Читать книгу "Соль. Судьба первородной"

– Вижу, что нравится, – кивнул он. – Через пару часов сними петлю, понял? – вновь заговорил он с палачом. – Тогда же приведешь ее на нижнюю смотровую площадку, я и повелитель будем ждать там. А тебе всего лишь надо рассказать, что произошло, и все тут же закончится, – как-то ласково обратился он к Соль. – Твой монолог будет записан, так что не тревожься, смело говори, – погладил он ее по волосам, когда на ее щиколотках сомкнулись кандалы. После чего вышел за дверь.

Она с замиранием сердца следила за тем, как аккуратно срезает палач с нее одежду. В его действиях была уверенность. Чувствовалось, что подобное для него привычно. Он не видел в ней человека, лишь свою работу. И лишь на краткий миг, но ей показалось, что на его лице проскользнула эмоция неодобрения, когда она осталась совершенно обнаженной. Он не мог не видеть, в каком плачевном состоянии было ее истощенное тело. Такая «работа» не выдержит нескольких часов, придется вытянуть информацию раньше.

В тот момент, когда последний лоскуток ее одежды упал на пол, она смогла прошептать, потому что голос все еще отказывал слушаться:

– Я не понимаю, за что?

Мужчина лишь пожал плечами, давая знать, что ему это неизвестно. Если она думала, что голос к ней так и не вернется, что при всем желании она так и не сможет ничего рассказать, то она жестоко ошибалась. Мужчина напротив нее вернул ей голос, он заставил ее кричать, сумел заставить просить остановиться. Но рассказать… ей было нечего. Соврать? Она, может быть, и соврала бы, вот только и придумать толком ничего не получалось. Она никогда не считала себя героем, который сумеет выдержать все ради поставленной цели. Да и цели-то молчать не было, ей просто было нечего сказать. Она, ее семья – они отдавали себя, не пытаясь делать то, что должны, хуже, чем могли бы. Да, их статус в обществе резко изменился с возникновением империи, их заковали клятвами, которые не давали ни сбежать, ни просто не подчиняться. И сейчас именно они, а не Соль были в беде! Вспоминая последние слова Айрин, Соль понимала, куда та могла пойти. Куда все они, возможно, направились, если с каждым из них произошло нечто подобное. Но вот об этом она ни за что не скажет. Эти несколько часов она продержится, а потом у нее будет лишь один шанс.

Часы, растянувшиеся непостижимым образом и превратившиеся в годы, наполненные агонией, болью и криками. Рассудок, который уже отказывался подчиняться, и замутненное сознание. Она с трудом поняла, когда чьи-то руки коснулись шеи, чтобы снять с нее петлю. Лишь жжение в теле от затягивающихся ран, которое вовсе уже не казалось болезненным. Этот некто поставил ведро воды на пол, после чего достаточно бережно вытер с нее кровь и помог одеться в серую, доходящую до колен тунику из грубой ткани. Смочил ей губы, предлагая попить, чем она, забыв обо всем на свете, воспользовалась. Пока ее несли куда-то, вернулась способность мыслить и понимать, что происходит. Когда же ей в лицо хлестнул сильный ветер, она тут же болезненно сощурилась от неяркого заходящего солнца, но стоило ее мучителю поставить ее на ноги, как тут же пришлось их открыть, чтобы понять, где они сейчас.

Аланиты всегда любили забираться повыше. Вот и дворец их императора был словно высечен в наивысшей точке империи, на отвесной части горы, которую во времена ее молодости называли Небесной. Сейчас Соль находилась на узком плато у самого подножья дворца. Утес Победителей – так назвали это место сами аланиты. С одной стороны ущелье, в бездне которого обитали самые страшные твари их мира, с другой – дворец и лишь небо, что призывно звало в свои объятия, суля мир и покой. Вместе с ней на плато осталось двое мужчин, палач, что принес ее, ушел, как поставил ее на ноги. Одного из них она узнала, второго лишь по выдающимся на фоне всех остальных сандалиям. Император. Она впервые видела его так близко. Он был высоким, широкоплечим, с густыми серебристыми волосами и синими глазами, цвет которых был так похож на небо, раскинувшееся над их головами. Вот только его взгляд не сулил покой – он обещал противоположное.

На миг она прикрыла глаза, обращаясь к собственному дару. Сделать что-то, не касаясь пациента, было невероятно сложно, но она так надеялась, что у нее получится! Так отчаянно молилась Двуликому, чтобы он не оставил ее сейчас!

– Мне сказали, что ты продолжаешь молчать? – вкрадчиво поинтересовался император. – Почему? А?

– Мне нечего сказать, – Соль едва узнала свой голос.

– Как жаль, – одними губами улыбнулся мужчина. – Разве не устала ты от войны? От чужой боли, крови и смерти? Разве все это не надоело тебе? Я ведь могу сделать так, что все изменится для тебя, стоит лишь заговорить…

Его предложение было таким… смешным. Соль и сама не заметила, как широко и искреннее улыбнулась ему, а после не выдержала и засмеялась.

– Что ты можешь мне предложить, аланит?! Что есть у тебя для того, чтобы я была счастлива? Еда, комната, одежда, деньги? Это? – скептически изогнула она бровь. – Оставь свое барахло себе, – зло выплюнула она. – То, что есть у меня, тебе и не снилось!

– Как интересно, – похоже, ее слова его позабавили. – И что же это? Ошейник раба?

– Это твой подарок… Как там говорилось – «до последнего удара сердца»? Что ж, я подожду, пока оно ударит в твоей груди последний раз. Мы все подождем, разве так долго ждать? Всего лишь взмах моих ресниц. Или… похоже, кто-то из нас уже нашел способ снять твое клеймо, да? Или твое? – посмотрела она на мужчину, что надел на нее петлю в подвале. С каждым произнесенным словом она все ближе подходила к краю плато.

– Тебе не сбежать…

Он не успел договорить, потому что девушка, что стояла перед ним всего мгновение назад, широко расставив руки в стороны, просто упала и исчезла. Не было ни криков, ни мига, что мог бы предупредить его о ее намерении. Все произошло так быстро, что ни один из них не успел среагировать. Император, как и его подданный, попытались призвать крылья, но с ужасом оба обнаружили, что не могут пользоваться силой! А потом было уже поздно.

– Что она сделала, Трайс?! Что она сделала?! – кричал император, в то время как мужчина с золотыми волосами подошел к самому краю плато и просто смотрел вниз. – Пошли отряд, пусть не возвращаются, пока не найдут тело!

– Они не найдут тело, – как-то тихо ответил ему Трайс.

– Что?

– Время охоты для сцима, – коротко пояснил мужчина, сказав то, что было понятно для каждого жителя империи.

Император лишь с силой сжал кулаки и зло выругался, после посмотрел на главного мага империи и сказал:

– Если твой эксперимент пошел не так, то я боюсь представить, чем он может обернуться для нас.

– Не думаю, что последствия для нас могут быть катастрофичными, не волнуйтесь.

– Молись, чтобы было так… и найди остальных! – уже крикнул мужчина.

Полет. Странное чувство, когда падаешь в бездну. Она никогда не испытывала ничего подобного. Крылья, как и небо, были ей недоступны. Но и она могла взлететь, пусть на жалкие несколько секунд. Выживет ли она после такого? Она не знала, а говоря совершенно откровенно – надеялась, что нет. Что повреждения будут такими, что дар уже не спасет. Прыгая, она истово верила, что выживет, потому смогла поймать момент, когда ее сила согласилась с ней, и тут же прыгнула. Ей было не интересно ни то, что мог предложить ей император, ни его дары и деньги. Ведь если взглянуть в далекое-далекое прошлое, однажды она вышла замуж за принца. Она была принцессой. Невольно на губах появилась улыбка. Если бы ее королевство продолжало существовать, она бы, наверное, была бы королевой. А так она королева Элио?! Разве может быть что-то забавнее. Король и королева песков… Как он? Узнает ли, что ее не стало?

«Двуликий, – уже падая в бездну, она надеялась, что сможет додумать свою просьбу прежде, чем ее поглотит тьма, – пусть он сможет жить дальше, пусть сможет…»

Маленькая изломанная женская фигурка, в разорванной серой тряпке, в ореоле темных пропитанных кровью волос, лежала на земле, укутанная клочьями тумана, что был тут всегда. Сюда не доходили солнечные лучи. Здесь никогда не было тепло. Запах ее крови звал тех, кто жил здесь веками, заставляя их жадно принюхиваться и торопиться, пока не подоспели другие. Запах обещал близость пищи. Он обещал сытость, ему невозможно было противиться.

Десятки голодных желтых глаз то и дело выныривали из густого тумана, присматриваясь к недвижимому телу. Они знали: то, что не двигается, все равно может быть опасным. Надо подождать… подождать…

Когда ущелье погрузилось в совершенно непроницаемый мрак, твари наконец поняли, что можно, но стоило первой из них ринуться к жертве, как откуда-то сверху упала крошечная нежно-голубая искра. Она неспешно кружилась, падая все ниже, пока не коснулась женского тела и не замерла на ее открытой ладошке. Следом пришла вторая, затем еще одна. Каждая искра находила для себя место на изломанном теле. И если бы голодные ящеры умели считать, то насчитали бы ровно сорок пять крошечных звездочек, что в эту стылую ночь спустились на самое дно ущелья, укрывая собой свою сестру, чье сердце каким-то чудом вдруг сжалось, чтобы остановиться на краткий миг, и застучало вновь.

– Я не поеду, – в тон ему ответила я.

– Почему? – Рэйн никак не показал, что ответ его не устраивает.

– По кочану с кочерыжкой – устраивает обоснование?

– Нет, хотелось бы подробностей, – просто попросил он.

– Подробностей? – сказать, что я была зла, – ничего не сказать! – А не пожалеешь? – упрямо спросила я с несвойственной мне агрессией.

Я знала: он не мог знать того, что мне пришлось пережить в мой единственный визит туда. Но сейчас все те воспоминания, ощущения словно нахлынули на меня, будто воскресая в реальности. Мне стало так нестерпимо больно, что я схватила его за ладонь, заставляя его тело чувствовать то же, что и я когда-то. Он охнул, судорожно хватая воздух ртом, и начал сползать с сиденья, на котором сидел. Его глаза закатились, но вопреки всему он и не думал кричать, хотя его тело стала бить дрожь. В этот момент я чувствовала такую злость, что на миг позволила себе причинить боль живому, ни в чем не виноватому мужчине, и это отрезвило меня, заставляя убрать руку с его ладони.

– Вот так встречает дворец первородных. Теперь тебе все еще нужны слова?

– Что это? – все еще не в силах подняться, прошептал он.

– Таков был мой последний визит во дворец, – жестко ответила я. – И если ты думаешь, что я не умею делать правильных выводов, то ты просто идиот.

– Вас пытали? – спросил он, усаживаясь вновь на скамью и приводя свое дыхание в норму.

На этот вопрос я ничего не ответила, предпочитая смотреть в окно.

– Как вы смогли это вынести? – спустя несколько минут все же задал еще один вопрос Рэйн.

Пристально посмотрев ему в глаза, я все же ответила:

– Я умер.

Далее мы ехали в полной тишине. Каждый думал о своем. Я же вспоминала, и сердце мое дрожало от этих не к месту накативших воспоминаний. Я так скучала. Бог мой, я так отчаянно скучала по ним. Для того чтобы жить дальше, нужно было перестать слышать сердце, затворить все дверцы в нем, просто для того чтобы оно не рассыпалось на части. Но сейчас я вдруг словно отворила крошечную щелку внутрь себя, чтобы посмотреть, как там дела? Зажили ли мои раны? И с горечью поняла, что всё на месте. Боль, тоска и кромешное одиночество. Они жили там, в моей памяти, жили и точно так же ждали меня…

В глазах защипало от вставших в них слез, и вот это уже было по-настоящему дерьмово. Старый дед, рыдающий в карете главы тайной службы, – какая мелодрама!

– Не хочу больше есть, вези меня домой, – пробурчала я.

– Нет, – просто ответил он.

– Нет?!

– Нет, – покивал он. – И прежде, чем вы решите отходить меня своей палкой, предлагаю немного погулять по набережной и зайти в одно потрясающее место, где всегда только свежий улов морских ушек, а в это время дня почти не бывает народу, идет?

И я готова провалиться на месте, если таким образом он не пытался приободрить меня, словно я была ребеночком, которого пытались задобрить, накупив кулек сладостей.

– Я не поеду во дворец, – упрямо повторила я.

В этот момент наша скромная повозка остановилась, и я с облегчением вышла наружу, не дожидаясь, пока нам откроют дверцу.

– Если ты ждешь, пока я подам тебе руку, то твой бородатый извозчик уже на подходе, подожди еще немного, – посоветовала я, заметив, как замешкался внутри Рэйн.

– Я жду, когда вы вытащите свою палку, без которой у вас так болит спина и вы еле ходите. Наверное хотите, чтобы я потаскал вас на руках, и потому ее все время забываете?

Повернувшись, я хитро прищурилась, смерив его взглядом, а после уже серьезно изрекла:

– Растешь.

– Угу, вы талантливый педагог.

– Конечно, – согласилась я. – Ну, где тут твои уши?

– Не мои, а морские. Идемте, Соль, придется немного пройти пешком.

Мы оказались не на центральной набережной, где обычно было многолюдно. Карета Рэйна отвезла нас почти на самую окраину города, но как по мне – так было даже лучше. Не стоило думать о том, как удачно увернуться от проходящих мимо вечно спешащих людей и нелюдей. Можно было просто наслаждаться прогулкой. Если бы, конечно, так зверски не хотелось есть!

– Я не стану настаивать, – глубоко вздохнув, сказал Рэйн. – Если вы не хотите ехать, я не стану требовать, чтобы вы ехали. В конце концов, это не входило в наш договор.

– И как мне следует тебя понимать?

– Просто, – ответил он и замолчал, с интересом рассматривая горизонт.

– «Просто» не бывает.

Он легко улыбнулся и посмотрел прямо мне в глаза.

– С вами, наверное, нет. Соль, если я взял на себя ответственность за вас, принял под крыло Дома, то значить это может лишь то, что я уверен в том, что смогу защитить и удержать вас.

– Даже если император потребует иного?

– Я не торгуюсь, – серьезно добавил Рэйн. – Власть единого правителя ушла, теперь Аланией правят Дома, если хотите, место, где мы находимся, на многие лиги вокруг принадлежит мне. Империя жива, пока все Дома едины. Это знаем мы, это понимает и он.

– Не хочешь же ты сказать, что из-за дряхлого старика пойдешь на конфликт с тем, кому поклялся служить? – спросила я, не особенно надеясь на правдивый ответ, прекрасно зная, как умеют лгать смертные, когда им что-то нужно. Но мне хотелось услышать его ответ, потому я пристально всматривалась в его лицо, пытаясь расшифровать для себя его мысли и эмоции.

– А ну, посторонись! – раздалось у меня за спиной, и, вовремя не успев среагировать, я, словно безвольный наблюдатель, подалась вперед, когда крепкая ладонь сжалась у меня на предплечье и Рэйн дернул меня прямо в свои объятия. Мимо пронесся мужик с тележкой, а я, будто во сне, пыталась осознать произошедшее. Он обнимал меня. Обнимал за талию, а своей грудью я прижималась к его. Демоны преисподней, я, кажется, забыла, как дышать, в этот момент. Пусть годы отшельничества сделали из моих пышных округлостей, присущих представительницам прекрасного пола, нечто не слишком-то и пышное, но он мог почувствовать! Мог ощутить строение грудной клетки, мою талию, в конце-то концов! Я смотрела на его плечо и краткий миг не знала, что сказать?! Как повел бы себя мужчина?! Может, надо заржать как ненормальный жеребец? Или врезать ему? Или что?! Как надо?!

Его ладонь все еще жгла мне спину, в то время как он смотрел на меня сверху вниз и сосредоточенно молчал.

– Ты меня смущаешь, малец, хватит жмакать дедушку, – делая осторожный шаг назад, буркнула я.

Рэйн тут же опустил руки и отошел.

– Лучше бы «спасибо» сказали, – возмутился он.

– Спасибо. И ответь на вопрос – или решил, что я забуду?

– Даже не смел надеяться, – улыбнулся он. – Вы же все равно не поверите, если я просто скажу, что нет, не боюсь. Так?

Я пожала плечами.

– Я понимаю, вашу злость на то, что я заявил свои права на вас, – начал он издалека, – но еще вы должны понимать, почему я так поступил. Мы не сможем сотрудничать в этом мире, если я оставлю вас свободным. Да, я знаю, что вы не прочь сбежать, но я не могу вас отпустить, потому что вы нужны здесь и сейчас. Не прошу вас прощать меня или моего брата, но прошу постараться понять, почему я так поступаю. Я не хочу вражды между нами и необоснованного гнева. То, что вы принадлежите Ариен, – формальность, без которой у меня нет права защищать вас. А право собственности Дома священно в Аланис.

– Хочешь убедить меня, что быть рабом – в принципе неплохо?

– Нет, это необходимо.

Мы ужинали, и каждый из нас думал о чем-то о своем. Рэйн был, по своему обыкновению, молчалив, лишь временами я ловила на себе его задумчивые взгляды, и это заставляло меня испуганно сжиматься. Хотя…

– Какого хрена?! – возмущенно фыркнула я в ложку у своего рта.

– Простите?

– Забей, я о своем, – проворчала я, погружаясь в собственные мысли.

Я что, ребенок?! Вот как возьму да и разденусь прямо при нем, и пусть думает, как бабу в преподаватели запихнуть при нынешних нравах! Нет… не буду. Обреченно вздохнула, понимая, что на такой шаг у меня отчаянно не хватает решимости. Быть женщиной так хлопотно. Туда не ходи, так не говори, это не носи… Тоска какая.

– Похоже, у вас разгорелся нешуточный внутренний диалог? – усмехнулся Рэйн.

– А? Да, – рассеянно кивнула я. – Ты не мог бы не мешать, сейчас самое важное…

Он лишь серьезно кивнул, не скрывая смешинок во взгляде.

– Я чего, собственно, пришел, – решил все же прервать мои внутренние метания.

– На бал меня позвать, – напомнила я. – Но я не танцую, ты же понимаешь, старость…

– Да я уже понял, но пришел я не только поэтому, мне поступили на вас жалобы.

Боже, одна его фраза – как бальзам на душу! Ну наконец-то!

– Да? – воодушевилась я. – Что говорят? Наверное, просят меня убрать с преподавательской стези?

– Пока у вас есть хоть один ученик, этого не будет, – серьезно сказал Рэйн.

– Ты на что меня толкаешь? – притворно возмутилась я.

– Даже не думайте, – серьезно погрозил он мне пальцем. – Если сбегут все, то будете читать общие лекции по тем дисциплинам, по каким сочтет нужным ваш ректор. С утра и до самого вечера, ясно?

– Не пугай, – фыркнула я. – Умные все больно над другими верховодить. Слушай, вот мне прям интересно, как вы докатились до жизни такой? Куда все наши изыскания дели, а? За триста лет все проср… потерять то есть – это же надо уметь! Ладно спалили наш храм, но неужели нельзя было вынести все важное перед тем, как сжигать единственную уцелевшую библиотеку, лаборатории, исследовательские работы, что оставались там после войны?

– Мы не сжигали, Соль, – серьезно покачал головой Рэйн.

– Что?

– Это не мы, хотя, возможно, это сделали преступники, кто знает? Но император никогда не приказывал ничего подобного.

– Как ты можешь знать наверняка? – не скрывая скепсиса в голосе, поинтересовалась я.

– Это моя работа, Соль, знать наверняка… – и было в его ответе столько недосказанности, какого-то потаенного намека, что мне невольно стало не по себе.

Дальше наш ужин прошел вполне мирно, и хотя он и был наполнен странными взглядами со стороны Рейна, я не могла бы с уверенностью сказать, что они были направлены в мою сторону именно по той причине, из-за которой переживала я.

Глава 10

– Ребенок, я дома! – крикнула я, стоило мне переступить порог нашего скромного жилища. Хотя как только я обернулась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, я поняла, что можно было и не кричать. Кит сидел на верхней ступеньке точно коршун, готовый к атаке.

– Где ты была? – со всей серьезностью спросил он, подозрительно сощурившись, отчего его увенчанная веснушками физиономия стала весьма миленькой и забавной.

– Ну, много где, а что?

– Ты время видела?

– Судя по тому, что солнце уже село, сейчас около десяти вечера.

– Именно! – наконец разъярился он. – Как ты можешь вести себя подобным образом?

– Чего?! – справедливо возмутилась я, стягивая с лица душную повязку. – Ты чего разошелся-то?

– Ты же женщина, – обличающе ткнул он в меня пальцем, как-то запросто переходя на «ты». – Как ты можешь где-то ходить после захода солнца?! – все еще тыкая в меня пальцем, сбежал он по ступеням и встал напротив. Это он зря, потому как я тут же схватила парня за указательный палец и стала его выкручивать. – Ой-ой-ой! – завопил новоявленный опекун, падая на колени.

– Ишь ты, обултус, – фыркнула я, смотря на него сверху вниз. – Ты кого воспитывать решил, а?

– Вы же женщина… – как-то потерянно повторил он.

– Гм, опомнился, дубина! – отвесила я ему не сильный, но вполне себе обидный подзатыльник. – Ты меня со своими девками деревенскими не путай, понял?

– А вдруг в неприятности попадете, а вступиться-то и некому! Никак снасильничают или еще что похуже?! Я вас больше одну не отпущу!

– Упасть не встать, как мило, – фыркнула я. – Двуликий с тобой, – махнула я рукой на юного защитника, – лучше расскажи, как день прошел? Приходила ли кухарка?

– А, – отмахнулся пацан, – приходила. Совершенно дурная баба, – покачал он головой, – притащила целую корзину травы, кукурузных початков и одни боги ведают чего еще, все уверяла, что это невероятно вкусно и полезно. Сказал ей, чтоб без мяса завтра даже не совалась.

– Думаешь, проняло? – скептически изогнув бровь, поинтересовалась я.

– Не знаю, – пожал он плечами, – но я ей сказал, что господин Ферт обещался выпороть любого, кто огорчит господина, что живет в этом доме.

– И как? – усмехнулась я.

– Обменяла свою корзину у соседа на синюшного цыпленка и сварила какую-то муру, – отмахнулся он. – Повариху будем менять, короче…

– Как скажешь, – покладисто согласилась я.

– Так где вы были? – прищурившись, все еще требовательно поинтересовался он.

– Где были, там уже нет. Завтра узнаешь.

Как всегда перед сном, я долгое время всматривалась в звездное небо. Не потому, что так уж любила это делать. Просто так мне казалось, что мои молитвы уходят туда, где их непременно услышат. И каждый раз я просила об одном и том же, уже заученным текстом произнося слова, в которые вкладывала всю силу своей души. Ничего сверхъестественного – просто о покое для родных мне душ. Но сегодня, впервые за много-много лет, я попросила долгих лет жизни… не для себя – для мальчика, который вдруг просто заметил, что он не единственный человек в этом мире…

Третий рабочий день выдался пасмурным. Потому до университета я и «придурковатый» Кит, которому в учебном заведении предстояло придерживаться выбранной для него роли, добрались промокшими, озябшими и раздраженными.

– Только вы могли представить меня как идиота! Да еще и полунемого, – возмущался он, когда мы уже почти дошли до здания университета. Бедную Ферту снова не взяли, у скотины от перемены погоды ныли суставы, и мне искренне было ее жаль.

– Ты не понимаешь всей прелести своего положения, – покачала я головой.

– Например? Никто даже не станет воспринимать всерьез!

– Не обижайся, мальчик, но всерьез тут воспринимают лишь тугие кошельки и положение в обществе, ни мне, ни тебе ничто из вышеперечисленного не светит. От этого и страдают, немощи, – сплюнула я.

– А?

– Слишком много думают о том, что высоко, когда надо под ноги смотреть. Просто слушай, запоминай и позволяй думать, что ты полный идиот, – дольше проживешь.

Тягостно вздохнув, Кит последовал моему совету незамедлительно, поскольку из дверей университета, словно бабочка-капустница гипертрофированных размеров, к нам летел декан факультета. Мужчина для меня новый и пока незнакомый.

– Доброе утро, доброе утро, – зачем-то два раза повторил он.

– Утро доброе, – весьма вежливо ответствовала я.

Мужчина чему-то в голос рассмеялся, что выглядело весьма странно, учитывая то, что мы продолжали мокнуть под дождем, а за его спиной все так же развевались белоснежные «крылья» из простыни.

– Решил вот поприветствовать вас лично, лично, – опять дважды повторил дядька.

– А ты говоришь, что тебя за идиота примут. Да ты тут почти свой, – на грани слышимости сказала я. – Очень приятно, господин..?

– Ну что вы, что вы, какой я господин, давайте не будем создавать стен в общении. Эдор, просто Эдор.

– Эдор, – приветливо кивнула я, выбрав манеру поведения перед преподавательским составом как крайне дружелюбную и невинную, этакий безобидный добродушный дед.

– Позвольте проводить вас, Соль, ведь к нам пожаловал особенный, особенный гость, жаждущий встречи с вами…

– И что же это за гость? – поинтересовалась я. – У меня занятия, я не могу опаздывать.

– Да ну, боже, боже, – замахала «крыльями» «бабочка-переросток», – какие занятия, у вас осталось всего пять студентов, о чем тут волноваться.

– Пять или двадцать пять – не имеет значения, – холодно ответила я, потому как никаких гостей не ждала – это раз, и слово «гость» прочно ассоциировалось со словом «неприятность» – это два. Порядочные люди по утрам на чужую работу в гости не ходят. – Кто меня ждет?

– Очень важный, важный аланит нашего общества, – все еще зубоскальствуя, ответил декан, но от этой натянутой, насквозь фальшивой улыбки его вид казался больше безумным, чем добродушным.

– Это не ответ, – отмахнулась я, обходя по кругу внушительную фигуру, укутанную в белоснежную тогу. Вот только «бабочка» и не думала так запросто сдаваться и отпускать меня с миром.

– Все же, все же, – заискивающе улыбнулся он, – вам стоит встретиться с нашим гостем. Думаю, данная встреча не доставит вам лишних хлопот, а вот отказ от нее… да, – исподлобья взглянул он на меня.

– Мой хозяин в курсе? – спросила я, решив пойти по ненавистному, но единственно правомерному пути.

– Это ни к чему, – взгляд Эдора на миг стал затравленным, но улыбка с его лица так и не сошла.

Одно я понимала точно: когда аланит решается, пусть даже косвенно, противостоять такому мужчине, как Эль Ариен, причина должна быть веской. А еще я подумала о том, что раз этот гость имеет такое влияние, то это скорее знак доброй воли, что он пришел сюда, а не нашел способ встретится со мной как-то иначе.

– Что ж, хорошо, но вам следует иметь в виду, что от хозяина хранить секреты у меня нет ни единой причины, – вот так вот, посмотрим на твою реакцию.

– Возможно, мне удастся найти ее для вас? – натянуто улыбнувшись, предположил декан.

– Смотря как постараешься, – хмыкнула я, проходя мимо него.

– Возможно, вашему ассистенту стоит обождать вас в вашей аудитории? – снова предположил он, как только мы с Китом зашагали следом за деканом по коридору.

– Зачем?

– Ну, я могу предположить, что разговор будет приватным…

– Он все равно идиот, – пожала я плечами, – вряд ли что-то поймет, даже если очень постараться объяснить. А если потеряется, так мне перед его матушкой неудобно будет, бедная так мечтала, что мальчик поумнеет с годами, но кому возраст в этом помогал?

– Так он правда не понимает, о чем мы говорим? – подозрительно сощурившись и смерив взглядом молчаливого Кита, который, судя по всему проникшись ролью, разинув рот рассматривал роспись, что украшала административное крыло, поинтересовался Эдор.

– Ну, не то чтобы совсем, – призадумалась я, – так, в общих чертах. Все равно, – отмахнулась я, – запомнить не сможет.

– Даже запомнить?! – поразился Эдор. – Что же это за недуг?

– Идиотерия обыкновенная, – с умным видом изрекла я. – Степень обострения зависит от фазы луны, и в полнолуние он даже может быть заразным, если случайно плюнет на свою жертву.

– Да вы что?! Впервые слышу о таком…

– Да, да, – грустно покивала я, – очень редкая в Иртаме болезнь…

В этот момент я замолчала, так как декан пораженно замер посреди коридора и, казалось, даже не был в состоянии ни моргнуть, ни сделать вдох.

– Что-то не так?

– Полнолуние… – потерянно прошептал он.

– Да, я же говорю, в полнолуние он может заразить того, на ком…

– Позавчера было полнолуние! О боги…

Нахмурив брови, я подошла к декану со всей серьезностью, в то время как Кит вовсю хохотал, повернувшись к нам спиной, отчего могло показаться, что у него начались конвульсии.

– Он что, плюнул на вас? – зачем-то потрогав его лоб и оттянув ему нижние веки, поинтересовалась я.

– Я не знаю, вроде бы нет… – не слишком уверенно прошептал декан.

– Мне очень жаль, – грустно прошептала я.

– Неужели ничего нельзя сделать, если подобное произошло? Должно быть средство, ведь прямого контакта не было…

– Конечно, вероятность очень мала, потому стоит сжечь одежду, в которой вы были, и ту, с которой она соприкасалась позже… незамедлительно! Всем нужно заняться этим как можно скорее, хотя, конечно, вероятность крайне маленькая. И еще необходимо три дня пить настой семиголовника по пятьсот миллилитров, не меньше.

Что ж, будет весело: судя по воодушевленному лицу Эдора, нас ждут три дня беспробудного пьянства преподавательского состава и массовое сожжение белых простыней. Наконец-то… В печь лжеправедные одежки! Я бы еще зло расхохоталась, но мы, кажется, пришли.

– Я оставлю вас, хорошо? Надо оповестить преподавательский состав о профилактических мероприятиях, – поспешил ретироваться декан, останавливаясь перед тяжелой дубовой дверью.

– Конечно, – понятливо кивнув мужчине, согласилась я и, стоило ему уйти, обратилась уже к Киту: – Останься тут, хорошо?

Мальчику идея явно не понравилась, но спорить тем не менее он не стал.

– Если что, просто позови, – довольно воинственно заявил он, отходя к противоположной стене.

– Ладно, – усмехнулась я, признавая, что это довольно приятно, когда есть кто-то, кто пытается позаботиться о тебе. Пусть я и понимаю, что вряд ли у него это получится, но хотя бы ему не все равно.

Я решительно потянула на себя тяжелую резную дверь из красного дерева, чтобы тут же шагнуть внутрь. Из-за пасмурной погоды в комнате царил полумрак. Как оказалось, это был чей-то рабочий кабинет, судя по обилию книжных полок и внушительному рабочему столу, сразу за которым было огромное окно, зашторенное газовой тканью. У самого окна стоял мужчина – казалось, что он не заметил моего появления, но я понимала, что это иллюзия. Мужчина был одет в дорогую, расшитую серебряными нитями темно-синюю тогу, его почти золотые волосы крупными волнами спадали до самых плеч, широкий разворот которых и поистине царственная осанка говорили о многом. Ему не нужно было представляться, чтобы окружающие понимали, что имеют дело с аланитом, привыкшим властвовать и повелевать. Так или иначе, но чего хотел таинственный гость, мне было неведомо, а он не спешил посвящать меня в свои тайны.

– Я думал… – его голос огненным шаром прокатился по моему восприятию. Заставляя сердце стучать с такой силой, что я на краткий миг почти оглохла от этих пульсирующих ударов. Всего одно слово довело меня до темных кругов перед глазами. – …Что больше никогда не увижу никого из вашего рода-племени, – с ленцой в голосе поделился он, поворачиваясь ко мне. Он мог бы этого и не делать, я уже знала, кого увижу перед собой. И все во мне: мой дар, моя патологическая любовь ко всему живому, желание жить и продолжать существовать – словно оказалось на краю бездны потому, что я впервые готова была переступить черту, когда увидела эти яркие голубые глаза. Это лицо, что могло принадлежать лишь вечно юному богу любви Арану, идеальный абрис губ, который станет уродливым, когда его обладатель изогнет их в усмешке. В этот самый миг я чувствовала каждую клеточку своего естества, что медленно, сантиметр за сантиметром, обволакивало тело придворного мага империи. Одна моя мысль, мое стремление – и я готова была разорвать каждую артерию в его теле, кости, сосуды, просто раздробить все это… Двуликий, я была так близка к другой твоей грани в этот момент. Стоит лишь захотеть – и я стану оборотной стороной. Всего лишь миг, чтобы изменить полярность собственной природы ради тебя, Трайс… ради тебя…