Читать книгу "Сто первый мужчина. Роман"

Глава 15. Они возвращаются

Весна разворачивалась под особым знаком пленяющих подробностей. Пробуждение природы раскрывало Игорю Михайловичу бездну красок, света, звуков, запахов. Обоняние обострилось настолько, что по утрам, различал дивный аромат, словно природный фимиам поднимался с пробуждающейся земли, причащая избранных к творившемуся таинству.

Он дивился совершенству пчелы, собирающий нектар с первых цветов. И сам цветок казался средоточием красоты. В кратком цветении переплавлялись одни чудесные формы в другие. Ни капли бренности, ни тени печали – следующее мгновение прекраснее предыдущего! Бронзовый жук уносил к эре динозавров. Юркая ящерица, взобравшаяся на обогретый камень, пленялась сном о крылатых драконах. Нежная зелень листьев привносила удивительную безмятежность в ежедневный настрой. Трехцветная соседская кошка, ни к кому не подходившая кроме хозяйки, вдруг стала оказывать знаки внимания; раскрывала зеленые глаза, говорила: «мур-мур». Как-то Игорь Михайлович не удержался – и погладил. В ответ кошка сразу вскочила, жадно вдохнула запах его ладони, уткнув мохнатое чело.

Каждый понедельник Игорь Михайлович приносил букет цветов Ларисе. И он стоял до пятницы на столике в гардеробной. В пятницу букет без сожаления выбрасывали в мусорные баки, ведь в понедельник будут новые цветы, совсем другие, и новая неделя начнется чуть по-иному. Девчонки из бригады Ларисы гадали, какие цветы на этот раз будут принесены, и никогда не отгадывали.

Цветы приносились с дачи. Ольга, законная жена Игоря Михайловича, обожала выращивать цветы. Их дачный дом окружали цветоносные растения разных сортов и видов, которые один за другим расцветали с весны до глубокой осени. Скомпоновать букетик Ларисе не составляло трудностей. Не таясь, без угрызений совести, что делает не так.

Веселый настрой не покидал Игоря Михайловича. Игра в «говорить только да» перешла и на семейные отношения. Он ни в чем не перечил Ольге, лишь пытался понять точнее, чего она хочет. Уяснив, с радостью выполнял.

Ольга пребывала в радостном удивлении: внимательность и предупредительность главы семейства возросла в разы. Какая-то редкая беспредельная доброта овладела супругом.

Как-то раз, когда он брился в ванной, Ольга вдруг неслышно подошла, прижалась к спине, обняв теплыми и ласковыми руками, тихим шепотом спросила: «Ты мой?» Этот вопрос застал Игоря Михайловича врасплох, он округлил глаза, и в страшном недоумении ответил: «Как же иначе?!»

– Я подумала, что ты стал общественным достоянием!

– Понимаешь, когда затеваются перемены, самое главное – избежать конфронтации»

– «И поэтому ты хочешь быть гладким, шелковым, мягким, уступчивым для всех?

– Не совсем так: я хочу полностью исключить ссоры, склоки, ультимативные заявления, прежде изничтожив способность злиться, завидовать, злословить, празднословить…

– Надеюсь и лгать?

– Что под этим понимаешь? – И, не давая ответить, продолжил: – Если мы говорим о том, что не знаем в точности, и, соответственно, не понимаем – это уже ложь! Понятие лжи – одно из самых трудных. Поэтому пусть ответ приходит не словами, а тем, что стоит за словами, что двинуло сказать. За первоначальным толчком!

– Как же я узнаю этот твой толчок?

– А я милого узнаю по походке! Вот как!

– Говоришь загадками. Мне это не очень нравится

Он обнял её крепко-крепко, поцеловал сладко-сладко.

– И целуешься уже не так.

– Хуже?

– Лучше!

– Это от любви к тебе.

Игорь Михайлович не лукавил: глубочайшая дружба с Ларисой открывала новые достоинства в жене. В этом плане мужская дружба проигрывает. С годами растерялись закадычные друзья мужского рода. Дружба подменилась партнёрством. Игорь Михайлович легко сходился для совместных мероприятий, работы. И легко расходился после завершения этих мероприятий. Лариса совместила потребность в друге с отличным сексуальным партнером. Отнюдь не любовницей в шаблонном понимании.

Игорь Михайлович с неизъяснимым душевным трепетом подходил еще к одной составляющей их отношений – это необычайная ценность существования друг друга. Он на минуту представлял: вдруг исчезнет Лариса. Тогда жизнь потеряет цвет, вкус и запах. Это так! Небывалое чувство тоски охватывало сердце. Холод забвения, огонь раскаяния, что упустил самую важную ценность в жизни, умерщвляли радость.

Неужели это и есть любовь? Та большая невозможная любовь, о чем исписаны тома, оставлен ряд драгоценных образов и, быть может, море слез. Ведь даже он, здоровый крепкий мужчина, умеющий продуктивно работать и головой и руками – плакал! Слезы катились по его мужественному лицу, и вкус их был отнюдь не горький.

То и дело приходило странное ощущение: мир вокруг готов разлететься на куски, лишь одно присутствие Ларисы делало это невозможным. По приходу в клинику он первым делом жаждал увидеть Ларису, прижать к себе в неописуемом восторге, что она есть, она существует. Вырвать её на мгновение нежности помогал мобильник. Он отстукивал смс-сообщение «срочно приходи». Она приходила, удивленная, – он набрасывался на неё, как страшно изголодавшийся пустынник.

Вдруг упреждала эсэмэску, приходила сама разделить как нежность, так и проблему.

– Утром умывалась… и там тоже, понимаешь где?

– Вполне. – Игорь Михайлович с улыбкой попытался привлечь её к себе. Она выскользнула, не желая ни приближаться, ни удаляться. Примостилась рядышком на краешек стула.

– Я ощутила пальчиком, когда подмывалась, твердое колечко. Чтобы это могло означать?

– Золото души в тебе есть; теперь и натурально самородное золото из тебя готово выскочить!

– Шутишь?!

Игорь Михайлович невольно посмотрел на свой безымянный палец:

– Моё на месте.

– Пока. – Куражилась Лариса. – Дрогнул?!

– Нет. В тебе уверен полностью: с тобой решаем непростую задачу. Как быть счастливыми не за счет кого-то.

– Скоро я тебе скажу решение. Может быть, это один из знаков. – Она перевела красноречивый взгляд на низ живота.

– Думаешь, что спиралька выскочила?

– Вообще может быть такое?

– В принципе, да. Тебе нужно обратиться к гинекологу. У тебя закончились месячные?

– Почти. В это раз они снова намного дольше. Знаешь почему?.. Завхоз заставил нас отмыть подвал, который, похоже, никогда не убирался. Грязную воду таскали наверх и выливали во двор. Перетаскали воды и грязи с вагон! Ты мне скажи, почему такие начальники, как шибанутый завхоз, своевременно ничего не делают, и все превращают в авральную работу, в подневольный рабский труд? Заставляют приказами заниматься тем, чем заниматься не хочется, что можно было сделать не торопясь, по чуть-чуть каждый день. С чего вдруг именно сегодня и всё сразу. В результате Тома заболела, Ксюша остервенела. А я, как видишь, на интиме ставлю большую жирную точку.

– Он и у меня вот здесь в горле сидит. На него и врачи жалуются.

– Его можно разыграть по-крупному. Пожарный инспектор – мой друг. Ему кое-что подсказать, и он такой штраф выпишет завхозу! Начальница экологического надзора в городе – мамина хорошая знакомая. Можно и её привлечь. Надо замордовать его проверками! Подловить на воровстве, пакостить ему ежедневно, чтобы срывался на крик.

– Ты случаем не знаешь, кто ему в замок клей закачал?

– По-моему, это не первый случай. Я бы сделала, но мне клея жалко. И на мелочёвку не хочется размениваться.

– Теперь у него двери кабинета закрываются навесным замком. Точно это не кабинет, складское помещение.

– Так оно и есть. Это складское помещение разной гадости…

Разговор с Ларисой усилил накопившейся гнёв на завхоза. Игорь Михайлович утвердился в желании припереть сумасбродного начальника к стенке. Поговорить без обиняков. И выбить внятный ответ на ряд накопившихся вопросов. Завершив текущие дела, он отправился в «складское помещение разной гадости» – кабинет лже-начальника.

Открыв дверь этого злосчастного кабинета, увидел восседающего за столом Патрона, усевшуюся по правую руку Нелли и стоявшего навытяжку завхоза. Рядом с Патроном развалился в кресле не кто иной, как боец Надругайченко, но в цивильной гражданской одежде.

От неожиданности Игорь Михайлович попятился.

– Заходи, не помешаешь, – сказал Георгий Вадимович, тоном не терпящим возражений. – У нас гости с Украины. Улаживаем межгосударственный конфликт. Пан Надругайченко прибыл, чтобы арестовать вас.

Неля заулыбалась, прикрывая беззубый рот руками.

– Мы его перевербовали, не бойтесь. У нас тут выездная сессия, – пояснила многоцелевой секретарь.

– Ставки Главнокомандующего, – с неуместным пафосом ерничал Патрон.

– Где же литерный поезд? – спросил Игорь Михайлович. Он вдруг понял, в Одессе его попросту развели. И только благодаря Ларисе план не сработал.

Патрон не подавал виду, что прокололись наяву, развивал идею, призванную компенсировать прокол, хотя бы отчасти:

– А ты на стенд взгляни: там ваш паровоз, который пришпандорит вас в капиталистический рай. Литерный поезд теперь виртуальный, но дела у нас настоящие!

На стенде «Рычаг управления» действительно начертан локомотив с широкой направляющей линией. Это был типовой формат «дорожная карта», в канве которого оформлялись проекты. Под проектами подразумевалось временное и целенаправленное напряжение сил, для решения конкретно обозначенной задачи.

Игорь Михайлович знал и определение проекта, и порядок реализации. Последний вариант комплексного переоснащения клиники выполнен в подобном формате «дорожная карта». Однако, у него в презентации значились конкретные экономические показатели в цифрах; развитие человеческого потенциала представлено по компетенциям. Его проект требовал финансовых вложений и показывал динамику изменения показателей процесса. Здесь как будто схожее, но сляпано на скорую руку.

– Сдаётся мне, что на вашем стенде моя испохабленная презентация. Вадим Георгиевич, вы таким образом её рассматриваете?! Перекроили, что-то добавили, что-то обозначается бранными словами.

– Не кипятись, Игорь Михайлович! Конечно, твою презентацию использовали как шаблон, но внесли много своего. Это будет подпроект твоего проекта. И сейчас наш доблестный завхоз… тьфу ты, не завхоз, а главный специалист по организационному дизайну защищает свой подпроект вашего проекта.

– Когда он стал специалистом по организационному дизайну? Совсем недавно его велели звать старшим менеджером.

– Это не уйдет. Сначала оргструктуру покромсаем.

– Что произошло с моим проектом?

– Как уже сказал, мы его разбили на три подпроекта. Вы там, в Украйне, накарулесели, Лариска здесь отчудила. Поэтому твой проект техперевооружения рассматриваем в новом ракурсе. Нужно заключить новый договор. Ты, Игорь Михайлович, будешь отвечать за техническую часть, то есть закупку оборудования, монтаж, наладку. Неля отвечает по заказу сервису, то есть определяет оптимальных поставщиков и мониторит расходы. Ну а доблестный завхоз становится специалистом по организационному дизайну. Он должен выстроить эффективные коммуникации, четкую функциональную разбивку и развитие персонала согласно функциям. Я буду куратором. Таким образом, у нас получится команда! Во как!

– Говорите про команду, а почему меня не пригласили на эту так называемую защиту подпроекта.

– Это первое слушание. Ты же знаешь, каков у нас Иван Львович. Человек старой закваски. Одной ногой стоит в советском прошлом, другой в капиталистическом потребительском рае. Одной рукой вынимает таблетку, другой держит рюмку. И… уж не буду говорить, что он умудряется вставить в себя. Мы планировали пригласить тебя на окончательную защиту.

– Разве такой раздираемый на части главный специалист организационного дизайна способен на креативные решения?

– Да у меня сорок лет руководящего стажа! – взревел обиженный завхоз.

Неля с азартом предложила:

– Патрон, руководителям подпроектов нужно пройти обучающий тренинг, как работать в команде.

– Какой Львовичу тренинг! Ему как бы в ящик преждевременно не сыграть! – заметил Патрон.

– Пока обучается и что-то делает – не сыграет в ящик. Обучение того стОит! – прощебетала Неля.

Господин Надругайченко посмеивался, пряча глаза.

– Если не стоИт, чему новому можно научиться! – Патрон заржал как жеребец.

– У меня стоИт! Еще как! – Воодушевился Иван Львович, мысленно возвращаясь к презенту Ларисы: безропотной электровагины в коробочке с розовым бантиком.

– Ладно, пиши в протокол: обучить всех троих по современным производственным системам. Какой-нибудь краткий курс дня на два. Или снова того японца пригласи. Можно на пару с японкой.

– Лучше гейшей! – Хохотнул завхоз.

– Стошнит гейшу от тебя, а?

– В нашей группе будет Игорь Михайлович и я, – сказала Неля. – Вторая женщина будет лишней.

Игорь Михайлович помрачнел. С трудом сдерживая волну отвращения от перспективы двигать проект тремя подпроектами с такими недоделанными руководителями подпроектов, поспешил на свежий воздух, не извиняясь за внезапный уход.

Как только он вышел, троица лже-реформаторов сгрудилась теснее. Скоморошный Надругайченко с позволения Патрона, покинул помещение, как актер, отыгравший роль в конкретном эпизоде.

– Пока кончать с этим главным врачом! – объявил Патрон. – Чего ждём? Давайте-ка мне отчет, что сделано в плане ликвидации больнички. Ты первый, главный специалист по организационному дизайну, ядрена лядь.

Иван Львович приосанился. И давай строчить словами как пулемёт:

– Основная загвоздка – создать ситуацию, где ясно показать, что больничка не служит общественным интересам. Точно такие же стоматологические услуги могут быть оказаны в другим местах. Главврач ведь что сделал? Он заключил ряд договоров с предприятиями и предприятишками по профилактическому осмотру и лечению зубов. Народец лечит у него зубы, предъявляет квитки своим работодателям, и те оплачивают. И все довольны! У него, у нашего сверхположительного Игоря Михайловича, репутация недорогого и качественного зуболечителя. Нужно много времени, чтобы с помощью нашей версией «лин продакшен» пустить эту больничку по миру. Чтобы ускорить, главзубнику основательно подмочить репутацию. У меня есть кой-какой компромат.

– Плевать мне на репутацию. С этих площадей можно больше денег снять, не будь этого зубника, вот что главное. Вполне уже можно было испортить финансовую репутацию как неплательщика по кредиту! Неля, что скажешь? Почему до сих пор не оформлен якобы кредит, и не прошел платеж нашим друзьям из ближнего зарубежья?

– Сами знаете, почему! Все бумаги были подготовлены… если бы не это поломойка, которая вздумала нарядиться врачом. Вырвала у меня два зуба! Два зуба! И завернула их в договор с подписями. Не случись этого, сейчас готовили бы бумагу на банкротство больнички.

– Ты сама лоханулась… Слушай, Львович, не удалось с лёту подмочить финансовую репутацию, подмочим деловую. Нельке надо в суд подать на главврача. Это что же за больничка, если уборщицы берутся за лечение. В газете статейку тиснуть. У меня есть знакомый журналюга, который с руками оторвет жареные факты. Так может расписать, что за версту больничку обходить будут.

– Если Лариску засудят, нам не сдобровать. Сам знаешь, кто она и кто мы ей. Второй Михалыч подключится. И Глафира молчать не станет. А у них компромату на нас во сколько! – Завхоз провёл ребром ладони по горлу. – В нашем же дерьме утопят. Тут не на статейку материал – на полнометражный фильм!

– Да уж… – Почесал за ухом Патрон. – В суд на неё подавать нельзя, но выпереть отсюда можно… Хотя и в суд подать можно. Наше же цель огласка, и когда Лариске что-то реально будет угрожать на суде, можно пойти на мировую.

– А не лучше ли сразу её выставить вон?! Она меня уже достала. Точно до инфаркта доведёт. Эти её приколы вот где стоят у меня! – Он снова провел ребром ладони по горлу. – У неё с главврачом какие-то особенные отношения. Сами понимаете, какие могут быть отношения между молодой незамужней женщиной и обеспеченным зрелым мужчиной.

– Что ж ты молчал! Жену зубника подключить. Настучать ей, что вроде как её муженек амурные дела с подчиненной завел. Служебный роман! Слушай, Львович, у Лариски дочка есть несовершеннолетняя. Представить его, зубника, как педофила, ешкин кот! Сейчас это легко проходит. Смотри, сама Лариска точно подросток; кто клюет на неё – точно с педофильскими зачатками.

– Как же подговорить дочку, и тем более Лариску, дать показания? У них любовь, он цветочки каждую понедельник носит.

– Цветочки? – Встрепенулась Неля.

– Букетами всю гардеробную заставили. А когда одни, нюхают эти цветочки. – Завхоз хихикнул.

– Между ног цветочки нюхают, – сострил Патрон.

– Лучше просто уволить её, и главврач сам на рожон пойдет, – твердил завхоз.

– Нет, действовать будем так…

Скрипнула дверь; невнятный шорох переместился по коридору. Патрон скомандовал:

– Неля иди проверь, нет ли кого за дверью. В этой перетрахнутой больничке всё можно ожидать.

Неля, стараясь не шуметь, подкралась к двери, прислушалась. Рука отчаянным хуком резко пихнула дверное полотно. В глазах Нели отразилось сладкое предвкушением, что сейчас кого-то треснет по лбу. Но дверь не поддалась. Она стояла влитую в дверной коробке, словно за этой дверью выросла другая – мощная, бетонная, которую не прошибить и пушечным снарядом. Неля в растерянности оглянулась, как в лихорадке продолжая дергать слабыми ручками дверную рукоятку.

За дверью заиграл похоронный марш.

Неля поежилась, вскричала:

– Замуровали, шеф! Эй, откройте! Да выключите же эту проклятую музыку.

Подскочил Патрон и завхоз, оба почти одновременно надавили на дверь раз, другой, третий – дверь ходуном заходила в петлях. Патрон вне себя от удивления, граничащего с яростью, прорычал:

– Ни хрена себе! Кто же закрыл дверь? Где ключ? Открывай скорее!

– Дело в том, что дверь закрывается снаружи навесным замком, – пояснил завхоз.

Патрон, указывая пальцем на замок, потребовал объяснения нечленораздельным возгласом: дескать, вот же врезной замок, какой ещё на фиг наружный?! Завхоз поспешил объяснить:

– Этот замок закрывается изнутри, Снаружи другой замок. Уходя домой, я закрываю на тот, наружный. Днем же, чтобы такого казуса не произошло, одно ушко снимаю. Оно у меня быстросъемное. Но сегодня запамятовал. Вот она и воспользовалось этой промашкой… Это всё она, Лариска! Сначала внутренний замок прошприцевала клеем, мне и пришлось навесной делать. Похоронный марш, паскуда, включила!

– Дверь, на хрен железную поставил?

– Как?! Для сохранности имущества. У меня склад-кабинет!

– Обычную деревянную дверь я плечом выбиваю. А железную…

– Давайте все втроем попробуем, – предложила Неля.

– С тебя толку, как от курицы. – Отмахнулся Патрон, толстые губы причмокнули от растущего раздражения, голос проревел в замочную скважину: – Лариса, это я, Георгий Вадимович, твой самый главный начальник! Открывай скорее. Иначе тут же уволю за хулиганство.

– Может быть не она? Сдается мне, что главврач потешается – сказала Неля, переминаясь с ноги на ногу.

– Да ну, главврач! – Патрон ошалел от такого предположения, рука его схватила завхоза за ворот рубахи: – Сколько здесь у тебя врагов, не пора ли всех перевешать, начиная с тебя?

– Целая больничка! Ты прав, шеф, закрыть нафиг эту клинику. Сердечко то и дело прихватывает. Голова чугуном наливается от подобных шуточек. Это не больничка – это дом с привидениями, это плацдарм переселения нечисти.

– Ну, тебя понесло!.. Лучше подумай, как теперь выбраться отсюда своими силами. Полиция, МЧС отменяется… Давай-ка сигай вниз из окна.

– Пожалей, Георгиевич… Впрочем есть идея: спускаем вниз Нелю. Она у нас стройняшка, весит с пушинку, поэтому я её запросто смогу за руку удержать, высунувшись из окна. То есть Неля страхуется моей рукой и повисает из окна. Я высовываюсь наполовину. Ты меня подстраховываешь, Георгиевич. Получится, что этаж у нас второй и высота до уровня земли примерно метров пять… Так-так, складываем длины: рост Нели плюс её вытянутая рука плюс моя рука плюс четверть моего торса… получается три с половиной метра. До земли чуть больше метра. С забора прыгала, Неля? А здесь получается ниже!

– С забора я не прыгала, из окон тем более… У меня ответная идея: голова у вас господин завхоз, как сами сказали чугунная, поэтому предлагаю лечь вам на два стула на колесиках, и мы вас с разгона головой вперед обрушим в дверь. Не с первого, так со второго раза проломим вход!

Георгий Вадимович заулыбался. Поворот события стал забавлять. Кем пожертвовать, секретарем или завхозом?

Игорь Михайлович на крыльце клиники с наслаждением дышал свежим воздухом. С каждым вздохом природной чистоты и свежести смывал душевный смрад, оставшийся от троицы лже-реформаторов. Уходило смятение; чувства вновь настраивались на добрый лад. Солнечный свет иссушал остатки досады. Закрывая глаза, проваливался в мрачную темень, приоткрывая – видел только изумрудную зелень рябин. Мысли сразу уносились в дачный рай. Скоро отпуск. Целый месяц можно отрешиться, занявшись одними любимыми делами.

– Привет! – послышалось рядом.

– Привет, Лариса!

– Мечтаешь о чем-то?

– Нет, отхожу от чего-то!

– А, понимаю! А вот мы каждый день такой заряд получаем от завхоза… Здесь нужен иммунитет или барьер, чтобы их порочная муть не проникала в тебя.

– Это сложно!

– Конечно! Я тебя хочу обрадовать: ложная тревога, у меня все нормально. Понимаешь, о чем говорю?

– Ещё бы! Пошли, порадуемся натурально.

Она рассмеялась, словно щедро разбрасывая искры радости.

– Ты же знаешь, что меня упрашивать не надо, если я решила, что это мой мужчина, ему можно довериться и открыться… Но постой, я тебе открою еще одну радостную новость! Мне наконец-то сделали машину!

– Это «Волга ГАЗ-21»?!

– Да-да! Большая, черная, с оленем на капоте. Все в отличном рабочем состоянии. Поставили, правда, другой мотор помощнее и современнее, и чтобы вписаться в нормы токсичности выброса. Если ты отпустишь меня чуть пораньше с работы, я тебя встречу верхом на машине. И покатаю с ветерком. Задние и боковые стекла у меня затонировали в цвет машины, представляешь, как классно! Тебя никто не увидит. Ты будешь пассажир-инкогнито.

Предложение Игорь Михайлович принял, окончательно переключившись на радостный настрой, в котором нет места пресловутым личностям-химерам под предводительством Патрона. А есть желание хорошо и качественно поработать, и не за столом, перебирая бумаги с перспективными планами развития – непосредственно за рабочим местом врача-терапевта.

В последнее время все чаще приходилось вставать на рабочее место то хирурга, то терапевта: временное отсутствие штатных единиц постепенно становилось постоянным. Как таковой текучки кадров не было, но убыль шла. Игорь Михайлович порою обреченно представлял, как однажды он вообще останется один. Ощущение неотвратимости перемен исподволь тревожила. Как раз в этой связи, он с трепетом понимал, как дорога ему Лариса. Она словно лучик в будущее, связующая нить. Но какое это будущее? Как наложить один в один будущее своё и будущее Ларисы, будущее Ольги и сына?

Где-то около шести вечера, когда Игорь Михайлович завершал прием пациентов, его сотовый ожил мелодией Ларисы: «Привет, выгляни в окошко!»

Под окном на месте парковки стоял черный сияющий свежим глянцем красавец-автомобиль. Чудо советского автопрома. Рельефные фары и трехобъемный кузов с декоративными вставками и сложной штамповкой навеивал ощущения 60—70 годов, когда все заслуживающее внимание должно быть увесистым, основательным. Как у ведущей космической державы и в этом автомобиле прослеживался ракетно-космический стиль. Вполне современная хромированная решетка радиатора, так называемая «китовый ус», удачно гармонировала с необыкновенным множеством хромированных деталей, накладок по всему кузову. Каков же салон этого редкого автомобиля?

Игорь Михайлович не мешкая переоделся; фигура спортивного мужчины инкогнито переместилась к месту посадки. Но все же, не в силе перебороть искушение, он сел на переднее сиденье, переглянувшись с Ларисой.

Она сияла, также как её черный красавец.

– Фантастическая машина! – вырвалось у Игоря Михайловича.

– Пока ехала три раза предложили купить. Причем не торгуясь. У меня же чистое ретро. Смотри в салоне ничего не поменяно. Все как было сорок пять лет назад, так и осталось!

– Машина как раз моя ровесница! Надеюсь я не ретро для тебя?!

– Таким ретро можно только гордиться!

– Ты умеешь похвалить… Всё-таки, какая живучая модель! И ремней безопасности как будто бы нет? – Игорь Михайлович заёрзал.

– Не ищи. Их действительно нет. У меня в ПТС есть отметка на этот счёт… Здесь не только ремней безопасности нет, но и тормозов тоже! Ха-ха-ха! Представь, на скорости 60 километров тормозной путь больше тридцати метров. Сколько же мы можем смести!

– И с какой же скоростью собираешься ехать?

– По городу 60, а по трассе поедим 160!

– Учитывая массу автомобиля, нам будут страшны только грузовики!

– Точно! Снаряженная масса почти две тонны. Это мой личный БТР. Я даже подумывала перекрасить в цвет хаки. Если бы не черный цвет, я бы это обязательно сделала. Здесь кузов вечный! Толщина стали такая, что на капоте я могу станцевать.

– Стриптиз?

– Рок-н-ролл! Этот номер в программе обкатке моего автомобиля будет впереди.

– Предполагаю, какой насыщенный будет вечер!.. Читал в свое время про технологию покрытия кузова этих авто. Кузов повергали сначала фосфатированию (это самый надежный защитный слой) погружением в ванну. Затем также окунали в грунтовку. После сушки выполняли мокрую ручную шлифовку; затем снова грунтовка. Слоев только краски здесь, пожалуй, три.

– Семь, – поправила Лариса. – После каждого слоя сушка в термокамере при высокой температуре.

– Сейчас так не делают. Сейчас массовое производство. Срок службы машины в среднем 10 лет. А тут с 45! Сколько ты на ней проездишь?

– Не знаю, сколько проезжу. Но не продам уж точно. Ведь она не только мой друг, но и друг всей нашей семья.

Игорь Михайлович с интересом рассматривал салон, приборную панель. Прозрачная полусфера спидометра, минимум информации на приборной доске, вполне соответствовали современному подходу, в чём-то напоминая футуристический дизайн авангардных авто. Рулевое колесо, казалось, выполнено из слоновой кости с промежуточной укрепляющей вставкой; подрулевой переключатель скоростей удивлял оригинальностью.

– Три передачи не маловато? – спросил Игорь Михайлович.

– Мне вообще хватает двух! Со второй запросто трогаюсь, разгоняюсь до километров сорока и включаю третью. И всё! Третья считай напрямую связана с двигателем. До 150 километров запросто могу разогнаться, быть может, и больше можно, но не пробовала. С тобой попробуем!

– Прикинь сначала последствия! Здесь у тебя на корме плавники, уж сильно смахивают по подкрылки реактивной тяги. Улетишь в небесную высь, как реактивный снаряд!

– О, я хочу! Сегодня же с тобой попробуем.

– Ты считаешь, что задачу Центра выполнила, и пора возвращаться домой?

– А, понимаю! Планета Земля во власти негодяев, негодных для вечной жизни. Они вечно что-то задумывают, строят, и, не достроив, разрушают.

– Ад – будущее этой планеты! – в тон ей продолжил Игорь Михайлович.

– О, да коллега! Отвоюем островок у нечисти, у этих денежных мешков… Что трогаемся?!

– Кстати, как переключаешь скорости? Вдруг да придется стать вторым пилотом.

– Очень просто! Сначала, пожалуй, настроимся на волну, скажем «Ретро ФМ» – Она щелкнула тумблером радиоприёмника. – Чтобы включить первую передачу или задний ход. Рычаг скоростей двумя пальчиками на два сантиметра приближаю к себе, затем двигаю по часовой стрелке – поедем вперед, против часовой стрелки – назад. Вторую и третью скорость включаем из нейтрального положения, просто перемещая рычаг вперед – для второй и вниз – для третьей. Что я сейчас и сделаю… Вот включаю вторую скорость… приходится чуть подгазовывать, чтобы не заглохла.

Автомобиль, легко стронувшись, плавно поплыл по дороге. Звучали заводные ритмы «Бони М». Скорость резко возрастала. На дороге двадцать первая «Волга» без обиняков заняла почетное королевское место. Конструктора машины явно попали в очко, создав этот уникальный агрегат для комфортного преодоления пространства, справедливо включив в название число 21.

– Мне вообще предлагают установить импортный дизель. – Лариса продолжала расхваливать машину, лихо перестраиваясь с полосы на полосу и ловя восхищенные взгляды водителей и владельцев новинок евро-американского автопрома.

– За чем же дело встало?

– За деньгами, – сказала с грустной улыбкой Лариса. – У моей машины есть еще особенность: за ней постоянно надо ухаживать, особенно это касается подвески. Ладно, у меня есть друг, который с удовольствием это делает… Но бывает, что я и сама делаю ТО своей машине. Текущий ремонт получается своими силами, но посерьезнее, как замена движка – нужны немалые деньги. Впрочем, зачем мне это? Хватает и так кайфа и куражу!

– Конечно, к тому же, если машина у тебя будет более шустрая, нужны и тормоза более острые.

– Ух ты! Заговорил поговорками… Смотри-ка, вон моя дочка стоит.

– Это светловолосая девочка у обочины, которая машет нам рукой?

– Да… Светловолосая девочка в стоптанных кроссовках.

– Мимо проехать, как-то неудобно. Твою машину нельзя не заметить. А дочку, уж точно, нельзя не подвезти.

Лариса сбросила скорость, чёрный красавец-автомобиль остановился в двадцати метрах от девочки. Та бегом бросилась к машине, дверь отворилась, девочка стрелой запрыгнула на заднее сидение.

– Это Игорь Михайлович, – представила Лариса дочке незнакомца и, незаметно подмигнув ему, дополнила: – Хочет купить нашу машину. Дочку зовут Женя.

– Мам, не продавай!

– Я еще и не покупаю, – сказал Игорь Михайлович. – Прицениваясь, сопоставляю свою машину с вашей. Я скорее не покупатель, но оценщик.

– Зачем оценивать, что не продается? – спросила дочка.

– Чтобы понять, какая ценность в твоих руках. Первоначально отсоединив бесценные воспоминания, связанные с этой машиной.

– Они не отсоединяемы, – заверила Лариса.

– Почему не продать эту машину за приличные деньги и купить свежее среднестатистическое авто отечественного автопрома? И самим приодеться, – сказал Игорь Михайлович, вспоминая стоптанные кроссовки девочки.

– Нет! – сказала, как отрезала Лариса.

– Тогда поехали просто прокатимся.

– У нас никогда просто не получается.

– Поехали тогда не просто. Может быть, сперва поужинаем? На выезде из города есть неплохое кафе. Я приглашаю.

Приглашение Игоря Михайловича мама с дочкой приняли. С воодушевлением устремились прочь из города, прочь от толпы кичливых зевак, внимание которых лишь досаждало. По пути Игорь Михайлович попытался ещё раз ненавязчиво втолковать свою позицию как по раритетному авто, так и вообще: внешнее не должно заслонять и сбивать с толку внутреннее; внешнее должно быть предельно унифицировано. Однако, подобная заумь лишь смешила Ларису. Да, у неё яркий нестандартный автомобиль, потому что та среда, из которой выросла, была такая же яркая и неповторимая. Какой-то парадокс: в обезличенном Советском Союзе полно было ярких личностей, дел, начинаний!