Читать книгу "Сто первый мужчина. Роман"

Глава 11. Ученица стоматолога

Ежедневно с часу до пяти Игорь Михайлович принимал пациентов. Рабочий день стоматологического хирурга не столь загружен: все-таки зубы лечат чаще, чем удаляют. Однако, в связи с новыми направлениями в стоматологии, как-то имплантация зубов, был устойчивый поток клиентов, которым необходимо подготовить десны для протезирования.

Лариса к двум часам освобождалась и, наскоро приняв душ, прибегала в кабинет хирурга. Здесь она надевала белый халат и шапочку. Не теряя ни минуты, приступала к новой работе. Она так загорелась новой идеей изменения жизни, что преображалась на глазах. Она уверила себя, что сможет стать медицинским работником. Осенью поступит на соответствующие медицинские курсы и через два получит необходимую квалификацию. И будет работать в белом халате, с улыбкой до ушей и огромным желанием делать добро.

– Первым делом проверь по компьютеру запись на ближайшие дни. – Игорь Михайлович координировал работу вновь испеченного работника. – На четверг мне нужно окно с часу дня до трех. У меня предстоит важная встреча с поставщиками нового оборудования.

– Я бы с удовольствием, но как?

– Ты что-нибудь знаешь об офисных приложениях в компьютере?

– Диван и подушка? Хотя нам с тобой этого не надо!

– Нет, я говорю об электронных приложениях.

– Я думаю, это не сложнее моего смартфона.

– Возможно. По крайней мере, ты легко обучаема. Вот смотри, как входить в программу учета.

Одно из первых, что сделал Игорь Михайлович, в плане подготовки к техперевооружению клиники, это установил локальную электронную сеть обмена информацией и оперативного планирования. В кабинете каждого врача теперь стоял компьютер, где велся электронный учет приема пациентов, заносились краткие сведения о проделанном лечении, статистика посещений и т. п. Можно было подвязать к электронной системе материальное обеспечение, но завхозу компьютер как очки обезьяне из известной басни.

– Проверила в легкую, – доложила Лариса, демонстрируя способность схватывать знания на лету. – На сегодня у тебя всего один пациент почему-то. Некто Бусыгин. Направление выдано врачом Морозовой. Подтвержденный диагноз киста корня зуба.

– Довольно-таки тяжелый случай. Человек собрался на пенсию. И перед этим решил основательно подготовиться, как всегда делается. Капитально отремонтировать недвижимость, обновить движимое имущество, и главное – тщательно протестировать здоровье. Сделали ему панорамный снимок зубной полости. И выявили кисту правой стороны нижней челюсти. Какое-то время консервативно полечили. Таблеточки попил. Процедуры некоторые прошел. Проверили на злокачественные новообразования. И вот теперь наступает время хирургического лечения. Предстоит удалить четыре зуба. Почистить десну, чтобы затем установить четыре имплантата, аналогов зубного корня. Затем ортопед подберет необходимую форму верхней части зуба. Попросту говоря, ввинтит зуб в имплантат.

– Мамочка родная, удалим сразу 4 зуба!

– Да операция не рядовая. На сегодня ты просто будешь наблюдать.

– А можно я хотя бы буду пот у тебя со лба промачивать. Знаешь, как в фильмах: идет ужасно сложная операция, хирург по локоть в теле оперируемого, и медсестра-ассистент салфеточкой снимает капельки пота.

– Хорошо. Только без шуточек. Все должно быть предельно серьезно и ответственно. Человек доверяет нам свое тело, полагаясь на квалифицированное вмешательство. В этих стенах ты должна делать только то, что я говорю, и думать только о том, чтобы сделать как можно лучше, что я тебе сказал. Это первое правило, требующее неукоснительного исполнения. Я понятно объяснил?

– О да! В этих стенах ты царь, Ты босс. Ты просвещенный тиран!

Обозревая хирурга обожаемым взглядом, Лариса поправила последнюю фразу:

– Тиран как таран против всего плохого, неподобающего.

– Ты верно поняла. В качестве ликбеза я расскажу о так называемой медицинской гигиене…

Дверь приотворилась, и зашел пациент. Чуть бледный, затюканный болью, он выглядел жалко. С виду высокий худощавый седой, без старческой немощи. В глазах страх, что возможно завязался рак, что благополучная старость уязвлена очагом молниеносного превращения в дряхлую развалину. Лариса с чрезвычайной обходительностью усадила его кресло.

– Доктор, скажите это рак у меня? – раздираемый сомнениями вопросил пациент.

– Что не рак могу сказать однозначно. Это всего ли доброкачественное новообразование, которое достаточно легко удаляется. Последующее восстановление, несмотря на некоторую длительность, даёт хороший результат. Конечно, при соблюдении всего того, что предписано. Вы, уважаемый Николай Сергеевич, прошли обследование. Пролечились консервативным способом. И теперь пришло время хирургическим убрать из полости рта все ненужное. Потом дадим десне три месяца на восстановление и вживим вечные имплантаты. И через определенное время будете радовать себя и других белозубой улыбкой. Зубы сделаем лучше, чем природой вам были даны.

– Хотелось бы так.

– Так и будет. Любое вовремя начатое и завершенное дело приносит только положительный результат.

– Спасибо, доктор, что вселяете надежду.

Игорь Михайлович искоса глянул на Ларису. Она с неизменной улыбкой добавила:

– Лучшего врача, чем наш, не найти! Одним этим половина дела сделана. Вы Николай Сергеевич будете прогрессивным дедушкой. Когда-нибудь каждому пенсионеру введут в обязательную медицинскую страховку заменить все зубы перед выходом на пенсию. На титановые корни можно будет вворачивать любой зуб. Я бы себе сделала со стразами…

– Довольно разговоров, приступим к делу, – сказал Игорь Михайлович подготовивший шприц с обезболивающим. Лариса встала напротив, вплотную к пациенту. Её чистейший халат был точной копией халата хирурга, а стерильная повязка и надвинутый на брови колпак выказывал скрупулезность в соблюдении гигиены. Одни темно-карие глаза, жадные до знания, блистали живым огнём, переплавляя увиденное в ценный опыт.

Операции шла строго по регламенту. Игорь Михайлович ввел обезболивающее. Подождал пока боль – верный страж тела – не уснет, как захмелевший охранник. Скальпелем разрезал десну. И, не допуская кровотечений, специальными щипцами и пинцетом удалил как остатки того, что когда-то было здоровыми зубами, так и собственно кисту. В глазах Ларисы ни разу не промелькнули тени страха, ни какого-либо отвращения, ни намеков на дурноту. Хотя скальпель вскрывал полости с гнилостными остатками, с перерожденной костной тканью. Наличие столь обширных гнилостных новообразований, среди которых торчали почерневшие обломки зубов, вызывали сочувствие, тут же переходящее в опасение: не уселся ли в кресло кровавый монстр? Такое же зловоние исходит из трупов – это Лариса знала наверняка. Этот запах она ощущала ранее… Игорь Михайлович подмечал порой ширившиеся глаза ассистентки, то и дело распыляя в полость рта ароматизированные антисептики. Но Лариса отнюдь не кисейная барышня. Она упивалась новыми запахами, как домашняя кошка, выпавшая в живой мир, который прежде лишь созерцала, сидя у окна.

Очистив и обработав десну, Игорь Михайлович наложил шов. Ничего, оказалось, сложного в операции, когда есть опыт, знание и технические средства. Поэтому, снимая перчатки, Игорь Михайлович чувствовал всего лишь удовлетворение от хорошо проделанной работы и от помощницы, которая обратившись, что называется, в слух и зрение, ревностно исполняла указания доктора.

Когда пациент ушел, он сказал Ларисе, что из неё может получиться отличная медсестра. По рвению и старанию она уже отличная. Для успешной самореализации остаётся проявить настойчивость и терпение.

– С меня коньяк, – сказала Лариса. – Или что полагается у хирургов после первой операции?

– Можно и коньяк. – Не замедлил согласиться Игорь Михайлович. – Одну десертную ложку в охлаждённый кофе!

– А потом, – Она сбросила маску и колпак, перчатки, халат… Тесно прижалась к нему. От горячего шепота вперемежку с поцелуями у Игоря Михайловича побежал озноб по телу.

Срывающимся от внезапного волнения голосом Лариса осыпала его благодарными словами, пододвигая к белеющей кушетке:

– Ты самый лучший. Добрый. Умный. Хороший. Мне не хватит поцелуев и ласковых рук, чтобы донести до тебя мою благодарность, моё обожание тобой…

Изо дня в день, регистрируя клиентов, направленных на хирургическое лечение и помогая в этом Игорю Михайловичу, Лариса убеждалась, что это и есть её поприще. Лечить и помогать избавляться от боли. Что может быть достойнее и благороднее? Пусть она пока мало что может сделать из-за отсутствия соответствующей квалификации. Это дело наживное. Когда есть желание, по народной примете, можно и горы своротить. А когда в желание вкладывается сила и опыт прежних жизней, то можно своротить горную гряду.

Иногда Лариса пробовала вообразить, сможет ли она также лечить, как Игорь Михайлович. Не как медсестра, но как врач. Она надевала халат с лейблом врача, прятала непокорные черные волосы под белейший колпак, кокетливо поправляла его чуть набок, надевала защитные очки и прохаживалась по кабинету. Она многое освоила теоретически. Знает, как инъекциями блокировать боль. Знает, как по ортопанаграмме определить дефект зубов, что такое пульпит, гингивит, альвеолит, перикоронит… Она выучила правильные названия всех хирургических инструментов и принадлежностей. Её память с завидной легкостью отображала в себе услышанное и увиденное. Так она ходила, наслаждаясь мечтами, поджидая того, с кем эти мечты воплощала.

Вдруг дверь отворилась. Вместо любимого доктора зашла секретарь Патрона. Лариса внутренне содрогнулась от её вторжения, но виду не подала.

– Вы кто? Новый врач-хирург? – с каким-то непонятным неудовольствием спросила Неля.

– Да, – согласилась Лариса, не в силах выйти из воображаемой игры, где она тот самый квалифицированный доктор, каким вполне может быть.

– Мама мия! Почему назначают хирургами таких тщедушных мамзелей?!

– Это вы про меня?

– А про кого же еще, цыплёнок! Совсем офигели: ставят хирургами малохольных девиц. Где берете силы, чтобы убрать зуб?

– Вы что-то путаете. У нас не убирают, не выбивают зубы, где действительно нужна сила – удаляют техническими средствами. Так что вся сила в умении и квалификации.

– Ха! Говорить вы все горазды.

– Собственно, что вы хотите?

– У меня страшно разболелся зуб. Лечить его надоело. Хочу, чтобы вместо зуба, залеченного вашими же дебильными врачами, поставили имплантат.

– Услуги оплатили?

– Ты сначала осмотри. Блин, резвая какая! О деньгах потом поговорим. А вообще, знаешь кто я?

– Второе лицо в управлении нашей компании

– Соображаешь! – Похвалила Неля. – Тормозишь чего? Времени в обрез. У меня срочный документ для вашего главного доктора. Куда он, кстати, подевался?

– Наверное вас ищет, чтобы забрать этот срочный и важный документ.

– Ладно, пусть поищет. Я пока зуб полечу. Наряд на оплату пусть сам выписывает и оплачивает. Или ты имеешь что-то против?

– Мое дело лечить. – Лариса входила во вкус игры. – С оплатой уж как-нибудь разберетесь. Садитесь, пожалуйста, в кресло. Чтобы не терять вашего драгоценного времени сразу и начнем. Что беспокоит?

– Я тебе сказала, ешкин кот: зуб болит. Понабрали тупых! Ты что глухая?! Недели две назад началось. Сюда же и приходила на прием. Послали делать снимок. Сделала, принесла. Предложили удалить. Но мне в тот день никак нельзя было. Приезжали деловые партнеры с Украины. Сделали укольчик, и боль как рукой сняло. Пару дней попила таблетки – и как будто все прошло. Только стала забывать про зуб – снова началось.

– Обычная история. – С хладнокровием бывалого врача резюмировала Лариса. – Удобнее располагайтесь в кресле. Чуть повыше, пожалуйста. Чуть влево… Сейчас мы отрегулируем положение.

Лариса, умело оперируя педалями, придала телу нужное положение. Взяла в руки зеркальце и приступила к осмотру. Когда она приблизила лицо, то пациентка вдруг отпрянула в сторону. Наморщил лоб, Неля произнесла:

– Где-то я тебя видела? Где и когда: не припомню.

– Будем лечиться или напрягать память?

– Давай лечи. Да чтобы без боли. А то я всё вашу больничку разнесу в пух. Вместе с Вадимом Георгиевичем придем. Такой устроим бедлам! Блин, до смерти помнить будете!

Лариса с искренним любопытством заглянула в рот секретарши. Будь в кабинете медсестра, она бы записала: первый пломба, второй пломба, третьего нет, четвертый кариес, пятый целый, шестой пломба, седьмого нет. Верху – почти тоже самое. Рановатенько зубы попорчены.

– По всей вероятности болит четверка. Десна припухла. Зуб почернел. Явный кандидат на вылет, – она постучала по зубу серповидным зондом.

– Ай яйя-яй, – взвизгнула Неля. – Полный улёт! Ты что не врубаешься?! Делай скорее обезболивающее. Да такое, чтоб ни капелюшки больно не было!

– Тогда вам нужен бальзам «Лошадиная сила»!

– Чего-чего?!

– О, пардон, совсем зашилась от рекламы! – В знак пощады Лариса вскинула руки вверх, как в сцене из спектакля.

Неля зыркнула, что-то соображая, но боль не давала сосредоточиться.

– Я хотела сказать, что есть спрей по силе, способный успокоить даже резвую кобылу, не говоря о лошади, не говоря о симпатичной клиентке. Или настаиваете на инъекции?

– Ваще финал! Да ты тупее завхоза вашего! Укол делай, понятно тебе? Укол самый дорогой, самый импортный.

– Успокойтесь больная!

– Это ты больная… на голову.

– Гражданочка, если вы будете мне перечить, никакого лечения не получится. Прошу освободить кресло.

– Ага, сщас! Если я освобожу это кресло, то ты, коза дранная, освободишь своё кресло. В аут вылетишь у меня. Понятно объяснила?

– Теперь понятно. Всё равно, будьте добры, сидите смирно. И не мешайте мне. – Строгим тоном попросила врач Лариса. – Аллергия есть на какие-нибудь лекарства? Нет. Замечательно. Сейчас будет вам укольчик.

Лариса освободила от упаковки одноразовый шприц. Ловко надрезала стеклянную ампулу, пальцы неспешно потянули поршенёк шприца. Когда анальгетик перекочевал в шприц, Лариса выпустила из иглы струйку лекарства, убеждаясь в отсутствии воздуха в инъекции. Она повторяла все действия Игоря Михайловича и, кроме того, имела опыт инъекций любимой собаке. Чуткие пальцы мягким нажатием в определённые точки расслабляли сопротивление мышц лица вредной пациентки. И четко фиксированным нажимом Лариса внедряла острие иглы в мягкие ткани десны, далее плавным нажатием на поршень впрыскивала лекарство. Так раз за разом обколола десну. Для пущей надежности впрыснула анальгетик в щеку и, не удержавшись, прошлась иглой по губам, внедрив остатки обезболивающего, отчего губы моментально распухли, точно пластический хирург слепил губы по образцу пышной негритянки. Получилось совсем неплохо, если не считать, что лекарство закачала с явным запасом. Полюбовавшись на результаты нечаянной косметической шалости – на сочные губы-лепёшки – взялась за лечение.

Неля словно отрешилась, прикрыв глаза, стала безропотно покорна воле врача. Она открывала и закрывала рот по команде, принимала нужное положение. Рот вскоре онемел, затем задубел так, что, казалось, навек остался в оскаленном виде с кровавым захватом свисающих губ. Тем временем Лариса подобрала нужные щипцы, приложила их зубу. Вроде бы подходят: целиком обхватывают зуб, надёжно опираясь о десну. Остаётся припомнить, этот ли зуб подлежит удалению и как, собственно, вырвать его с первого раза. Не лучше ли поупражняться бормашиной в ненужном зубе. А таких зубов, на взгляд врача Ларисы, целая полость! Она сказала пациентке, что пока анальгетик не доходит до корня зуба, фрезами почистит зубы. Парантодоз может развиться стремительно, если вовремя не убирать гнилостные отложения между зубами. Включила бормашину, ставшую в её руках ударным пневмоотбойником. Скрывая внутренний хохот, направила инструмент в зубную полость, как пулемёт в амбразуру. Давя на гашетку, сверлила, словно куражась, без разбору. Картина последствий атаки на зубы прорисовывалась, мама не горюй!

Из памяти выплыли картинки, как в детстве помогала деду по хозяйству: выдергивала гвозди из досок, затем молоточком обстукивала их – выпрямляла. Были такие же клещи, но громоздкие, неказистые. Следовало правильно сделать зацеп, найти устойчивую точку опоры, резким движением переместить массу собственного тела на рычаг клещей – и гвоздь выскакивал, точно переросшая морковка из грядки. К этому опыту она добавила мысленный видеоролик, зафиксированный в памяти на основе жадного наблюдения за мастерской работой любимого доктора. И сразу окрепла уверенность, что дебют будет успешен.

Лариса с небывалой силой сжала клещами зуб. Качнула его по направление к себе. Ощутила через металл клещей, как хрустнула разрываемая мягкая ткань десен. Увеличивая разрыв тканей, качнула зуб от себя, затем снова к себе. Для подстраховки повторила движение взад-вперед, влево-вправо. Зуб заболтался, как глыба каменной гряды, выпитая ударом стихии, как потерявший связь кусок плоти. Перемещая массу хрупкого тела на ручки клещей и концентрирую душевную силу в молниеносном соединении с физической силой, Лариса рванула зуб вверх – и едва не упала с этим самым зубом. Машинально отступила назад, чтобы удержать равновесие. С победоносной улыбкой выше головы вознесла добычу: окровавленный зуб, оказавшийся вдвое больше обычно видимой части.

Неля открыла глаза не от боли – от резкого ощущения пустоты.

– Вот ваш зуб. Больше он никому не будет докучать. Сейчас я вам заверну его в бумажку и скажу, что делать дальше.

Лариса мигом переместилась к столу и, пользуясь минутой замешательства Нели, вынула из прозрачного файла подписанный договор на поставку медоборудования, не раздумывая завернула в него зуб. Словно это был не зуб, а селедка пряного посола, и не договор, – оберточная бумага. По бумаге расползлись кровавые пятна.

– Что ты делаешь! – вскричала в ужасе Неля, бросившись к ней. – Ты шошла ш ума!

– Не я сошла – ты сейчас сойдешь с ума.

Лариса резким движением сорвала с себя белый колпак, черный волосы хлынули на плечи. Поправляя их, она качнула головой, и торжествующая улыбка воцарилась в лице.

Неля попятилась, оттопыренными губами шумно всасывая воздух. Она, наконец, узнала, кто этот ряженый врач на самом деле. Кто так лихо поупражнялся с её зубами.

– Ты же уборщиша! Ты – гряшная поломойка. Да ты у меня в тюрьму пойдешь.

– Ага, сщас! – передразнила Лариса, плотнее заворачивая зуб. – Вместе с тобой, дорогуша. Ты-то чем лучше меня!? Если Патрону служишь подстилкой, считаешь, что и все перед тобой должны стелиться? Вы что удумали сделать с Игорем Михайловичем?! Думаешь, не знаю?!

– Ты не можешь так шо мной ражговаривать. – прошамкала Неля, обескураженная выходкой уборщицы.

– Могу!

– Шитая шебя фуволенной.

– Ты посмотри на себя в зеркало. Открой свой гнусный ротик. И увидишь, как капитально изменились твои зубки. Как с такой пастью отсасывать будешь!? Ха-ха-ха!

Неля подскочила к зеркалу, оскалила зубы – и отпрянула, в ужасе закрыв ладонями лицо. Два передних зуба стали похожи на резцы кролика, притом просверлены насквозь, так что прямо посредине зияли дыры величиной такой, что можно затолкать спичку, клыки заострены, а примыкающие зубы подрезаны. Ни слова не говоря, Неля выбежала из кабинета.

После обеда Игорь Михайлович вызвал к себе Ларису. Он прохаживался в кабинете из угла в угол, сжав ладони в кулаки. Ноздри его раздувались, как от быстрого бега. Когда вошла Лариса, он кивнул ей на стул, продолжая вышагивать взад-вперед.

– Ты что ходишь как маятник? Сам-то присядь, – сказала Лариса, усаживаясь с улыбкой, блуждающей в безмятежном лице.

– Ты еще улыбаешься! – вскричал Игорь Михайлович.

– Просто я рада тебя видеть! Ты разве не рад?

– Ты что сегодня делала в кабинете хирурга?

– Ты мне не ответил: рад меня видеть или нет?

– Представь мое состояние: я сижу в банке…

Она взяла его за руку и тихо, но настойчиво повторила вопрос.

– Ты рад меня видеть или нет? Давай говорить по порядку.

– Я рад, когда никто и ничто не вмешивается в наши отношения. А когда мне начинают, мягко говоря, раздраженным тоном говорить невообразимые вещи, у меня начинает ехать крыша.

– Ладно, продолжай. Ты сидишь в банке, и что?

– Оформляю заявку на получение инвестиционного кредита. Вдруг звонок Вадима Георгиевича. Сразу шквал ругани, где и слов не разберешь: мат на мате. Мне пришлось выйти и вообще покинуть банк.

– Ну и хорошо. Правильно сделал. Ты был в шаге от беды.

– Правильно?! Срывается сделка, и вообще моя задумка с техперевооружением едёт под откос.

– Грош цена твоей задумке.

– Твоему хладнокровию можно поучиться.

– И не только этому…

Она не успела закончить: грузными шагами в кабинет ворвался Патрон, за ним семенила Неля походкой посрамленной гейши. Лицо его пылало гневом. Фалды пиджака развивались, словно с собой он принес ураган.

– Возвращая тебе брак твоей работы, – Патрон кивнул на Нелю.

– Поясните.

– Тебе суд пояснит! И вот этой, – Патрон едва ли не ткнув пальцем в Ларису, проревел: – В тюрьму! Вместе за решетку сядете!.. У тебя почему уборщицы стали зубы лечить?!

– Это какое-то недоразумение. Лариса лечила зубы Нели?

– Не лечила. Испохабила.

– Как же Неля позволила такое в отношении себя? Вы что-то путаете. Такого в принципе быть не может. – Игорь Михайлович сел за компьютер. – Давайте посмотрим список принятых и пролеченных пациентов на сегодня… Так записи на прием Неля не значилась. Но мы лечим и без предварительной записи с острой болью. Для этой цели есть дежурный врач… Так и среди тех, кто был с острой болью фамилии Нели также нет. Что-то вы путаете.

– На халяву решила полечиться. Вот и полечилась! – заметила со смешком Лариса.

– Предлагаю пройти в мой стоматологический кабинет и осмотреть полость рта у предполагаемой больной, – сказал Игорь Михайлович.

Патрон подошёл к главврачу вплотную, словно намереваясь схватить за грудки. Искаженный яростью голос прошипел прямо в ухо:

– Какой предполагаемой? Ты что удумал с моей секретаркой сделать?! Ты не на неё, на меня покушаешься! Не видишь, как лицо её перекошено.

– Прошу пройти в стоматологический кабинет, – не поддаваясь эмоциональному натиску, повторил Игорь Михайлович. Уловив замешательство Патрона, двинулся в указанном направлении. Раздраженная донельзя свита потянулась вслед. Одна Лариса шла с блудливо-веселой улыбкой.

В кабинете, где двумя часами раньше в качестве хирурга дебютировала Лариса, Игорь Михайлович усадил Нелю в кресло, облачился в белый халат, натянул стерильные перчатки. Местная подсветка выхватила лицо Нели. Патрон засопел, как зверь перед схваткой. Игорь Михайлович приступил к осмотру Нели. «Вот бедовая девица, – подумал он. – Не так давно пришлось произвести осмотр окровавленного интимного места. Теперь кто-то с зубной полостью покуражился. Уж не сам ли Патрон?»

– Следы недавнего хирургического вмешательства налицо. Удалены два зуба. Десна не разорвана. Но удалены не те зубы. Больной зуб не тронут, хотя удалить следовало его. Зачем-то просверлены насквозь передние зубы. Подточены резцы. Что-то подобное делают, когда хотят фиксы установить.

– Теперь убедился, как нахулиганила твоя подопечная! – Патрон навис грозовой тучей.

– Это ваше предположение. Даже пусть так, но сама Неля куда смотрела? Зачем села в кресло? Зачем добровольно предоставила себя клинингмайзеру, как вы сами переименовали всех. Что, спутала значение слов?

– Откуда я шнала, шо эта обычная поломойка?! – вскричала Неля.

– Клинигмайзер! – поправила её Лариса, приосанившись.

– Молши гадина!.. Я жашла в кабинет хирурга. Шделала предварительно шнимок, как ты же Игорь Михайлович, велел. Та была в таком же белом халате, в шапошке, ш пейждем. Важно так рашмотрела шнимок и шкажала, что немедленно шледует удалить жуб, иначе шлучитчя шепшиш, жаражение крови. Такая обходительная была, шучка! Артистка-разводила. У меня контракт был в руках, уйма шчил ушла на его подготовку и подпишание. Так она именно в этот контракт жуб жавернула! Как я купилашь?

– Дура потому что. Как докажешь, что я это сделала? Свидетелей нет. Вообразить, что уборщица взялась за лечение зубов не кому-то, а его величеству Секретарю Главного Начальника?! Неужели эта секретарша, которая, вроде как, табельный учет ведёт, сотрудников своих не знает? Я три года здесь отработала, между прочим.

– Буду я еще каждую поломойку жапоминать!!

– А надо! Сейчас я что-то затрудняюсь припомнить, что я вообще делала до обеда: в каком месте мыла. Можно, конечно, предположить, что мыла в кабинете хирурга. И так сказать между делами по просьбам посетителей пару зубиков дернула для разминки. Ха-ха-ха!

Патрон переглянулся с Нелей, хохотнув. Та позеленела от злости.

– У нас свой суд. Нам доказывать не надо, – взял слово Патрон. – Пришли, посмотрели, убедились, что сделала ты. И вот я тебе говорю: забирай манатки и проваливай отсюда. Ни дня здесь больше не проработаешь.

– Это на каком основании? – вступился нахмуренный Игорь Михайлович.

– На моём! – взревел Патрон.

– При увольнении указывается статья по трудовому кодексу.

– Плевал я на этот трудовой кодекс!

Ободрившись защитой Игоря Михайловича, Лариса сказала:

– Принципиально не напишу заявление об увольнении по собственному желанию.

– Тогда напишет он! – Патрон ткнул пальцем в Игоря Михайловича. И начальственным тоном объявил: – Напишешь, что такая-сякая пришла на работу в нетрезвом виде и спьяна накурулесила здесь… про Нелю не надо писать. Например, закурила во время уборки или кого-то отругала матом из посетителей. Нарушила фирменный стиль поведения… Ну, придумаешь чего-нибудь. Да и придумывать не надо – надо вспомнить. Был бы наш старший менеджер – завхоз Иван Львович – он бы за радость посчитал накатать докладную. В больницу, зараза, совсем некстати слёг.

– Я ничего писать не буду, – сказал Игорь Михайлович. В голосе его звучал металл.

Патрон чуть не подскочил на месте:

– Ты что забыл кто я?! Я могу вообще прикрыть вашу лавочку-больничку! Кто она тебе, чтобы её защищать?

– Человек. И работник нашей клиники, заключивший трудовой договор, расторгать который необходимо в установленном законодательством порядке. Потом, в этом её предполагаемом проступке есть личный мотив.

– Это верно, – с оживлением подтвердила Лариса. – Личный мотив есть. Дело в том, что я узнала от Ивана Львовича, что вы практикуете групповой секс ММ плюс Ж. Это Ж – Неля. Она твоя любовница Вадим Георгиевич! А ведь когда была я твоя любовница. Но у нас всё было чисто и натурально. Забыл?

– Правда? – опешила Неля.

– Это долгая и давняя история. Было-то может быть всего один раз. Но зато как! – сказала Лариса.

У Нели из опухших губ вывалился язык. Она заморгала, пробуя сконцентрировать взгляд то на Патроне, то на шальной обидчице.

– Теперь мотивы ясны? – Лариса словно отметала намеки и малейшие подозрения на какую-либо свою близкую связь с Игорем Михайловичем. – Я, быть может, в секретарши метила.

– Что было то было, – ответил Патрон. – Много что было. Это дело прошлого. Сейчас жду от тебя, главврач Хорошулин докладную, от тебя, докторша, заявление по собственному желанию. Всё, я ухожу.

Патрон направился к двери. Неля собачонкой засеменила за ним.

– Кстати, – остановил их Игорь Михайлович. – Неля, больной зуб у тебя следует, все-таки, удалить немедленно. Иначе, в самом деле, воспалится десна.

– Шоо! – вскричала Неля. Глаза у неё округлились блюдцами. Она почувствовала, что у неё подкашиваются ноги.

Ближе к окончанию рабочего дня Игорь Михайлович вызвал Ларису. С вежливой предупредительностью, как всегда, усадил в кресло. Главврач выглядел сильно уставшим и понурившимся. Они долго молчали, словно не решаясь с чего начать. Вид влюбленных глаз Ларисы каким-то необычайным способом ободрял. И вселял покой и тихую благостную радость.

– Зачем ты это сделала?

– Ты же знаешь, что я ненормальная! – Лариса, склоняя голову то влево, то вправо, словно стараясь уловить ускользающий взгляд дорого мужчины, как бы нехотя поправилась: – Для меня ваши нормы не подходят.

– У тебя свои нормы, а Патрона – свои. Мне на какие ориентироваться? Я не хочу делать ничего, что несправедливо.

– И не делай. У всех бы были бы такие нормы, как у тебя! Тогда бы не случилось бы того, что случилось.

– Мне сначала хочется понять. Зачем удалила здоровые зубы, а больной зуб оставила? Теперь у неё на правой стороне вообще зубов нет. Это наказуемый поступок, на грани уголовного преступления. Ну удали ты больной зуб, пусть неудачно, оставив обломки – это понятно. Но зачем рвать подряд зубы, изменять форму передних зубов?

– Беззубые девки пользуются большим спросом у подобных пресытившихся, как Патрон. Спасибо скажут. Больной зуб оставила тебе, те удобнее было выдернуть!

– Ладно, а для чего передние зубы подрезала и насквозь просверлила?

– Хотела ей клыки рельефней подточить. Такая бы натуральная ведьмочка получилась, что засмотришься. Представляешь, половины зубов нет, а клыки торчат! Потом вижу, что работы много – не осилить. Ну и пробуравила парочку самых крупных передних резцов. Это в качестве бонуса. В эту дырку можно отличный камушек, стразу вставить. Бриллиантовая будет!

– Но ведь она этого тебя не просила.

– Она потребовала вылечить ей зуб. Причем залетела в кабинет и давай меня парить. Я спросила: оплату произвела – нет. В записях на приём проверила – тоже нет. Хочет лечиться у неизвестно кого? Вот я и вылечила по своему разумению, неизвестно как. И, уверяю тебя, вылечила от нечто большего. И её и тебя!

– Хватит говорить загадками. – Игорь Михайлович вытащил из ящика два окровавленных листа, разгладив, потряс ими: – Но зачем ты оба зуба завернула в подписанный контракт на техпереоснащение клиники. Причем, разорвала его надвое?

– Ты с кем собрался переоснащать клинику! С этой троицей: патроном, толстопузом и прошмандовкой.

– Выбирай выражения.

– Если я буду выбирать выражения, соответствующие тому чего они творят – не хватит ругательств.

– Откуда ты можешь знать: «вылечила и её и меня от нечто большего»? Откуда тебе… – Игорь Михайлович осекся. Лариса взметнула глаза: дескать, давай дальше: и поломойка, и недалёкая, и тыры-пыры в этом роде.

– Прости, – сказал Игорь Михайлович примирительным тоном. – Я тебя не хотел оскорблять. Мне о непонятно, как будто тебе известно то, чего не знаю я.

– Да так оно и есть! Я сделала все правильно. Если я начну объяснять, это займет много времени. Пока поверь мне на слово.

– Ты в своих планах учитываешь, что тебя попросту могут уволить. Завхоз накатал бы на тебя соответствующую бумаженцию под диктовку Патрона. А Неля тут же тиснет карательный приказ.

Усмешка зазмеилась в губах Ларисы: