Читать книгу "Охота на охотника"

– Все мертвы! Моя дочь мертва! Ее нужно сжечь! Сжечь! Помоги мне сжечь мою дочь! – человек зашелся в рыдающем смехе и повалился на землю, продолжая тянуть руки к Акселю.

Охотник оббежал его по дуге, стараясь не дышать и даже не смотреть в его сторону. Теперь ему было по-настоящему жутко, он уже не думал о поисках скрипачки и ее похитителей. Он видел еще разумных. Некоторые из них бились в истерике, другие сидели тихо, глядя на пробегающего отрешенным взглядом. Иногда он видел покойников. Большинство из них умерли от чумы, но встречались и другие, с лужами крови, натекшими вокруг тел. Пару раз он успевал на бегу заметить металлическое оперение стрелок в телах мертвецов. Такого оружия триста лет назад не было, так что можно было не сомневаться – это работа тех, кого он преследовал. Один раз из переулка вышла толпа с факелами, люди были пьяны и распевали песни. Их лица и руки были покрыты язвами, но они, казалось, не обращали на это внимания, продолжая петь и хохотать. Заметив Акселя, они стали звать его, предлагали выпить перед смертью, затем погнались за ним, крича, что это один из тех, кто прикончил кого-то из их друзей. Все они были слишком пьяны, и охотник без труда оставил толпу далеко позади. То, что творилось вокруг, выводило из себя, лишало равновесия. Царящее повсюду безумие было заразным, Аксель с трудом мог справиться с ужасом и безысходностью, накатывающими волнами. Правда, главным чувством, которое доминировало в мозгу, было желание бежать как можно дальше, что, собственно, и требовалось в данный момент… Но по этой причине Аксель чуть не пропустил тех, кого искал. Когда он увидел нескольких человек, забегающих в пустующее здание мастерской камнереза, он принял их еще за одну группу больных. Только оставив здание позади, он осознал, что заставило его обратить внимание на этих беглецов. Современная одежда. В отличие от больных чумой, наводнивших улицы, те, кто только что укрылся в столярной мастерской, были одеты в привычные парусиновые штаны и куртки. Триста лет назад такую одежду не носили.

Аксель замедлил шаг, а потом громко выругался и повернул назад. Это потребовало серьезного волевого усилия, и охотник не очень понимал своих действий. Ему было жаль скрипачку, он был ей благодарен за те часы, что он провел, любуясь их с Орчанкой танцами, но все же лишаться жизни из-за незнакомой девушки охотник считал глупым. Однако, несмотря на доводы рассудка, практически против собственной воли, он вернулся к зданию, в которое забежали похитители. Приходилось торопиться – со всех сторон подходили все новые больные чумой. Привлеченные шумом, они собирались вокруг здания, выходили из переулков и из соседних домов. Аксель осторожно подергал за ручку двери, но она оказалась закрыта – те, кто здесь скрылся, уже успели забаррикадироваться. Возможно, если бы Аксель не знал того, что ему рассказал Доктор Чума, он и сам бы решил остановиться и переждать воцарившийся вокруг бардак в тихом месте. Не обращая внимания на больных, охотник побежал вокруг здания, надеясь найти другой вход. Скоро ему это удалось, со стороны параллельной улицы к зданию вел широкий подъезд, по которому сюда подвозили камень. Широкие ворота оказались открыты – видимо, они никогда не закрывались, потому что створки приросли к мостовой, закрыть их можно было только с помощью лошадей или лебедок. Впрочем, склад от мастерской тоже отделяла дверь, хоть и не слишком массивная. Этот район когда-то был не из бедных, воровства здесь не слишком опасались. Тем более что можно украсть из камнерезной мастерской? Разве что инструменты. Дверь оказалась заперта, но это не составило большой проблемы. Аксель никогда специально не изучал воровскую науку, но в его работе случалось всякое. Иногда возможность тихо открыть замок, не имея ключа, очень сильно облегчала жизнь, так что с простыми замками он справляться умел. Осторожно приоткрыв дверь, охотник просочился в мастерскую. В помещении было темно. Аксель почему-то ожидал, что он окажется в той комнате, куда заскочили бандиты с пленницей, он не сразу догадался, что там, скорее всего, находилась приемная. Владельцы тех мастерских, где доводилось бывать охотнику, предпочитали давать заказчикам возможность понаблюдать за процессом производства, но, похоже, этой моде было меньше трехсот лет. Аксель пожалел, что не взял с собой фонарь. Обычно во время охоты он пользовался новомодным электрическим фонарем. Такие фонари гораздо более компактны, чем привычные масляные, но все равно из-за тяжелых щелочных батарей такой фонарь весит почти килограмм, и брать его на прогулку не слишком удобно. Поэтому теперь приходилось на ощупь пробираться меж массивных верстаков, необработанных глыб гранита и других предметов непонятного назначения. Аксель старался двигаться осторожно, но как бы ни таился, он все равно натыкался на различные препятствия. Шума охотник не производил, вот только он не учел, что вся мастерская покрыта мелкой каменной пылью. А когда сообразил, в чем дело, было уже поздно – от движений пыль поднялась в воздух, проникла в легкие, и Аксель закашлялся. В пустом помещении кашель прозвучал особенно громко, охотник сразу заставил себя замолчать, но было поздно. Его уже услышали. Противоположную стену прорезала светящаяся щель, которая тут же стала шире, и стало ясно, что это открылась дверь.

– Кто здесь?! А ну, подай голос! – у человека в руках был факел, который никак не помогал осветить помещение, отчего говоривший нервничал еще сильнее. Он и без того был на взводе, Аксель видел, что он двигается нервно, размахивает факелом, будто надеется задеть им кого-то невидимого. Охотника он заметить не мог, Аксель присел за верстаком еще до того, как открылась дверь.

– Прекращай орать, Курт! – донеслось из-за двери. – Тебе не ответят, они тут все чокнутые. Это вообще не живые, это призраки!

– О каких призраках ты говоришь, Виктор?! Тех, которые ухитрились камнем разбить твою гнусную рожу?! Где ты видел призраков, кидающихся камнями?! Я не собираюсь пережидать ночь по соседству с этими гниющими тварями! Чего доброго мы и сами заразимся! Я точно знаю, что слышал кашель!

– Ты же понимаешь, что это все не на самом деле, Курт, – попытался успокоить нервного товарища Виктор. – Я не знаю, призраки это или нет, но они давно мертвы. Ты же видел, что здесь было, когда мы только вошли! Это просто выверты этого проклятого района!

– И мы оказались здесь по твоей милости! Надо было отступиться, когда мы не смогли взять девку в первый раз. Вокруг нее крутится слишком много непонятного! Ты сам говорил, что рядом с ней Черная Орчанка, а уж она-то точно призрак! Это она вывела на нас синих котелков в первый раз!

– Не ты ли первый орал, что за такой куш можно попытаться еще раз? Того, что нам пообещали, может хватить на полгода веселой жизни!

– Да чтоб у вас обоих языки отсохли! – не выдержал кто-то третий. – Хватит орать! Сейчас здесь соберутся все эти хреновы то ли призраки, то ли нет! Курт, закрой дверь, приставь к ней этот комод и сиди тихо!

Аксель сообразил, что ему такой план совсем не подходит. Он не очень представлял себе размеры комода, но рваться в дверь, подпертую мебелью, не хотелось. Поэтому он нащупал на верстаке, за которым прятался, какую-то железку и швырнул ее в угол. Грохот раздался ужасающий, Курт подскочил от неожиданности и выронил факел, после чего разразился такой тирадой, что Аксель даже позавидовал. Такое можно выдать только после длительных тренировок, а как тренироваться охотнику, который почти всегда работает один? Одержимых материть? Так им на это глубоко наплевать.

– Сейчас я разделаюсь с этой тварью, кто бы там ни был! – заорал наконец Курт, подняв факел. – И вы мне поможете, а иначе я за себя не ручаюсь!

– Дан, сходи с ним, – Аксель узнал голос Виктора, похоже, он был здесь главным. – Эта трусливая свинья, похоже, рехнется, если не выяснит, что это за шум. Да осторожнее там, возьмите еще факел.

Аксель прихватил еще одну железку, а сам постарался отойти в другую сторону, подальше от того места, куда швырнул инструмент, но поближе к двери в приемную. Что-что, а перемещаться тихо охотник умел, особенно теперь, когда бандиты любезно обеспечили для него освещение. Пока он, пригнувшись, осторожно переходил от одного верстака к другому, Курт с Даном так же осторожно, слегка разойдясь, окружали несчастную, обреченную железку. Бандитам было не по себе, и чем дальше они отходили от двери, тем медленнее были их шаги. В конце концов, кто-то из них сообразил швырнуть в ту сторону факел, света которого хватило, чтобы обнаружить полное отсутствие в том углу кого бы то ни было. Аксель на это отреагировал тем, что бросил вторую железку в другой угол. Дурить незадачливых похитителей было бы даже весело, если бы Аксель всем своим существом не ощущал надвигающиеся неприятности. В сравнении с одержимыми они были просто как маленькие дети! Пока Курт с Даном поспешно разворачивались в сторону новой угрозы, охотник перебежал уже к самой двери, которую бандиты почему-то оставили настежь раскрытой – видимо, для того, чтобы не было так страшно.

Теперь нужно было решать, что делать. На мирное разрешение конфликта охотник не рассчитывал. Судя по тому, с какой легкостью бандиты расстреливали встреченных по пути больных чумой, эти парни предпочитают решать все вопросы радикально. Он не верил, что в стрельбе по местным жителям была необходимость. По большей части они не проявляли агрессии к чужакам. Охотник не знал природы убитых разумных и почему-то был уверен, что это всего лишь овеществленные воспоминания безумного лекаря, но стрелять в них просто так, без необходимости, все равно не стал бы. Если поначалу он всерьез рассматривал возможность объяснить похитителям, в какое опасное положение они попали, и предложить объединить усилия по собственному спасению, по крайней мере, до тех пор, как они покинут Чумной район, то после увиденного договариваться не хотелось совершенно. Поэтому сейчас Аксель решал только, стоит ли сначала разобраться с теми двумя, кто оказался в мастерской, или лучше сначала обезвредить тех, кто остался в приемной. Оба варианта имели свои плюсы и минусы. Он прекрасно видел Курта и Дана, его метатель работал почти бесшумно, но заставить себя стрелять в спину разумным Аксель не мог. Слишком надежно в него вбивали этот запрет. Напасть на разумных вот так, не в порядке самозащиты, Аксель так и не смог себя заставить.

Сейчас охотник остро пожалел, что у него обычный метатель. Где-то в его квартире, среди поделок пушистого гремлина, валялся ручной метатель, вместо обычных массивных стрелок заряженный тонкими иглами. Иглы летели недалеко и не могли серьезно ранить даже обычного разумного, не говоря уже об одержимом. Когда-то, увидев продукт творчества гремлина, Аксель даже огорчился, что тот испортил вполне приличную модель метателя. Потом, поразмыслив немного, он решил, что его все же можно использовать, но только против разумных. Достаточно смазать иглы каким-нибудь быстродействующим снотворным. Поскольку ни с кем, кроме одержимых, Аксель воевать не собирался, о метателе он быстро забыл и вот теперь вспомнил. Сейчас эта штука могла бы здорово пригодиться, но в руках была привычная машинка, надежная и с хорошей кучностью, но совершенно не приспособленная для безопасного нападения на разумных. Стрелять в спину Аксель не стал. Он решил, что попробует разобраться с теми, кто находится в приемной. Возможно, удастся быстро оглушить не ожидающих нападения бандитов, а потом просто закрыть дверь и подпереть ее тем комодом, о котором говорил их главарь, Виктор. Надолго оставшихся в мастерской бандитов такая баррикада не задержит, но Акселю и не нужно было много времени. Отсиживаться в камнерезной мастерской он не собирался. Глубоко вздохнув несколько раз, чтобы насытить кровь кислородом, Аксель шагнул в дверной проем и на секунду замер, оценивая обстановку. Виктору этой секунды хватило. Аксель, услышав щелчок, дернулся, и это спасло ему жизнь, стрелка скользнула по черепу, рванув кожу на виске, и улетела куда-то в сторону, от удара охотника повело, и вторая стрелка тоже пролетела мимо. Аксель услышал короткое «Дерьмо!», а потом в голову, и без того пострадавшую, прилетел удар рукоятью метателя, и охотник упал на колени.

Он не потерял сознания и даже успел сообразить, в чем ошибся. Виктор был достаточно предусмотрителен, и, пока его подельники осматривали мастерскую, он встал возле самой двери, на случай, если кто-то чрезмерно хитрый решит войти. Аксель слишком расслабился, решив, что раз двое из похитителей дилетанты, то и остальные умом не блещут.

Прийти в себя ему не дали, как только охотник упал, Виктор пнул его в живот, потом к нему на помощь пришел последний из банды, и удары посыпались с двух сторон. Аксель успел только закрыть локтями голову, но сильно легче от этого не стало. Курт с Даном с удовольствием подключились к развлечению, и к тому моменту, как оно им наскучило, охотник уже с трудом сдерживал стоны. Избивали его тщательно. Сознание плыло, даже ослабленные удары были достаточно сильны, чтобы он не успевал прийти в себя. Через несколько минут похитители устали. Акселя повернули на живот, заломили руки и связали, после чего перевернули обратно.

– Парни, я смотрю мы не единственные любители прогуляться по опасным местам. Этот обитатель темных комнат явно наш соотечественник. И судя по его игрушкам, – главарь продемонстрировал подельникам отобранный метатель, – не случайный прохожий. Ты откуда здесь взялся, убогий?

Аксель сплюнул кровь себе на грудь и ответил:

– Просто мимо проходил. Прекрасная погода, не правда ли?

– Ты смотри, он еще и шутит! – Удивился Виктор. – Признавайся, за девкой шел? Кто она тебе?

– Я ее горячий поклонник. – Аксель приподнял голову и наконец увидел скрипачку. У нее тоже были связаны за спиной руки, и она тоже лежала на полу, правда, в более удобном положении, опираясь спиной на стену. На шее, прямо в чехле висела скрипка. Почему ее до сих пор не выбросили, для Акселя было загадкой. Маски на девушке тоже не было, и охотник краем сознания отметил, что его догадки были верны: скрипачка оказалась очень хороша собой, только намного младше, чем он предполагал. Судя по всему, девушке едва исполнилось семнадцать. Она с ужасом смотрела на происходящее, но сказать ничего не могла – рот был перетянут кляпом.

Виктор пнул охотника под ребра, потом еще и еще.

– Кто тебя нанял? Ее папаша? Или ты решил наш заказ перехватить? Не, папаша не стал бы нанимать кого-то со стороны, у него своих проблем хватает. А среди ночных я тебя не видел. А может, ты работаешь на того сладкоголосого ублюдка, который нам ее заказал? Что, следил за нами, а как мы нашли девку, так решил перехватить? Парни, кажется, нас хотели кинуть! – Виктор распалялся все сильнее. Кажется, он искренне верил в свою версию событий, хотя даже Акселю, который не слишком-то понимал, о чем идет речь, его версия казалась притянутой за уши. Поэтому он решил слегка успокоить бандита:

– Ну что ты, все было не так. Это твоя мамочка попросила меня приглядеть за тобой. Все-таки мы с тобой теперь не чужие люди. Догадываешься, почему? Она у тебя чудо как горяча! – Аксель и сам понимал, что нарывается, но остановиться не мог. Глядя, как Виктор покраснел от ярости, охотник торопливо продолжил: – Знаешь, она тобой недовольна. Говорила, что ты весь в папашу, который, оказывается, женщин никогда не любил. Ты – результат его последней попытки стать нормальным мужиком, но узнав, что из этого получилось, он окончательно отказался от этой бессмысленной идеи. Я его видел недавно, он в орочьем районе подрабатывает. Подставляет свою задницу за медяк. Вы, наверно, тоже не просто так такую сладкую компанию сбили? Кто у вас девочка? Или вы по очереди девочки?

Договорить ему не дали, Виктор наконец не выдержал и принялся яростно избивать охотника. Он настолько вышел из себя, что уже не смотрел, куда наносит удары, часто промахивался и даже чуть не свалился, поскользнувшись в крови. Он, похоже, твердо решил забить Акселя насмерть и, безусловно, воплотил бы свое намерение в жизнь, если бы в этот момент не раздался громкий стук в дверь. Аксель его не слышал, как не слышал и увлекшийся Виктор. С трудом оставаясь в сознании, охотник с удивлением наблюдал, как подельники оттаскивают от него своего главаря.

– Виктор, хватит! Ты не слышишь? Стучат!

– И что с того? – бандиту в этот момент было наплевать на происходящее снаружи. – Хочешь, чтобы я спросил, кто там?

– Я хочу, чтобы ты заткнулся и прекратил орать! – голос Курта дрожал, он явно боялся сильнее остальных. – Давайте кончим этого урода или хотя бы просто заткнем, надо переждать, пока эта нечисть снаружи успокоится. Нечего привлекать их внимание!

В этот момент стук раздался повторно, и на этот раз гораздо настойчивее. Виктор наставил отнятый у Акселя метатель на дверь и шепотом приказал всем заткнуться. Аксель тихо расхохотался – он уже догадался, кто это стучит. Внезапно дверь начала открываться. Бандиты, зайдя внутрь здания, закрыли ее на засов, но это, похоже, мало волновало того, кто решил войти в мастерскую. Металлические скобы, глубоко забитые в камень косяка, со скрипом выдвигались наружу, пока не вывалились окончательно. Пригнувшись в проеме, внутрь шагнул Доктор Чума. Он ничуть не изменился с того времени, как Аксель с ним расстался, но теперь охотник ни за что не сказал бы, что перед ним тот же разумный. От него веяло настоящей жутью. Аксель, привычный к подобным ощущениям, с трудом сохранил спокойствие. Ощущение безысходности и отчаяния было столь сильно, что его почувствовали даже не обладающие особыми способностями. Скрипачка изо всех сил заскребла ногами по полу, пытаясь куда-то уползти, хотя упиралась спиной в стену. Виктор несколько раз выстрелил из метателя, причем у него так дрожали руки, что даже стреляя в упор он попал всего пару раз. Опустошив магазин, он швырнул метатель в Доктора, который даже не дернулся после попаданий, и бросился бежать вслед за своими подчиненными, которые уже достигли двери, ведущей в рабочую зону мастерской. Дверь захлопнулась перед носом у Курта, так что он врезался в нее всем телом и отлетел назад, сбивая с ног своих подельников.

– Нельзя стрелять в лекаря, – сказал Доктор и шагнул к бандитам. – Мародеры должны быть наказаны.

С этими словами он достал откуда-то из-под складок своего одеяния нож с вогнутым лезвием и наклонился над одним из бандитов, одновременно снимая свою маску. Лекарь стоял к Акселю спиной, и охотник не видел его лица, но лишенный волос затылок, покрытый гноящимися язвами, наводил на мысль, что Доктор не избежал той болезни, которую пытался лечить при жизни. Бандиты не сопротивлялись. Аксель со своего положения видел их лица – белые, полные ужаса. Они пытались кричать, но сил не хватало даже на это. По приемной пополз неприятный запах. Лекарь на это внимания не обратил. Одной рукой он приподнял Виктора и аккуратно провел ножом у него под подбородком. Аксель решил, что лекарь перерезал бандиту глотку, но надрез оказался недостаточно глубоким. К тому же Доктор Чума на этом не остановился, продолжая движение, и, в конце концов, завершил надрез в той точке, с которой начал. После этого он ухватился пальцами за края раны и потянул вверх, срывая кожу вместе с волосами, пока в его руках не оказалась истекающая кровью маска. Теперь он держал вывернутую наизнанку кожу с лица и головы Виктора. Доктор натянул трофей себе на голову. В некоторых местах кожа порвалась, но лекаря это не смутило. Он еще не закончил. Вновь наклонившись к Виктору, он вытащил один за другим его глаза вместе с нервами. Подняв левую руку, он проделал ту же процедуру над собой, после чего вставил глаза Виктора на место своих. Отложив нож, доктор достал иглу и аккуратно зашил поврежденные места на теперь уже своем лице, и только после этого проявил «милосердие», добив несчастного.

Охотник, пожалуй, был единственным, кто до сих пор сохранил способность адекватно мыслить. Пока лекарь занимался пересадкой органов, Аксель успел достать нож из сапога и даже перепилил веревки. К тому моменту, как Виктор был мертв, молодой человек как раз освободился и попытался встать. Доктору это не понравилось, и он повернулся к Акселю, приложив палец к губам, которые несколько минут назад принадлежали бандиту.

– Тише! – прошептал лекарь. – Идет операция.

Аксель предпочел замереть. Пришитая кожа смотрелась неестественно, но мышцы сокращались, а глаза двигались в глазницах – каким-то образом они уже приживались на новом месте. Но этого было мало. Теперь Доктор Чума перешел к следующему бандиту. Он вырезал органы и вставлял их на место своих, которые представляли собой протухшие куски гнилого мяса. Дан лишился обеих рук и ног, тот бандит, имени которого Аксель так и не узнал, расстался с сердцем и языком, а у Курта лекарь забрал печень и легкие. Аксель все же рискнул и, стараясь двигаться как можно тише, переполз поближе к скрипачке. Первым делом он силой заставил ее отвернуться, до этого девушка с расширенными от ужаса зрачками смотрела на «операцию». Охотник даже испугался, что она может сойти с ума от такого зрелища.

– Не смотри, – едва слышно прошептал он ей на ухо. – И не жалей их. Они это заслужили.

Девушка не ответила, но Аксель и не ждал ответа, хотя изо всех сил надеялся, что скрипачке удастся прийти в себя. Следя за тем, чтобы она не видела того, что творится, он разрезал веревки, которыми она была связана, и принялся растирать юной гратте руки – похитители не слишком заботились о своей пленнице, веревки были перетянуты так сильно, что кожа уже начала синеть.

Бандиты были уже мертвы, но Доктор, похоже, не собирался останавливаться. Когда он повернулся к оставшимся в живых, Аксель не увидел в его глазах ни намека на разум. То, что сейчас было Доктором, не имело ничего общего с тем печальным философом, которого охотник встретил, войдя в пределы Чумного района. Доктор как-то неуверенно шагнул к ним, будто не мог решить, что делать.

Аксель по какому-то наитию раскрыл футляр и достал скрипку. Видя интерес в глазах лекаря, он сунул инструмент в руки девушки, которая, услышав шаги, попыталась сжаться еще сильнее, будто это могло ее спасти.

– Играй! – зашипел охотник. – Ему нужно помочь очнуться!

Аксель и сам не знал, о чем говорил. Это было наитие, основанное на интуиции и словах Доктора о том, что он был бы не против тоже послушать игру скрипачки, когда Аксель рассказывал ему о причинах, по которым оказался в его владениях.

Девушка, похоже, так и не пришла в себя окончательно, но, получив привычный инструмент, начала играть машинально. Поначалу выходило неважно, еще недавно перетянутые руки слушались плохо, но постепенно скрипка зазвучала увереннее. Тем не менее, это работало. Доктор с тех пор, как увидел инструмент, так и не шелохнулся, погрузившись в мелодию. Спустя несколько минут, когда она закончилась, лекарь как-то ссутулился, вздохнул и надел свою остроклювую маску.

– Уходите сейчас, – прошептал он. – И поторопитесь.

Аксель с трудом поднялся на ноги, помог подняться скрипачке и поковылял к выходу. Девушка послушно следовала за ним, стараясь держаться подальше от лекаря. Последний достал какой-то мешочек и передал Акселю:

– Вдохните этого порошка, перед тем как выйти из этого места. Вы слишком долго здесь находились и уже заражены. Чума не должна распространяться.

Аксель благодарно кивнул и вышел за дверь. Судя по тому, что он увидел, Доктор так и не успокоился окончательно. Где-то мелькали отблески пожара, в небо взлетал пепел и искры, но больных чумой на улицах не было. Аксель старался идти как можно быстрее.

Только оказавшись в нескольких кварталах от мастерской, он позволил себе немного замедлить шаг. К тому же он почувствовал, что девушка, которую он вел за собой, держа за руку, наконец расслабилась и стала даже оглядываться по сторонам.

– Кто ты? И что произошло? – тихо спросила она.

– Аксель Лундквист к вашим услугам, гратта артистка, – проскрипел Аксель. После побоев было трудно даже говорить. Подсохшая корочка на губах треснула, и по подбородку опять заструилась кровь. – Черная Орчанка попросила меня тебе помочь. Насколько я понимаю, ты ее ученица. Я несколько дней наблюдал за вашими выступлениями. А что произошло, я не знаю, видел не больше, чем ты.

– Но я не помню ничего! – Девушка боялась повышать голос, но все равно это прозвучало возмущенно. – Меня схватили какие-то люди, заставили идти с ними. Мы шли по Чумному району, а теперь рядом только ты, и мы явно в другом месте! И я помню, что было страшно!

Аксель даже остановился на секунду от удивления, но тут же снова продолжил идти.

– Значит, ты ничего не помнишь. Это даже к лучшему, поверь. Те, кто тебя похитил, мертвы, но мы все еще в опасности. Тот, кто их убил, может прийти и за нами. Не стоит испытывать его терпение. Я рад, что ты пришла в себя, но не могла бы ты идти быстрее? Мне и так нелегко! – охотник обернулся, и девушка охнула, только теперь увидев его лицо.

– Тебе нужно к лекарю!

Охотник с трудом удержался от того, чтобы засмеяться. Он боялся, что если не сдержит смех, то просто потеряет сознание от боли. Избитые ребра и без того ныли при каждом вздохе.

– Вот кого я сейчас не хотел бы увидеть, так это лекаря, – признался он и, посмотрев в непонимающие глаза скрипачки, еще раз попросил: – Пойдем быстрее, пожалуйста. Прежде всего, нам нужно отсюда выйти. – И в этот момент увидел границу, до которой оставалось всего несколько десятков шагов. Он достал мешочек, выданный Доктором, и, не глядя на содержимое, втянул его носом, после чего заставил проделать то же самое девушку.

Они наконец покинули Чумной район, и только тогда Аксель позволил себе в полной мере ощутить боль и ломоту в ребрах, едва открывающиеся заплывшие глаза и дикую усталость. Больше не хотелось никуда идти, хотелось лечь прямо на камнях и уставиться в дождливое небо, уже начавшее светлеть. Вот-вот должен был наступить рассвет, улицы были пусты, и никому не было дела до усталого избитого охотника и скрипачки, только что выбравшихся из царства чумы и безумия. Пожалуй, если бы рядом не было девушки, он бы так и поступил.

– Как хоть тебя зовут?

– А ты разве не знаешь? – удивилась скрипачка. – Тебя что, не отец послал за мной?

– Я уже говорил, что меня попросила о помощи Черная Орчанка. Последние несколько дней я приходил на площадь Старых Королей смотреть на ваши выступления. Похоже, она меня запомнила. Так что я понятия не имею, кто ты, кто твой отец и почему тебя пытались похитить. И вообще, я охотник. Искать потерявшихся девчонок – не моя работа. Так что с твоей стороны было бы справедливо хотя бы представиться и объяснить, что происходит. Хотелось бы, знаешь ли, быть в курсе, в какие неприятности я влез.

Девушка, кажется, немного смутилась.

– Прости. Я действительно не знала. Когда я увидела тебя сегодня, решила, что ты один из людей отца, нашел меня и теперь домой отведешь, – скрипачка явно не стремилась представиться и надолго замолчала. А у Акселя все сильнее портилось настроение. Он ужасно не любил такие истории, в которых «люди отца» следили за взбалмошными беглянками. Все это было похоже на завязку бульварного романа. «Сейчас она попросит, чтобы я ее не выдавал, – решил Аксель. – И еще сообщит, что ей негде переночевать. А потом у меня будут проблемы с ее отцом, который, судя по всему, имеет какую-то власть. Наверняка это кто-нибудь из влиятельных ночных. А еще она сбежала потому, что ее хотят выдать замуж за нелюбимого. Или нет, она сбежала после того, как ее обесчестили, и теперь уверена, что стоит ей вернуться, как папаша ее похоронит. А тот, кто обесчестил, сразу после этого сделал ноги. Или нет, любимого уже поймали и казнили, а она сбежала потому, что беременна, а отец заставит вытравить плод, пока не поздно. Или еще какая-нибудь несусветная глупость, которые только и случаются с еще не вышедшими из пубертатного периода детьми. Нет уж. Никаких романтических историй. Сейчас она все-таки представится, я узнаю, где она живет, и немедленно отведу к отцу. А потом буду с удовольствием ходить на ее концерты, потому что, как бы там ни было, а девчонка удивительно талантлива».

– Меня зовут Лотта. – И с тяжким вздохом добавила: – Лотта Ольсен.

Аксель сначала не понял, почему это было произнесено так значительно, и только спустя пару секунд вспомнил, что фамилия «Ольсен» ему уже встречалась.

– А ты случайно не родственница Эйнара Ольсена, магистра промышленности? – Охотник наконец вспомнил, откуда ему знакома эта фамилия. Гро Ольсен был очень влиятелен, что не удивительно. В городе, который жил за счет добычи и производства, магистр промышленности просто не мог быть обычным чиновником. Удивительно было то, что он еще и пользовался популярностью и народной любовью, если бы Аксель не был так далек от политики и общественной жизни, известная фамилия впечатлила бы его гораздо сильнее.

– Родственница, – кивнула девушка. – Я его дочь.

– Забавно, – отметил охотник. – И почему дочь такого большого человека играет по вечерам на площади Старых Королей?

– Долгая история, – вздохнула Лотта. – Я сама виновата. Последнее время он всегда возвращался домой очень мрачный, почти перестал со мной разговаривать. Он таким не был с тех пор, как умерла мама. А четыре декады назад он вдруг решил, что я должна переехать. Он даже не дал мне собраться, просто, вернувшись из магистрата, усадил в карету и сказал, что я пока поживу отдельно у хороших людей. Я не знала, что и думать! Те люди, у которых меня поселили, тоже ничего не рассказывали. Мне запрещали выходить из дома, не пускали даже на занятия музыкой! Мне нужно было готовиться к поступлению в консерваторию, а я вместо этого безвылазно сидела в темной комнате и даже не понимала, где нахожусь! Чего я только не думала! А потом я прочитала в газете, что гро Эйнара заметили на приеме в сопровождении неизвестной красотки, и подумала, что отец отослал меня подальше, потому что нашел себе женщину. Было ужасно обидно, тем более что я всегда хотела, чтобы отец снова женился и не раз ему об этом говорила. В общем, я сбежала. Дождалась, когда останусь в комнате одна, и спустилась по карнизу. Хотела пойти к отцу и сказать, что пусть он лучше устроит меня в какой-нибудь закрытый пансион для девочек, если я ему так мешаю. Только оказалось, что я совершенно не представляю, как добираться домой! Я, оказывается, находилась на окраине Бардака, а живу я в Старой крепости! Туда целых два дня пути поездом! У меня совсем не было денег. Я целый день бродила по Бардаку, а потом решила попытаться заработать игрой на скрипке. Я играла целый вечер, но мне хватило только на пирог с капустой! Это было так унизительно! Я уже хотела вернуться к тем людям, у которых я жила, но поняла, что не могу найти дорогу. И тогда ко мне явилась Черная Орчанка. Я сначала так испугалась! Но оказалось, что она хорошая и очень любит музыку и танцы. Она показала мне место, где можно переночевать, и показала, как правильно выступать, чтобы тебя заметили. На следующий день мы с ней заработали уже достаточно, чтобы было, на что переночевать в дешевой гостинице и там же получить ужин. Это, конечно, не то, к чему я привыкла, но гораздо лучше, чем ничего!