Читать книгу "Соль. Судьба первородной"

– А какая история связывает тебя с этим местом? – спросил Кит, когда мы оказались на самом верху холма под тенистой кроной дерева, что так давно мы с Кираном посадили. Сколько еще оно будет расти, учитывая то, какая уйма наших сил была влита в него?

– Гм… – задумчиво протянула я, смотря на горизонт, – очень светлая история, хотя и печальная…

– Очередная загадка? – поинтересовался он, вставая рядом со мной. Его темно-рыжие кудри трепал озорной морской бриз, и сейчас он, пожалуй, как никогда казался мне знакомым…

– Нет, – усмехнулась я. – Совершенно простая, житейская история, – пожала я плечами. – Здесь похоронен очень дорогой мне человек.

– Где? Прямо здесь? – немного испуганно посмотрел он себе под ноги. – Но ведь так не принято, в империи же сжигают…

– Тогда не было империи и тогда было принято иначе…

– Твой любимый? – немного робко спросил Кит.

– Самый любимый.

Дворец аланитов, оплот их цивилизации, символ Великой Империи и власти. Пожалуй, мало кто задумывается, чем на самом деле является это потрясающее сооружение, когда видит невероятной красоты здание, что, кажется, вырастает из самой горы. Простой обыватель скажет, что он прекрасен, что его могли создать лишь боги, потому как среди живых не может родиться мастер, способный на такое. Те, кто работают во дворце, чтобы помогать его обитателям жить ни в чем не нуждаясь и наслаждаться тайнами, интригами, светской жизнью и благами, что дает положение в обществе, смогут сказать, что это место столь же красиво снаружи, сколь прекрасно внутри. Место, где сбываются мечты, если тебе свезло родиться в нужной семье. Роскошь, богатство, лучшие развлечения и утехи для любых пороков, что только способны родиться в живом избалованном сердце. Каждый слуга мечтает стать господином в этом месте. Каждый господин не знает, что его слуги – живые существа, у которых бывают мечты. Если ты вошел под своды имперского дворца как господин, то это место очарует тебя. Оно сможет дать и показать тебе такое, о чем ты не смел и мечтать. Оно усладит твой взор, усыпит твой разум, а потом уже будет слишком поздно, чтобы что-то изменить. Но есть и еще одна сторона дворца, о которой знают лишь те, кто приходит сюда править, а не сгорать. За многослойной вуалью из роскоши, богатства и вседозволенности живут те, кто уже очень давно не видит лишнего вокруг. Элтрайс Дриэлл за долгие годы будто бы стал частью этого места. Он словно врос в эти стены, окружение. Пока одни, точно мухи в меду, залипали среди этого множества слоев удовольствия, он жил и делал то, что считал нужным для себя, ну, и возможно, для страны.

Сейчас он уверенной походкой спускался на нижние ярусы дворца, который уже очень давно называл не иначе как своим домом. Конечно, был император, который слишком слаб, чтобы попытаться взять власть в свои руки, невзирая на последствия. Парень никогда не сможет твердо стоять на ногах. Не тогда, когда живы подобные Элтрайсу, что уже не позволят ограничить собственную власть.

Есть ли предел у власти? У желания обладать? Смог бы он сказать, что сыт этим, если бы однажды они не вошли в земли Аттавии? Если бы тогда он не открыл для себя храм Двуликого и не вошел в святая святых этих целителей? Не узнал бы о возможности извлечения той божественной силы, что дарила им бессмертие… Для чего первородные вели эти исследования? Зачем сохранили эти знания? Но в тот момент, когда Элтрайс понял, что попало в его руки, разве мог он сказать тогда, что ему больше не нужно ничего в этой жизни? Сколько бы ни дали боги его расе, сколь щедро бы ни одарили долголетием, но его жизнь все одно рано или поздно закончилась бы. Этого оказалось достаточно, чтобы взять то, что случайно попало в его руки, и уже не отпускать. Исследования были неполными. Ему пришлось самому дорабатывать то, что однажды бросили первородные. Клеймить целителей, заставить их жить на пределе возможного – все это было необходимо, чтобы в нужный момент они не стали цепляться за свой дар. Но Айд бы знал, что пошло не так триста лет назад! Айд бы знал?! Они просто исчезли. Умерли их пациенты, а сами целители просто растворились, словно их никогда и не было прежде. Ритуал он замкнул на себя, но вместо того, чтобы стать бессмертным, он получил изоляцию от внешних магических потоков! Безупречную защиту от любого воздействия…

– И на том спасибо, – все еще злясь на былое, прошипел Дриэлл сквозь сжатые зубы.

Когда перед ним оказалась неприметная дверь, сколоченная из плотно сбитых досок, слишком простая и на вид потрепанная для дворца. Он приложил открытую ладонь к самому ее центру, по поверхности прошла изумрудная рябь, обрисовывая очертания защитного плетения, раздался глухой щелчок – и дверь тихонько приотворилась. Войдя, он привычно перенастроил зрение, чтобы лучше видеть в полумраке огромной залы, и тут же встретился взглядом с хищным прищуром изумрудных глаз.

– Чем обязан? – спросил мужчина, голос которого даже Трайса заставлял нервно вздрагивать. Пожалуй, если бы не то неимоверное количество подчиняющих заклятий, что он однажды навесил на последнего из первородных, что вследствие его эксперимента потерял свою способность исцелять, он бы чувствовал себя и вовсе крайне некомфортно рядом с ним.

– Сегодня я встречался с тем, кто выдает себя за первородного, – уведомил мужчину Трайс.

– Я уже говорил, что вряд ли он один из нас, – пожал плечами Киран, возвращаясь к своему занятию. В этой полутьме мужчина весьма увлеченно читал или по крайней мере делал вид, что читает.

Трайсу порой казалось, что этот человек не в себе. И как бы смешно это ни прозвучало, но общение с ним пугало его. Против воли все у него внутри немело, обмирало и падало куда-то в бездну, стоило пробыть с этим человеком дольше необходимого. Почему он тогда оставил его при себе? Бесполезного, потерявшего возможность исцелять? Все просто: этот человек еще был бессмертен, а стало быть – мог бы ему пригодиться однажды. Но всякий раз смотря ему в глаза, он уговаривал себя отринуть страх, потому как знал, что этот мужчина полностью в его власти, но всякий раз его естество не верило и не поддавалось уговорам.

– Все же я хочу, чтобы ты посмотрел на него…

– Хорошо, – без единой интонации в голосе отозвался мужчина. – Что-то еще? – исподлобья взглянул на него Киран своими необыкновенными зелеными глазами.

– Этот человек помог исцелиться Рэйнхарду Эль Ариен…

– И?

– Ты говорил, что яд Серой Моры невозможно обратить…

– В империи это так, – кивнул Киран, – здесь не осталось толковых целителей. Что происходит вне империи – мне неведомо. Мир велик, и никогда не стоит утверждать что-то категорично, – с ленцой в голосе прокомментировал он.

– Кто-то убил Филицию, пока она была в его подвалах, – зло прошипел Трайс, подходя ближе к мужчине. – Я бы, наверное, и сам поступил так же, ведь из-за нее я потерял детей…

– Из-за нее? – перевернув страницу книги, спросил Киран, скорее из вежливости, нежели из интереса.

– Из-за кого же еще, – зло сжал кулаки Трайс. – Это была ее ошибка, результатом которой стали мои потери.

– Тогда, конечно, ей стоило умереть.

– Но ведь и ты виноват, – прошипел Трайс.

– Я? – уголок губ мужчины пополз вверх в ленивой усмешке, в то время как сам Киран и не думал отвлекаться от чтения.

– Если бы яд, предложенный тобой, действовал быстрее или был сто процентов эффективен без всяких «если», то мне не пришлось бы столкнуться с неудобствами!

– Я дал тебе то, о чем ты просил, – холодно сказал Киран, наконец оторвавшись от книги и взглянув Трайсу в глаза. – Впредь знай, чего желаешь, и проси, когда уверен, – жестко отчеканил каждое слово этот человек. Самый невероятный человек из всех, когда-либо встреченных Трайсом в этом мире. Порой ему казалось, что, стоя перед собственным рабом, он находится перед истинным императором Алании. Именно такая невероятная тяжелая энергетика окружала мужчину, что волей-неволей хотелось спросить дозволения, чтобы сказать или войти.

– Ты забываешься, – сквозь зубы процедил маг, с силой сжав кулаки и упрямо смотря на своего раба.

– Так убей меня за дерзость, – усмехнулся Киран, вновь погружаясь в чтение.

– Это мы уже проходили, – фыркнул Трайс, поворачиваясь к нему спиной и направляясь в сторону выхода.

После того как за Трайсом затворилась дверь, Киран осторожно отодвинул книгу, поднялся со стула и медленно выпрямился, потягиваясь, словно ленивая кошка. Используя истинное зрение, он с интересом посмотрел на свое запястье. В этом месте появилось новое клеймо. Маг пришел с подарком. На энергетическом уровне все эти подобия оков воспринимались так, будто какой-то идиот пытался приляпать розовые бантики к его дорогому черному костюму из ис’шерского шелка. Честное слово, это было так нелепо. Не сдержавшись, он фыркнул и провел ладонью по тому самому месту, куда маг повесил очередную дребедень собственного производства. Энергия, что теперь питала его тело словно освежающий бриз, коснулась этого места, накрывая собой клеймо и впитывая его. То же самое он сделал и с теми оковами, что были наложены прежде. Его энергия просто поглотила их, усвоила и впитала внутрь себя, чтобы, когда это будет нужно, вернуть на место. В его новом мире были свои плюсы. Это жизнь робко просит дозволения существовать, смерть берет что хочет и не спрашивая.

Относительно недавно он пребывал «во власти» мага, через многое прошел, прежде чем его вот так вот стали просто оставлять одного. Но оно того стоило, как ему кажется. Сначала, когда он только узнал, кто убил Соль, ему хотелось прийти в дом к этому человеку, выпить его жизнь, пока он спит, и не дать ему ни единой возможности сопротивляться. Ярость, что затмевала собой любые возможные варианты, мешала мыслить. Так, будучи невидимым для любых охранных заклятий, он пришел в спальню к императору. Не стоит думать, что это было так уж просто. Вовсе нет. Это заняло годы подготовки. Но он это сделал. И прежде, чем сорвать последний вдох с губ императора, он узнал много интересного о том, что эти двое сотворили с ними. Стоя у изголовья уже мертвого правителя, он с разочарованием понимал лишь одно – эта смерть не принесла облегчения. Не дала удовлетворения и не придала смысла его нынешней жизни. В ту ночь он сжег их храм. Сжег, прекрасно понимая, что уничтожает бесценное наследие для будущих поколений, но ему было все равно. Хотя нет, ему просто было слишком больно, чтобы пытаться понять других.

С этого самого дня Киран нашел способ продлить свою жизнь, наполненную смыслом. И смысл для него стал один. Не смерть мага, сделавшего это с ними, не месть всем аланитам, не безотчетные убийства всех подряд. Он хотел другого. Он хотел краха империи. Хотел, чтобы все эти великие Дома Алании перестали существовать, оказавшись на самом дне. Это стало его мечтой. Почти триста лет он шел к ней, и сейчас, когда империя наконец была на краю очередной масштабной войны, он чувствовал, что как никогда близок к своей цели. Он сам пришел к тому, кого столько лет мечтал уничтожить, вытерпел то, что многим и не привиделось в самых изощренных кошмарах, лишь с одной целью – быть рядом, когда этот карточный домик под названием Алания сложится, словно его никогда и не существовало.

За эти триста лет он снискал славу во многих странах, что окружали империю. Заимел десятки имен. Сумел свести нужных людей и нелюдей, а от лишних просто избавился. Его знали те, кто был нужен, а другие, должно быть, и не подозревали о его существовании. Он работал с разведками тех государств, что совсем недавно заключили военный альянс против империи, и останавливаться не собирался, что бы ни случилось. Его новый дом позволял ему чувствовать себя в полной безопасности – разве может быть место безопаснее и менее всего вызывающее подозрения, чем «темница» врага. Хотя назвать то место темницей он бы не решился, все же, несмотря на то что Трайс запирал его, тут было все необходимое для существования.

Сделав несколько шагов по направлению к двери, из которой совсем недавно вышел Трайс, Киран глубоко вздохнул, и от его фигуры будто бы отделился странный сгусток бесформенной тьмы, тут же преобразовываясь в очертания фигуры мужчины, точно это была простая тень. Фигура замерла, потом сделала несколько шагов по направлению к столу и опустилась на стул. В полутьме комнаты мало кто смог бы опознать в получившемся очертании человека фантома.

– Скоро буду, – хмыкнул мужчина, без каких-либо манипуляций открывая дверь темницы.

Сколько раз Киран вот так покидал свою темницу, он даже не пытался считать, просто делал это, когда было нужно. Но стоит кому-либо войти в его «покои», как его собственная энергия притянет его обратно. Даже амулет не нужен, чтобы вернуться. Странные эти создания, аланиты, лучше бы уж обычный замок повесили – и то толку бы больше было.

Слова Трайса о том, что, возможно, появился еще один первородный, оставили его совершенно равнодушным. Он точно знал, что этого не могло быть. Так что если маг хочет, чтобы он посмотрел на того, кто выдает себя за его собратьев, что ж, так тому и быть. Ему не сложно. Только вот страшно представить, чем это может обернуться для несчастного афериста, хотя какая разница…

– Ну скажи…

– Нет, – коротко и ясно.

– Ну поче-е-ему? – заныл Кит, заставив меня усмехнуться. Как-то не вязался этот высокий парень с такой детской манерой поведения, хотя по сути ведь – дите дитем.

– По-то-му-у, – в тон ему проныла я.

– Нет, скажи!

– Потопай еще, – посоветовала я. – И так все думают, что ты дурачок, а тут даже сомневающихся не останется.

– Из-за кого, интересно, они так думают? – прошипел он.

– Вести себя надо по-нормальному, тогда ни у кого бы и мысли не возникло, – посоветовала я, начиная подниматься по ступеням в учебный корпус.

– И все же я хочу знать, зачем тебе женская тога!

– Да что ж ты орешь-то так, – возмутилась я, сбежав обратно по лестнице к упрямо замершему внизу пацану. – Совсем ополоумел!

– Тогда скажи зачем? – серьезно посмотрел он на меня своими зелеными глазищами. – Неужели ты так собралась во дворец?

– Я что, больная, по-твоему?

– Ну…

– Лучше молчи, если ответ может повлиять на твое здоровье!

– Тогда зачем? – упрямо скрестив руки на груди, продолжил он настаивать.

– Потому что без этого, – указала я на свою повязку, – меня никто и никогда не видел, и возможно, что совсем скоро мне будет нужно лицо, которое никто не знает.

– Ты хочешь сбежать? – тихо спросил он.

– Нет, – покачала я головой, – мы хотим.

Добавлять, что получится, возможно, не у «нас двоих», я не стала.

В этот раз занятия прошли без каких-либо эксцессов. Пятеро студентов оказались на своих местах, успешно прошли опрос по пройденным ранее темам и в полном молчании записали новые темы все из той же контрольной, которую мы разбирали уже не первый день. А вот в госпитале нас всех ждал не очень приятный сюрприз. Первое, что насторожило, – это слишком большое количество товарищей в белых тогах, топчущихся по «лицу Зориса» в самом центре приемного покоя. Следом к честному собранию присоединился главный целитель городской больницы Саймон Тор собственной персоной. Мужчина выглядел непривычно взволнованным, особую комичность его появлению придавало то, что в тех несуразных сандалиях, что были в моде у аланитов, он ужасно скользил на мраморном полу, но все же старался идти быстро. Выглядело это так, словно корову вывели на лед и хлестнули по заднице, заставляя шевелиться побыстрее.

– Хорошо, – своим непередаваемо высоким голосом обратился он к собравшимся, – все свободные от срочных дел целители в сборе, выдвигаемся сразу после того, как получите обратные «порты» на возвращение и наборы неотложной помощи. Раненых много, так что прошу вас расходовать время экономно. Всех срочных сразу же доставляйте сюда, тут их будут принимать вторые группы. Руководитель второй группы приема?

– Да, господин, – от группы целителей в центре залы отошел пожилой мужчина-человек.

– Аймон, начинай готовиться.

Я уже поняла, что дело ничем хорошим не пахнет. Стоило задуматься, как незаметно сдать назад так, чтобы стоящая позади меня оборотница даже пикнуть не успела, как нас бы вынесло за дверь. И именно в этот момент Саймон Тор заметил нашу группу, замершую в дверях.

– О, как удачно! – воскликнул он, а на лице его возникла откровенно восторженная улыбка. – Вы будете так кстати! Прорыв в пограничной крепости, много раненых!

– Счастье-то какое, не поспоришь, – пробормотала я себе под нос, подходя к ожидающему нас мужчине.

– Соль, – с непонятным мне придыханием в голосе и преданностью в глазах заговорил до этого момента вполне себе вменяемый мужик, – прошу вас присоединиться к группе целителей, что идет на границу. Вы согласны?

– Просто не могу отказать, когда меня так просят, – в тон ему ответила я. – Только из студентов возьму двух оборотней и своего ассистента, оставшиеся трое присоединятся ко второй группе, идет?

– Как скажете…

– Надо же, – пробормотала я себе под нос, поворачиваясь к своим студентам, – Белобрысая Стерва и Кудрявый за мной, Плакса, Ботаник и ты, – просто ткнула пальцем в оборотня, которому никак не могла подобрать прозвище, а называть его Серобурокозявчатым, как я кликала его про себя, было бы уж совсем обидно, – идете к вон тому пухлому дядечке в белой простыночке и делаете все, что он скажет. Без фанатизма! – наставительно крикнула я, когда трое студентов отправились в указанном направлении. – Где мы можем получить все необходимое? – на этот раз спрашивать пришлось у очередного целителя, что стоял аккурат на носу у Зориса и теперь был моим соседом по очереди.

– У стойки регистрации, – как-то неохотно отозвался он.

На самом деле очередь продвигалась достаточно быстро. У той самой стойки несколько младших целителей, судя по вкраплениям синих и желтых полос на оторочке тог, выдавали всем стоящим в очереди сумки с перевязочным материалом, некоторые медикаменты и телепорт с уже установленными координатами, который срабатывал лишь туда и обратно и был рассчитан на разовое перемещение до трех человек. То есть один целитель мог перенести двух пострадавших.

– Я не знаю, как там обстоят дела, – совершенно серьезно обратилась я к своим подопечным, – но есть два правила, которые я запрещаю вам нарушать. Первое: не смейте отходить от меня дальше чем на пятьдесят шагов, второе: все, что от вас требуется, – это найти раненого, остановить кровотечение и доставить его сюда. Это понятно? Никто не ждет, что вы будете воскрешать кого-то в чистом поле, потому не тратьте ни свое время, ни время того, кому нужна ваша помощь. Работать будем в парах. Вы двое, я и мой ассистент. Нашли раненого, остановили кровотечение, активировали порт и сдали больного с рук на руки. Это понятно?

– Да, – кивнула волчица, – а что, если…

– В случае «если» позовешь меня.

Я впервые участвовала в подобной операции. Надо отметить, что до прихода имперцев целителей прикрепляли к тому или иному объекту, где они какое-то время жили и работали, пока не передавали свои полномочия следующей команде. Естественно, что нас было слишком мало, чтобы обеспечивать всю страну необходимой медицинской помощью, потому в основном это делали простые целители, учившиеся у нас. Но все меняется… Сейчас квалифицированных целителей было слишком мало, чтобы обеспечивать ими гарнизоны в достаточном количестве. А если, как сказал Саймон Тор, были еще и десятки пострадавших, то тут на сцену выходили маги, что организовывали мобильный переброс туда и обратно уже с ранеными.

Стоило нам получить наши сумки и амулеты для перехода, которые активировались простым нажатием небольшого красного камешка в самом центре металлического медальона, как мы, отойдя немного в сторону от толпившихся в центре залы, совершили переход.

За те столетия, что я жила в одиночестве, я выходила к людям, но никогда не совалась туда, где происходили военные конфликты. Назовите меня малодушной, но я до темных кругов перед глазами боялась… Не крови, не того, что пострадаю, – я боялась смотреть на то, как живые убивают друг друга. Это зрелище вымораживало все внутри. Когда двое существ, одаренные магией, долгожительством и силой, чтобы найти способ убить друг друга, берут в руки оружие, которое способно перерубить магические артерии в теле, воспрепятствовать естественной регенерации тканей, прекратить само существование разумной жизни, – я испытывала боль. И я очень устала смотреть на это. За годы своего существования, за десятилетия бесконечной войны я просто устала. И сейчас мне предстояло взглянуть в глаза демонам, что пугали меня в ночных кошмарах. В песнях, балладах и сказаниях войны и сражения преподносятся как подвиг героев, но почему-то никто не говорит, насколько грязным и отвратительным является этот самый подвиг. Никто не поет о зловонии, что царит на поле битвы. Никто не восхваляет тысячи трупов молодых мужчин, сваленных в кучу и разлагающихся под палящими лучами солнца, стервятников, что слетаются на пир из человеческого мяса и костей. Мало кто говорит о ненависти, голоде, отчаянии и о том, что выживают не сильнейшие, а те, кому чуточку повезло. Я никогда не понимала, для чего нужна война. Если в молодости такое чувство, как патриотизм, еще существовало в моем восприятии жизни (я любила Эйлирию, это место было моим домом), то с течением лет границы стран стали понятием весьма расплывчатым. Я поняла, что я человек мира, в котором была рождена. Меняются правители, страны сменяют названия, но по сути своей все мы живем под одним небом, да и солнце все то же для всех…

Нас выкинуло в самом центре небольшой крепостной площади, со всех сторон окруженной высокими каменными стенами. Я примерно понимала, что увижу здесь, но все равно оказалась не готова столкнуться с этим вновь. В воздухе пахло гарью и дымом, чуть сладковатый запах витал для тех, кто был магически одарен. Этот тошнотворный аромат говорил о том, что совсем недавно здесь были использованы смертоносные заклятья. Повсюду слышались стоны пострадавших людей. Судя по тому, насколько тут было жарко, это скорее всего восточная часть империи. Сейчас тут царили палящее солнце и засуха. А где-то совсем рядом был мой дом…

– Работайте быстро, – наставляла я, делая решительный шаг туда, где чувствовала наиболее острую боль живого существа. – Никто не знает, будет ли повторная атака, поэтому сопли не размазываем, кровь остановили, влили в пасть настойку…

– Семицветника? – просто спросил кудрявый, а я едва не споткнулась на ровном месте.

– Можешь и ее, – покивала я, – только у тебя ее в сумке нет. Зато есть пузырек с красной водичкой, которая позволит переместить даже смертельно раненного без вреда, потому что мы должны быть уже в курсе на четвертом году обучения, что телепортация существа с разорванными магическими артериями весьма… что?

– О-опасна?

– Ну, как бы да, – кивнула я. – Он просто сдохнет, если ты его таким втащишь в порт. Но тут уж на твое усмотрение: если парень тебе не шибко понравится, можешь так и сделать, – кивнула я.

– Серьезно? – шокированно осведомился кудрявый.

– Ты идиот? – осведомилась уже я.

– Нет…

– Я потом лично проверю всех, кого ты будешь перемещать, а ты проследи, – кивнула я волчице, – чтобы он не напортачил. Большего от вас никто не требует, ясно? – Оборотни вроде бы как кивнули в ответ, хотя я уже начала жалеть, что взяла этих двоих с собой. Ну да ни к чему такие мысли – целителями не рождаются, на все нужно время и труд. – Ваш клиент, – указала я пальцем на поваленную каменную плиту, из-за которой едва слышалось тяжелое, рваное дыхание. Волки, не сговариваясь, кинулись в указанную мной сторону, в то время как я уже знала, что именно ждет меня в десяти шагах дальше.

– Если не уверен, что тебе по силам смотреть на подобное, просто постой тут и проследи, чтобы следом за мной никто не сунулся, – обратилась я к Киту. – Как только закончу, перенесу тебя с ними, – кивнула я в ту сторону, куда шла, – в больницу.

– А сама?

– Ну, сразу за тобой, – улыбнулась я. – Давай, просто постой тут, – похлопала я его по плечу, заходя за угол полуразрушенного здания.

Кругом валялись осколки камней. Нещадно дымило то, что, судя по всему, недавно было общехозяйственной постройкой. Вдали мелькали фигуры в белых тогах, спешащие на помощь к тем, кто нуждался в этом. Площадь заполнялась солдатами, что прибывали на замену пострадавшим, и магами, что должны были установить защитный контур, пока будут вестись восстановительные работы. Но все это было чуть дальше, ближе к самому центру гарнизона, мы же сейчас находились у западной стены. Не стоит думать, что направление я выбрала случайно. Еще в те времена, когда мне приходилось бывать в зоне военных действий или катастроф с большим числом пострадавших, я научилась чувствовать места, где была нужнее всего. Мы все научились этому, а иначе хаос из боли и чужих страданий просто дезориентировал.

Стоило пройти еще несколько шагов, чтобы увидеть искомое. Солдат лежал на земле, кожа его была покрыта грязью и кровью, он не кричал, просто, скорчившись в позе эмбриона, прижимал к груди пострадавшую руку… почти отрубленную руку. Мужчина не был человеком. Оборотень, потому и не впал в состояние шока и все еще был в сознании. Каким-то чудом парень затянул кожаный шнурок выше локтя, остановив кровотечение, а теперь с остекленевшим взглядом смотрел в никуда, изо всех сил держа руку, должно быть, надеясь на регенерацию. Лицо его было искажено частичной трансформацией, на полную не решался, потому как, видимо, понимал, что руку тогда точно потеряет.

Я подошла быстро, ни секунды не медля опустилась к нему. Думаю, не стоит говорить, что раненые животные опасны, так вот – пострадавшие оборотни – просто невменяемые полудурки. Потому я не очень обиделась, когда этот доходяга попытался укусить меня, стоило мне приблизиться. Надеюсь, и он не запомнит, как его вырубил тщедушный старикашка.

– Поспи, боец, некогда с тобой сюсюкать.

К сумке, что выдали мне в больнице, я даже не притрагивалась, все, что мне было нужно, было у меня внутри. Потому, положив руку на его пострадавшую конечность, я просто стала делать то, в чем действительно была хороша. Срастив кости, озаботившись тем, чтобы правильно зажили все связки, сосуды, вены и нервы, я не стала сводить края кожи и часть мышечной ткани, просто наложила тугую бинтовую повязку. Ни к чему это. Само зарастет через несколько часов, а парень пусть думает, какой у него сильный и здоровый организм.

Все это время я думала о том, кто мог осуществить это нападение? Никто из соседей империи на восточной границе, как мне кажется, не был достаточно оснащен ни магически, ни физически для организации нападения на крепость Алании. Восточная часть империи не сразу обрывается на границе с Элио. Между моим домом и началом империи есть, так сказать, буферная зона, которая вроде бы как формально ничья, но фактически ее населяют дикие племена кочевников, отверженных, бандитов и прочей разномастной шушеры. Земли там неплодородные, почти мертвые, но не настолько, как в пустыне. По сути своей, содержать границу вдали от Элио проще и удобнее, с другой стороны, караванщики, идущие на восток, частенько сталкиваются с набегами тех, кто не прочь выживать за их счет. Но в масштабах Алании все это такие мелочи, что для поддержания относительного порядка всегда было достаточно небольшого гарнизона. Но стоит заметить – не простого гарнизона, а оснащенного магическими охранными заклятьями, магами, которые в состоянии использовать силу крыльев, выбрасывая энергию в окружающий мир и преобразуя ее, а также солдатами-контрактниками, что само по себе означает, что они профессиональные военные.

Мой мир, Айрис, населен множеством видов и рас. Уже достаточно давно в той части мира, где привыкла жить я, главенствующие позиции по магическому и не только потенциалу занимают именно аланиты. Все люди и оборотни, живущие в пределах и рядом с империей, привыкли к этой мысли как к данности, общеизвестному факту. Который вовсе не отменяет того, что в нашем мире существуют и иные существа, способные противостоять этой силе на равных, но вот ранее не изъявляющие желания этого делать. И больше всего на свете я боялась, что эта стычка на восточной границе – предвестник чего-то большего, масштабного, что совсем скоро ударит по всей стране.

Тем временем отойдя от спящего оборотня, я прошла вдоль обрушенной стены туда, где чувствовала чужую боль. На полу лежала молодая женщина-человек. Судя по всему, она без сознания, и это было хорошо, учитывая то, в каком она состоянии. Нижнюю часть ее тела привалило куском разрушенной стены, кости и позвоночник были сильно повреждены. И если ей не помочь уже сейчас, то совсем скоро может быть поздно даже для меня. Внутреннее кровотечение при таких травмах – это то, чего стоит опасаться чуть ли не в первую очередь. И именно его я вполне ожидаемо обнаружила. Пока кровило несильно, но это вовсе не значило, что оно сойдет на нет само собой. Ухватившись за кусок каменной стены, я попыталась отодвинуть его, но, ничего не вышло. Как бы сильно мне этого ни хотелось, но кроме дара исцеления, мне не досталось ни силы десятерых мужчин, ни чего-то еще полезного в этой жизни.

– Кит! – закричала я, зовя парня и понимая, что сама не справлюсь, а медлить было нельзя. – Иди сюда!

Каково же было мое удивление, когда вместо него из-за угла здания вышел Рэйнхард Эль Ариен. Как и всегда – весь в черном. Его взгляд словно обжигал. Выглядел он предельно серьезным и сосредоточенным. Он остро взглянул на меня, потом на женщину, что лежала рядом, а после довольно небрежно, одной рукой отбросил камень в сторону. Так просто, будто он и не весил ничего вовсе.

– С вами все хорошо, – даже не спросил, просто констатировал он.

– Нормально, – ответила я, начиная заниматься пациентом, который сейчас нуждался в моем внимании куда больше, чем этот мужчина. – Где мой ассистент?

– Я попросил его оставаться на месте.

Когда нежно-голубые нити, исходящие от моих ладоней, проникли в тело женщины, я полностью сосредоточилась на пациенте. Как бы ни было велико мое желание расспросить Рэйна о том, что ему известно о произошедшем, гораздо важнее был человек, чья жизнь сейчас зависела от моего мастерства. За годы отшельничества я стала гораздо сильнее как целитель. Не знаю, с чем это связано, но иногда мне кажется, что если попробую объять каждого присутствующего здесь и сейчас нитями своей силы, то у меня это непременно получится. Как будто внутри меня есть показатель, который дает уверенность в своих силах. Но за все эти годы я ни разу не пыталась так широко использовать свою силу. И не потому, что боялась быть раскрытой – я боялась последствий. Мой Бог всегда дает двойную цену за все. Что со мной будет, если я позволю себе открыть свой потенциал? Стану ли я рабом своего предназначения в той степени, когда моя воля перестанет иметь хоть какое-то значение? Пока же каждый день я проживала так, будто бы сила моя была зажата в тугих тисках, и я время от времени сливала ее излишки в окружающий мир. Но лучше так. Для меня так лучше. Хотя что может быть хуже, когда твое сердце и разум в постоянном противостоянии?