Читать книгу "Соль. Судьба первородной"

– Тогда помоги Киту сделать то, что я от него хочу.

– Не волнуйся на этот счет, – многозначительно сказал Трэй. – А теперь позволь нам в этот вечер побыть просто друзьями, которые давно не видели друг друга. И… не переживай, один из друзей все же повзрослел, – пожал он плечами, положил расческу на столик рядом со мной и, больше не говоря ни слова, проследовал к моей постели и тут же по-хозяйски разлегся на ней. После чего обольстительно улыбнулся и похлопал ладонью рядом с собой.

– Глазам не верю, – пробормотала я себе под нос, не в силах сдержать улыбки.

– Да что такого? Присесть-то толком больше и негде, – пожав плечами, усмехнулся Трэй.

Этой ночью мы все же нашли место, где могли бы расположиться с комфортом. И местом этим оказался пол. Я могла бы сказать, что мы выпивали и хохотали полночи, как давние друзья, которые давным-давно не видели друг друга. Но на меня алкоголь особо не действовал, а на Трэя, как на оборотня, забродившие ягоды оказывали омолаживающий эффект, превращая серьезного мужчину в игривого щеночка. Одним словом, пустая трата денег. Потому мы просто говорили. Я рассказала о том, как оказалась под крылом Ариен, он – о своей жизни в стае.

– Как ты оказался в этом доме? Как сумел войти? – все же спросила я, когда ночь стала близиться к рассвету. – Ты теперь работаешь на Ариен?

– Нет, – покачал Трэй головой. – Я кровник того, кто ставил защиту на дом.

– Кровник Рэйнхарда Эль Ариен? – не веря своим ушам, переспросила я. – Вы связаны такой мощной магией? Я думала, он не из тех, кто заводит подобные отношения…

– Ну, так получилось… Но лично я не жалею до сих пор. Думаю, нам повезло, что мы смогли сохранить дружеские отношения.

– То есть его магия тебя не чувствует?

– Во мне есть его кровь, а стало быть, я свой. Уже поздно, – посмотрел он на светлеющее небо за окном.

– Точнее, уже рано…

– Хочешь, я побуду с тобой, пока ты не уснешь, как раньше…

– Пф, – фыркнула, – я никогда не просила тебя этого делать, – отмахнулась.

– Нет, – заглянул Трэй мне в глаза, – но пока я был рядом, ты никогда не плакала во сне.

Нервно закусив нижнюю губу, я первой отвела взгляд. Я любила то, как хорошо и комфортно мне было с ним. Я ненавидела себя за то, что отнимаю время его жизни.

– Ты не должен… – начала вяло мямлить я, когда его пальцы коснулись моего подбородка и он заставил меня посмотреть ему в глаза.

– Я взрослый мальчик, Соль, – серьезно сказал он, а от уверенности в его голосе мне вдруг стало не по себе. – Я больше не тот юнец, который не сумел вытерпеть отказ. Но я мужчина, который знает, чего он хочет. И даже если я все еще слышу от тебя «нет», это вовсе не означает, что я должен оставить тебя одну, когда нужен тебе.

Вот так подошла к рассвету эта ночь. Странная ночь. Наполненная сомнениями и тревогами о будущем. Сожалениями и воспоминаниями о прошлом. И совершенной неопределенностью в настоящем. Так бывает, когда мир вот-вот должен измениться, а ожидание перемен затягивается, и ты уже не знаешь, а стоит ли ждать чего-то? Почему ты застыла в своем прошлом? Почему оно никак не отпустит тебя? Есть ли эта самая судьба на самом деле или, быть может, стоит уже наконец-то научиться жить сегодняшним днем? Говорят, настоящим умеют жить лишь дети. Значит ли это, что как для человека, которому на роду было написано покинуть этот мир не одно столетие назад, но прихотью божества избежавшему данной участи, мои временны́е рамки, связывающие меня с реальностью, непозволительно широки? Я не знаю. Ответ пугает меня.

Я проснулась, лежа на своей кровати, укрытая одеялом, которое кто-то не поленился подоткнуть мне под ноги. Точно заботясь о ребенке или о любимом. Порой детали говорят больше, чем слова. Еще чаще эти самые детали замечать не хочется, а замечая чувствуешь, как начинает болеть сердце, потому что ты не «та самая» для того, кто тебе небезразличен. Последнее, что я помню из минувшей ночи, – то, как Трэй рассказывал о том, что его связывало с Лил. Как видно, тема показалась мне не слишком интересной. Но вот то, что было интересно этим утром, – непрекращающееся бухтение внизу. Кит нынче разошелся и кого-то отчитывал со всем рвением. Решив прислушаться, я нахмурилась, понимая, что совсем не понимаю, по какому поводу галдеж с утра пораньше.

– Как так-то, как так! – причитал юный помощник. – Что за айдова хреновина! Ну как так-то?!

– Зачем ты вообще это затеял? – голос Ферта с утра на моей кухне мне не понравился.

– Господин, – с придыханием начал Кит, – идет во дворец! Не на рынок, не на занятия, а во дворец! – уже достаточно ненатурально орал парень, судя по всему, желая предупредить меня о нежданных гостях. – Это лучшее из того, что он может надеть сегодня! Конечно, надо было это привести в порядок!

– Ну, – многозначительно промычал помощник Рэйна, – ты привел – вентиляция будет отменной, – не без злорадства в голосе заметил Ферталионис.

– Какая еще вентиляция?! Дырка на заднице! Как я ее залатаю теперь…

– А ты как думал – взял кристаллический утюг, ни разу им не пользовавшись?!

– Да что тут сложного?! Повернул рычаг туда, где порты нарисованы, и всего делов…

– Это не порты, а буква максима, чтоб ты знал!

– Вот не надо, я буквы уже выучил, там такой нет, – со знанием дела заявил пацан, не учтя того факта, что на магических приборах использовались буквы другого алфавита. Эйлирского, если говорить точнее.

Новое начало дня оказалось бодрящим. Решив не разлеживаться и не дожидаться, пока засланец поднимется ко мне, я быстро оделась и потопала вниз.

– Чего разорались с утра пораньше? – хмуро обратилась я к присутствующим. – Я уж не спрашиваю, чего ты приперся ни свет ни заря, – недобро прищурившись, посмотрела я на Ферта, когда краем глаза увидела свой белоснежный костюмчик, прикупленный еще в первую вылазку на рынок империи. Поскольку я, как и все люди, на которых лежало проклятие «чем белее, тем грязнее», любила светлые красивые вещи, но по объективным причинам не могла себе позволить их носить из-за врожденной способности влипать куда не надо (да и профессия не располагала), хранила я свою «лапочку» до особого случая, наступить которому не суждено, судя по всему. Воцарившееся молчание заставило моих собеседников напряженно замереть и сгруппироваться.

– Ферт! – Названный вздрогнул, поскольку это был первый раз, когда я назвала его по имени, должно быть, из-за этого. – Деньги есть? – со всей серьезностью посмотрела я на мужчину. Тот вопреки своей любви к уточняющим вопросам лишь кивнул. – Дай в долг моей хозяюшке на новые порты, а сам оставайся меня сторожить, так уж и быть, – милостиво разрешила я.

До самого вечера Ферт оставался со мной. Уж не знаю, чего так опасался Рэйн? Того, что я сбегу или учиню что-то, вполне способное разрушить торжество сильных мира сего? Я не знаю. Лично мне было не до того. Внутри я обмирала от страха. А когда мне было страшно и я не могла найти выход для своих эмоций в активных действиях, я замирала. Точно маленький зверек, который в чистом поле пытался укрыться от взоров хищников, что продолжали кружить над ним, даже не подозревая, насколько это бесполезно. Вот и я с того самого момента, как ушел Кит, так и не пошевелилась. Глупо смотря в окно, я сидела за кухонным столом, не позволяя себе ни чувствовать, ни касаться реальности вокруг.

– Если бы вы не моргали, то я подумал бы, что вы дух испустили, – через какое-то время заметил Ферт.

– Было бы неплохо, – монотонно ответила я, так и не обернувшись.

Какое-то время он ничего не говорил. И я даже забыла о нем, когда он тяжело вздохнул и сел напротив меня, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Я не понимаю, – торопливо начал он. – Что вас может не устраивать?! Вы ведете себя так, словно самый несчастный дед в мире! Но послушайте, многие могут только мечтать о том, что есть у вас! Если бы вы только захотели, то могли бы стать одним из самых влиятельных людей империи! С вашими-то способностями…

Медленно повернувшись в сторону Ферта, я, должно быть, не успела перефокусировать взгляд, потому как он неожиданно смутился и замолчал. Да, Ферт, когда на тебя смотрит бездна, надо еще уметь взглянуть на нее в ответ.

– Мне это неинтересно, – коротко ответила я, потому что не знала, как объяснить очевидное для меня. – Лучше расскажи мне, с кем грядет война, – это интересно.

– Я не могу обсуждать с вами такие…

– И не надо, – отмахнулась я. – Я не идиот, кое-что еще соображаю. Полагаю, если бы это был кто-то из наших ближайших соседей, то и тайны бы никакой не было, а стало быть, один из народов тени проснулся, – усмехнулась я. – Долго же соображал…

– Народ «тени»? – непонимающе нахмурился Ферт.

– О, – усмехнулась я, – когда я был маленьким, на моей родине считалось забавным запугивать детей перед сном страшными сказками, а иначе я не знаю, зачем было рассказывать всю эту жуть на сон грядущий. Так вот, в те времена считалось, что после того как Лурес создала людей и так щедро одарила их магией, плодородными землями, талантами, то Айд и Лита от зависти решили создать своих детей. Получилась хрень вроде оборотней, аланитов и ритаров, конечно.

– Я бы вас попросил быть поаккуратней с выражениями, я все же аланит.

– Бывает, – кивнула я, – да дело-то не в этом, – поспешила успокоить запыхтевшего мужчину, – а в том, что вы такого могли сделать таким закостенелым почитателям собственной родины, как ритары, и заставить этих в высшей степени консервативных существ начать военные действия?

– Как вы их назвали?! Они агрессивные варвары, падкие на кровь…

– Ну, так-то оно есть немного, но то у себя дома, к другим они не лезут и, в отличие от некоторых, на чужой каравай рот свой прежде не разевали…

– Если мы продолжим этот разговор в том же духе, я клянусь, что врежу вам, несмотря на приказ и запрет, – с силой сжав кулаки, процедил Ферт сквозь зубы.

– Да это у тебя рот не закрывается! – справедливо возмутилась я. – Вот привязался, репей, – для полноты картины я еще и сплюнула.

Далее мы уже не пытались начать непринужденную беседу о смысле жизни и в молчаливом согласии, что оно того не стоит, продолжали ждать Кита, а лучше – новые порты в тон куртке.

Мой мир – странное порождение воли богов. Четыре разумные расы. Четыре разных организма, которые лишь похожи внешне, но в то же время совершенно разные. Четыре организма, которые почти никогда не пересекаются меж собой для воспроизведения потомства. Для удовлетворения похоти – может быть. Но полукровки встречаются редко. До того, как люди почти разучились творить волшебство силой своей души, они редко смотрели в сторону иных рас. Они стали меньше знать и пытаться учиться. Именно тогда люди стали смотреть на три оставшиеся расы как на неземных созданий. Как так вышло, что Трэй полюбил кого-то вроде меня? Почему я вижу в Рэйне мужчину? Не стоит приравнивать меня к простому человеку. Я что-то иное, как мне кажется. Откуда знаю про ритаров? В моем принце была толика их крови, правда все, в чем она проявлялась, – это чуть удлиненные клыки. Совсем немного. Ну и, пожалуй, достаточно высокий рост для человека, выносливость и сила. Конечно, по человеческим меркам. Какая из царственных особ Эйлирии подгуляла с заезжим послом, так и осталось загадкой, как и то, как ей это удалось провернуть и скрыть. Тайна вскрылась, когда мы с Кираном разменяли первое столетие и впервые встретили представителя этой расы. Даже несмотря на то что в Киране от ритара было ничтожно мало, общий «флер» улавливался. С тех пор мой муж интересовался этой расой, а вместе с ним и я. И при рассмотрении трех этих видов становится действительно не по себе. Быть может, мы и впрямь какие-то эксперименты богов? Оборотни разумны, но подвластны животным инстинктам и страстям. Аланиты разумны, но сердцу предпочитают разум и расчет. Ритары… это как два существа, заточенные в одно тело. Они что-то среднее между оборотнем и аланитом, и, как это ни странно, от этого с ними очень тяжело иметь дело. А лучше и вовсе не связываться. Говоря «айдовы отродья», эйлирцы имели в виду именно эти три расы.

Спустя неясное количество часов вернулся Кит. Так и не найдя подходящих по цвету порток, он купил мне новый костюм из ис’шерского шелка, который на деле им, конечно же, не являлся, глубокого синего цвета. Но наряд был новым, хорошо сидел и имел красивый широкий пояс, а также в комплект шли удобные сапоги. Мальчик был рад, что так ловко сторговал дорогую вещь, я в кои-то веки проявила благодушие и не стала рушить чужую иллюзию. Вот только Ферт, кажется, пожелал высказаться по этому поводу.

– Фертибальд, а ты в курсе, что мне Рэйн относительно тебя никаких особых указаний не давал? – многозначительно сказала я. Ферт как раз думал возмутиться относительно суммы, которая осталась на дне его кошелька.

Кит же выглядел так, точно достал звезду с неба, не меньше. И лишь когда я переодевалась у себя в комнате, я наконец поняла, что из нас двоих «наивной» можно назвать как раз меня, а не его. Знаете почему? Потому как вдоль всего широкого черного пояса из плотной ткани, который мне так понравился, шла строчка, и если очень постараться – то можно было нащупать вставленные в него в несколько рядов монеты.

Прикрыв глаза, я невольно усмехнулась.

Не знаю, кто обо мне последний раз так заботился… не помню.

Глава 15

«– Я боюсь, – сказала девушка, смотря на свое отражение в зеркале.

Слова казались особенно странными, учитывая то, насколько красива была та, что их произнесла. Длинное платье из струящейся летящей ткани нежно-голубого цвета, которое деликатно подчеркивало изгибы фигуры. Густые черные волосы убраны по бокам изящными серебряными гребнями, открывая длинную шею, и тугими кольцами спадают на спину. Чуть пухлые губы, аккуратный нос и огромные аквамариновые глаза в обрамлении пушистых ресниц. Ее тонкие предплечья обнимали традиционные широкие браслеты из белого серебра, говорившие о том, что девушка уже обещана мужчине из королевской династии и дала свое согласие на брак.

– Тебе не стоит бояться, когда за твоей спиной я, – усмехнулся высокий рыжеволосый мужчина, возникая позади нее.

Они были странной парой, если говорить о пропасти в происхождении. Они были красивой парой, если смотреть на них как на мужчину и женщину. Их внешность, столь странная, необычная для мира, в котором они были рождены, привлекала внимание, точно заставляла окружающих смотреть им вслед.

– Тогда тебе придется быть там достаточно долго, чтобы я научилась, – нервно усмехнулась она, проводя рукой по своему платью. – Так странно…

– Это точно, – и в его взгляде появился голодный блеск, который вызывал рой мурашек на ее теле. В такие моменты она явственно ощущала, как он, не прикасаясь к ней, ласкал ее, раздевал и словно покрывал каждый сантиметр ее тела легкими прикосновениями своих губ. Но вместо этого лишь кончики его пальцев пробежались от ее предплечья к шее, а она уже едва могла сдержать то пламя, что вслед за его движением ползло по ее коже. Страха не было».

Когда воспоминания приходили так неожиданно, я никогда не могла с ними совладать. А всего-то и нужно было: синий костюм, как когда-то синего цвета платье, и мимолетный взгляд на собственное отражение, в котором нынче видны были лишь глаза…

– Вы готовы? – мужской голос, принадлежавший Рэйну, раздался от двери, вырывая меня из омута воспоминаний. Неуместных и лишних. – Вам нечего бояться, Соль, я дал вам слово, помните об этом.

– Ну, ты прям мастер утешений, – резко отвернувшись от собственного отражения в зеркале, повернулась я лицом к мужчине, что так и не захотел войти внутрь комнаты. – Принес? – протянув руку, спросила я.

– Разумеется, – вытащив руку из кармана брюк, Рэйн показал мне маленький медальон на тонкой цепочке.

– Отлично, давай сюда, – подошла я ближе и уже потянулась за своей вещью, как он отдернул руку.

– Могу ли я верить вам? – изогнув бровь, поинтересовался он.

Некоторое время мы молча сверлили друг друга взглядами, пока мне это не надоело.

– Все зависит от того, как у тебя с воображением. Дай сюда, а то потеряешь, – схватив свой медальон за цепочку, вырвала я его из рук Рэйна. Вопреки моим ожиданиям мужчина улыбался.

В присутствии Рэйна я передала свой медальон Киту. Мальчик взял его, ни взглядом, ни жестом не показав, как ему это не нравилось. Ему предстоял свой путь этой ночью. Во-первых, следовало попасть в госпиталь, во вторых, активировать амулет. Всего-то и нужно было, что пара капель крови и провести рукой по голове птицы, что изображена на амулете, повернуть ее в обратную сторону – чтобы вернуться домой. В теории он знал этот вопрос назубок, надеюсь, этого хватит, чтобы воплотить эти знания в жизнь. Да и то, куда он попадет после… там тоже может быть непросто, но по крайней мере безопасно.

– Вас не смущает то, что вы фактически отдали такую редкую вещь маленькому аферисту, о котором толком ничего не знаете? – все же спросил Рэйн, стоило нам оказаться в черной неприметной повозке, запряженной двумя гнедыми лошадками. Ферт сопровождал нас отдельно, как и другие люди Рэйна.

– Меня смущало, когда один маленький неизвестный мне аферист тюкнул меня по голове булыжником, чтобы завладеть моей вещью, – фыркнула я. – И мной, кстати, тоже.

– Это дорогая вещь, – попытался воззвать к моему разуму Ариен.

– Это просто вещь, – скупо ответила я, устремив свой взор на сменяющийся за окном пейзаж.

– А что, если прямо сейчас он покинул вас? Ведь, как мне казалось, вы достаточно сблизились за этот месяц?

Некоторое время я не хотела ему отвечать. Мне и впрямь не хотелось расставаться с этим мальчиком. Но я знала, что будет лучше, если однажды наши пути разойдутся. Вероятности событий раскрываются с возрастом. И однажды ты просто ловишь себя на мысли, что знаешь, как может повести себя тот или иной психотип. Но даже не в этом дело, любые отношения в конечном итоге – это боль. Потеря будет, так или иначе. Я устала терять, а чтобы не терять – не стоит и обретать, наверное… Хотя скорее всего я просто старая трусиха. Так или иначе, мне хотелось помочь ему. Дать хоть что-то хорошее, и я могла позволить ему жить вдали от нестареющей женщины, с которой ему бы не светило ничего, кроме одиночества и вечных скитаний. Люди не должны так жить. Люди должны любить, рожать детей, стареть вместе с кем-то особенным и умирать в окружении своих детей.

– Я молюсь своему Богу, чтобы наши пути разошлись. Свой я уже выучил – и он совсем не подходит тому, кому я желаю счастья.

Дальше наша поездка проходила в полнейшей тишине под мерный цокот копыт, скрип колес и стук моего сердца.

Через какое-то время скорость нашего движения снизилась, а потом экипаж и вовсе остановился. Дверцу открыл седовласый мужчина-человек в красивой красной тунике и, забормотав что-то торжественное, склонился в поклоне. Рэйн указал мне на выход, что было и неудивительно: последним выходил тот, кто занимал более высокое положение, а стало быть – он. Я, с шестом наперевес и сгорбившись в три погибели, полезла наружу.

– Мне вот интересно, – ворчала я во время айдского подъема по бесконечной лестнице, что вела непосредственно ко входу во дворец. – За что ты так, а? Почему нельзя было открыть телепорт? Или еще чего? Почему пешком?

Кроме нас двоих, по лестнице лезла целая толпа расфуфыренных аланитов, оборотней, включая их охрану и слуг. Как это ни странно, мне впервые было жалко женщин этой расы… Обмотавшись в роскошные, расшитые золотом и серебром простыни, накрасив лица, понавесив на себя килограммы украшений, они тащились по бесконечной лестнице, точно солдаты специального подразделения: молчаливо и с достоинством.

– Это день рождения императора, такова традиция, – пожал Рэйн плечами. – Все гости должны проделать этот путь ради него. Это как молитва богам. Каждый шаг – это жертва.

– Я ща сдохну, честное слово, – устало повиснув на шесте и посмотрев на несколько ступенек ниже, где вальяжной походкой шествовал Рэйн, изрекла я. – Это зачтется? Если меня инфаркт прихватит, что полагается его императорскому величеству?

– Гм, – загадочно улыбнулся мужчина, – кто знает… – изрек он, пройдя мимо меня, а я неохотно потащилась следом.

Как-то в моем понимании бал – это когда все веселятся, танцуют, флиртуют и пьют, тут же просто дух вон! Какие на фиг танцы?!

Подъем был колоссальным, без преувеличения. Пот с меня лил градом, ноги тряслись, в повязке мне не хватало кислорода. Все это были временные явления, то есть, несмотря на то что мне было плохо, сердце бы мое не отказало, но это лишь потому, что я необычный человек. Рэйн же и вовсе выглядел так, словно он на простой прогулке. Рассказывал мне какие-то забавные истории, пытался шутить, я же молилась Двуликому, чтоб императора несло недели две кряду. Пусть моя жертва не будет напрасной!

Когда же я залезла, а Рэйн торжественно взошел на самый верх, уже совсем стемнело. Вниз смотреть я не решалась. Боялась, что из-за высоты и общей изможденности просто покачусь вниз точно мячик, задорно подпрыгивающий на кочках. Потому я, уже вовсе не притворяясь и не разыгрывая старческое недомогание, повисла на шесте и пыталась привести дыхание в норму. Мимо нас проходили ничуть не запыхавшиеся гости с невозмутимыми лицами, точно и не они только что преодолели такой внушительный подъем. Женщины в роскошных тогах, с невероятными прическами, украшенными изысканными украшениями. Их нечеловеческий магический флер точно заставлял их сиять в царившем полумраке. Как и мужчины-аланиты, они притягивали к себе взгляды тех, кто даром был обделен, и не важно, был ли аланит красив физически, флер делал его необыкновенно притягательным. Рэйн же по-прежнему не пытался пустить магию по всем своим энергетическим артериям. Это было пока ни к чему. Лучше было дать организму полностью восстановиться, потому я могла себе представить, что он не такой, как они. Я еще ни разу за всю свою долгую жизнь не присутствовала на таком мероприятии аланитов в качестве гостя, который мог бы просто наблюдать за ними. Были тут и оборотни, от которых для меня веяло чем-то диким, необузданным, точно сила природной стихии, закованная в тело. Так я ощущала их. Люди в основном были среди обслуживающего персонала. Они открывали двери, разносили по залам напитки и закуски, были среди музыкантов и слуг. Стоило нам пройти внутрь, как я оказалась в совершенно ином мире, нежели тот, что существовал снаружи. Роскошь, нарочитое богатство во всем. Невероятное количество прекрасного оглушало и заставляло смотреть на все это как на нечто тошнотворное. Слишком, всего было слишком! Ярких нот ароматических масел и духов, неприкрытого витания флера, ярких тканей, драгоценностей, существ, что нарочито фальшиво смеялись и шутили, лишь бы их заметили, посмотрели именно на них. Так я ощущала этот прием, а быть может, все было идеально, просто это я отвыкла от чего-то подобного. Когда мы с Рэйном проходили мимо групп собравшихся, разговоры стихали, а смех выцветал, точно и не смеялся никто. Но мы упрямо шли вперед, пока я не отважилась спросить, куда мы направляемся?

– Этот этаж для аристократического сброда, – просто ответил он, – нам стоит подняться выше.

Вот так, даже тут, на балу для высших, существовала иерархия, кому и с кем проводить время. Я осмотрелась вокруг. Зала была огромной и забита разномастной публикой, и каждый из гостей внимательным взглядом провожал наши фигуры, и не было в этих взглядах ни толики радушия, которое цвело на улыбках гостей, а лишь колкий лед и расчет. Было весьма неуютно под таким количеством холодных взглядов. Точно я оказалась в бассейне с голодными бездушными рыбами.

– Как ты мог пропустить игры вчера? – наигранно обиженным голосом говорила одна из женщин, мимо которой мы проходили.

– Там было не на что смотреть, – скучающе отозвался ее собеседник. – Опять ящеры и опять кого-то сожрали, в самом деле, это так скучно, – отмахнулся он.

– Нет-нет, – поспешила возразить женщина, – устроители игр превзошли себя на этот раз, ты не представляешь…

Слушать дальше я не стала.

Тем временем мы вышли к широкой лестнице и довольно неспешно поднялись наверх, опять. И вот тут-то было уже все несколько иначе. Очередной зал, но количество допущенных – уже гораздо меньше. Дороговизна нарядов и тонкость витающих ароматов на порядок выше классом, если такое вообще возможно?! Даже среди слуг – только аланиты и оборотни, никаких людей. Рэйн шел впереди, я, как и положено слугам, позади. Ведь я же обещала не позорить его, потому с того самого момента, как мы оказались под сводами дворца, не произнесла и слова. Правда, и сделать этого было особенно не с кем. Тут на наше появление никто не реагировал так, как этажом ниже, лишь на меня пялились с неподдельным интересом. Но мне как раз было совершенно все равно.

– Рэйнхард, – тонкий мелодичный голос заставил невольно обратить внимание на его хозяйку.

Стройная высокая блондинка была похожа на небесное создание, укутанное в легкую, развевающуюся при каждом шаге тогу нежно-розового цвета. В ее волосы были вплетены жемчужные нити, а голубые глаза казались необыкновенно яркими и ясными, точно на самом их дне жило два крошечных солнца.

– Рэйнхард, – вновь повторила она, когда подошла к нам и остановилась на расстоянии протянутой руки. Девушка улыбнулась, и даже меня эта улыбка невольно зацепила, несмотря на мою устойчивость к флеру.

– Елена, – в отличие от собеседницы, голос Рэйна был холодным и бесстрастным.

– Я так рада видеть тебя в добром здравии, – все еще улыбаясь и не подав вида, что заметила отстраненность собеседника, продолжила она. – Возможно, мне стоило нанести тебе визит раньше, но мне казалось, что это может быть не слишком уместным… в свете последних событий…

Хоть девица и выглядела как небесный одуванчик, дурочкой, судя по всему, не была. Во всяком случае, диалоги строить умела, как и ступать по тонкому льду в беседе.

– Не стоило, – ответил Рэйн, и на краткий миг в глазах девушки промелькнул лед, хотя улыбка так никуда и не исчезла.

– Конечно. Нам ведь некуда спешить? – она точно давала ему второй шанс. Словно это не было вопросом, а лишь повторно кинутым концом веревки, за который он должен был ухватиться, по ее мнению.

Некоторое время Рэйн молчал, и мне уже стало казаться, что, может быть, он нашептывает ей ответ одними губами, чтобы я не слышала, потому эта дамочка все так же улыбается, несмотря на затянувшуюся паузу. Кто знает, может, он и строил ей рожи все это время, но вслух сказал нечто такое, чего даже я не ожидала от него.

– Нам и впрямь уже некуда спешить, – после этого он слегка кивнул ей, обошел девушку по дуге и пошел вперед, я посеменила следом. Хотя от льда, сквозившего в его словах, даже мне стало не по себе. Я бы не хотела услышать от него подобные интонации в свой адрес.

– Мне не отказывают, – сквозь зубы шепнула названая Елена, когда я проходила мимо нее. Не знаю, слышал ли Рэйн, но я точно слышала, и за него мне стало обидно. Столько пережил мужик, а она даже ни разу не навестила, стерва! Обычно я так не делаю, чтобы вы знали, но тут уж не сдержалась. И вообще, нечего так много косметических препаратов наносить, кожу лишний раз травмировать. Да и есть какую-то дрянь, организм же устает все это из себя выводить. А я вот ему помогла, подумаешь – почешется пару дней да на горшке посидит, так оно же для здоровья, и почистится заодно! Потому когда я случайно коснулась кончиков ее волос, проходя мимо, механизм был запущен и красотке следовало начинать уже спускаться вниз. Через пару часов все лишнее полезет вон.

Но если я думала, что на этой зале наш подъем наконец-то закончится, то я жестоко ошибалась. В конце него была еще одна лестница, по которой нам предстояло подняться. И что-то мне подсказывало, что уже этот подъем приведет нас туда, куда нужно. Стоило мне ступить на лестницу, как Рэйн сказал едва слышно:

– Вы должны помнить, Соль: вы пришли сюда под моим крылом – и вы уйдете отсюда под ним.

Его слова были слабым утешением. Моя безопасность меня, конечно же, волновала, но больше всего я переживала из-за предстоящей встречи. Еще немного, еще чуть-чуть – и я пойму наконец-то. Узнаю.

– Тебе следует поприсутствовать на одной встрече, сегодня, – голос врага, ненавистный и такой привычный, заставил обратить внимание на вошедшего. Киран посмотрел в глаза Трайса и не без удовольствия отметил, как тот поспешно отвел взгляд. Теперь его глаза не принадлежали целителю, они не дарили тепла и сочувствия. В них жила смерть. Холодная, далекая, безразличная ко всему. Он смотрел на всех одинаково, и многих это пугало.

– Если это так необходимо, – кратко ответил он, вернувшись к книге, что лежала на его столе.

– Это необходимо. Ариен приведет того, кто выдает себя за первородного…

Киран холодно усмехнулся, но глаз больше не поднимал.

– Я уже говорил тебе – они все мертвы. Кто бы это ни был, тебе не о чем переживать. Мой дар утрачен, и таких, как я, больше нет.

Он был уверен в своих словах. Его сердце больше не дрожало от надежд, которым не суждено сбыться. Оно не болело и не кровоточило, как раньше. Глухая тоска, что все еще жила там, точно диковинный зверь уснула под толстыми водами спокойствия и безразличия ко всему. Все, что у него осталось, – это его последняя цель. Все, что он хотел сделать, казалось невозможным, и именно поэтому он пошел на это.

– Ты так уверен в этом? Тогда тем более тебе не составит труда это подтвердить в присутствии императора и Ариен.

– Не составит. Кем бы ни был тот человек, что вытащил Рэйнхарда Эль Ариен с того света, он точно не один из нас. Должно быть, он и впрямь лучший целитель этого времени, но не больше.

– Жаль, – скупо отозвался Трайс, и впрямь жалея, что такой материал для его исследования так никогда и не будет найден. Неужели бессмертие так и останется чем-то невозможным для него? – Хотя бы приоденься согласно случаю, твой балахон наводит на меня тоску, – перед тем как уйти, добавил мужчина.

Некоторое время Киран и не думал делать то, что попросил от него Трайс. Бал аланитов, плевал он на это. Но в какой-то момент, когда солнце начало клониться к земле, он вдруг почувствовал странное волнение. Словно предвкушение чего-то очень важного, странное чувство стало теплеть в груди и причинять дискомфорт. Вопреки своему желанию он встал, подошел к зеркалу и долгое время всматривался в собственное отражение. Распустил густые кроваво-красные волосы, собранные в тугую косу, взял ножницы, а дальше руки уже сами делали то, от чего, казалось, он уже и отвык, чтобы увидеть в отражении того, кем когда-то был. В недрах гардероба он нашел куртку, брюки и даже высокие сапоги. Старомодные, но привычные для него. Почему он решил этим озаботиться именно сегодня, он так и не мог понять. Разве может сердце донести то, что оно все еще чувствует, даже если его перестали слушать.