Читать книгу "Охота на охотника"

Похищение

Больше трех декад прошло, прежде чем Акселю довелось вспомнить про Ларса. После того, как они с Идой переправили его гро Экстрёму, в «лабораторию», охотнику пришлось сразу же отправляться сначала в Бардак, потом в район Шахты, в Мастерские и на Фермы… Каждый раз охота получалась тяжелая и долгая, и если сначала Аксель места себе не находил от любопытства и стремился во что бы то ни стало побыстрее навестить гро Экстрёма, то со временем этот случай просто забылся. Тем более что у охотника добавилось проблем иного рода. Эльза наконец получила материал для своих статей. Аксель не стал отказываться от «личного биографа», больше из-за того, что хотел сохранить хорошие отношения с сестрой, чем рассчитывая на то, что у нее получится поднять авторитет охотников в глазах общественности. Тем не менее, молодой журналистке это в какой-то степени удалось. Статьи, напечатанные в «Вестнике Пенгверна», были больше похожи на приключенческий роман, издателю пришлось даже осваивать необычную для себя область и выпускать их отдельной брошюрой. Это хоть в какой-то мере компенсировало негативные настроения общества, вызванные серией нападок на охотников в нечистоплотной прессе. И все же Аксель не раз хвалил себя за то, что запретил сестре указывать его настоящее имя. Хотя все равно их с сестрой узнавали слишком часто. Наблюдательный разумный мог без труда сообразить, что спутница охотника не является его ученицей, и тогда догадаться о том, что перед ним автор нашумевших статей и их главный герой, не составляло труда. Нет, никаких серьезных неприятностей эта известность не приносила, но охотнику очень не нравилось находиться в центре внимания, он нервничал и стремился избегать лишней популярности. Молодой человек вздохнул с облегчением только после того, как главный редактор объявил новоиспеченной штатной сотруднице, что им следует сделать небольшой перерыв. Пока читатели в восторге, но скоро эта тема начнет надоедать.

– «Лучше остановиться ненадолго, чтобы подогреть интерес. А еще лучше, гратта Лундквист, если вы осветите деятельность еще какого-нибудь охотника, а то у обывателя может возникнуть впечатление, что столь героические свершения – это прерогатива одного конкретного охотника. А нам это, согласитесь, не нужно!» – Эльза с возмущением процитировала письмо, полученное от начальства, швырнула его на стол и посмотрела на брата, ожидая, что он поддержит ее негодование. Гостиница на окраине Ферм, где они отсыпались после ночной охоты, была не слишком комфортной, но обладала двумя очень серьезными преимуществами: продукты сюда поставлялись с местных хозяйств, были свежими, и, как следствие, кормили в «Счастливой свинье» вкуснее, чем во многих дорогих ресторанах. Но главное, ее содержала весьма флегматичная вдова, которая не интересовалась никакими газетными статьями и не испытывала никакого интереса ни к охотникам, ни к их спутницам. Кроме качества подаваемых гостям блюд даму занимали только ее дети – многочисленные настолько, что Аксель так и не смог подсчитать точное их количество. Часть из них, та, что повзрослее, активно помогала матери в гостинице, а те, кто еще не вышел из отроческого возраста, не менее активно разрушали все, до чего могли дотянуться их шаловливые ручки. Акселя последние поначалу ужасно раздражали, но этим утром ему было все равно. Охота закончилась, можно было наконец уехать домой и сделать небольшой перерыв. Аксель уже предвкушал скорую встречу с любимым диваном. Даже дикий топот и визги за дверью не могли испортить его благодушного настроения. Охотник прекрасно сознавал, что Эльзу попросили остановиться вовсе не для того, чтобы «подогреть интерес». Редакция «Вестника» и без того рисковала, выпуская ее статьи. Сейчас терпение кончилось, и газетчики решили переждать, пока антиохотничья истерика уляжется.

– И что не так? – спросил Аксель. – По-моему вполне разумно. Почему бы тебе не походить с Идой? Не думаю, что она будет в восторге, но моя наставница лучше многих понимает необходимость этих статей и не станет отказывать. Мне тоже будет спокойно – уж Ида найдет способ проследить, чтобы с тобой ничего не случилось, и получше, чем я сам! Наберешь нового материала, посмотришь на то, как работает моя наставница.

– Ты просто хочешь от меня избавиться, – обиделась девушка. – И вообще! Ты мне ничего не рассказываешь, у тебя от меня какие-то тайны! Ты так и не рассказал мне, о чем вы тогда так долго говорили с Идой! И что было в том письме! Как будто я тут же побегу писать об этом статью!

Вопрос про письмо и историю с Чумным районом поднимался уже далеко не в первый раз, Эльзе было ужасно любопытно, а Аксель упорно отмалчивался.

– Сестренка, ну ведь я уже говорил, – в очередной раз начал оправдываться он. – Я и сам мало что понимаю, что там рассказывать? Мне довелось – совершенно случайно! – оказать помощь одной девушке, ее отец написал мне благодарственное письмо. Вот и все! Ничего интересного. А что там было, в том письме – это, уж прости, пусть останется тайной. И вообще, пусть с этим наставница разбирается, она в таких вещах понимает гораздо больше, чем я. Эльза, ну ведь должна ты понимать, что бывают такие вещи, о которых лучше не говорить? Не думаю, что это опасно, но все же пусть ты пока не будешь знать о таких подробностях. Нет, надо тебя все же Иде отдать, на перевоспитание. Вот почему, когда она запретила тебе интересоваться Ларсом, ты ее сразу послушалась, а на мои слова тебе наплевать?

Эльза немного стушевалась, как это было всегда, когда Аксель упоминал свою наставницу. Девушка и сама не могла понять, почему так опасается охотницу. Нельзя было сказать, что Эльза боялась, но даже короткого общения с гра Монссон хватило, чтобы понять – отмахиваться от распоряжений Иды Монссон не стоит.

– Ладно, в любом случае нам нужно домой, – видя, что Эльза начинает сдаваться, охотник решил поскорее закрепить результат: – Пока других неотложных заказов нет, поживем немного дома. Думаю, у нас есть время, чтобы определиться, что тебе делать дальше, но я все же настаиваю на кандидатуре моей наставницы. И я вовсе не хочу от тебя избавиться! Мне действительно сложнее работать, но не настолько, чтобы перекрыть удовольствие от общения с тобой. Просто мне и в самом деле уже становится неловко. Нас с тобой скоро начнут на улицах узнавать! Так что давай все-таки навестим Иду. Думаю, тебе будет с ней интересно. Да и в любом случае давно пора ее навестить, раз уж у нас выдался небольшой перерыв. Она наверняка знает, как дела у гро Экстрёма.

* * *

Эльза не умела путешествовать налегке. Всякий раз, отправляясь с Акселем на очередное задание, они с братом устраивали долгие словесные баталии, в результате которых большая часть вещей оставалась дома. Но каким-то непостижимым образом, когда нужно было покидать очередную гостиницу, охотник обнаруживал сестру, сидящую возле двух-трех объемистых саквояжей, заполненных предметами, которых Аксель до этого никогда не видел. Как так получалось, он уже отчаялся понять. Во время охоты по магазинам ходить было некогда, Эльза вроде бы всегда была при нем, приезжали они тоже налегке – откуда все это изобилие набиралось, Акселю было неясно. Сестра пролить свет на эту тайну отказывалась – то ли из врожденного коварства, то ли и сама не могла вспомнить. «Как-то за время охоты набралось, – пожимала она плечами. – Не оставлять же это здесь? Посмотри, какой замечательный медвежонок? Я его маме подарю, ты же помнишь, она коллекционирует мягкие игрушки». И Эльза демонстрировала какую-нибудь безделушку, которую никак нельзя было оставить на прилавке. Так и получилось, что теперь, возвращаясь домой, охотнику приходилось тащить объемные сумки, и вместо того, чтобы по обыкновению бросить в угол свой привычный дорожный рюкзак, расстегнуть пояс с оружием и завалиться на диван, приходилось аккуратно расставлять их где-нибудь в углу, чтобы не спотыкаться. В этот раз сестра превзошла сама себя – район Ферм оказался богат на сувениры или то, что считала таковыми юная журналистка. Аксель спиной вперед зашел в комнату, втаскивая за собой сумки, и, не останавливаясь, понес их к кладовой. Поэтому голос, раздавшийся за спиной, заставил его вздрогнуть, уронить сумки и развернуться. В руке у него уже был метатель. То, что голос знакомый, охотник сообразил только через несколько мгновений.

– Аксель, кто это такая?! – окрик прозвучал возмущенно, на два голоса.

Охотник поспешно спрятал метатель, надеясь, что гостья его не заметила, и немного нервно улыбнулся. Впрочем, он был рад видеть девушку, хотя сам не ожидал от себя такой реакции.

– Привет, Лотта, как ты здесь оказалась? У тебя все хорошо, надеюсь? – ему внезапно пришло в голову, что девушка могла опять попасть в какие-нибудь неприятности и теперь ищет защиты.

– Решила тебя навестить, – голос Лотты был холоден, как могильный камень в морозную ночь. – Твой гремлин меня узнал и впустил. А ты, я вижу, без меня не скучал? Познакомишь меня со своей дамой?

Аксель, которого привели в недоумение колючие интонации девушки, ответил:

– Эльза – это Лотта. Лотта артистка, она играет на скрипке, нам довелось путешествовать вместе, правда, совсем немного. Лотта – это Эльза, она журналист и моя сестра.

– Это твоя знакомая, Аксель? – подключилась к разговору Эльза. Она, прищурившись, рассматривала неожиданную гостью. – Видимо, очень близкая, раз может входить к тебе, когда захочет. Мне ты о ней не рассказывал.

Обе девушки даже не подумали посмотреть на Акселя, продолжая сверлить друг друга взглядами, и, хотя лицо Лотты после того, как охотник представил девушек, немного смягчилось, он кожей чувствовал напряжение.

– Ты слишком беспечен, брат, нельзя так наплевательски относиться к своему жилищу. К слову, ты здесь ничего ценного не оставлял? Стоило бы проверить, все ли на месте.

Лотта вспыхнула и приготовилась ответить, но охотник успел первым. Он все больше и больше поражался происходящему, поведение сестры просто не укладывалось у него в голове.

– Эльза, ты ничего не перепутала? С каких пор ты указываешь мне, кого я должен пускать в свой дом? И в любом случае, ты ведешь себя отвратительно!

– Ах, Аксель, не стоит так ругать бедняжку, – Лотта наконец справилась с замешательством и демонстративно оглядела «соперницу». – Ей, видно, многое пришлось пережить за последние дни, вот она и нервничает. Ходить по городу в такой одежде, какой кошмар!

Аксель еще раз удивленно глянул на сестру, потом на Лотту. Он окончательно перестал понимать смысл происходящего. Обе девушки до сих пор казались ему вполне приятными в общении, и столь стремительное превращение их в мегер просто выбивало из колеи. Пока он пытался справиться с удивлением, Эльза говорила:

– Ну, я, по крайней мере, не врываюсь в чужие дома. И я лучше буду ходить в куртке вокзального грузчика, чем позволю себе одеть что-то настолько же вульгарное.

Справедливости ради, стоит сказать, что Эльза слегка погрешила против истины. Лотта выглядела соблазнительно, но не вульгарно – высокий корсет, надетый поверх рубашки, и длинная шелковая юбка смотрелись великолепно, хотя, пожалуй, чуть-чуть фривольно. Аксель вдруг понял, что он не хочет разбираться в ситуации и гасить конфликт. Ему просто хотелось свалиться на диван и закрыть глаза. Поэтому он решил, что время уговоров закончилось.

– Вы похожи на кошек, вставших на дыбы! Вы что, знакомы и за что-то друг друга не любите? Впрочем, не нужно объяснений. Мне не интересно. – Тут обе девушки наконец перевели взгляд и гневно уставились на охотника. – Эльза. Ты идешь в душ, а потом в свою комнату. Так и быть, уступлю тебе это удовольствие. Лотта. Ты идешь вниз, в ресторан, и заказываешь ужин. Я ужасно голоден и очень надеюсь, что, когда проснусь, обнаружу на столе горячую пищу. Много. Мясную. Разнообразную. Прояви фантазию. Но не вздумай меня разбудить, если еду принесут раньше шести пополудни. И вот что, я сплю очень чутко. Если я проснусь от криков или, тем более, звуков драки, мне это не понравится.

– Братик, ты совершенно бесцеремонный тип! Что ты себе позволяешь? С чего ты взял, что я должна выполнять твои указания?!

– Что хочу, то и позволяю. Насколько я помню, ты обещала во всем меня слушаться, чтобы иметь возможность следить за работой охотников. То, что мы сейчас не на охоте, твоих обязательств с тебя не снимает. Если тебя что-то не устраивает, мы немедленно отправляемся обратно на вокзал и сажаем тебя на поезд, домой, к родителям. Думаю, мы еще успеем на утренний рейс. С издательством «Вестника» разберешься самостоятельно, уверен, твоих гонораров как раз хватит, чтобы покрыть неустойку за досрочное расторжение контракта. Что выбираешь?

Эльза передернула плечами и скрылась в комнате. Аксель повернулся ко второй девушке:

– Лотта, отвечай мне только «да» или «нет». Ты сбежала от отца?

– Что? Нет!

– Хорошо. За тобой гонятся бандиты?

– Нет!

– Ты действительно просто пришла меня навестить?

– Да! Я…

– Все! Главное я узнал. Все сказанное Эльзе относится к тебе в полной мере. Я рад тебя видеть, но если ты собираешься выяснять отношения, то лучше скажи сейчас, пока я не сплю. Поезд в Старую Крепость, насколько я помню, отправляется через полтора часа.

Лотта, насупившись и опустив глаза в пол, пробормотала:

– Ладно, чего сразу на поезд. Устал, так устал. И заказывать ничего не буду, сама приготовлю. Кухней любой может воспользоваться.

Охотник не стал дослушивать и скрылся в своей комнате. Стащив с себя сапоги и ремень с оружием, он повалился в кровать. Перед тем, как уснуть, успел отметить, что кровать разобрана. Последней мыслью перед сном была: «Хорошо, что она решила спать здесь, а не в гостевой спальне. Эльза бы, пожалуй, рехнулась от злости, если бы узнала, что на ее кровати кто-то спал. Хотя почему Лотта решила спать здесь?»

* * *

Картина, которую увидел охотник, когда проснулся и вышел в гостиную, заставила его усомниться в том, что утренняя ссора ему не приснилась. Девушки, которые всего несколько часов назад готовы были устроить безобразную драку, теперь мирно общались, не забывая отдавать должное блюдам, расставленным на столе. Аксель некоторое время раздумывал, присоединиться ли к ужину, или сначала вымыться, но глядя на то, с какой скоростью исчезало содержимое тарелок, решил, что если сначала отправится в ванную, рискует вернуться к пустому столу. «И это юные, эфемерные создания, – посетовал охотник, качая головой. – Как в них все это вмещается?» И поспешил занять место за столом. Девушки дружно пожелали Акселю доброго вечера и приятного аппетита, после чего вернулись к разговору. Утолив первый голод, охотник наконец прислушался к беседе. С некоторым неудовольствием он осознал, что Лотта вовсю пересказывает сестре историю своего похищения. Ничего секретного дочь магистра не рассказывала – скорее всего, потому, что гро Ольсен просто не стал делиться с дочерью теми сведениями, которые он передал в письме. Однако обольщаться не стоило. Эльзе и без того было известно многое, сопоставлять факты она умела, так что, безусловно, уже догадалась, о ком тогда, в трактире на Свалке, рассказывал наставнице брат. Впрочем, особо переживать по этому поводу Аксель не стал, он доверял сестре и был уверен, что она не станет рассказывать лишнее в своих статьях. Послушав болтовню девушек еще немного, он все-таки решился спросить:

– Скажите мне, дамы, то, что вы так мило беседуете, – это спектакль для меня? Способ заставить меня отказаться от планов отправить вас по домам?

– С чего ты взял? – удивилась сестра. – А, ты о нашей утренней ссоре? Ну, мы обе просто погорячились, со всеми бывает. Я, знаешь ли, не ожидала увидеть кого-то постороннего в твоем доме, а Лотта вообще сначала думала, что я – твоя возлюбленная. Неудивительно, что мы немного перегнули палку, но теперь с разногласиями покончено.

Охотник неопределенно пожал плечами. Он по-прежнему ничего не понимал, особенное недоумение вызывал вопрос, почему было бы гораздо хуже, если бы Эльза оказалась не его сестрой, а возлюбленной. Однако он решил ничего больше не спрашивать, опасаясь, что если он что-нибудь не так скажет, девушки вновь начнут ссориться.

Утром, пока сестра спала, Аксель все же подробно расспросил Лотту о причинах, по которым она решила его навестить, чем, похоже, обидел девушку. Она действительно просто хотела увидеть своего спасителя. После того, как история с похищением немного забылась, гро Ольсен озаботился дальнейшим обучением дочери. Лотта мечтала учиться музыке, и ее отец, в общем, был не против. Только взгляды на будущее обучение у них кардинально различались. Напуганный недавними событиями, магистр хотел нанять лучших учителей для того, чтобы они проводили обучение на дому. Лотта мечтала о свободе и самостоятельной жизни. После долгих споров гро Ольсен все же уступил, и в результате девушка поступила в Академию изящных искусств, расположенную в Бардаке. Споры действительно были жаркими, и для того, чтобы настоять на своем, девушке пришлось даже отказаться от своей фамилии. В Академию поступила скромная горожанка Лотта Олафсон. Подделывать документы не пришлось – в этом учебном заведении можно было обучаться и вовсе инкогнито, никаких официальных бумаг при поступлении не требовалось. Приемной комиссии был интересен только талант кандидата – и при конкурсе более тридцати человек на место талант действительно должен быть выдающимся. Лотта справилась блестяще. Гро Ольсен неохотно признал, что такой способ спрятать дочь даже лучше, чем то, что придумал он сам. Запертая в четырех стенах, Лотта неизменно рано или поздно взбунтовалась бы и начала делать глупости, а в академии у нее просто не останется времени на то, чтобы искать приключения. Учителя, правда, все равно были наняты – теперь игре на скрипке обучалась одна из служанок. Слежки ни за гро Ольсеном, ни за его домом больше замечено не было, но он предпочитал перестраховаться. А сама Лотта, теперь уже Олафсон, сняла квартиру в том же доме, что и Аксель, и готовилась к началу занятий – в Пенгверне учебный год в высших учебных заведениях начинался после начала календарного года, до него оставалось чуть больше месяца. Аксель очень подозревал, что в это же время в том же доме была арендована еще по крайней мере одна квартира, в которой наверняка поселились пара-тройка серьезных парней с внимательными взглядами и незапоминающимися лицами, в задачу которых входила охрана и наблюдение за новоиспеченной студенткой, но Лотта об этом ничего не знала.

Охотник был рад такому соседству – общество Лотты было приятно, Аксель не раз замечал, что с трудом сдерживает улыбку, слушая ее бесконечные рассказы, – и не потому, что она пересказывала нечто забавное, просто в ее присутствии становилось легко.

* * *

Иду Монссон пришлось подождать два дня – когда Аксель заглянул в меблированные комнаты гро Дабура, оказалось, что наставница куда-то опять отлучилась. Это было необычно – Аксель заранее выяснил в магистрате, что на охоту она не отправлялась. Когда Ида, наконец, появилась на пороге его квартиры, охотник сразу обратил внимание на то, что наставница чем-то очень озабочена. Она была по-прежнему язвительна и весела, ожидаемо сопротивлялась, когда бывший ученик предложил ей сестру в сопровождающие, но Акселя напускная веселость не обманула. Он видел, что женщина занята мыслями о чем-то другом, хотя и старается не показать тревоги. Однако, когда Ида с отсутствующим видом открыла ящик стола, достала кисет с табаком и папиросную бумагу и принялась скручивать сигарету, он не выдержал. За все время, что он был знаком с охотницей, она курила всего четыре раза – и каждый раз это происходило в минуты максимального напряжения. Он спросил напрямую:

– Ида, что происходит? Я же вижу, что тебе было бы плевать, даже если бы я попросил удочерить сестру, а не просто помочь ей собрать материал для статьи!

– Все-то ты замечаешь, мальчик… – вздохнула гра Монссон. Она помолчала немного, потом подошла к камину и прикурила от длинной каминной спички. По комнате распространился запах крепчайшего табака, женщина закашлялась. Этот сорт редко выбирали даже заядлые курильщики, но Ида по какой-то странной прихоти оставалась ему верна – даже следила, чтобы его запас был во всех местах, где она может остановиться дольше, чем на один день. – Ты еще не забыл того эльфа? – спросила она, отложив самокрутку в сторону.

– Что-то удалось узнать?

– До обидного мало, – покачала головой женщина. – Мерзавец не желает говорить. Может быть, Экстрём слишком мягок, но я не могу винить доктора. Он пытается быть настойчивым, но тут, боюсь, не обойтись без методов одержимых. Этот паршивый Ларс просто смеется над нами. Понимает, гаденыш, что очень важен для нас, и пользуется этим. Я готова прозакладывать голову, что его знания нам жизненно необходимы, я это чувствую. Да ты и сам это почувствовал, иначе не притащил бы его. Что-что, а интуиция у любого охотника работает будь здоров. Эльф не скрывает, что он знает природу одержимых. И даже готов поделиться информацией, вот только не просто так. Представляешь, он смеет торговаться! Ставит условия!

– Ему нужно что-то на Свалке, – утвердительно сказал Аксель. Догадаться было не сложно. – Алтарь, да? И жертвы для него.

– Именно так. Он говорит, что ему нужен алтарь какого-то бога. Объясняет, что эльфы – магическая раса, и им эта штука необходима, потому что в алтаре до сих пор сохраняется прорва этой самой магии. Звучит очень правдоподобно, особенно если предположить, что жертвы этому алтарю нужны как раз для конвертации их жизненной энергии в магическую. Экстрём исследовал мерзавца вдоль и поперек, взял все анализы, которые только возможно, и придумал еще с десяток, но некоторые особенности функционирования организма своего гостя объяснить иначе как магией так и не смог. Например, его способность располагать к себе собеседника. Ты знал, что у Ларса меняются черты лица, если он достаточно долго находится в контакте с кем-либо? Эльф подстраивается под вкусы собеседника, его внешность приближается к идеалу. Не какому-то абстрактному идеалу, а идеалу с точки зрения конкретного разумного. Когда Экстрём открыл эту особенность, он чуть ли не по потолку бегал от восторга. Хотел заставить меня провести с Ларсом пару дней, чтобы убедиться окончательно, только я отказалась. И это притом, что этой самой магии вокруг крохи, по собственному утверждению Йонссена. Незначительное количество, которым можно пренебречь. Так что легенды не врали, когда описывали их как «божественно прекрасных». Уверена, что если бы этой самой магии было достаточно, сменить внешность для Ларса было бы проще, чем переодеть костюм. Мы бы тут все писались от восторга и обожания. И это только одна особенность. Судя по всему, без магии Ларсу, как и его соплеменникам, действительно живется не слишком весело. – Ида снова умолкла, задумавшись.

– Так почему мы не хотим достать для него этот алтарь? Он, конечно, та еще скотина, но если это нужно для остатков целого народа… Пусть заберут эту дрянь и выметаются из Пенгверна. Мне показалось, достать эту штуку будет не слишком сложно, – признался Аксель.

– А потому, драгоценный ученик, что я ни на грош не верю этому субъекту, – уверенно заключила гра Монссон. – Слишком гладко он все описывает. Дескать, стоит нам только передать ему алтарь, и сразу целое племя эльфов, на протяжении сотен лет влачащее жалкое существование, мгновенно преисполнится благодарности к людям и нарушит свою вековую изоляцию. Будет нести младшим народам – это он всех разумных так называет, скопом – свет знаний и многотысячелетнюю культуру. Интересно, правда? Знаешь, дело даже не в том, что меня как-то покоробило, что мой народ называют младшим. Просто мне кажется, он врет. Они здесь не только из-за алтаря, а может, он вообще не является их главной целью. Йонссен довольно охотно говорит об этой штуке, но стоит завести разговор об одержимых, и он будто язык проглатывает. И потом, как бы ни был ему нужен этот алтарь, но посылать на смерть ни в чем не повинных сталкеров… То есть то, что он не ставит людей выше домашних животных, это ладно. Неприятно, но плевать, в конце концов, какое нам дело до мнения недоноска с манией величия. В общем, я уверена, что магия им действительно нужна. Вот только алтарь им нужен не для того, чтобы на несколько декад – ну, пусть даже на несколько лет – улучшить самочувствие представителей своей расы, а для чего он нужен ему на самом деле, Ларс не признается. Делает непонимающее лицо и упорно твердит о благе для всех разумных.

Акселя взбудоражили непонятные новости. То, что говорила наставница, звучало невероятно, вызывало безотчетную тревогу. Магии не было в мире так давно, что в нее уже мало кто верил. Везде, кроме, может быть, Свалки, она превратилась в сказку. И вот выясняется, что для кого-то эта сказка – жизненная необходимость, ради которой можно посылать разумных в гиблые места или скармливать их одержимому. И все же охотник не понимал, чем так взволнована Ида.

– Только не говори, что ты все-таки собираешься добыть для него этот алтарь! – Аксель поразился собственной догадке.

Ида, которая занималась тем, что раскуривала потухшую было сигарету, снова закашлялась.

– Аксель, драгоценный мой ученик, ты что, решил, что я совсем рехнулась? Отдать что-то настолько важное разумным, которые относятся к людям как к расходному материалу? Разумным, которые прячутся и предпочитают сидеть на голодном пайке, но сохранить свое инкогнито вместо того, чтобы просто попросить хреновину, которая им так необходима? Думаешь, они все еще живут в древности и помнят те времена, когда каждая раса ненавидела все остальные? Да хрена с два! У них было достаточно времени, чтобы изучить наше общество и заметить, что все слегка изменилось. Я не думаю, что Ларс и тот царек Пепелища, с которым тебе посчастливилось встретиться, – единственные эльфы, которые слонялись по Пенгверну. Так что я была бы полной идиоткой, если бы бросилась таскать голыми руками отливки из печи неизвестно для кого. Алтарь, конечно, стоило бы найти – но только для того, чтобы он не достался этим субчикам. По крайней мере, до тех пор, пока они внятно не объяснят, зачем он им нужен. Меня гораздо сильнее беспокоит то, что у эльфа есть покровители. И, судя по всему, довольно влиятельные.

– Что?! – Аксель был готов ко всему, но последняя фраза наставницы выбила его из колеи.

– Незачем так пучить глаза, мальчик, еще, чего доброго, выпадут… Впрочем, я и сама сначала не поверила.

– Но с чего ты взяла?

Ида, пружинисто вскочив из-за стола, прошлась по комнате, потом плюхнулась на кровать и закинула ноги прямо в сапогах на спинку.

– Ты ведь понимаешь, ученик, что здорово наследил на Свалке, прости уж за каламбур? Я не придавала этому значения. Была уверена, что в случае вопросов у меня всегда есть возможность замять шумиху – не только у тебя знакомые есть в магистрате, и некоторые из них всегда готовы оказать услугу старой охотнице. Не люблю этим пользоваться, и иногда моя скромность выходит боком. Как тогда, когда ты у меня только появился. Слишком быстро тогда все закрутилось, мои должники просто не успевали реагировать на изменения ситуации. Но сейчас я не побрезговала. Сразу попросила одного важного гро из Старой Крепости, чтобы если кто-то будет очень уж активно интересоваться судьбой проводника Ларса Йонссена, он сообщил об этом мне и придержал дело. Поручилась, что ничего плохого с проводником не случится в любом случае. Магистратский, конечно, не имеет прямого отношения к полиции, но некоторое влияние на синих котелков имеет. Так вот, недавно мне сообщили, что в поисках Ларса заинтересованы ОЧЕНЬ серьезные люди. Мой должник, конечно, сделает все возможное, чтобы саботировать поиски, но долго прикрывать нас он не сможет. Да мне и самой не хочется злоупотреблять его расположением. Пока ситуацию спасает только тот факт, что те, кто ищет Ларса, действительно не знают, кто приложил руки к его исчезновению. Но они сильно хотят это узнать, и долго оставлять их в неведении у нас не получится. Говорят, на Свалке появилось очень много новых людей. Причем как полиции, так и тех, кто обычно старается не встречаться с синими котелками. Ходят, вынюхивают, задают вопросы. Тамошний бригадир, ты его помнишь, сделал внушение своим людям, чтобы не болтали. Но надолго этого не хватит. Вас видело слишком много народа, кто-то рано или поздно проговорится.

– И что делать? – мрачно спросил Аксель. Теперь он проникся ситуацией всерьез, и если ночных он не слишком боялся, то проблем с полицией хотелось бы избежать. Воспоминания о том, как Иду чуть не подвергли публичной казни, были еще свежи, и если учесть, что тогда обвинения были ложными, а сейчас Аксель действительно формально является похитителем разумного, защититься от обвинений будет очень сложно.

– Этот вопрос я задаю себе уже не в первый раз, – вздохнула охотница. – Проще всего было бы избавиться от этого засланца чуждой цивилизации – не надо на меня так смотреть, я имела в виду – передать его полиции. Но мне совершенно не хочется этого делать. Уверена, после этого мы о нем больше ничего не услышим. Не буду утверждать, что котелки работают на наших противников, но кто-то там определенно нечист на руку. Нам нужно время. Возможно, стоит попытаться начать переговоры с его покровителями. Анонимно, конечно. Мы поговорили с Экстрёмом, в ближайшее время он предложит Ларсу связаться с его соплеменниками или теми, кто их представляет. Я успела встретиться с некоторыми из наших, кто сейчас свободен. В ближайшее время они отправятся на поиски пресловутого алтаря. Когда он будет у нас, можно будет начинать серьезный торг.

– Почему не я? Я уже был в центре – совсем недолго, но это хоть какой-то опыт.

– Потому что тебе туда соваться сейчас нельзя, неужели непонятно? Ученик, мы вступаем на очень тонкий лед, ошибаться нельзя. Тебя там запомнили, если ты там появишься, могут и узнать. Я бы вообще не стала туда никого посылать, пока все не уляжется, но у нас очень мало времени. Нет уж, тебе сейчас лучше не отсвечивать. Занимайся охотой. Эльзу я у тебя заберу, не хочу, чтобы ты привлекал внимание. Да и девчонке со мной будет безопаснее. Я пока в этой истории для стороннего наблюдателя никак не участвую, в отличие от тебя. Если кто-то увидит записи о твоем посещении Свалки и сопоставит их со временем исчезновения Ларса, то… сам понимаешь. Случиться может всякое. Поэтому, Аксель, постарайся быть очень осторожен, хорошо? Оглядывайся по сторонам. Я знаю, что ты опасаешься только полиции, но не стоит недооценивать ночных – они могут стать серьезной проблемой.