Читать книгу "Охота на охотника"

«Гро Акселю Лундквисту, охотнику. На адрес магистрата прибыл очередной запрос о необходимости присутствия охотника в районе Свалка, в связи с чем Вам предлагается явиться в магистрат для получения необходимых пояснений. Также из редакции издания «Вестник Пенгверна» магистратом получено ходатайство об оказании журналистке Эльзе Лундквист всемерной поддержки в выполнении задания редакции. Если оная уже явилась, желательно обеспечить ее присутствие во время беседы с представителем управления по контролю и противодействию одержимым гражданам Пенгверна».

Закончив читать, охотник с трудом удержался от того, чтобы разорвать телеграмму. Несмотря на то, что предложение взять с собой Эльзу не было озвучено в качестве приказа, отказываться было очень нежелательно. Последние годы магистратские старались, как минимум, не осложнять охотникам работу, а чаще оказывали действительно серьезную поддержку и даже закрывали глаза на мелкие нарушения, допускаемые охотниками в работе. И охотники взамен старались не отказывать в просьбах, подобных той, что была озвучена в телеграмме. Это было неписаное правило, но ни одна из сторон старалась не обострять отношения, даже если это создавало какие-то неудобства. И отказывать чиновникам в такой мелочи, как присутствие сестры при посещении магистрата, Аксель не мог. «В конце концов, меня только просят взять её с собой в магистрат. Про охоту там ни слова, я всегда могу отказаться», – успокаивал себя Аксель, в глубине души понимая, что так легко отделаться ему не удастся. А еще молодой человек недоумевал, почему магистратские пошли навстречу газетчикам? Подобные просьбы журналистская братия высказывала далеко не в первый раз, неизменно получая отказ, аргументированный достаточно лаконично: «Подобное сотрудничество невозможно в связи с повышенной опасностью как для журналиста, так и для охотника».

Аксель наконец отвлекся от своих мыслей и поднял глаза на Эльзу, которая, оказывается, уже давно пыталась докричаться до брата:

– Ну что ты стоишь, как истукан? Что случилось?

Молодой человек встряхнул головой, понадежнее отгоняя мысли:

– Тебе здорово везет, сестренка. Или, наоборот, не везет. – Он кисло улыбнулся и передал девушке злосчастную телеграмму. Раздавшийся через несколько секунд радостный визг показал, что Эльза не имеет никаких сомнений, что ей именно повезло.

* * *

Посещение магистрата вызвало смешанные чувства. С одной стороны, Аксель немного успокоился. Задание, которое ему предлагали, было вполне учебным – настоящей встречи с одержимыми не планировалось. Однако случаи бывают разные – вспомнить хотя бы то самое, первое учебное задание Акселя. Рутинная проверка Пепелища тогда повлекла за собой такие неприятности, что остаться в живых удалось только чудом.

– Запросы от жителей Свалки приходят достаточно регулярно, раз в несколько лет, – рассказывал пожилой куратор Акселя, гро Матиас Бергман, отозвав охотника в сторонку и понизив голос, чтобы Эльза не слышала. – Запросы эти уже давно удовлетворяются по остаточному принципу, только если есть свободные охотники, не занятые на более угрожающих направлениях. Ты сам представляешь, Аксель, какое там население – всего несколько сот разумных на две сотни квадратных километров. Одержимые в таких местах появляются редко, да и скрываться на свалке, появись тварь где-то рядом, для них нет никакого резона. К тому же обитатели Свалки живут довольно закрытой общиной, обходятся без полиции, у них даже магистрата нет, в общем, они не слишком охотно пускают к себе посторонних. За все время, что ведется статистика, одержимых на Свалке находили едва ли полдюжины раз. При этом жители просят оказать им помощь довольно часто – за последние несколько лет такие просьбы поступали двенадцать раз, каждый раз после исчезновения кого-нибудь из обитателей. Трижды запрос был удовлетворен, но твои коллеги ни разу не почувствовали одержимого. Однако горожане там действительно пропадают довольно часто, особенно в последнее время. Конечно, Свалка, несмотря на отсутствие одержимых, не то место, которое можно считать безопасным, даже если учесть, что и преступности как таковой в этом районе не существует. Обычным бандам там делать нечего, да и те, кому просто нужно залечь на дно, Свалку обходят стороной. Чужакам еды не продадут, а самостоятельно раздобыть пропитание там еще сложнее, чем в том же Пепелище. Однако люди исчезают, и списать это на обычные несчастные случаи становится все сложнее. В общем, нужно проверить все еще раз. – Гро Бергман тяжело вздохнул и перешел к главному: – И Аксель, я знаю, как ты относишься к необходимости вести с собой гражданскую, тем более твою сестру. Я твои чувства полностью разделяю, журналистам не место рядом с охотниками. И все же прошу тебя согласиться. Тебе прекрасно известно, как к охотникам относятся обыватели. Вас боятся. И то, что газетчики зарабатывают популярность на этом страхе, для тебя тоже не новость. Устраивать слишком сильную цензуру правительство считает нецелесообразным, и я согласен с этим мнением – так можно только ухудшить ситуацию. Нужен альтернативный взгляд, нам нужны статьи, в которых будут рассказывать, какую работу вы делаете. Честно рассказывать, без прикрас, но и без предвзятости. Гратта Эльза обратилась со своим предложением очень вовремя, идея витала в воздухе. И она, как ни крути, – идеальный вариант для первой попытки. Мы, по крайней мере, можем быть уверены, что девочка не будет ничего понимать превратно. Не страшно, если она где-то «пересластит», главное, чтобы она описывала виденное своими глазами. Люди верят таким статьям. Ты ведь сам понимаешь, Аксель, как важно, чтобы общественное мнение было на нашей стороне!

Аксель был вынужден согласиться. Работать в последнее время снова становилось некомфортно, и именно из-за того, что отношение к охотникам становилось все более прохладным.

Закончив все формальности, Аксель повел сестру готовиться к путешествию на Свалку:

– Поздравляю, Эльза, меня ждет увлекательнейшее приключение, – не удержался он от ехидства. – Как минимум, несколько дней я проведу среди груд ржавого металла, битого кирпича, сломанных вещей и куч мусора самого разного происхождения. Надеюсь, тебя вдохновляет описанная мной картина, потому что все это я буду проделывать в твоей компании.

Свалка представляла собой особенную, непохожую на другие область. Наряду с Бардаком, она является одним из самых древних районов Пенгверна. Имеет свою, более чем тысячелетнюю, историю и появилась еще до Катастрофы. Правда, это не слишком интересная история – на всем ее протяжении сюда свозился мусор. Очень уж удобное место – каменистая долина, ограниченная со всех сторон скалами. Здесь нет полезных ископаемых и нельзя заниматься фермерством, за отсутствием плодородного слоя почвы. Устроить жилые кварталы тоже никому не пришло в голову – слишком далеко от основного горного массива и от старого центра города. А вот на роль свалки это место подходило идеально. Однако и там со временем появились свои жители. Город разрастался, времена менялись. То, что когда-то было мусором, со временем обретало свою ценность. А если что-то имеет ценность, найдется и тот, кто захочет на этом заработать. Впрочем, времена безумных искателей приключений, рвавшихся на древнюю помойку, давно прошли, и те, кто там теперь живет, по большей части имеют вполне мирное и стабильное занятие, не связанное с риском и приключениями.

– Даже не думай меня напугать, братец, – не менее ехидно ответила начинающая журналистка. – Таким простым способом ты от меня не отделаешься. Ну, правда, почему ты так злишься? Насколько я поняла твоего куратора, ничего опасного нам не предстоит. Я буду во всем тебя слушаться и вообще постараюсь сделать так, чтобы ты реже вспоминал о моем существовании, чтобы не мешать.

– Проблема в том, что самые неприятные ситуации в моей работе почему-то случались именно тогда, когда ничего плохого не должно было случиться, – мрачно ответил Аксель, поднимая руку, чтобы остановить кэб. – Может, это я такой невезучий, но что-то мне подсказывает, что это у всех так. Что ж, постараемся подготовиться к возможным трудностям как можно лучше. И, прежде всего, я хочу узнать, насколько хорошо ты экипирована. Сейчас вернемся в гостиницу и посмотрим, что ты приготовила для того, чтобы сопровождать меня на охоте. – Заметив, что Эльза как-то неуверенно потупила взгляд, Аксель спросил: – Что?

– Дело в том, что я сейчас как раз одета для того, чтобы сопровождать тебя на охоте, – призналась девушка. – Это очень удобный костюм, из шерсти риханских овец. Этих овец разводят орки, но не здешние, а те, что живут далеко на востоке. Для осени – очень хорошо. В нем не холодно, и он почти не промокает.

Аксель не выдержал и расхохотался.

– Почему ты смеешься? Что смешного я сказала? – возмутилась Эльза.

– Вообще-то ничего смешного, – согласился охотник. – То, насколько хорошо ты «подготовилась», говорит о том, что ты все-таки совершенно не представляешь, что нам предстоит. Даже если мы не встретимся с одержимыми. И это говорит о том, что проблем меня ждет даже больше, чем я ожидал. Понимаешь, сестрёнка, это очень хороший костюм. Я уверен, его пошил настоящий мастер. Он отлично подчеркивает твою фигурку – знаешь, я, только увидев тебя в нем, заметил, что ты уже совсем выросла и превратилась в очень привлекательную молодую женщину. Уверен, в академии у тебя отбоя от женихов нет. И не красней, я тебе не комплименты раздаю, а констатирую факт. Так вот, костюм отлично облегает твои соблазнительные формы, при этом даже самые взыскательные старые перечницы не скажут, что он выходит за рамки приличий. Но подумай вот о чем: что будет, когда ты решишь наклониться? Или встать на колени? Как будут чувствовать себя эти замечательные брюки, когда тебе потребуется куда-нибудь взобраться? Я тебе скажу: скорее всего, брюки треснут в паху, а жакет разойдется по шву. Или у него отлетят пуговицы на груди. Я думаю, там, куда мы идем, некому будет посмеяться над конфузом, но нам от этого легче не станет. А твои туфельки? Я ведь не ошибусь, если предположу, что они непромокаемые?

– Именно, – смущенно пискнула Эльза.

– Замечательно. И даже каблуков на них нет, что не может не радовать. Но все равно, представь, что будет, после того, как ты пройдешься в них не по чистой мостовой, а по свалке, где много-много острых камней, железок и прочего мусора. Как долго они сохранят свои замечательные свойства?

– И что делать?

– Идти в лавку, разумеется. – Вздохнул Аксель. – Будем тебя одевать.

У него уже был опыт походов с сестрой по магазинам, так что ничего хорошего он не ждал. Эльза свое слово держала и на все предложения брата только кивала. В результате уже через полчаса они выходили из лавки готового платья с обновками. В руках девушка сжимала свертки с просторными парусиновыми штанами, курткой и коробкой с шахтерскими ботинками из толстой кожи. Обувь тяжелая, но как нельзя лучше подходящая для прогулок по пересеченной местности. Помимо этого Аксель подарил сестре прочные кожаные перчатки с обрезанными пальцами и кожаную шляпу-котелок – не слишком привлекательный головной убор, тем более что он был слегка великоват и сидел на ушах, однако ничего более подходящего за короткое время найти не удалось. Зато он мог неплохо защитить голову – при падении, например. Очки и маску, защищающие от пыли и дыма, Аксель тоже не забыл, а вот обеспечивать сестру оружием охотник отказался, заявив, что маленького револьверного метателя, который сестра прячет за пазухой, будет вполне достаточно, чтобы застрелиться, если ее схватит одержимый, а в других случаях стрелять сестре он в любом случае не позволит. Он бы и револьвер отобрал, но после недолгого размышления решил все-таки не перегибать палку и не вредничать. К тому же в случае какой-нибудь опасной ситуации наличие оружия сможет придать девушке уверенности, а это тоже немаловажно.

– Я выгляжу, как беспризорник с грузового вокзала, – грустно констатировала девушка, примерив наряд по возвращении в гостиницу. – Не хватает только угольной пыли на лице.

Смотрелась в купленном Акселем наряде Эльза не так импозантно, как в старом. И действительно напоминала упомянутого беспризорника. Грузовой вокзал, давно уже превратившийся в небольшой район на окраине Пенгверна, куда свозились уголь, металл и продукция заводов, чтобы затем отправиться за пределы Пенгверна либо по железной дороге, либо иным способом, всегда привлекал сирот, детей пьяниц и прочую неблагополучную молодежь. По крайней мере, тех из них, кто хотел изменить свое социальное положение, ибо Грузовой предоставлял для этого достаточно возможностей. Там всегда можно было либо обзавестись постоянным, хоть и тяжелым, заработком или же вступить в одну из банд, добывающих средства на пропитание неправедным путем.

– А почему ты думаешь, я тебя так приодел? Да, в грузовых кварталах такая одежда может претендовать на звание униформы. Но ведь не просто так – она действительно отвечает своим задачам. В этом тебе будет тепло, не слишком сыро и удобно. Парусина достаточно крепкая, чтобы можно было безбоязненно лазать по всяким неудобным местам. Отличный костюм, в общем. К тому же красоваться тебе там будет не перед кем, да и для жителей свалки это чуть ли не последний писк моды. Можешь не переживать, в общем.

Сам Аксель ничего изобретать не стал и оделся в стандартную охотничью одежду, которая мало отличалась от того, что он предложил сестре. Разве что куртка была не парусиновая, а короткая, из дубленой кожи. Хорошая защита, но слишком тяжелая и сковывающая движения для девушки, особенно в комплекте со сбруей, удерживающей два метателя с запасными магазинами.

– Почему-то на тебе это так нелепо не смотрится, – обиженно проворчала сестра.

– Это ты меня раньше не видела, – отмахнулся Аксель.

* * *

В район Свалки ехать нужно было на дилижансе, и Эльза даже с некоторым облегчением взобралась вслед за братом на крышу. Ловить на себе взгляды «приличной» публики – тех, для кого экономия нескольких монет на билете первого класса не имеет значения, – не хотелось. Аксель исподтишка посмеивался над сестрой – его самого уже давно не волновало общественное мнение, переживать из-за того, что о нем подумает эта самая приличная публика, он перестал много лет назад. И вообще, ему как-то больше импонировали те, кто ездит на крыше. С ними, по крайней мере, можно поболтать по дороге, не заботясь о слишком скрупулезном соблюдении приличий.

– Давай, парень, усаживайся сюда, – похлопал по доскам рядом с собой усатый трубочист, явно обрадовавшийся, что поедет не один. – Здесь не дует. И ученице твоей место найдется. Давно охотишься?

– Семь лет, если с учебой считать. – Улыбнулся Аксель. – Самостоятельно – всего четыре.

– Немало, для вас-то, охотников. Уже, считай, ветеран.

Аксель кивнул и поторопил сестру, с трудом затащившую багаж:

– Сумки складывай вон в тот ящик.

– Мог бы и помочь сестре, – проворчала девушка, но послушно шагнула к коробу.

– Эка, да девчонка-то тебе сестра? – трубочист, как оказалось, обладал хорошим слухом. – Ох, не завидую я вашим родителям. – Он сокрушенно покачал головой. – Не повезло.

– Не все охотники умирают молодыми, – пожал плечами Аксель, глядя, как Эльза неуклюже устраивается рядом.

– Так-то оно так, да только все время ждать награду – оно ведь тоже не сахар. Брат у меня старший охотником был, так что я знаю. Родители почтальонов ненавидели. Телеграфа-то тогда не было. И письма брату велели писать до востребования, если надолго куда уезжает. Да только все равно дождались.

Охотников очень редко награждали. Да, это опасная и нужная работа, но если бы за проявленную храбрость или за убийство одержимых давали медали, каждому охотнику со временем пришлось бы заводить отдельный сундук для наград. К тому же охотники официально не состоят на государственной службе. Охотник – не солдат, которому приходится рисковать по долгу службы, поэтому лучшая для него награда – это гонорар за своевременно выполненный заказ. Но одну награду охотники все же получали – те из них, кто погибал во время работы. Хрустальная слеза. Одна награда для всех, кто погиб, защищая сограждан. Ее выдавали солдатам, полицейским, пожарным, простым гражданам… Но в народе награду эту считали «охотничьей» – и не только потому, что ее чаще всего получали именно охотники. Точнее, их семьи. Хотя за века существования Хрустальной слезы было несколько случаев, когда награду выдавали по ошибке и оказывалось, что разумный остался в живых; в среде охотников и их родственников выражение «получить награду» было синонимом гибели. А появилась эта награда еще на заре существования охотников как организации. Тогда к ним относились не в пример лучше, чем в современности. По легенде первому охотнику благодарные жители установили над могилой памятник – печальную деву. Слезы у статуи были сделаны из хрусталя; именно эти слезы впоследствии получали те, кто погиб, защищая жителей. Конечно, не те самые, что лежали на щеках у высеченной из мрамора девушки, но традиция пошла именно оттуда.

Трубочист шмыгнул носом и утер глаза. Завозившись, он достал из внутреннего кармана фляжку и предложил:

– Давай, парень, выпьем за брата моего, пусть ему легко будет в посмертии. Клаус Франнсен его звали, и слезу он получил в двадцать семь лет… А меня, значит, Тонбас Франнсен зовут.

– Аксель Лундквист, а сестру – Эльза, – представился охотник. – Пусть твой брат не знает боли и страха в посмертии. – И, приняв фляжку, сделал глоток.

Гро Тонбас оказался очень словоохотлив. За время поездки уровень жидкости во фляге, которую трубочист так и не спрятал, почти не уменьшился – у мужчины просто не было времени сделать глоток. Он рассказал о брате, потом перешел к своей работе, пересказал несколько интересных баек из жизни трубочистов, а потом плавно перешел к развлечениям.

– Слышал о маске-скрипачке, дружище? – спросил гро Франнсен и, не дожидаясь ответа, принялся рассказывать: – Она недавно играла для Черной Орчанки, представляешь? И та танцевала! Вот это зрелище! Эх, жаль я не вижу призраков! Но те, кто видел, говорят, потом в себя прийти от восторга не могли. Водой отливать пришлось! Они, говорят, танцевали вдвоем, орчанка и маска, представляешь?

Черную Орчанку в Пенгверне уважали.

– Должно быть, замечательное было зрелище, – дипломатично протянул охотник, когда трубочист на секунду умолк, чтобы оценить впечатление, которое оказал его рассказ на слушателей.

– Замечательное – это слабо сказано! – довольно кивнул гро Тонбас и перешел к следующей байке.

Благодаря говорливому трубочисту путешествие прошло незаметно, даже несмотря на то, что к концу поездки пошел мелкий и противный дождь и пассажирам пришлось спешно закутываться в плащи. Трубочист не замолкал всю дорогу, историй он знал множество и рассказывал их очень увлекательно, так что слушатели невольно перенимали его эмоции. Аксель с удовольствием любовался ошарашенной физиономией сестры, когда гро Тонбас рассказывал что-то особенно невероятное. «Все-таки она еще совсем девчонка», – думал охотник, и тревожные мысли о предстоящей охоте ненадолго выходили на первый план, но вскоре снова прятались под напором ярких рассказов гро Франнсена.

С дилижанса сошли уже глубокой ночью, и в любом другом округе можно было не рассчитывать застать чиновника на рабочем месте в такую рань, но в районе Свалки администрация находилась в одном здании с гостиницей и трактиром. Всеми этими учреждениями заведовал один человек, совмещающий должности трактирщика, главы магистрата и управляющего отелем.

Стучать пришлось долго, и когда в двери открылся лючок, в котором показалась хмурая и заспанная физиономия местного обитателя, Акселю пришлось сдерживаться, чтобы не засветить в физиономию кулаком, якобы промахнувшись мимо двери. Желание это стало практически невыносимым, когда человек, осмотрев ранних посетителей, кутающихся от противной мороси в плащи, поинтересовался:

– Ну и кто тут мечтает получить дубиной по башке? Щас обеспечу, причем, так и быть, бесплатно.

– Простите великодушно, что мы вас побеспокоили в такую рань, уважаемый! Мы уже уходим! – Аксель говорил таким голосом, что усомниться в искренности извинений было невозможно. У трактирщика даже выражение лица смягчилось, когда он услышал смущенный голос охотника. Однако продолжение заставило его скривиться:

– Уходим отсюда, коллега. В магистрат сообщим, что услуги охотников здесь больше не требуются, неустойку получим за ложный вызов… Неплохой заработок всего-то за то, чтобы прокатиться на дилижансе, да? Обратный рейс через час, как раз успеем! А вы не хотели ехать вдвоем, делить гонорар за работу.

– Признаю свою неправоту, гро Лундквист, – согласилась Эльза, сообразив подыграть брату. – Пойдемте скорее, не то мы рискуем опоздать! Можем успеть на тот же дилижанс, которым ехали сюда!

Лючок в двери захлопнулся, послышался стук засова и скрип проворачиваемого в замке ключа, дверь распахнулась.

– Господа охотники! Прекратите цирк! Вы так закутались в плащи, что догадаться, кто вы, может разве только какой-нибудь детектив. Приношу свои извинения за то, что был невежлив, и прошу вас, проходите. Ваши услуги здесь требуются, уж будьте уверены.

Охотники с демонстративной неохотой повернулись обратно. Трактирщик впечатлял. Мало того, что был он невероятно высок – не меньше семи футов – и невероятно худ, мало того, что у него было такое же длинное и узкое лицо, с длинным носом и широким ртом, обрамленным щетиной. Люди встречаются разные… Но вот в сочетании с розовой ночной рубашкой, слишком широкой и слишком короткой, из-под которой торчали бледные волосатые ноги с поджатыми от холода пальцами, и таким же розовым колпаком, сползшим на ухо, зрелище было просто феерическим. Аксель моментально прекратил злиться и теперь изо всех сил сдерживался, чтобы не заржать самым бессовестным образом. Эльза не была столь деликатна.

– Ой, какая прелесть! – восхитилась девушка. – Вам так идет этот фасон! Скорее же, скажите, кто ваш портной! Я должна немедленно заказать такую же!

– Это рубашка моей жены, – пробурчал трактирщик. – Я, знаете ли, спал и, когда вы начали колотить в дверь, схватил первое, что попалось под руку! Проявите снисхождение!

– Правда? – удивилась журналистка. – И колпак тоже ее надели! Какой вы последовательный человек!

Трактирщик окончательно смутился, поняв, что его отговорка не сработала. Он почти силой всучил Эльзе и Акселю по ключу, объяснил, как пройти в номера, и попросил дать ему время привести себя в порядок.

Эльза не стала больше издеваться над бедным человеком и великодушно сообщила, что им тоже нужно привести себя в порядок, да и поспать еще немного не помешало бы, так что встречу перенесли на утро.

При следующей встрече трактирщик выглядел гораздо более прилично. Правда, в своем черном, слегка мешковатом кафтане напоминал печальную от недоедания цаплю на похоронах жабы, и Аксель опасался, что сестра непременно начнет шутить по этому поводу, но она, видимо, решила проявить великодушие и промолчала.

Аксель из разговора с куратором знал, что владелец трактира по совместительству является бригадиром местных жителей. Именно так называется его должность еще с тех времен, когда Свалку только начинали осваивать после Катастрофы. Тогда, несколько сотен лет назад, на Свалку наведывались отчаянные искатели приключений, в надежде найти в старых завалах мусора что-нибудь стоящее. Они собирались целыми бригадами и, естественно, выбирали себе главу – бригадира. Давно уже Свалка является самостоятельным районом, самым большим по площади и с наименьшим количеством жителей из всех в Пенгверне. Потомки тех отчаянных остались здесь жить, построили дома, научились зарабатывать гораздо более безопасным способом. Романтике приключений и неожиданных опасностей они предпочли стабильный заработок, и Аксель их в этом поддерживал. Незачем рисковать своей головой, если сидишь на куче полезных и безопасных вещей, которые нужно только уметь добывать. А на Свалке таких было много.

– Прошу вас, гро Нюгер, изложите проблему как можно подробнее, – попросил Аксель.

– Проблема в том, что люди исчезают, – ответил мужчина. – И уже давно. Полиция искала – никого не нашли. Охотники тоже никого не нашли. Но люди-то продолжают исчезать! Я понимаю, что вам не хочется тратить несколько дней на то, чтобы полюбоваться видами мусора, но и меня поймите! Мы стараемся не беспокоить власти лишний раз. Напоминать о своем существовании – значит, терять деньги, а мы здесь в них не купаемся, что бы там ни думали в остальном Пенгверне. Сортировка мусора – дело доходное, но не настолько, чтобы выкидывать деньги просто для того, чтобы иметь удовольствие лицезреть недовольные физиономии ваших коллег. Мы стараемся сами решать свои проблемы, но сейчас мы в тупике. За последний год пропало семь человек. Это очень ощутимая потеря для нашей общины. И ладно бы это были безголовые сталкеры, шляющиеся в центре и рискующие нарваться на какой-нибудь древний артефакт из эпохи до Катастрофы. Появляются у нас такие иногда, в надежде разжиться какими-нибудь антикварными ценностями. Мы им не препятствием, даже проводников выделяем – на этом можно неплохо заработать. Некоторым из них и в самом деле удается сказочно разбогатеть, но большинство остается в центре. Это не наше дело и не наши проблемы. Те, кто кормится со Свалки постоянно, не ходят в действительно древние места. Слишком мал шанс разбогатеть по сравнению с шансом сдохнуть в муках, нарвавшись на какую-нибудь древнюю штуковину, которая уже тысячу лет как сломана и в которой остается достаточно магии, чтобы испепелить, заморозить или сгноить олуха, поверившего в сказки о сокровищах. Тем не менее, люди пропадают, и закрывать на это глаза не получается.

Аксель понимал, о чем говорит бригадир. Идея быстрого обогащения манила многих. Конечно, далеко не все мечтатели решаются рискнуть жизнью ради золота, но находятся и такие. Именно для них на Свалке и стоит трактир, который содержит гро Нюгер. Практичные мусорщики не брезгуют дополнительным доходом, а уж не заработать на дураках – это, по их мнению, значит самому опуститься на их уровень. Нет, никто никого не обманывает, да и зачем? Человек решил попытать счастья в центре? Замечательно. Нужно продать ему экипировку, без которой в центр нечего и соваться. Совершенно уникальная экипировка, новейшая разработка ученых. Одежда из вощеной парусины, небьющиеся очки, удобные фильтры для дыхания, инструмент для раскопок, услуги проводника для тех, кто просто хочет осмотреть местные достопримечательности. Ассортимент товаров очень широк, на любой вкус и кошелек. Что с того, что они продаются по слегка завышенным ценам? Ничто не мешает посетителю Свалки вернуться и купить все то же самое где-нибудь еще. Да и не врали сплетники, рассказывая о разбогатевших счастливчиках. Находились и такие – примерно один на сотню. Раз в несколько лет газеты взрывались заголовками об очередном сталкере, нашедшем какой-нибудь работающий артефакт из магической эпохи и обеспечившем тем самым себе безбедную жизнь. Не обязательно даже, чтобы это было что-то полезное. Находились коллекционеры, готовые отдать очень внушительные суммы за какую-нибудь безделушку, при надевании меняющую цвет волос или устраивающую забавные водовороты, если опустить ее в воду. Говорят, когда-то такие вещи встречались на каждом шагу и стоили сущие пустяки, да и после того, как магия ушла из мира, на них долго не обращали внимания. Не до того было после Катастрофы, выжить бы.

– И все-таки, почему вы решили, что здесь работа именно для охотника? – поинтересовался Аксель. – Насколько мне известно, раньше у вас тоже пропадали люди, но мои коллеги никогда не находили следов одержимых.

– Хотите честно, гро Лундквист? Я не знаю. Понятия не имею, одержимый это или еще какая-нибудь напасть. Просто все это выглядит странно. Сначала неожиданный наплыв новоявленных сталкеров. Обычно к нам приходят пару искателей приключений в месяц и либо возвращаются, нагулявшись по Свалке, либо исчезают. Столько, сколько приходило в последнее время, бывает только после очередной находки, но такого давно не было, я бы знал. Все они пропали. Это достаточно необычно, и я сообщил в полицию о странностях, но никто не обратил внимания. Пропажа дураков, отправившихся попытать счастья, – не то событие, которым можно удивить кого бы то ни было. Но двадцать восемь человек и ни одного возвратившегося? Это странно. Впрочем, это не мое дело. Я свой долг выполнил – сообщил начальству. Потом случилось небольшое затишье, а спустя месяц пропал уже местный житель. И потом с небольшими перерывами в течение года еще шестеро. Все взрослые, не дурные малолетки, на внезапную авантюру вестись бы не стали.

– Очень интересно, – протянул Аксель. – То есть фактически пропало не семь человек, а тридцать пять. И ни магистрат, ни полиция этим не заинтересовались?

– В том-то и дело, что нет! В статистику это укладывается. Во время наплыва искателей и больше, бывало, пропадало. Только и наплыв это странный, ничем не мотивированный, да и такого, чтобы никто не возвращался, никогда не бывало.

– Знаете, я все же сомневаюсь, что это одержимый, – признался Аксель. – Тридцать пять жертв за год – это слишком мало для одержимого. Им нужно больше. Хотя… Если он обосновался где-то в укромном месте и имеет возможность подолгу терзать жертв, может и хватить. С другой стороны, жертв нужно кормить, а у вас тут, насколько мне известно, не так-то просто найти пропитание. Вы не думали, что где-то поблизости могла обосноваться обычная банда?

– Я уже не знаю, что и думать, – мрачно ответил бригадир. – Но очень сомневаюсь, что мы могли не заметить на своей территории целую группу разумных, промышляющих разбоем. Вы правы, гро охотник, у нас тут непросто раздобыть пропитание, и я не представляю, как это можно проделать незаметно для местных. Наши поселки расположены по всему периметру Свалки, в тех местах, где на территорию долины можно пройти без альпинистского снаряжения. Каждый поселок обрабатывает свой сектор круга. Во внешнем круге постоянно кто-то работает, спрятаться негде. Люди замечают необъяснимые изменения на своих участках. Даже если вы никого не встретите за день, ваши следы заметят. И уж тем более, если прошел не один разумный, а группа. Именно поэтому я все-таки грешу на одержимого. Если такой обосновался где-то в центре, он вполне может ловить тех, кто подходит слишком близко к его угодьям. К тому же случаи странного исчезновения людей происходили и раньше. Мои предшественники на посту бригадира неоднократно просили помощи у охотников, но никто ничего не находил. Может ведь статься, что где-то там существует какой-то очень старый одержимый, которому не нужно так много жертв. Ведь мы ничего не знаем об одержимых, вдруг они со временем умеряют свои аппетиты.