Читать книгу "Охота на охотника"

Эльзе опять стало стыдно.

* * *

Стену, огораживающую центральную часть Свалки, они миновали незадолго до заката. Аксель уже не надеялся застать проводника на месте, но, как ни странно, Ларс все еще оставался там, где охотник его оставил, и даже до сих пор не очнулся. Встревоженный охотник поспешно бросился осматривать проводника, но с ним все было в порядке – насколько это слово применимо к разумному, сначала получившему серьезную рану, а потом еще и удар по голове. На ночь глядя никуда отправляться не стали, оставшееся до темноты время Аксель потратил на то, чтобы обработать ссадины и порезы сестре и соорудить из подручных материалов некое подобие носилок для Ларса. Возвращаться к цивилизации решили с рассветом.

– Придется тебе мне помогать, сестренка. Знаю, что тяжело, но нам нужно торопиться. К тому же он не слишком тяжелый, – с некоторой неловкостью сообщил Аксель, когда закончил устраивать Ларса на неуклюжем результате своего вечернего творчества. Ларс сопротивляться не пытался и вообще слабо реагировал на происходящее вокруг. Он очнулся только утром. Попробовал было проверить на прочность узлы, которыми его связали, воспользовавшись сонным состоянием охотника, но после первого же движения его вырвало, так что о побеге можно было забыть. По всем признакам Аксель накануне слегка перестарался, и теперь проводник страдал от сотрясения мозга.

Эльзе Йонссен не показался легким, но она была рада, что хоть как-то может быть полезной брату, и она старалась не показать, как ей тяжело. За два дня, в течение которых ей пришлось тащить носилки, она мысленно прокляла и Свалку, и загадочного проводника, но ни разу не пожаловалась Акселю и не попросила сделать привал. Тем сильнее она обрадовалась, когда впереди показались наконец неказистые домики поселка. Девушка настолько утомилась, что даже не заметила удивленных взглядов, которыми их провожали редкие встречные, и почти не слышала разговора, который произошел между охотником и бригадиром гро Нюгером, когда последний встретил их в трактире. Гро Нюгер живо заинтересовался, что случилось с Ларсом, на что Аксель в ответ спросил, не заметил ли гро Нюгер, что пропажи людей начались вскоре после появления в поселке проводника.

– Мне он никогда не нравился, – протянул трактирщик. – И люди действительно начали пропадать вскоре после его появления, хотя я раньше никогда не обращал на это внимания. Но это не может быть совпадением?

– Он сам мне признался, – тихо ответил Аксель. – И взгляните сюда, Нюгер, – попросил молодой человек, отводя волосы с бледного лица проводника. – Не думаю, что вам стоит распространяться об этом, но такие уши – это не уродство. Перед вами не житель Пенгверна и даже не человек. Люди больше пропадать не будут. И присматривайтесь внимательнее к новичкам. Сдается мне, где-то таких, как он, много. И ему что-то очень нужно было там, на Свалке.

Гро Нюгер с интересом посмотрел на Ларса, даже наклонился, чтобы ничего не упустить.

– Выглядит странно, но объясните мне все же, чем он вам так не угодил, что вы его так отделали? Поймите меня правильно, этот человек… этот разумный – житель моего поселка. Я, в некотором роде, за него отвечаю.

Акселю не хотелось делиться подробностями, но и оставить трактирщика совсем без объяснений он не мог.

– Он пытался обманом заманить нас в центральную часть Свалки. Я и сам не понимаю, что именно ему там нужно, но после того, как я случайно увидел его уши и сообщил о том, что знаю о таких, как он, Ларс попытался меня убить. И он признался, что я не первый, кто должен был найти для него что-то на Свалке по его наущению. По какой причине он не может добыть это нечто самостоятельно, я не понял. Да и не было у меня времени слушать объяснения, в этот момент моя сестра уже несколько часов находилась одна в центре, нужно было спешить. А ведь вокруг этого разумного очень много странностей. Понимаете, Нюгер, его соплеменник, тот, которого мне приходилось встречать несколько лет назад, был связан с одержимыми. Он занимался тем, что обеспечивал тварь жертвами. Я думаю, Йонссен может что-то об этом знать. Нюгер, я обещаю, что если мои предположения ошибочны, я компенсирую Йонссену неудобство. Я даже готов понести наказание за похищение в этом случае.

– Подождите-ка, молодой человек, – встревожился бригадир. – Хотите сказать, есть вероятность, что где-то в моем районе все же есть одержимый, и откормленный притом?

Аксель помялся, но ответил:

– Мне не удалось его расспросить, не было времени. Но я не думаю, что там есть одержимый, я бы почувствовал. Он говорил про какой-то алтарь, но я не очень понимаю, что это такое.

– Вот что, гро Лундквист, – помрачнел Нюгер. – Я не хочу мешаться в дела охотников, но то, что касается моих подчиненных, я хочу знать полностью. Если есть хоть малая вероятность, что на Свалке существует какая-то опасность и Йонссен о ней знает, то я просто обязан его расспросить. Юная гратта, – повернулся он к засыпающей на ходу Эльзе, – поднимайтесь-ка вы наверх, в свою комнату, а мы с вашим начальником здесь еще ненадолго задержимся.

Усталая Эльза отправилась в номер, а бригадир тем временем продолжил:

– Вот что, молодой человек. Помогите-ка мне перетащить его вниз. Положим его пока что в погребе.

Следующие несколько часов слились для Акселя в непрекращающийся кошмар. Гро Нюгер, который изначально показался охотнику немного забавным и неуклюжим, как только дело коснулось безопасности его подчиненных, мигом преобразился. Никаких моральных страданий он не испытывал, так что Ларс в конце концов рассказал, для чего ему понадобилось заманивать людей в центр. Добиться от него подробных объяснений так и не удалось – последствия от удара по голове никуда не делись, но кое-что он все же поведал. Йонссен действительно отправлял всех, кто исчез за последние годы, в центральную часть Свалки, к какому-то древнему, сохранившему работоспособность артефакту, который он называл алтарем. При этом сам разумный приближаться к нему опасался, но, как он объяснил, голодный до силы алтарь все делал сам. Стоило незадачливым сталкерам оказаться в прямой видимости, как они переставали контролировать свои действия и шли к артефакту, который вытягивал из них жизненные силы. Сам Йонссен не прекращал попыток каким-то способом договориться с прожорливым предметом, устраивал какие-то ритуалы, но пока безуспешно. Иногда свидетелями его попыток становились некоторые из коренных жителей, и тогда их приходилось убивать.

– Хорошо, – вздохнул бригадир, когда они с охотником выбрались из подвала, где проводили «беседу». – Жаль, что этот урод сейчас так плохо соображает, я половину того, что он говорил, так и не понял. Но хотя бы в общих чертах… Насколько я понимаю, эта штука сама передвигаться не может и приманивает жертв, только если они совсем близко, правильно?

Аксель кивнул, с трудом сохраняя невозмутимое выражение лица. Гро Нюгер вел допрос самостоятельно, но даже просто присутствовать при пытках оказалось неимоверно тяжело. И дело было не в самом процессе, Акселю доводилось видеть гораздо более страшные картины, просто до этого охотнику как-то не приходилось в таком участвовать. Ощущения были такие, как будто он окунулся в выгребную яму. А бригадир тем временем продолжал как ни в чем не бывало:

– Давайте договоримся, гро Лундквист. Я пока не буду ничего предпринимать. Вы можете забрать Ларса, а я постараюсь унять любопытство местных жителей и даже прослежу, чтобы они не слишком много болтали. Еще придется усилить контроль за новыми искателями приключений, буде таковые появятся. В центральную часть никого допускать больше не будем. А взамен вы передадите мне то, что от него узнаете. По крайней мере, в части, касающейся моей вотчины. Вы додумались прийти сюда днем, вас видела половина поселка. Слухи пойдут неизбежно, а ведь вы не в полицию его собираетесь доставить? Очень надеюсь, что вы обойдетесь силами своей организации?

Аксель, на самом деле, не очень представлял себе, что будет делать с пленником, но действительно хотел сначала передать его своим коллегам. Конечно, никакой «организации» у охотников не было, вопреки мнению многих горожан. И сначала Аксель собирался именно что передать Ларса в магистрат или полицию, только теперь, после того, что ему довелось узнать, от этой мысли он отказался. По факту предъявить какие-то серьезные претензии Ларсу никто не мог – доказательств, что проводник действовал злонамеренно, не было, как и свидетелей их разговора. И тем более, Аксель не имел никакого права устраивать пытки. Гро Нюгеру, похоже, было на это наплевать – он готов был и на большее, чтобы обезопасить своих подчиненных.

В магистрате непременно заинтересуются представителем невиданной расы, постараются узнать о нем побольше, наладить контакт с соплеменниками разумного… а после того, что с ним сделали Аксель и Нюгер, на этих планах можно поставить крест. И разбираться в причинах такого поведения никто не станет – с удовольствием спустят всех собак на охотников. Сам охотник был уверен, что перед ним враг, причем враг достаточно умный, и, чтобы что-то от него узнать, нужно, по крайней мере, знать, что спрашивать. Он вовремя вспомнил, что у них с недавних пор появился настоящий исследователь, доктор Экстрём. Аксель был уверен, что между странным разумным, загадочным алтарем и одержимыми существует какая-то связь. Вот и будет доктору Экстрёму материал для размышлений, если, конечно, он сможет добиться от Йонссена ответов.

Условия Нюгера Аксель принял без раздумий. Еще и обругал себя за то, что не подумал о возможной огласке раньше. «Что стоило подождать несколько часов до темноты?» – спрашивал себя охотник. Ничего бы с ним не случилось за день, сотрясение мозга все равно лечится покоем, а уж покой я бы ему обеспечил. Однако что-то менять было уже поздно, поэтому Авсель с помощью бригадира затащил носилки на второй этаж и отправил Эльзу на почту, велев послать на адрес Иды Монссон телеграмму следующего содержания: «Наставница, нужен совет и помощь. Срочно. Найми экипаж. Аксель». Что-то более информативное охотник писать опасался, просто чтобы не плодить лишних слухов среди жителей Свалки. Существовала, правда, вероятность, что гра Монссон сейчас на охоте и не сможет получить сообщение, и тогда придется просить кого-то еще из знакомых охотников, неизбежно теряя время, но с этим Аксель ничего поделать не мог. Отрывать от дел сразу несколько своих коллег, чтобы затем объяснять кому-то из них, что помощь оказалась не нужна, Аксель считал безответственным.

Впрочем, Аксель волновался напрасно. Уже следующим вечером он встречал на пороге своей комнаты наставницу, с улыбкой рассматривающую бывшего ученика.

– Так. Не ранен. Здоров. На своих ногах, – констатировала Ида вместо приветствия. – Если ты скажешь, что выдернул меня в эту дыру только потому, что тебе внезапно стало грустно и одиноко, то я это исправлю. Зачем тебе понадобился экипаж? Решил в кои-то веки прокатиться с комфортом?

– Если ты пройдешь в комнату и дашь мне вставить хоть слово, я тебе все объясню! – Охотник посторонился, пропуская женщину. – Позволь представить, это моя сестра, Эльза. Она журналист, хочет писать о жизни охотников. Эльза, это гра Ида Монссон, моя наставница.

– О боги, ученик! Кто бы мог подумать, что ты так тщеславен! – Ида прошла в комнату и с интересом уставилась на юную журналистку. – Мне бы даже в голову не пришло обзавестись личным биографом! А что это за труп у тебя в кровати валяется?

Аксель постарался как можно короче описать произошедшее за последние дни. В глубине души он боялся, что Иде все это покажется ерундой и она просто посоветует передать странного проводника в полицию, однако женщина, напротив, очень заинтересовалась. Стоя над Ларсом, она внимательно рассматривала его лицо, пощупала пальцы на руках, посветила фонарем в глаза, бесцеремонно разжав веки спящего.

– Очень любопытно, – подытожила женщина, закончив осмотр и дослушав Акселя. – Скажи мне, ученик, ты за новостями следишь?

Аксель отрицательно покачал головой.

– Ну да, ты на такие мелочи предпочитаешь не обращать внимания. А напрасно. Знаешь, после того как вы с Сакаром повеселились в Орктауне, вся эта журналистская сволочь начала громко возмущаться. И, самое неприятное, что в магистрате их вопли нашли серьезную поддержку. Дураков, готовых выехать на популярности у толпы, в нашем уважаемом правительстве достаточно, и им плевать, что будет после. И вот сейчас ты рассказываешь, что практически на глазах у всего поселка похитил местного жителя, пытал и собираешься уволочь его в свое логово. Знаешь, это вот ни капли не смешно.

Охотник опустил глаза и пробормотал:

– Думаешь, не нужно было его трогать? Я тоже сомневался, просто понимаешь, мне показалось странным, что он так похож на того разумного, которого мы тогда встретили на Пепелище. Да и алтарь этот…

– Я разве сказала, что ты не должен был его трогать? – удивилась наставница. – Я просто не понимаю, зачем было тащить его сюда днем, на глазах у всего честного народа. А насчет его внешности у меня вопрос. Напомни-ка мне, ученик, какие оценки были у тебя в школе? И, кстати, Эльза, твои меня тоже интересуют. Особенно по истории.

Аксель с сестрой переглянулись недоуменно, затем девушка, оробевшая при появлении яркой и уверенной в себе гра Монссон, наконец решилась подать голос:

– А зачем вам это?

– Да просто хочу понять, это вы такие недоучки, или у нас школьное образование в последнее время так потеряло в качестве. Иначе я не понимаю, почему ни один из вас до сих пор не догадался, кого именно чуть не убил мой невероятно везучий ученик.

– Я так понимаю, ты-то уже знаешь, что это за разумный? – подытожил Аксель.

– Именно. По крайней мере – догадываюсь. Давайте-ка, детки, я вам расскажу предисловие к учебнику древней истории для детей первого круга обучения. Уж извините, своими словами. Итак: давным-давно, когда наш мир населяли боги, в нем существовала магия. Магия была очень полезна, разумные разных народов использовали ее для того, чтобы облегчать себе жизнь так, как сейчас мы используем паровые машины. С помощью магии можно было строить дома, освещать жилища, создавать диковинных зверей и движущиеся машины. В общем, жизнь была легкая и простая, знай только задабривай богов да выполняй их заветы, чтобы давали побольше этой самой магии. Вот только богов было много, между собой у них согласия не было, поэтому угодить им всем было невозможно. Приходилось выбирать. Так и получилось, что у каждого народа, у каждой расы были свои боги. И все бы хорошо, да только очень им, богам, нравилось быть сильными. А для того, чтобы стать сильнее, богам требовались те, кто им подчиняются и поклоняются – ничего необычного, так и у разумных. Боги между собой интриговали, заключали союзы, стравливали между собой смертных, рассчитывая лишить противников поддержки и убить, чтобы заполучить себе оставшихся в живых и опять-таки стать сильнее. В конце концов, довоевались до того, что стало их совсем мало, а потом и вовсе, после решающей битвы не осталось никого. Разумных после таких-то дел тоже осталось маловато, некоторые расы исчезли совсем. Особенно те, которые от магии зависели больше других, ведь после того, как боги исчезли, магии тоже не осталось. Например, в старых легендах рассказывалось о волшебном народе, населявшем леса. Они все поголовно были бессмертны, их мужчины были прекраснее человеческих женщин, а женщины были вообще, надо полагать, сногсшибательные. Сидели они, значит, у себя в лесу, пели дивные песни, танцевали при луне. Остальные расы они недолюбливали и к себе в гости не пускали, так что подробностей не знаю, но вам уже должно быть ясно, о ком я говорю. Ну же!

Эльза сообразила первая.

– Гра Монссон, вы что, намекаете, что это – эльф?

– Да я не намекаю, девочка. Я прямым текстом говорю.

– Но ведь они же вымерли прорву времени назад! – возмутился Аксель. – И он явно не бессмертный, вон, после удара по голове до сих пор в себя приходит не дольше чем на четверть часа!

– Значит, не до конца вымерли. Или вообще не вымерли, просто хорошо прячутся. По-моему вполне логичное объяснение. Мне сразу эти эльфы вспомнились, еще, когда ты рассказывал о своих мытарствах на Пепелище в компании с Карамелькой и старым Гуттормсеном. А сейчас вот даже и не сомневаюсь. Один в один же, как в описании. Впрочем, это все неважно. Надо переправить этого парня Экстрёму, доктор будет в восторге, тем более, он в последнее время очень уж заскучал. Как-то его эксперименты с одержимыми не движутся за отсутствием материала для исследования – наш брат охотник не торопится предоставлять ему живых одержимых, и я даже не могу никого за это упрекнуть. И надо бы нам поторопиться. Что-то мне неспокойно от всей этой истории, да и вообще неспокойно. Даже не по себе становится. Статьи эти поганые еще…

И тут Аксель вспомнил, что так и не рассказал наставнице о своих приключениях в Чумном районе. Он только сейчас сообразил, что та статья в газете действительно может быть не случайным плодом сумрачного гения недобросовестного журналиста из желтой газеты, а вполне может оказаться результатом действий тех неизвестных, что пытались шантажировать магистра Ольсена.

– Так широко открывать рот в присутствии дам неприлично, – язвительно заметила Ида, вдоволь налюбовавшись на охотника. Что тебя так поразило в моих словах, поделись с наставницей. Облегчи душу, а то я начинаю волноваться за твое душевное здоровье!

– Меня не поразило. Точнее, поразило, но не в твоих словах, я просто вспомнил, что мне давно нужно было с тобой побеседовать. Дело в том, что… – Аксель попытался сообразить, с чего начать рассказ, потом махнул рукой и полез в сумку. Письмо гро Ольсена было у него с собой.

После того, как Ида прочитала записку, она еще некоторое время с изумлением рассматривала бывшего ученика.

– Как интересно, – протянула она. – Столько вопросов, что даже не знаю, с какого начать!

Эльза, до сих пор старавшаяся не подавать голоса, не выдержала и спросила:

– Что это за письмо? От кого? Почему ты мне его не показывал? – она даже встала со стула и попыталась подойти поближе, чтобы заглянуть в листок, но Ида уже складывала письмо в карман.

– Пусть пока побудет у меня, мальчик. Нужно показать его некоторым из наших коллег. С соответствующими пояснениями, конечно. И в первую очередь меня интересует, почему с момента получения этого предупреждения, – она взглянула на дату, – прошло уже две с половиной декады?

Аксель пожал плечами.

– Ты была на охоте, потом мои вакации кончились и мне пришлось ехать сюда. Кому еще я мог это показать?

Ида прикрыла глаза.

– Аксель, дорогой мой и единственный ученик! Я тебя всегда уважала и любила, и ни разу еще не пожалела о том, что взяла на себя груз наставничества. И знаешь, почему? Потому что ты удачлив. Это очень, очень важное качество для охотника, можно даже сказать, определяющее. Так вот, я к чему веду-то? К тому, что я, кажется, знаю, почему тебя так судьба любит! Вижу, уже догадываешься, что я хочу сказать, – кивнула Ида, заметив, как вытянулось лицо ученика. – Но нельзя же уж так-то! Тебе умный человек очень настойчиво посоветовал как можно скорее рассказать обо всем кому-нибудь поумнее, чем ты, а ты об этом благополучно забыл! Ты ведь даже сейчас об этом письме случайно вспомнил, так?

Аксель виновато кивнул.

– Так вот, хочу тебя попросить – в следующий раз, если узнаешь что-нибудь важное, что касается всех нас, постарайся сделать все возможное, чтобы эти сведения передать как можно быстрее. Прям вот все-все возможное, хорошо? – Ида говорила очень мягко, как с ребенком. Акселю такой тон был знаком – такое случалось не в первый раз. Всякий раз, когда он делал что-нибудь, по мнению наставницы глупое, ее тон становился таким, будто она говорит с безнадежным идиотом, в чью голову нужно непременно вдолбить какую-нибудь предельно простую мысль.

– Хорошо, в следующий раз обязательно. Но все же, почему это так важно? Он ничего конкретного здесь не сказал, а против нас и так всегда плетут интриги!

– Не интриги, мальчик. Да, нас не любят, опасаются, даже боятся. Но вообще-то большинство из тех, кто принимает решения, прекрасно понимают, что мы необходимы. И что лучше нас не трогать. А тут нашелся кто-то, кто не поленился надавить на… – Охотница глянула на Эльзу, потом на вроде бы лежащего без сознания Ларса и решила не называть имен и должностей.

– Вот что, мы сейчас отправляемся, нужно быстрее доставить это сокровище. А потом я должна сделать несколько визитов. Все подробности о том, как ты познакомился с господином, написавшим тебе это письмо, ты мне расскажешь позже. Но главное я уже узнала. Видимо, все же придется нам вспоминать старые порядки. – Последнее она произнесла тихо, скорее, для себя: – Ох и муторная работенка предстоит!

– Это ты о чем? Что за старые порядки? – поинтересовался Аксель.

– Потом расскажу, – отмахнулась охотница. – Такие вещи не в трактирах обсуждают, да и неважно это пока.