывала подробности интимной жизни, ничуть не смущаясь. Перед ним она вновь переживала вехи прежнего, словно искала опоры, чтобы выплыть из того омута сексуальных приключений, в который затягивался Игорь Михайлович. Чаще она рассказывала о немыслимой огромной любви, закончившейся трагически, о своем Юре. При этом рассказывала так живописно, что Игорь Михайлович вполне представил его живого, настоящего. Жестокий и опустошающий бизнес, законная алчная жена с комплексом наполеонки. А тут хрупкая искренняя девушка, уводящая собой в праздничный мир любви.

Игорь Михайлович с мягкой настойчивостью допытывался, точно выискивая недостающие штрихи к её образу, точно художник, который простым карандашом подтушевывает тени, тона и полутона, перенося на бумагу живой образ. Он спрашивал:

– Как так получилась, что родила в 17 лет? Залетела?

Лариса отвечала, как на исповеди:

– Нет. Хотела родить… Я боялась, что этого мне не дано. Боялась, что во мне что-то не сработает, и мне никогда не стать мамой. Ты видишь какая я щуплая. Нет у меня русой косы до пояса, нет груди большого размера, но есть другое… Потом оказалось, что и то, чем блещут красавицы, когда сбросят наряды, у меня в полном порядке. И то другое, и этот мой вечный подростковый вид заводит мужчин ещё больше. А то, с какой страстью принимала мужские объятия, возбуждала их неимоверно… Короче, родила. Девочку из роддома забрала мама. Поверь, что я не то, чтобы бросила дочку – не знала, что с ней делать. Дочка все время что-то требовала от меня. А я боялась, сделать не так… Я вернулась к мужу, чтобы уйти от него. Он страшно начал пить. Я-то со своим ненормальным характером пить вообще не могу! Так, чуть-чуть, вино, коктейли. Сам можешь представить как он, стаканами вливавший в себя водку, становился противен. Я ему изменяла налево и направо! Ха-ха-ха!

– В отместку?

– Нет. Просто нравилось. И, быть может, искала того единственного, который заслонит собой всё.

– Разве так следует искать? Что это за манера сразу ложится в постель с первым чуть приглянувшимся?

– Я очень и очень редко для этого ложилась в постель, как ты выразился. Все происходило, можно сказать, в походных условиях, попутно. А как ещё?

– Традиционно. Прогулки, приятные разговоры, цветы, ухаживания.

– Ффу! Некогда. Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, что за человек и одного раза, чтобы проверить эту хорошесть в действии.

– Очень оригинальный способ!

– Действует безотказно. Можешь взять на вооружение! Ха-ха-ха!

– Нет уж, извините. Я придерживаюсь традиций, устоявшегося. Того хорошего, что из века в век переходит. Революционный подход меня отвращает. И наша с тобой внезапная близость меня сбивает с толку.

– И меня тоже! Я живу вообще по своим законам, – с твердой уверенностью и серьёзностью сказала Лариса. Выдержав короткую паузу, пояснила: – По тем ощущениям, что ко мне приходят извне: от людей, моих животных, из безгласной ночи. Я ложусь спать в третьем часу ночи, встаю в седьмом часу утра.

– Этого сна недостаточно.

– Мне хватает. Я сплю очень крепко. Люблю досыпать днем: чуть-чуть до обеда, и чуть-чуть после обеда.

– Что же ты делаешь до третьего часа ночи?

– Всяко-разно. Готовлю еду, стираю бельё (у меня дочь растёт!), слушаю музыку, гуляю по ночам с собакой, пугаю одиноких прохожих, и еще кое-что… Ха-ха-ха!

Игорь Михайлович захлопал глазами, глубоко вздохнул, откинувшись на спинку кресла, после некоторого раздумья выдал заключение:

– Ты живешь для себя.

– Нет. Я живу для того большого и вечного, что называется любовь. Правда у меня не совсем получается, но я не сдаюсь и никогда не сдамся. Послушай:

Любовь хоронят пышно,

Ногами втаптывая в грязь.

Она же вставая с улыбкой,

Сжав губы до крови

Всем говорила

Что вот я живая!

Смотрите…

– Чьи это стихи? – спросил Игорь Михайлович, с любопытством глянув углубленную в себя Ларису

– Мои. У меня целая тетрадь собственных стихов!

– Ты во всех направлениях хочешь превзойти!

– Нет, не превзойти. Я просто хочу любить. Отдаваться целиком каждое мгновение быть рядом и навсегда.

– Откуда у тебя первоначальная убежденность, что у тебя… эээ, я бы сказал, более тонкое восприятие жизни?

– Тебе рассказать мою родословную до сорокового колена? Ха-ха-ха! У меня есть кое-что рассказать, чтобы ты убедился, что я… как бы понятнее сказать?

– Новая ветвь эволюции?!

– Ты думаешь, я не знаю, что такое эволюция? Знаю! Ты сказал почти правильно. Ты все время говоришь блуд, распутство и т. д. – ты говоришь о проявлении видимых гадостей, пороков, но не понимаешь скрытой для обычных глаз опустошенности этих людских экземпляров, которых становится больше и больше. Я же сразу определяю, есть ли этот свет в его душе, который удерживает и наполняет. Удерживает от опустошения, куда потом разом хлынут все гадости мира. Вместо легкого вина ударные дозы чистогана спирта, вместо любви с её встречами и расставаниями животный секс, когда возбуждают себя всё более глубокими извращениями. А когда уже некуда падать, когда на самом дне, в самой заднице, чтобы возбудиться начинают жрать таблетки. Но тот главный высший свет ушел, и никакими таблетками, никакой химией не найти замену. Поэтому, когда вижу проблеск того настоящего, то пробую дознаться ближе, плотнее, чтобы суметь у самой у себя сохранять этот свет. А его огонек раздуть до устойчивого горения!

– Но пойми для этого совсем не требуется подставляться каждому, по первому же импульсу.

Лариса соглашалась. Да, раньше она могла утром – с одним, в обед – с другим, вечером – с третьим.

– Теперь, – уверяла она. – Если есть у меня мужчина, то он один и только один!

Игорь Михайлович не мог принять такое объяснение. Покачивая головой, отгонял осуждение. Но, странное дело, ощущения нечистоплотности и очарование этой девушкой оставалось в равных пропорциях, между тем эти две чаши наполнялись и наполнялись…

***

Традиционно по пятницам перед началом работы, Игорь Михайлович как полномочный администратор, по существу – исполнительный директор, собирал врачей клиники в кабинете на короткую планерку. Подытоживали рабочую неделю, разбирали недочеты, определяли проблемы и пути их решения.

И получалось так, что как правило, по пятницам Лариса стала приходить раньше. И первую планерку Игорь Михайлович проводил тет-а-тет с неповторимой девушкой. Редкие слова, поцелую, объятия сравнимы с ощущением внезапного июльского дождя. Весь обласканный и настроенный на радостный лад, Игорь Михайлович стремительно заходил в кабинет. Коллеги ничуть не озадачивались отсутствием начальника. С веселым оживлением они делились новостями, обсуждали значимые события недели, посвящали в планы на предстоящие выходные дни.

В эту пятницу главврач припозднился на девять минут – ровно столько потребовалось человеческого времени, чтобы хоть на полдня утолить жажду близости. Он зашел раскрасневшийся с умиротворенным лицом, на котором еще остались тени только что испытанного глубокого блаженства, а в глазах все еще стоял обнаженный силуэт хрупкой и страстной девушки.

– Игорь Михайлович, как вы посвежели и помолодели за эту неделю! – воскликнула Елена Сергеевна. – Вы точно запустили обратный счёт времени! Откройте, пожалуйста, ваш секрет.

– Секрет очень прост! Надо искренне любить прежде всего работу. И многое встанет на свои места. А сперва, конечно, нужно уметь, прежде всего, любить.

У молодого врача расширились глаза, приоткрылись алые губки.

– Любить – это в смысле уметь качественно выполнять порученную работу. Отдавать силы, умения, опыт без остатка. – Игорь Михайлович поправился, уточнив смысл, вложенный в слово «любить».

– И всего-то! – В глазах Елены так и не вспыхнул огонёк.

– Зачастую даже самое простое правило трудно применить.

– Верно, – выкрикнул кто-то из пожилых врачей.

– Как же любить то, что тебя не любит? – ответила Елена, поморщившись. – Зарплата небольшая. Оборудование разваливается на глазах. Материала не допросишься. Клиенты – идиоты, как на подбор. Лучше бы я пошла ветеринаром. Животные, по крайней мере, молчат и жалоб не пишут. А что, стоматолог-ветеринар – круто!

Игорь Михайлович поднял вверх раскрытые ладони, таким образом останавливая поток негатива. Елена смолкла, Игорь Михайлович продолжил:

– Давайте исходить из того, что есть. Есть работа, которая не даёт морального и материального удовлетворения. И есть необходимость как-то привести в соответствие желаемое (равно целевое) представления о работе с её нынешним содержанием. Многое в наших руках, несмотря на то, что сама клиника – частная собственность. Независимо от того, будете вы, скажем Елена Сергеевна (возьмем вас в качестве примера) работать здесь до выхода на пенсию, уйдете ли в другую, где предложат лучшие, на ваш взгляд, условие работы, но уверяю вас – главным капиталом будет ваше умение качественно работать и оттачивать это умение следует в любых условиях, не теряя время на пустые разговоры, охи и вздохи. Поэтому озадачиваться, как добиться полной удовлетворенности клиента, нужно ежедневно и ежечасно.

– Как озадачиваться? – Врач Елена полна недоумения.

– Раньше считалось, что следует быть построже с клиентами, с больными то есть, – заметила Алевтина Матвеевна, врач с тридцатилетним стажем. – Нечего им губу раскатывать. Иначе хотелками вообще работать не дадут! Сел в кресло, открывай рот и четко выполняй, что говорят.

В кабинете зашумели, оживленно добавляя комментарии. Основные из которых – не забывать о полной удовлетворенности врачей. А это достойная зарплата, социальный пакет, комфортные условия труда.

– Уважаемые коллеги! Давайте конструктивно настраиваться на должный рабочий лад. Оставим наши недовольства как исходный материал для разработки планов по техпереоснащению нашей клиники. Работа в этом направлении начата. Переоснащение обретает конкретные формы. На следующей недели проведу небольшой семинар о новых направлениях в стоматологии, о возможности применения новшеств в нашей клиники. Следует набраться терпения. Все-таки, переступив порог этого здания, мы с вами – замечательные врачи, призванные избавлять наших клиентов от зубной боли – одного из самых невыносимых страданий и мучений. И, кроме того, что не менее важно, мы придаем улыбке великолепные зубы. У наших клиентов улыбка станет ослепительной. Улыбка, как известно, начало всему доброму.

Улыбки пробежали по лицам врачей и медсестер. У кого-то задержались лишь на мгновение, у кого-то соединились с личным добрым настроем. Жанна Альбертовна, такой же молодой врач-терапевт, как Елена, сказала в воцарившейся тишине:

– Игорь Михайлович, вы очень хорошо говорите. Столько нас, оказывается хорошего впереди. Как будто отрабатываете медиа-технологии. Не собрались ли вы в депутаты?

– Нет, Боже упаси! – Он смутился. – Если бы каждый на своем месте делал бы вверенные дела хорошо (по совести), то половина проблем нашло решение, а вторая половина отпала бы сама собой.

– А как это по совести?

– Очень просто! В соответствие с вестью о единственно верном подходе к любому делу. Подобное притягивает подобное… Вижу, что для размышлений на благую тему информации забросил! Перейдем к конкретному. На этой неделе у нас произошел совершенно дикий случай. Одна из наших молодых врачей рассверлила клиенту зуб так, что он разломился, после чего предложила клиенту зуб удалить, причем лечение сопровождалось несусветной болтовней с медсестрой. Так что создавалось впечатление, что болтовня первична, клиент, естественно, на втором плане. У нас так не делается, по крайней мере не должно делаться. – Игорь Михайлович уперся взглядом во врача, допустившей этот ляп, Юлию Викторовну, чей стаж работы всего-то один год.

– У него нестандартно маленький рот. Он не мог его широко раскрыть. Плохо видно, – сказала без тени смущения Юлия Викторовна, ультрамодная гламурная девушка, приезжавшая на работу на новом шикарном автомобиле, купить который не по средствам даже главному врачу.

– Помнится, в прошлый раз вы объясняли некачественное лечение тем, что у клиента был сильный неприятный запах изо рта.

– Ну да, вонь невообразимая на два метра. Тошнит! Я его, в конце концов, направила к терапевту, чтобы прежде проверил желудок.

– Вы думаете, он пошел к терапевту? Нет, он пошел в другую стоматологическую клинику, и уже сотне своих знакомых сделал хорошую антирекламу нам. Таким образом, коллеги, мы растеряем клиентов.

Юлия Викторовна продолжала оправдываться:

– В первую очередь врачей растеряем, Игорь Михайлович. Предлагаю вводить доплату за лечение подобных клиентов. И чтобы все предоставляли справки об отсутствии опасных инфекций. ВИЧ, гепатит и прочее. Мы от появления таких клиентов совершенно не защищены.

– Для гарантии собственной безопасности вы сами должны соблюдать необходимые меры предосторожности. На ваше предложение у меня есть альтернативное. Чтобы закрепить ваше понимание вежливого обращения с клиентами отправитесь на месяц в командировку в строительную фирму. Мы недавно заключили с администрацией договор о медобслуживании работников. Там будет у нас выездной стоматологический кабинет, прямо на производственной площадке, во вполне комфортабельном вагончике. Конечно, сейчас строители, возможно и не те, что были раньше, в далекие советские времена, но небритых, пропахших дешевым табаком и стойким алкогольным перегаром, эдаких кондовых мужиков, хватает. Много гастрабайтеров, которые вообще никогда зубы не лечили. Это вам пойдет на пользу.

Юлия Викторовна надула красивые губки.

– Что хочу добавить относительно первого вопроса Елены Сергеевны: как вообще прекрасно выглядеть? Как являть собой для клиентов отличный концентрат хорошего настроя на добрые дела? Конечно, для того, чтобы хорошо выглядеть, нужен чистый воздух, нужен мягкий ультрафиолет сквозь поразительно ясное небо. Но не менее важно уметь чувствовать прекрасное! И эти благостные ощущения копить, сохранять в себе, как самый бесценный капитал. Всегда пребывать в этом благостном настрое. Есть такая энергия, которую называют по-разному. Наиболее подходящее – это «энергия заблуждения». Это отчаянное стремление вырваться из болота неверных представлений и действий. Когда очень зримо представлено наше убожество (говорю несколько утрировано), наше несоответствие высшим стандартам жизни. Причем, речь идет не о комфортности жизни – о нечто ином. Это нечто называется человечность. О таланте человечности. Это особый взгляд на жизнь. В котором ориентиры – высшие качества просвещенной личности… Заметьте, как отрицательные эмоции быстро овладевают скопищем людей. Даже невзначай брошенное нелицеприятное слово обретает кровь и плоть в толпе. Так и добрые дела могут завлекать всё новых и новых приверженцев. И чтобы все это не вышло отвлеченной болтовней, в нашу работу должна быть встроена прогрессивная производственная система. Правда, куратором будет Иван Львович…

Среди собравшихся прошел шумок; кто-то хмыкнул, кто-то прыснул со смеху. Кто-то покачал головой – репутация завхоза и среди врачей была, что называется «ниже плинтуса». Игорь Михайлович сам смутился нелепостью сказанного, в мыслях посетовал: так всегда добрый почин спотыкается, как только приступают к его реализации.

– Тем не менее Иван Львович начнет заниматься внедрением системы обкатанной и на производстве, и в сфере услуг, и пригодной для правильной организации частной жизни… Как уж у него получится, время покажет.

– Помнится, он парторгом был на заводе. Внедрял в сознание коммунистическое мировоззрение. Тоже система! Считалась прогрессивной! – заметила одна из медсестёр пенсионного возраста.

– Пусть сначала снабжение организует на должном уровне. Просить, чуть ли не на коленях приходится, дай то, дай это. – Подхватили рядом сидевшие.

– В самом деле, начать со снабжения! Даешь качественное снабжение!

– Коллеги! Давайте потише. Вижу всех нас достал Иван Львович. Жизнь – такая сложная и, одновременно, простая штука! Кого-то она меняет к лучшему, а кого-то – к худшему. У нас выбора нет: мы меняемся только в лучшую сторону. Ведь у клиента теперь есть право выбора. В его праве попросту послать нас ко всем чертям!

Игорь Михайлович закончил оперативку также внезапно, как и начал. Персонал разошелся по рабочим местам, как всегда, несколько озадаченный словами главврача. Но пока это всего лишь слова, который повисали в воздухе и чуть меняли мысли, как сиюминутное настроение. Поэтому, какое же нужно упорство, чтобы изо дня в день нанизывать слово к слову, дело к делу – и получить новое качество жизни.

Между тем, он признавался себе, что его вдохновлённый настрой, его эмоциональный подъём в большей мере связан не с благородным очарованием открывшейся истины, но странной близостью с Ларисой. Вечной девушкой-подростком с какой-то своей драгоценной правдой. Эта связь явно не пойдет на пользу общему делу. Как он может призывать подчиненных встать на путь постоянных улучшений, когда сам скатывается в пучину преступной страсти? Преступной с точки зрения большинства.

Вплоть до полудня Игорь Михайлович снова старался ходить так, чтобы пути его и Ларисы не пересекались. Это несложно, ведь Лариса производила уборку строго по графику ею же и придуманному. Этот график он прекрасно изучил и знал наверняка, где и в какой час рабочего дня можно увидеть Ларису.

Так волевым усилием отодвигал мучительный и непонятный образ девушки. Он, руководитель, должен поступиться человеческими слабостями, очистить себя от дурных желаний. Не переродится ли он в безумного фанатика? Один против всех: он, захваченный благородной идеей, и они – коллеги, уставшие во что-то верить, надеяться и ждать, и потому живущие одним днём.

У него такие же проблемы, как у всех, но есть нечто большее, что дает основу к решению многих и многих проблем. Однако, пока это «что-то» повисает в воздухе. Оно точно захвачено иным существом. Для чего? Непонятно… Течение подобных мыслей затушевало мучительный женский облик, отдалило абрис утонченного лица, пододвинуло к пропасти забвения, небытия. И вдруг стало приходить долгожданное спокойствие, ясность, свежесть и потерянное чувство свободы.

Игорь Михайлович с удовольствием взялся за работу: внимательнейшим образом прочитал несколько служебных документов, некоторые из них завизировал, по другим сделал обстоятельные замечания. Солнце брызнуло в окно. Стол утонул в сияющем свете. Игорь Михайлович зашторил окна, включил настольную лампу, свет от которой гораздо правильнее освещал рабочую поверхность стола. Сегодня кабинет ему особенно нравился. Стильная офисная мебель. Массивный стол. Полный комплект новейший оргтехники: компьютер, факс, принтер, сканер. Превосходная акустическая система создавала звуковую ауру из тихих и плавных мелодий. Звучал альбом «Global Village» Karunesh.

Ближе к обеду дверь кабинета вдруг приотворилась, и показалось чуть смущенное и чуть озадаченное личико Ларисы.

– Можно? – спросила она. – Я тебе кое-что принесла.

Игорь Михайлович кивнул. Лариса проскользнула. Потупив глаза, подошла к столу, пряча что-то в руках за спиной.

– Вот! – воскликнула, водрузив на стол искусно сделанный макет автомобиля. – Это тебе от меня. Подарок.

Крошечный автомобиль аккуратно склеен из кусков плотного картона, точно подогнанных друг к другу. Стекла из прозрачного жесткого полиэтилена, в фары вклеена желтая золотистая фольга. Ровным слоем, без наплывов и подтеков, автомобильчик выкрашен в цвет спелых ягод калины, тронутых первыми заморозками. На бамперах красовался госномер.

– Ба! Да это мой номер! – вскрикнул Игорь Михайлович.

– Да! – сияя радостью, что сюрприз удался, говорила Лариса. – Это точная копия вашей машины.

– Замечательная работа, Лариса. У тебя золотые руки. Столько талантов в тебе пропадает зря.

– Почему зря? Тебя порадовала. Для меня вот это и важно.

– Этот макет надо делать минимум месяц или два.

– Я делала больше. Так… время от времени.

– Ты хочешь сказать, что начала делать макет, когда мы еще не были знакомы, – Игорь Михайлович смутился, кашлянул, поправился: – Незнакомы близко.

– Это ты не знал меня близко! Да, начала делать в декабрьские вечера. Для меня это самое тяжелое время. Хмурый ноябрь и суровый темный-претемный декабрь.

– Но зачем? – В лице импозантного врача блуждали растерянные улыбки. – Не понимаю.

Лариса неожиданно посерьёзнела, уголки губ приподнялись, выказывая подобие усмешки. Обволакивая взглядом, она спросила:

– Ты думаешь наше встреча и наше сближение случайны?

– Ты сбиваешь меня с толку! Получается, что задолго до нашего сближения ты корпела над макетом. Действительно, с какой стати ты принесла бы мне этот подарок, не случись того, что случилось.

– Потому что я знала, что это произойдет. Я себя готовила для тебя, а тебя – для себя.

– Ты говоришь невероятные вещи.

– Хорошо. Хочешь верь хочешь нет, но это так… Хотя и с другой стороны: разве я не имею права, просто так от чистого сердца, сделать подарок самому лучшему мужчине.

– Так уж и самому лучшему. Ты как-то говорила, что самые лучшие мужчины – это военные и шоферы.

– Ты – исключение. Ведь не бывает правил без исключений. Хочешь верь, хочешь нет, но я как тебя увидела, сразу сказала себе, что ЭТО произойдет. Неважно когда: через год или через три года.

– Надо же! Я же и представить не мог, чтобы такое могло бы произойти со мной.

– Что удивительного! Ты весь в делах и ничего не замечаешь. Не замечаешь, что вокруг тебя живые люди, а не роботы в виде специалиста в белом халате по лечению зубов или специалиста в синей робе по уборке помещений. Ха-ха-ха!

– Чувство юмора тебя никогда не покидает!

– Я бы сказала, не дождетесь меня сломить. Но к тебе это не относится. С тобой я другая, также как и ты – другой. Хотел бы ты, чтобы это другое стало постоянным настоящим?

В ответ Игорь Михайлович лишь усмехнулся. Поставил подарок на стол, в замешательстве определить ему достойное место. Устремил глаза на Ларису. Она неуловимым движением подалась навстречу, и с облегчающей радостью уткнула нежные губы в его сильное и надежное тело…