Текст книги "Кобра клана Шенгай. Шаманка"

Глава 5

Шиихон, столица Тайоганори

– Господин, вы сегодня так напряжены, – голос Ханако полон нежности и вкрадчивых обещаний.

Тонкие пальцы скользнули по плечу, осторожно коснулись ключицы, потянули за шнуровку, чтобы ткань свободно заструилась по телу. Острые коготки провели по груди.

Взгляд янтарно-карих глаз из-под черных загнутых ресниц. Губы, умело тронутые красящим порошком, выглядели так, словно цвет был естественным.

Но Эйтаро прекрасно знал уловки девушек дома госпожи Мидзуно. Всех работниц старательно отбирали, обучали игре на инструментах, поэзии, танцам и любовным играм. Каждая из них всегда должна выглядеть свежей, словно лепесток цветка, на котором замерла капля росы.

Обычно Ханако прекрасно справлялась со своей задачей – от неё Эйтаро выходил расслабленным, отдохнувшим и в хорошем расположении духа. Маленькая дочь камелии (именно так называли работниц госпожи Мидзуно) знала, что делать. Была мила, ласкова, покорна и улыбалась так, что на несколько часов можно было позабыть, что кругом интриги, кланы и цуми.

Но сегодня всё шло наперекосяк.

Из головы не получалось выкинуть, что к императору приехал глава клана Юичи. В другое время Эйтаро бы не особо задумался, но в свете того, что происходило… Аска Шенгай… Проклятые шахты. Шичиро…

Он глубоко вздохнул, запах благовоний, свежести и вишни (почему-то Ханако всегда пользовалась такой ароматической водой) больше не будоражил.

Несколько часов назад

– Что мне не нравится в Юичи, так это Юичи, – шагая по коридору, ворчал Ордо. – Вы его видели? С таким видом заехал, словно Дворец Фениксов принадлежит ему.

Эйтаро шёл рядом молча. Только что они были на приеме у его величества с докладом о шахтах Шенгаев. Шунске Кса-Каран выслушал молча, потом даже согласился, что принятое наследницей решение имеет право на жизнь. Никак не показал, что ему это не по нраву. С одной стороны, пожалуй, можно было выдохнуть. С другой… Эйтаро буквально кожей чувствовал, что все плохо.

Чувствовать чувствовал, а вот объяснить – не мог. И это ему совершенно не нравилось. И Юичи тоже не нравились.

Они вышли на улицу. В саду заливались певчие птицы, журчали фонтанчики в резных каменных чашах. Мелодично позванивали маленькие колокольчики-чисанакане, развешанные перед каждой дверью. Считается, что именно на них играют духи, принося в дом покой и тепло.

Солнце стояло в зените. Небо было настолько голубым, что аж хотелось, чтобы это гладкое полотно нарушило хоть что-то.

– Кадзуо не против посидеть на троне Кса-Каранов, – немного лениво произнёс Сант, приставив ладонь козырьком и глядя на солнце. – В общем-то, все главы не против. Просто у кого-то больше сил, у кого-то – меньше.

– Ты ещё скажи, что видишь там Аску Шенгай, – хохотнул Ордо.

– Не смешно, – глухо произнес Эйтаро таким голосом, что на него сразу посмотрели все: Ордо, Сант и не проронивший ни единого слова Йонри.

– Считаешь, у неё есть такие амбиции? – изогнул бровь Сант.

– Они есть у всех, – с каменным выражением лица сказал Эйтаро, глядя на трепещущее на ветру бирюзово-золотое знамя Кса-Каранов. – Это всё только вопрос времени. Время – единственный ценный ресурс, который дает возможность как стать выше всех, так и рухнуть камнем вниз.

– Думаешь, при желании Аска сможет претендовать на трон? – уточнил Сант.

В его голосе не было насмешки. Как ни странно.

– Вы же можете помочь ему, – звенит в голове.

Прямой взгляд карих глаз, упрямо сжатые губы. Она прямая как струна, рука лежит на рукояти кайкэна. На этой мерзкой кобре, на которую если посмотрел, то пропал. И в самой Аске Шенгай есть что-то от кобры. Ядовитое. Стихийное. Уничтожающее. Она пойдет до конца. Пойдет куда угодно, если будет понимать, что это ей нужно.

Эйтаро не нравится этот взгляд. Не нравится её тон. Не нравится Аска Шенгай. Он – сейванен, смотритель императора. Он может уничтожить её на месте, если посчитает нужным.

И в то же время пугается этих мыслей. Потому что они вызваны не тем, чтобы спасти Тайоганори. И не тем, что Аска Шенгай – угроза для мира империи. А тем, что заставляет его чувствовать себя ничтожеством. Слабаком. Ничем.

При всей его силе и власти, сейчас перед ней он – изгой из племени Шаманов Ночи, который никогда не сможет стать тем, кем мог бы. Боги написали на его судьбе свои кандзи, только тут же стёрли их.

– Вы можете, – продолжает она, прожигая его взглядом. – Я чувствую.

Шиматтовы чувства!

Эйтаро хочется сказать совсем не то, что положено говорить юным наследницам кланов. И он бы сказал, но здравомыслие удерживает от этого. Его и так много чего выводит из равновесия. В том числе Коджи Икэда. Разобраться бы только, почему.

Аска уходит ни с чем. Но можно увидеть, как от неё в разные стороны отлетают искры фиолетовой рёку. Она ничего не сказала, но Эйтаро представляет, какими словами его кроет наследница клана Шенгай.

Он перевел взгляд на Санта:

– Вполне. При хорошей поддержке и грамотной расстановке сил.

Друг нахмурился, явно просчитывая ходы.

– Ей бы клан восстановить, – подал голос Йонри.

Даже в жару его слова напоминают все льды севера.

– Вы как хотите, а я бы поел, – прервал всех Ордо, махнув рукой. – Знаете, у нас тут проблемы куда важнее, чем девчонка.

Эйтаро не стал ничего говорить. Потому что уже не мог сказать: точно ли важнее?

Настоящее время

– Господин…

Эйтаро перевел на неё взгляд. Розовый цветок в гладких черных волосах показался излишне ярким. Всегда притягивавшая взор фарфоровая кожа – неестественно белой. Глаза – пустыми.

Ханако всё так же мягко улыбалась, но явно не могла понять, что происходит. Уже начинала думать, будто это она что-то делает не так, раз постоянный клиент вообще не выразил к ней никакого интереса.

– Сыграй мне, – наконец-то произнес он.

Ханако склонилась в уважительном поклоне, устроилась на полу среди разбросанных подушек и взяла сямисэн.

Эйтаро взял в руку пиалку с рисовым вином. Первые ноты сямисэна прозвучали словно вздох. Вздох девушки, глядящей в звездное небо и ждущей, когда покажется её воин – возлюбленный. В песне Ханако был стук сердец, звук слившихся в поцелуе уст, шепот признаний.

Томно и страстно вздыхал сямисэн, выше становился голос Ханако, когда она пела, что воин отправлен по воле правителя на битву. И тут же падал, словно измученная долгим перелетом птица, не в силах выдержать страха за судьбу воина и тоски от расставания с ним.

«А что, если я всё же могу кое-что попробовать? – думал Эйтаро, сжимая нефритовую пиалку. – Если есть шанс? Ведь всё это невозможно только потому… что раньше никто так не делал».

Он поднял руку, чтобы откинуть волосы, случайно задел серьгу. И резко отдернул руку, будто погрузил её в кипяток. С недоумением уставился на покрасневшие пальцы.

– Что за цуми? – хрипло выдохнул он.

Ханако замерла, с непониманием глядя на него. А потом охнула, прикрыв рот рукой.

– Господин, ваша янтарная…

Эйтаро одним движением поднялся и оказался возле зеркала на стене. И тут же невольно отшатнулся.

Янтарь превратился в огненный смерч. Вместе с желтыми лентами плясали-ярились черные. Черные!

Эйтаро не верил увиденному. Черное, это же…

– Господин, я… вы… – донесся дрожащий голос Ханако.

Но Эйтаро не повернул головы.

Желтые глаза медленно застилало тьмой. Живой. Голодной. Тьмой, которая много лет вынуждена была сидеть взаперти, а сейчас почуяла, что есть возможность сломать свою тюрьму.

Кожа начала белеть, превращаясь в пергамент. Черты лица заострились. Ногти вытянулись и потемнели.

Ханако судорожно охнула.

– Вон, – хрипло выдохнул Эйтаро, не отводя взора от своего отражения. – Кому скажешь – убью.

– Да, господин, да, – закивала она и спешно, подхватив сямисэн, выскочила из комнаты.

В доме госпожи Мидзуно умели хранить секреты клиентов. Поэтому какое-то время оставалось.

Но Эйтаро сейчас было не до этого.

Сердце стучало не так, как обычно. Гулко, четко, отдаваясь громом в ушах. Словно какой-то сумасшедший барабанщик принял его за гигантский барабан тайко.

На Эйтаро из зеркала смотрело чудовище, которое уже с трудом сохраняло человеческое обличие. Он приложил ладонь к гладкой холодной поверхности, будто пытаясь убедиться в реальности увиденного. Серьга снова вспыхнула огнем, требовательно и жутко.

Он находился в комнате утех дочери камелии, но что-то сильно и неумолимо тянуло его отсюда прочь. Эйтаро почти кожей ощущал гнев, страх, боль, отчаяние и… зов.

Зов, зов, зов.

До сумасшествия, до безумия, до невозможности мыслить.

– Ну, цуми с тобой, – прошептал он искаженными губами, впитывая взглядом черноту струящейся из янтаря рёку.

Той самой шаманской рёку, которую он влил вместе с Шичиро, когда они наполняли свои амулеты: серьгу Эйтаро и амулет Шичиро. Два шамана. Две рёку. Два друга, которые решили, что смогут помочь друг другу, когда встанет вопрос жизни и смерти. Однако потом Эйтаро лишили всего. И Шичиро за ним не пошёл. А он не стал об этом думать и выяснять, почему. И так ясно: у друга с рёку всё в порядке.

Только вот использовать свою рёку Эйтаро не мог уже много лет, после того как стал никем в племени. А рёку Шичиро – берёг.

Эйтаро почти коснулся серьги, но тут же кинулся к лежащей рядом катане. На рукояти и на серьге пальцы обеих рук сомкнулись одновременно.

И в тоже время его сжало, скрутило, вышибло воздух из лёгких. Из горла вырвался сдавленный хрип. По глазам ударила тьма – густая, дикая, жаждущая уничтожить, поглотить.

Эйтаро собрался с силами и полоснул по ней катаной. Раздался визг. Ещё удар. Ещё один – и вот уже щупальца тьмы отползают назад, словно не веря в происходящее.

– Прочь, – выдохнул Эйтаро и оглянулся.

Кругом темно, но… присмотревшись, он заметил серебристые нити, которые сплетались в странном, нечеловеческом порядке. Нитей было до ужаса много. Из них можно было сплести город размером с Шиихон.

– Эйтаро… – донесся едва слышный шепот. – Эйтаро…

И снова бешеные удары сердца. Только теперь они намного громче. Словно он приблизился к тому, кто зовет.

Эйтаро сообразил, что зов идет сверху, и поднял голову.

От увиденной картины стало нехорошо. Там, опутанный сотнями нитей, висел полуживой Шичиро. Нити проходили сквозь его руки и ноги, вплетались в рыжие волосы. И они не были серебристыми, как все вокруг. Нити, хоть как-то касавшиеся шамана, были темно-красными. Кое-где даже скользили рубиновые капли.

И ровно в этот момент над головой Шичиро загорелись злобные алые глаза. И тут же взлетела гигантская суставчатая лапа.

Глава 6

Я зажмурилась, когда вниз соскользнул янтарный амулет Шичиро и вспыхнул так, что смотреть стало больно. Это что ещё такое?

Сквозь полуприкрытые ресницы удалось разглядеть, как беззвучно шевелятся его губы, словно кого-то призывая. Янтарь начал крутиться вокруг своей оси, от него полетели огненные всполохи. В глазах шамана плеснула тьма.

А потом над его головой взлетела лапа цути-гумо.

Я заорала. И ровно в этот момент что-то взвилось черным смерчем возле чудовищного паука. Молнией сверкнуло лезвие катаны – лапа отлетела в сторону. Паук зашипел. Поток беснующейся тьмы рванул к нему, отшвыривая в сторону. Сотня игл, будто рожденных из ночи, метнулись к Шичиро, рассекая окровавленные нити, что тянули жизненные силы.

Я почувствовала жар, с размаху запустила вниз на пауков с десяток кандзи. «Пламя», «Пламя», «Пламя». Кто-то взвизгнул, кто-то сразу стал пеплом, кто-то кинулся наутёк.

Кумихимо высвободился, уцепился за паутину, давая возможность отбиваться от не испугавшихся пауков.

Отшвырнув очередную тварь, я бросила взгляд вверх. Там творилось что-то невероятное. Черный смерч не позволял хозяину цути-гумо взять передышку. Он резал, бил, протыкал, хлестал тьмой так, что я никогда подобного не видела.

Очередной кандзи с размаху влепился прямо между алых глазок подобравшегося ко мне паука. Тот захлебнулся визгом и полетел вниз.

Снова взгляд вверх, на это раз на Шичиро. Как ни странно, он пока в самом безопасном месте. Снизу я отбиваюсь от тех, что подо мной. Сверху неведомый помощник крошит в капусту верховное чучело. Тьфу, цути-гумо. Если Шичиро упадет…

Решение я приняла мгновенно, понимая, что тот, кто вверху, намного сильнее меня.

– Пацаны, разойдись! – заорала я, спрыгивая вниз и на ходу вычерчивая огромный кандзи «Катана».

Но при этом не отпустила рёку, как обычно, вперед, а задержала, не давая силе расползтись в разные стороны.

Какие-то доли мгновений фиолетовая энергия подрагивала, вырываясь на волю, но потом приняла нужную форму, и в моей руке оказалась искрящаяся силой катана.

Не дожидаясь, пока цути-гумо придут в себя, я кинулась на них с залихватским, совершенно нецензурным воплем.

Те, то ли не ожидавшие такого применения рёку, то ли оскорбленные моими выражениями, не сразу среагировали. Поэтому, прежде чем возобновилась атака, уже несколько цути-гумо оказались без голов.

Мышцы начали ныть, но выбора не было. Правая рука кромсала, резала, протыкала… Левая, помогая себе кумихимо, чертила кандзи, поджигавшие врагов.

Когда оставалось всего ничего, два хромающих паука, сверху раздался скрежещущий звук, от которого волосы встали дыбом. Пауки сразу разбежались в стороны. Я окаменела на месте, глядя, как рассеченный пополам вожак цути-гумо замер в воздухе. А потом с влажным чавканьем верхняя половина медленно соскользнула вниз, падая прямо на меня.

И в ту же секунду меня что-то схватило за талию и дёрнуло в сторону. Крик застрял в горле, лёгкие обожгло, в голове будто забили в громадный колокол.

– Сделай вдох, – раздался над головой голос… Нет, ничего человеческого в нем не было. Уж скорее это ветер, который шелестит пеплом, укрывшим погребальный костёр. От одного его звучания по коже бежит мороз и хочется закрыть глаза.

– Вдох, цуми тебя побери!

Хлёсткий удар обжег мою щеку, возвращая в реальность. Я вскрикнула и распахнула глаза. И тут же потеряла голос, из горла вырвался только задушенный хрип.

Он смотрел прямо на меня.

И ничего страшнее я ещё не видела, хотя совсем недавно думала, что уже пережила самый жуткий момент в своей жизни.

Тот, кто склонился надо мной, не мог быть человеком. Это первозданная тьма, которая презирает жизнь и смерть. Она голодная. Она дикая. Она не знает ни границ, ни правил. Есть только один закон – её желания.

Тьма тянулась ко мне. Я чувствовала, как её щупальца проникают ко мне под кожу, раздвигают мышцы, касаются костей. Сердце колотилось в бешеном ритме, не получалось ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Я дёрнулась и захрипела.

– Перестань… – раздался совсем рядом сиплый выдох Шичиро.

Тьма отпрянула от меня. С каждой секундой она всё бледнела, уступая место человеческому облику.

Длинные черные волосы. Белая до синевы кожа. Тонкие черты лица. Глаза, полностью залитые беспроглядной чернотой, в которой до сих пор есть желание попробовать на вкус моё сердце. Эти глаза должны быть жёлтыми, как у сокола. Я точно знаю. Но сейчас нет и намека на желтизну. Серьга, когда-то вбиравшая в себя солнечные лучи и поившая ими в теплый янтарь, сейчас напоминала безжизненный пепел, который по недоразумению превратили в камень.

Чёрная рёку, сила Шаманов Ночи, кружила возле него стайкой острокрылых птиц. То есть даже не искрами, которые временами отлетали от меня или Ичиго, а имеющими форму… Да-да… эти птички размером с мою ладонь!

Было видно, что ему приходилось сдерживать рвущуюся на волю рёку. Она не хотела подчиняться, она жаждала действовать.

– Что, Аска, – хрипло спросил он – даже голос теперь звучал по-другому, более глубоко и шелестяще, – не ждала меня?

– Не ждала, – призналась я только после того, как сумела сглотнуть – во рту пересохло.

Кажется, мой план дал очередной сбой.

Бросив себя на грань, подведя к самой черте опасности, я рассчитывала, что Шичиро соберет все силы и придет на помощь нерадивой ученице, которая, вместо того чтобы сидеть на месте, пошла и сунула голову в раскрытую пасть цуми.

Но что отзовется он…

Я невольно отвела взгляд в сторону.

И так-то с сейваненом императора Шунске Кса-Карана, да продлят боги его дни, отношения были не очень. Но осознание того, что он…

– Шиматта, – выдохнула я.

Эйтаро изобразил шутовской поклон.

– Всегда ваш, наследница.

Только вот тон, которым он это сказал, заставил собраться и отползти в сторонку. Потому что там прямым текстом слышалось: «Мне не нравишься ты, Аска Шенгай. Твои методы мне тоже не нравятся. Поэтому – берегись».

– Очень любезно с вашей стороны, – пробормотала я, пытаясь понять, что теперь делать с этим знанием.

Эйтаро – шиматта из племени Шаманов Ночи.

Проклятие и благословение. Сила, которую захапал Джаргал. Человек, который затаил злобу на вождя и тех, кто сделал его калекой. Чего от него ждать? И вернулась ли к нему сила или же это просто какой-то всплеск?

Эйтаро поднялся, подошёл к Шичиро. Вид моего учителя оставлял желать лучшего.

Сделав резкий выдох, я тоже встала и приблизилась. Сейчас не до страхов. Его надо вытащить и оказать помощь. Всё остальное – потом.

Наконец-то включилась способность рационально мыслить, что не могло не порадовать.

– Пора отсюда уходить, – мрачно сказал Эйтаро, не отводя взгляда от Шичиро. – Тут его не излечить.

Я кивнула, потянулась к амулету, но Эйтаро резко перехватил мою руку. С моих губ сорвался крик от жара, пронесшегося по коже.

– Развей катану. Ничего, что создано за Вратами, не должно переходить в наш мир.

– Не может? – брякнула я.

– Не должно, – с нажимом произнес он и посмотрел мне в глаза.

Мамочки, чувство, что я бабочка, которую резко насадили на толстую иглу.

– Все может блуждать, как люди, так и предметы, – сказал он. – Но не должно. Потому что по следу этих предметов в наш мир могут прийти местные существа. Хочешь однажды проснуться, а рядом цути-гумо в постели?

– Я пока не спешу заводить отношения, – пробормотала я себе под нос.

Эйтаро пришлось, видимо, призвать всё своё спокойствие и силу воли, чтобы не стукнуть меня. Я дотронулась до катаны, которая тут же обернулась черным дымом и растаяла в воздухе.

Он сжал руку Шичиро, потом – мою.

– Переноси, – коротко сказал он.

Я снова коснулась амулета возвращения. И в ту же секунду перед глазами все закрутилось, горло стиснуло стальной перчаткой, и нас швырнуло вниз.

…Голова гудела просто до ужаса.

Я с трудом приоткрыла глаза. Моя комната. Моя кровать. Никаких цути-гумо рядом не наблюдается. Это хорошо. Было бы слишком, если бы я обнаружила здесь паука оттуда.

Я прислушалась. Так, вроде бы тихо, никто не орёт, не ругается, значит, есть надежда, что это я просто отключилась после переноса назад.

Я приподнялась на постели. Угу, и светло. Надо вставать, а не валяться в постели. Выяснить, что с Шичиро, что… с Эйтаро. С него станется перепугать всех домочадцев. К тому же не сомневаюсь, что там уже выстроилась очередь из Ичиго, Коджи, Харуки, Айдзи и прочих, кто горит желанием оторвать голову наследнице клана за самоуправство.

Я медленно спустила ноги на пол. Рядом что-то завозилось, зевнуло и потянуло щупальца, коснулось хвостом моей щиколотки.

– Ши, – хмыкнула я. – Сторожишь непутёвую хозяйку?

Он внимательно посмотрел на меня с таким видом, что стало даже немного стыдно. Последнее время было не до питомца. Хоть я и не переживала: без внимания и вкусняшек он однозначно не оставался.

Поэтому, положив руку на его голову, ласково погладила. Ши прикрыл глаза и довольно зашипел. Слава богам, что не мурлычет. А то прямо вижу эту картину, где говорю Рё Юичи:

– А это мой домашний питомец. Котик.

– Но это хеби.

– Что, хеби не может быть котиком?

Я покачала головой. Да уж. Скоро уже нарисуется «любимый» жених, надо будет решать проблему. Но сейчас следует выяснить, что произошло после нашего возвращения.

Мысль о том, что я могла вернуться одна, я выгнала пинком сапога в самый темный угол сознания. Не думать об этом. Всё получилось. Должно было получиться!

Я потянула к себе одежду со стула. Явно её приготовили для меня. И вдруг мне стало не по себе: перстень и украшения Сакура-онны… Если их утащили вместе с вещами в стирку, то не так страшно, просто заберу там. Если они попали в руки Ичиго, всё куда сложнее, придется объяснять, откуда они у меня и почему я их таскала За Вратами. Учитывая, что я этого и сама не могла объяснить, ситуация была не лучшей.

Но если они остались там… За Вратами…

Я сглотнула. Не знаю, чем это светит, но, кажется, ничем хорошим.

Быстро натянув кэйкоги, ибо на кимоно не было времени, я наспех расчесалась и выскочила из комнаты. Ши внезапно развил приличную скорость и оказался рядом.

– Только тихо, – шепнула я, сделав страшные глаза.

Сначала надо пробраться к слугам, разобраться, где мои вещи, а уж потом…

И надо же было, чтобы в тот момент, когда я, тихонько крадучись по лестнице, уже понадеялась, что моя вылазка идет благополучно, как в нескольких шагах от меня собственной персоной появился Эйтаро.

Он смотрел так, что я вмиг поняла: совсем скоро придется просить убежища в храме цути-гумо.