Читать книгу "Охота на охотника"

Глядя на корчащегося от боли Ларса, вцепившегося обеими руками в раненую ногу, охотник пытался собраться с мыслями. Спросить хотелось многое, но прежде всего молодого человека интересовало, зачем Йонссену потребовалось отправлять Эльзу в древнюю часть Свалки. Теперь охотник понимал, что все эти два дня проводник специально подводил девушку к решению сбежать. На сумасшедшего странный разумный не походил, значит, ему это было зачем-то нужно.

– Куда отправилась Эльза?

Ларс проигнорировал вопрос, даже не взглянув на Акселя, продолжая сжимать простреленное бедро и постанывать от боли. Аксель секунду колебался, а потом с размаху пнул проводника по больному месту. Дождавшись, когда тот перестанет вопить от боли, он повторил вопрос. На этот раз Йонссен не стал молчать:

– Ты рехнулся, охотник. За то, что ты творишь, тебя засадят за решетку. Таким, как ты, можно убивать только одержимых.

Аксель повторил удар и, когда крик утих, ответил:

– Ты глубоко ошибаешься. В том, что не касается одержимых, охотники ничем не отличаются от обычных граждан. Долг каждого гражданина прилагать все силы, чтобы пресечь нарушение закона, если это происходит в его присутствии, а также делать все возможное для спасения жертв нарушителей. Ты ведь не в первый раз проворачиваешь такой трюк, правда? Те, кого ты сопровождал раньше, ведь тоже ушли в центр твоими стараниями? – Ларс ничего не ответил, но по тому, как метнулся в сторону его взгляд, Аксель понял, что угадал верно. – Ты ведь не человек, Ларс Йонссен, правильно? Я уже видел такого, как ты, однажды. Он называл себя Королем Пепелища.

Последней фразой Акселю удалось выбить проводника из колеи. Такого он явно не ожидал, даже стонать на секунду перестал.

– Какой осведомленный охотник… – простонал Йонссен. – Хорошо… Помоги мне сесть, я все скажу.

Аксель наклонился, собираясь помочь, но вовремя заметил движение. Правая рука Ларса, которой он до сих пор сжимал раненую ногу, дернулась, и в охотника полетел маленький, но тяжелый метательный нож. Чего-то такого охотник ожидал, но все равно, полностью увернуться ему не удалось, нож прошел вскользь, разорвав рубашку и порезав руку. Аксель снова ударил Ларса все по той же многострадальной ноге, а потом еще раз, и еще. Охотник уже семь лет убивал тех, кто причиняет боль разумным, и теперь невольно сам уподобился одержимым. Ему было донельзя мерзко, но ему также нужны были быстрые ответы.

– Быстро отвечай, куда и зачем ты отправляешь людей?! Там одержимый?! Что тебе там нужно?

– Там алтарь! Алтарь! Мне нужен алтарь! – закричал Ларс, не выдержав боли. Поняв, что попытка убить слишком внимательного человека сорвалась, он не стал больше сопротивляться. – Я не могу его взять сам! Ты все равно не поймешь, человек!

Аксель действительно ничего не понял, кроме того, что одержимого там нет. Охотник вообще с трудом вспомнил, что означает слово «алтарь» – уроки древней истории он любил, но с тех пор, как сидел за школьной партой, прошло больше семи лет, и неиспользуемые знания почти выветрились.

– Куда она отправилась! Где этот алтарь, забери его чума? – Вопросов у Акселя было огромное множество, но он решил, что сможет задать их позже. Сейчас главное найти сестру.

– В центре Свалки. Там почти целое здание, маленькая часовня, в которой до сих пор сохранился алтарь одного из темных. Он нужен нам.

У Акселя голова шла кругом. Кто такие темные? Он вспомнил, что боги до исчезновения делились на темных и светлых. Вероятно, сейчас Ларс говорил об одном из таких богов. Что такое часовня? Охотник понятия не имел, что это, но, судя по всему, часовней называлось помещение, в котором хранился алтарь. «Бред, бред, бред, – лихорадочно метались мысли. – Какие боги, какие алтари? Все боги исчезли после Катастрофы, тысячу лет назад, о чем говорит этот безумец?» Аксель отбросил эти мысли. Если он ничего не понимает, не стоит терять время на выяснение подробностей. Главное он уже знает – сестра не направлялась в какое-то конкретное место, и искать ее придется по всей Свалке.

Охотник вернулся к своей сумке, нашел там чистые веревку, бинты и обезболивающее. Первое он использовал для того, чтобы связать руки Ларсу, обезболивающее затолкал ему в рот, после чего, не дожидаясь, когда оно подействует, выдернул стрелку, засевшую в бедре проводника, и ловко перебинтовал рану.

– Сейчас я помогу тебе подняться, – спокойно заговорил Аксель. – И ты пойдешь со мной. Быстро пойдешь. Если не сможешь, я тебя застрелю. Мне бы не хотелось этого делать, потому что у меня к тебе еще много вопросов, но, поскольку оставить тебя одного я не могу, придется убить.

– Твоя сестра все равно уже, скорее всего, сдохла, – как только начало действовать обезболивающее, Ларс почувствовал себя увереннее. – Я и не рассчитывал, что она найдет алтарь. Я и так знаю, где он находится. Мне нужно было только привести туда тебя.

– С чего ты взял, что я принес бы тебе этот твой алтарь?

– Вы, охотники, забыли, кем являетесь на самом деле. Забыли о своем истинном предназначении. Мне даже жаль тебя, человек. Если бы ты нашел алтарь, он все сделал бы сам. От тебя бы ничего не зависело. Ты принес бы его мне. Мне даже не нужно было заливать тебе в уши красивую сказку о сокровищах в древней часовне. Я ошибся, но в этой ошибке нет моей вины. Слишком редкая удача – я не ожидал, что мне подвернется кто-то вроде тебя. Простые людишки подходят гораздо хуже, да и выбирать приходится наугад. И вот еще что, человек. Ты ведь про нас ничего не знаешь, а тебе очень хочется узнать, правда? Очень, очень хочется, да? Вот только тебе придется выбирать. Твой выстрел перебил мне кость. Я не смогу встать, даже если бы захотел. Так что выбор у тебя небольшой – ты можешь попытаться спасти девку. Без меня. А можешь попытаться вытащить меня отсюда или допросить. Но тогда тебе придется забыть о сестре.

Аксель и сам уже понял, что проводник никуда не пойдет. Слишком сильно он мучился от боли, если бы стрелка метателя задела только мягкие ткани, такого бы не было. Охотнику опять стало мерзко от того, каким способом он добился от Ларса, чтобы тот начал говорить. И еще более мерзко ему стало, когда ему пришел в голову способ, чтобы окончательно обездвижить проводника – охотник не сомневался, что если оставит его на стоянке, а сам отправится на поиски сестры, по возвращении он уже не найдет Йонссена на этом месте. Если только не прострелит ему вторую ногу и заодно руки. «Я тогда ничем не буду отличаться от одержимого, – лихорадочно думал Аксель. – Но оставить его здесь – значит практически отпустить. А, холера, в бездну!» Молодой человек понял, что просто не сможет больше уважать себя, если позволит себе решить проблему таким способом.

– С чего ты взял, что я собираюсь тебя куда-то тащить? – проворчал охотник себе под нос. – Много чести!

Он снова склонился над Ларсом и с силой опустил ему на голову рукоять метателя. Не слишком полезно для здоровья, зато относительно безболезненно и можно не опасаться, что в ближайшее время разумный попытается сбежать. Оттащив пленника глубже под навес, он – насколько мог надежно – связал ему руки за спиной и той же веревкой примотал к какой-то тяжелой металлической арматуре. Убедившись, что рана на ноге Ларса перевязана надежно, Аксель, больше не теряя времени, отправился на поиски сестры.

Как бы ни хотелось ему бежать, но, как только охотник пересек границы древней части Свалки, он заставил себя замедлить шаг. Аксель очень мало знал об опасностях, подстерегающих в этом месте. Как, впрочем, и любой другой житель Пенгверна, за исключением, может быть, некоторых местных. Но далеко не всех – все-таки подавляющее большинство мусорщиков занимаются относительно безопасными работами на окраине, и тех, кому доводилось бывать в центре, можно пересчитать по пальцам.

Ходили слухи, что древние артефакты, на несколько сот лет оставшиеся без присмотра и обслуживания, со временем все больше шли в разнос, заражая своей магией окружающую местность. Акселю приходилось слышать истории о повозках, то носящихся с немыслимой скоростью, превышавшей скорость даже самого совершенного паровоза, то надолго замирающих на месте. Причем возницы этим повозкам не требовались. Слышал он об участках, температура в которых менялась непредсказуемо и без всякой закономерности. В один момент на небольшом пятачке пространства могло стать невероятно жарко; настолько, что металлические предметы раскалялись докрасна, а через несколько секунд здесь же становилось так холодно, что металл становился хрупким и лопался от слабого удара. Некоторые из рассказчиков даже утверждали, что когда-то были специальные магические установки, с помощью которых в помещениях можно было установить комфортную температуру по желанию. И никаких печей или котельных не нужно. Конечно, только в том случае, если у этой установки не сломан регулятор. На Свалке, понятное дело, исправные установки вряд ли могли оказаться. Рассказывали и о взбесившихся автоматах-охранниках, работающих на магии и почти разумных когда-то, но теперь потерявших суррогат разума и нападающих на любого разумного, который рискнет появиться в их поле зрения. Историй было много, вот только никто не упоминал о том, как подобных опасностей избегать или справляться с ними. Аксель даже не мог сказать, какие из этих рассказов правдивы, а какие не имеют даже отдаленного сходства с реальностью. А ведь где-то еще был непонятный алтарь, который, найди его Аксель, «все сделал бы сам», по выражению Ларса. Что это значило, охотник не понял, но проверять категорически не хотел. Успокаивало только, что, по словам того же Ларса, этот алтарь находился в помещении, а ничего похожего на строения Аксель пока не наблюдал.

Молодой человек старался не наступать в места, показавшиеся подозрительными, и вообще, если была возможность, предпочитал идти там, где камень плато не был покрыт слоями мусора. Еще в новой части он обзавелся длинным металлическим штырем, которым теперь тщательно прощупывал каждый шаг.

«Куда могла направиться глупая девчонка, которой хочется приключений? – спрашивал себя Аксель. – Вряд ли она решила пройтись по краешку, заглянуть одним глазком и сразу же вернуться. Сестренка не такая, ей нужно все и сразу. Значит, она рванула прямиком в центр. Ну, если не заблудилась и не начала ходить кругами. Но это я проверю потом, а пока попытаюсь тоже пойти прямо к центру».

Аксель понимал, что найти сестру шансов не много. И понимал также, что не вернется без нее, будет бродить между кучами древнего камня, металла и деревянной трухи, пока не найдет Эльзу или пока не сгинет сам. Углубившись так, что перестал видеть остатки стены, огораживающей центр, Аксель стал периодически звать девушку. Он кричал так громко, как только мог, хотя слышал, что так вести себя в этом месте нельзя – слишком опасно. На звук может что-нибудь явиться, и тогда придется либо бежать, либо стрелять. И то и другое может привести к смерти. Он останавливался, прикладывал руки ко рту и кричал, а потом долго вслушивался в тишину, надеясь услышать ответный крик, потом отсчитывал еще сто шагов и кричал снова. Охотник гнал от себя мысли о том, что Эльза, если бы была жива, давно вернулась бы сама. Ведь она явно хотела провернуть все незаметно для брата и вернуться до того, как рассветет.

Аксель говорил себе, что она могла заблудиться, могла застрять где-нибудь, например, если ступила в ненадежное место и провалилась. Поэтому он продолжал кричать как безумный и каждый раз жадно вслушивался в эхо собственного голоса. И когда он услышал ответ, то даже не сразу поверил, что ему не показалось. Охотник позвал еще раз и теперь уже не сомневался. Едва слышимое «…е-е-ель» звучало чуть в стороне от того направления, в котором он шел до сих пор. Акселю хватило выдержки не броситься на звук, не разбирая дороги. Он прошел еще сотню шагов и крикнул снова. Теперь ответ звучал еще отчетливее. Еще какое-то время он двигался, постоянно слыша: «Аксе-ель! Я зде-е-есь!», потом спохватился и закричал: «Кричи реже! Голос сорвешь! Я иду!» Сестра услышала и теперь кричала только в ответ. Еще спустя час медленного и осторожного передвижения охотник наконец увидел сестру. Девушка лежала на пятачке камня, очень ровном, немного странного серовато-сиреневого цвета, и на вид была почти невредима. Однако вокруг пятачка было разбросано несколько костей, которые раньше явно принадлежали разумным.

– Только не подходи сюда! – закричала Эльза, увидев брата. Лицо у нее было до смерти напуганное, покрытое разводами крови и грязи, глаза покраснели, а с подбородка капали слезы.

* * *

Эльза была разочарована. Она совсем не так представляла себе совместные походы с братом. И прежде всего, ее расстроила реакция Акселя. Она так торжествовала, когда ей удалось подписать с «Вестником» договор на серию статей! Брат не слишком охотно распространялся о своей работе, но одно было ясно: быть охотником – это очень одинокая жизнь. Охотники работают без напарников, с личной жизнью у них тоже обычно не ладится. Конечно, чувствовалось, что с коллегами у них полное доверие, настоящее братство, в котором каждый всегда готов помочь. Но охотников мало, и они очень редко встречаются, большую часть времени проводя в поисках очередного одержимого. Девушке представлялось, как Аксель скитается по городу холодными, дождливыми ночами, совсем один, ожидая неожиданного удара в спину, как он возвращается после очередной охоты в неуютный гостиничный номер, чтобы передохнуть пару дней, а потом снова отправляется в темноту… Бывало, Эльза плакала ночами, представляя себе эти картины, и от того, что сама она в теплой и мягкой кровати, по потолку и стенам пляшут тени, отбрасываемые огнем из камина, а рядом, в соседней комнате, родители и брат, становилось только горше. Когда главный редактор после долгих уговоров согласился заключить контракт, девушка была вне себя от счастья. Аксель больше не будет одинок! Теперь рядом всегда будет родная сестра, на которую можно положиться, которая готова подставить плечо или перевязать раны. Эльза во всех подробностях представляла себе, как сообщит эту радостную новость брату, она даже репетировала мысленно, что и как скажет!

А он, вместо того чтобы обрадоваться, разозлился и сделал все возможное, чтобы ее старания пошли прахом! Удар был слишком силен. Эльза по инерции сопротивлялась, пыталась уговаривать брата, приводила какие-то аргументы, но в душе были только обида и разочарование. Она понимала, что Аксель говорит правильные вещи, но все равно было ужасно обидно. Когда чиновник из магистрата встал на ее сторону, Эльза уже и не знала, радоваться ей или нет. Тем более что брат продолжал делать все возможное, чтобы окончательно развенчать светлый образ охотника (и свой!). Он только и твердил, как он надеется, что ничего не произойдет, что они всего лишь проведут несколько скучных, ничем не примечательных дней на грязной свалке. Такое ощущение, что он и не хотел помогать бедным жителям района, теряющим одного за другим своих соседей. Ему даже не было любопытно!

Проводник, этот замечательный Ларс Йонссен стал настоящим подарком судьбы. Мало того, что он был чудо как хорош собой, так еще, в отличие от буки брата, он не отмалчивался всю дорогу, а рассказывал столько удивительных историй! Слушать о чудесах Свалки было одновременно страшно и интересно. От этих историй захватывало дух, тем более что Ларс был не только опытным сталкером, он еще и удивительно много знал о древней магии и всяких магических механизмах, останки которых можно найти в древней части. Особенно ее поразил рассказ о древнем алтаре в самом центре, увидеть который могла только непорочная девица. Девушка не очень поверила в то, что алтарь мог давать ответы на любые вопросы, но сама возможность увидеть что-то, недоступное другим, и даже бессердечному брату, будоражила воображение. А уж после того, как Ларс тонко намекнул, что уж ей-то, тепличной девочке, суровый охотник никогда не позволит даже одним глазком заглянуть за забор, отделяющий современный участок Свалки от древнего, девушка твердо решила не спрашивать разрешения.

Конечно, она надеялась, что легкий на подъем и не менее любознательный, чем она сама, Ларс поддержит ее решение и они отправятся туда вместе, но оказалось, что предусмотрительный Аксель составил очень жесткий контракт, который прямо и недвусмысленно запрещал проводнику переходить границу древней части под угрозой серьезных штрафных санкций. И это притом, что все пропавшие, очевидно, исчезли именно там, в древней части. И ведь какая замечательная возможность выдалась! Есть древний алтарь, который, возможно, дает ответы, и есть непорочная девица. Очевидно же, что они проходят мимо самого простого и надежного способа узнать о судьбе пропавших. Достаточно только найти этот алтарь. О том, что она и сама может не достичь успеха или, того хуже, пропасть, как многие до нее, девушка не думала. Ларс много раз ходил в центр и всегда с блеском выпутывался из всех возможных неприятностей. Чем она хуже? А то, что она обещала Акселю во всем его слушаться, так формально она свое обещание не нарушает. Аксель ни разу не говорил, что ей нельзя ходить в центр Свалки. Что с того, что он считал это само собой разумеющимся? Она не оракул, чтобы угадывать его мысли. Зато, как здорово будет утереть ему нос, когда она вернется. Ему и Ларсу, который до последнего демонстративно сомневался, что ей хватит смелости пойти наперекор самодуру брату.

Весь вечер Эльза провела как на иголках, боясь, что что-нибудь сорвется, и изо всех сил старалась не показать своего возбужденного состояния, но все прошло как по маслу. Дождавшись, когда Аксель уснет, девушка тихо обулась, подмигнула улыбающемуся проводнику и, приняв протянутый ей масляный фонарь, отправилась навстречу приключениям. Правда, стоило Эльзе немного удалиться от стоянки, ее уверенность поколебалась. Слишком темно и тихо было вокруг, длинные тени от фонаря, казалось, двигались самостоятельно, звуки шагов возвращались зловещим эхом. Казалось, что где-то совсем неподалеку идет злой шутник, останавливающийся всякий раз, как Эльза замирала, прислушиваясь. Но вернуться, чтобы потом ловить на себе насмешливые взгляды Ларса, было невозможно. Он наверняка перестанет ее после такого воспринимать всерьез. Эльза решила, что не станет искать мифический алтарь. Только сейчас ей пришло в голову, что он, вообще-то, находится слишком далеко и она никак не успеет вернуться за ночь. А если брат, проснувшись, не обнаружит Эльзу рядом, он непременно отправится на ее поиски. И тогда ей точно не поздоровится.

«Пройдусь еще немного, чтобы не казалось, что я струсила, и вернусь назад», – решила Эльза. Именно в этот момент все и произошло. Сначала девушке показалось, что свет фонаря вдруг стал гораздо ярче – настолько, что неясной формы кучи перекрученного металла впереди вдруг стали невероятно контрастными, стало видно каждый изгиб арматуры и каждый обломок камня. Потом она увидела свою тень – длинную, уходящую вперед так далеко, что не видно было даже, где она заканчивается. Эльза оглянулась и тут же была вынуждена зажмуриться. Слезящимися от яркого света глазами она едва могла различить какую-то конструкцию в паре дюжин шагов позади. И эта конструкция приближалась, двигаясь совершенно бесшумно, но стремительно.

Эльза побежала, не разбирая дороги, спиной чувствуя, как приближается нечто кошмарное. Сердце выскакивало из груди, дышать стало тяжело, хотя она пробежала совсем немного. То, что гналось за ней, было огромно, оно занимало всю свободную от нагромождений мусора тропу, со скрежетом проносясь через узкие места. Уже чувствуя, что ее вот-вот раздавит, девушка увидела небольшое ответвление тропы справа. Она едва успела свернуть, когда то, что ее преследовало, пронеслось мимо. Девушку обдало пылью и мелкими камешками, она успела заметить, что конструкция оснащена широкими колесами из непонятного материала, а потом, споткнувшись, повалилась на землю, больно ударилась коленями и ладонями и к тому же выронила фонарь, который до сих пор продолжала сжимать. Послышался звон разбившегося стекла, но фитиль не погас. Фонарь выкатился на небольшой пятачок камня, свободный от нагромождений мусора. Эльза уже потянулась, чтобы его подобрать, когда заметила, что металл фонаря наливается темно-красным цветом, переходящим сначала в желтый, потом в белый. Через несколько секунд показались языки пламени и то, что было фонарем, растеклось ярко светящейся в темноте лужей расплавленного металла и стекла.

Эльза, не вставая, очень быстро отползла на несколько шагов назад, при этом сильно порезав и без того травмированную ладонь об осколки стекла. Девушка с трудом заставила отвести взгляд от того, что осталось от фонаря. Она очень отчетливо представила себе, что было бы с ней, если бы она не упала. Ее бы просто никто не нашел, потому что от человека при такой температуре не осталось бы вообще ничего. Пока Эльза убегала от непонятного светящегося механизма, у нее просто не было времени на страх, но стоило ей на секунду остановиться, и ужас накатил с такой силой, что даже закричать не получилось – перехватило дыхание. Медленно-медленно она встала на ноги, прижала порезанную руку к штанам, стараясь остановить кровь. «Я сейчас просто вернусь по своим следам, и все будет хорошо, – успокаивала она себя. – Аксель был прав, когда не хотел сюда идти».

План был хорош, но выполнить его оказалось не так-то просто. Теперь, после того как фонарь был потерян, идти оказалось гораздо сложнее. Эльза никогда бы не подумала, что на открытом пространстве может быть столь густая темнота. В жилой части Пенгверна, особенно в благополучных районах, фонари никогда не гаснут и расположены достаточно часто. На Свалке, конечно, никаких фонарей не было. Небо, затянутое тучами, было только чуть-чуть светлее, чем земля. Достаточно, для того, чтобы разглядеть линию горизонта, но совсем недостаточно, чтобы увидеть то, что находится под ногами. Впрочем, один источник света на Свалке в этот момент был. Девушка не сразу сообразила, что это тот самый агрегат, убегая от которого, она разбила фонарь. Пятно света сперва удалялось в том направлении, куда вела тропа, потом направление движения резко изменилось на перпендикулярное. Еще через несколько минут Эльза поняла, что магический механизм несется в ту же сторону, что и она сама, по тропе, которая, видимо, шла параллельно той, на которой находилась девушка. Будущая журналистка слышала отголоски стука и скрежета, доносящиеся с той стороны. Она даже позавидовала той скорости, с которой перемещался непонятный артефакт – самой ей в отсутствие фонаря за четверть часа удалось пройти всего несколько десятков шагов. А еще через минуту ей в голову пришла мысль, заставившая остановиться. «Да ведь он едет по кругу!» – с ужасом сообразила Эльза. Надеясь, что ошибается, она подождала еще немного, а потом поняла, что направление, в котором движется столб белого света, снова изменилось, агрегат повернул еще раз.

И тогда Эльза позволила панике захлестнуть разум. Она развернулась и побежала прочь, не разбирая дороги, не глядя под ноги, спотыкаясь и падая, не обращая внимания на ушибы и ссадины. Она не могла бы сказать, сколько времени занял бег, помнила только, что в какой-то момент бежать стало легче, потому что тропа под ногами вновь осветилась. Давно уже оказалось позади то ответвление тропы, в котором остался фонарь, а она все бежала, боясь оглянуться. Ей казалось, что страшный механизм специально загоняет ее, ждет, что она свалится от усталости, и тогда… что? Раздавит? Поглотит? Эльза не знала, но понимала, что этого момента долго ждать не придется. Дыхание становилось все тяжелее, все тело болело после падений. Свет, которым машина освещала себе путь, периодически уходил в сторону, когда тропа слегка меняла направление, и, как назло, именно в этот момент под ногами появлялась какая-нибудь неровность – яма или кусок металла, и девушка кувырком летела на землю, стараясь только прикрыть лицо, покрытое грязью, кровью и слезами. Ощущения от очередного падения отличались от привычных. На этот раз никаких неровностей не было. Эльза просто поскользнулась, грохнулась спиной и затылком на ровную поверхность и заскользила вперед. Боль от удара была столь сильна, что на секунду она потеряла сознание, а когда пришла в себя, обнаружила, что лежит в центре большой ровной площадки, освещаемая приближающейся на всей скорости машиной. Девушка судорожно задергалась, пытаясь встать, чтобы уйти с траектории движения. Ничего не получалось. Камень под ней был настолько скользким, что даже приподняться, опершись на руки, не удавалось – ладони разъезжались в стороны. Поняв, что смерть неминуема, Эльза перестала брыкаться, крепко зажмурилась и зажала уши. Пару минут она так и лежала, твердя про себя, как мантру: «Только бы быстро, только бы быстро, только бы быстро…» Но время шло, а удара все не было, и когда она рискнула приоткрыть глаза, то обнаружила, что вновь находится в темноте, а столб света продолжает двигаться далеко в стороне. Тогда Эльза снова опустила голову на камень, опять ударившись затылком, и горько разрыдалась от страха и облегчения.

Всего за ночь магический экипаж сделал девять кругов по Свалке. Эльза была в этом совершенно убеждена, потому что наблюдала каждый проход экипажа своими глазами – больше делать было нечего. Поверхность, на которой она лежала, была настолько скользкой, что передвигаться по ней было невозможно даже ползком, тем более что площадка оказалась слегка вогнутой к центру. Можно было отталкиваться руками и ногами, ковырять камень ногтями или пряжкой ремня, можно было связать из шнурков и прочей одежды веревку, с ботинками в качестве груза, и попытаться добросить ее до края чаши в надежде зацепиться, но никакого результата это не давало. Эльза знала точно, потому что попробовала. Если, конечно, не считать результатом потерю ботинок. Все перечисленное она проделала за то время, пока машина сделала три круга. В первый раз она еще опасалась, что проклятый агрегат на этот раз не проедет мимо, а все последующие его появления встречала только с мрачной обреченностью. Убедившись окончательно в невозможности выбраться, Эльза предалась единственному доступному занятию – самокритике. Как только не обзывала себя девушка за долгие часы!

Рассвет она встретила мрачной улыбкой и размышлениями, от чего умрет раньше – от голода, жажды или холода. Эльза склонялась к последнему – за ночь, несмотря на довольно теплую погоду, она успела ужасно продрогнуть на холодном камне. О том, что ее может найти Аксель, она не думала, искренне уверенная, что такую идиотку искать просто нет смысла. Глупо терять время на поиски дуры сестры в то время, когда необходимо искать причину пропажи нормальных людей. Она даже не хотела, чтобы Аксель ее искал. «Вместо того чтобы помогать брату, я только добавила ему неприятностей. Как он и предупреждал! Если он отправится меня искать, он может встретиться с той машиной. Или попадет в ту топку, в которой расплавился фонарь. Или еще что-нибудь случится, и все из-за меня! А если так случится, что он меня найдет, я сама непременно умру от стыда, стоит только посмотреть ему в глаза». Она решила постараться как можно быстрее умереть, чтобы не доставлять больше никому проблем, но как только услышала вдалеке голос брата, закричала в ответ, как безумная.

* * *

Аксель чувствовал себя ужасно неловко. В первый момент, когда Эльза нашлась, он чуть не рехнулся от облегчения и готов был простить сестре ее глупости, как уже совершенные, так и все те, которые она еще натворит в будущем. После того, как радость немного улеглась и эмоции успокоились, он все равно больше не мог злиться на девчонку. Проблема в том, что вести себя, как будто ничего не произошло, все равно не получалось. Сначала, когда они были заняты тем, чтобы вызволить пленницу из ловушки, это было не важно, но когда они отправились в обратный путь, повисло неловкое молчание. Аксель не знал, как объяснить, что он не сердится, тем более что и Эльза не торопилась начинать разговор. Сестру было жалко до безумия. Оказалось, что она вся покрыта синяками, ссадинами и глубокими порезами и к тому же успела ужасно продрогнуть. А он весь перевязочный материал успел потратить на раненого Ларса и так торопился, что не прихватил с собой даже фляги с водой, которой можно было бы умыть девушку.

Они возвращались по уже пройденной дороге, но охотник все равно тщательно проверял тропу перед каждым шагом, велев девушке ступать за ним след в след. Аксель очень хотел поторопиться, опасаясь, что проводник ухитрится сбежать, но не позволял себе ускорять шаг. Глупо будет попасть в неприятности, уже поверив, что удалось выбраться без потерь. Погруженный в свои мысли, молодой человек не сразу обратил внимания на звуки, раздававшиеся из-за спины, а когда очнулся, был изрядно удивлен, услышав сдавленные рыдания.

– Ты чего? Что случилось?! – охотник поспешно оглянулся и стал ощупывать сестру. – Где болит?

– Везде, – всхлипнула девушка. – Я не поэтому плачу, а потому, что мне стыдно. Я тебя подвела, и ты теперь больше никогда не согласишься, чтобы я тебя сопровождала.

Аксель вздохнул.

– Я не сержусь, сестренка. Ты не так уж виновата. Ну, по крайней мере я на это надеюсь. Это Ларс тебя спровоцировал.

– А он-то тут при чем?

Аксель секунду колебался, решая, рассказывать ли то, что узнал, но потом понял, что какие-то объяснения давать все равно придется. Эльза ведь до сих пор не знала о том, что произошло на стоянке в ее отсутствие. Начинать рассказ пришлось издалека. Аксель подробно описал первую встречу с подобным Йонссену разумным, объяснил, что проводник напоминал ему кого-то с самого начала, но он никак не мог вспомнить, кого именно. И наконец, пересказал свой разговор.

– Так что, думаю, о том, куда пропадали жители Свалки и прочие искатели приключений, можно больше не гадать, – подытожил охотник. Непонятно только, как ему удалось соблазнить местных – их не так-то просто подвигнуть на безумные поступки, уж они-то хорошо знают об опасностях Свалки.

– Теперь я чувствую себя еще большей дурой, – призналась Эльза. – Пока ты не рассказал, мне казалось, что я решила сюда пойти сама. А ведь он действительно меня подначивал… говорил, что я ни за что не решусь… Аксель, почему мы идем так медленно? Вдруг он сможет сбежать?

– Да потому, что идти быстрее – опасно! Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло остаться в живых! Даже самые бесстрашные и опытные сталкеры тщательно готовятся перед походом в древнюю часть и никогда не остаются тут на ночь! По крайней мере мне еще ни разу не доводилось слышать, что кто-то из тех, кто здесь заночевал, смог вернуться. Я ведь уже почти похоронил тебя, сестренка!