Читать книгу "Иван Московский. Том 2. Король Руси"

Глава 6

1474 год, 21 июня, окрестности Перекопа

Андрей Васильевич вглядывался в даль до рези в глазах. И напряжённо думал о том, где же татары. Он уже подошёл к Перекопу. Выйдет дальше и вырвется из ловушки. Там, в дикой степи, его уже не получится добротно обложить. Понятно, что он пойдёт по прекрасно известным татарам трактам. Но всё одно – шансы вырваться возрастают многократно. Тем более что в случае крайней нужды он мог бы даже бросить пехоту на растерзание и вместе с конницей да казной пойти в отрыв. Всё равно ему пехоту было не жаль – наёмники иноземные…

– Боишься? – тихо шепнул Даниил Холмский, что стоял на коне подле него.

– А ты нет?

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – пожал он плечами.

– Это не наша земля… мы тут чужие…

– Государь говорил, что Рюриковичи владели этими землями. Что на восточной стороне этого полуострова в древности стояло русское княжество Тмутараканское.

– Это если и было, то очень давно.

– Всего три-четыре века назад. Едва десяток поколений минул[62]62
  Тмутараканское княжество было основано или в 965, или в 988 году. Последний известный князь правил там до 1115 года, однако как княжество оно фигурирует до 1169 года. Отток же русского населения произошёл после битвы на Калке в 1224 году.


[Закрыть]. И половцы – а татары крымские и многие татары Большой Орды, по его словам, это всё те же половцы – были князьями русскими прижаты к ногтю. И чуть ли не в вассальной зависимости от них стояли.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Зверь ведь видит, когда ты его боишься. Я был с королём на Шелони. И я боялся. А Иоанн – нет. Он был хозяином положения, хотя супостаты ещё о том не ведали. И в Алексине, как поговаривают, всё было так же. Тебе, князь, не должно их бояться. Веди себя так же, как племянник твой. Так, словно это ты хозяин положения.

– Всё поменялось…

– Что поменялось? ЭТО – наша земля, – с нажимом произнёс Даниил.

Андрей Васильевич промолчал. Ему было сейчас не до досужих споров, больше пригодных для хмельного застолья где-нибудь в тихом, уютном месте. А не вот так – в степи, в ожидании неприятеля…

Ситуация в Крыму менялась очень быстро. Можно сказать, стремительно. К Перекопу подошли союзники с общей целью. Но пересекли его уже не столько союзники, сколько конкуренты. А дальше – больше.

Андрей Васильевич, разгромив османов под Салачиком, сам того не ведая, оказался в очень сильной позиции. Потерь-то у него было мало. Хуже того, буквально через день к нему присоединился ещё и отряд княжества Феодоро, известного также как Мангупское. И вот в таком составе он подошёл к Кафе, где творилось чёрт знает что.

Оказалось, что там стоял паша, командовавший войсками султана в Крыму. А при нём пять тысяч азапов и пятьсот янычар да десяток тюфяков. Серьёзный аргумент. Хорошо хоть флот отошёл, а то бы ещё морячки присоединились.

Татары, применив хитрость, сумели прорваться через одни ворота и завертелась потасовка… длиной дней в пять. Её итогом стало то, что хан Ахмат погиб, а его дети устроили распрю промеж себя за власть.

Паша же османский со своими воинами всё ещё удерживал за собой добрую половину города. И если бы не подход Андрея Васильевича – отбил бы его весь обратно. Ибо татары с каждым днём всё сильнее утопали в этой своей распре.

Как отбил? Не секрет. У князя имелась под рукой ольденбургская наёмная пехота, которая как нельзя лучше подходила для уличных боёв. Да и арбалетчики генуэзские тоже. Они ведь все были упакованы в бригантины и шапели, отчего стрелы азапов их мало волновали.

Спешившиеся ратники их поддержали, но это уже было не так важно. Азапы ведь, как и янычары, по своей сути относились к лёгкой пехоте. Потому доспехов и не носили в основной своей массе. А когда пусть и искусные ребята с саблями[63]63
  Ятаган стал использоваться в Османской Империи только с середины XVI века.


[Закрыть] и в тряпье выходят супротив бронированной пехоты с алебардами, глефами да альшписами, финал предсказуем. И числом тут мало что исправишь. Тем более что их поддерживали крепко упакованные арбалетчики и валлийские лучники, имевшие, конечно, куда более слабое защитное снаряжение. В основном стёганку и шапель. Но и это было лучше, чем у азапов да янычар.

Главную проблему представляли тюфяки. Но стреляли они редко[64]64
  Готовые заряды, увязанные в картуз, в те годы применял только Иоанн, поэтому даже малые орудия стреляли очень редко.


[Закрыть] и каменной галькой в качестве картечи, поэтому ольденбургская пехота, применив крепкие павизы арбалетчиков, принимала на них залп и, роняя щиты, бежала вперёд в атаку. А дальше был фарш, просто фарш, по сравнению с которым даже битва при Висбю с её резней – детский лепет. Тела без доспехов уродовались алебардами и глефами невероятно.

Так или иначе, но подошедшее войско Андрея Васильевича осман дожало и Кафу взяло. Причём удивительно контрастно, по сравнению с татарами, взяло. У него потерь было – слёзы, а у татар – море.

Однако славная победа обернулась тем, что князь со своими людьми оказался вовлечён в эту кошмарную распрю, которая шла не только и не столько из-за власти, ведь Кафа торговала людьми уже очень давно. Почитай, с 1220-х годов. И за это время накопила огромные богатства, которые и взяли османы «на саблю».

Флот османский отошёл, как выяснилось, по простой причине – повёз рабов, взятых в Кафе, в Константинополь. А там хватало и юных девиц для утех, и крепких парней для гребных банок да рудников. В общем, хороший, ценный товар, который мог испортиться и тупо передо́хнуть в условиях возникшей неразберихи. А это деньги и немалые. Вот паша и отправил кораблики вывозить в столицу этих «говорящих животных». Сам же продолжил грабить город. Вдумчиво. Спокойно. С немалым разумением.

Андрей Васильевич, добивший пашу, получил в свои руки его казну. И татары захотели свою долю. Непомерно большую, как по мнению князя и его людей. Сами же сыновья Ахмата вообще злились, считая, что этот неверный совсем обнаглел в край. И по-хорошему он должен был отдать им всю казну, а они по доброте душевной что-то ему отсыпали бы. Может быть. Если бы он стал себя хорошо вести.

Конфликт разгорался всё сильнее.

И вот во время очередной ругани кто-то из сыновей Ахмата схватился за саблю, выхватив её из ножен. Это и спровоцировало валлийских лучников, что прикрывали Андрея Васильевича среди прочих. А эти ребята умели быстро стрелять. Да и остальные наёмники действовали решительно, ибо были уже который день на нервах. Так или иначе, но из сыновей Ахмата выжил только один – Сайид-Ахмат, остальных положили прямо на этой встрече.

А потом германцы при поддержке итальянцев, валлийцев и русских дружинников вышибли татар из города. Благо, что на узких улочках у тех не было никаких шансов.

Дело резко и сильно запахло керосином.

Андрей Васильевич опасался возвращения османского флота. Причём опасался он не столько штурма, сколько осады и блокады. Степняки и высадившиеся османские подкрепления закрыли бы его с суши, а флот – с моря. Взвесив все за и против, он принял решение прорываться назад, к Перекопу. Тем самым путём, которым он и шёл сюда.

Татары не мешали продвижению.

Пару раз, конечно, попытались наскочить. Но генуэзские арбалетчики и валлийские лучники доходчиво донесли до них ошибочность их желаний. Заодно и сотни три всадников положили.

Отряд княжества Феодоро отделился от Андрея Васильевича ночью, чтобы татары не видели. И сразу ушёл в горы, прихватив свою долю в добыче. Очень небольшую. Практически символическую. Но для них и это было много, ибо, по сути, они представляли собой балласт.

И вот теперь, достигнув Перекопа, Андрей Васильевич и боялся, и жаждал боя, потому что после Перекопа от него отделится отряд молдавского князя, уходя на запад со своей долей добычи. Столь важной для Стефана в его сложной и тяжёлой борьбе с османами[65]65
  Стефан III Великий на протяжении всех лет своего правления испытывал нешуточные проблемы, связанные с нехваткой воинов и особенно денег.


[Закрыть]. А он станет ещё слабее… ещё уязвимей.

– Может, встанем тут лагерем и спровоцируем их на нападение? – поинтересовался Холмский после долгого молчания.

– Как ты их спровоцируешь? – повёл бровью князь.

– Видишь, – указал Даниил на небольшой отряд всадников вдали, – они следят за нами. Если разбить лагерь, а вечером, ближе к закату, выйти с отрядом дружинников на север, то…

– Они могут обойти лагерь, вон там, за озером, – махнул рукой Андрей Васильевич.

– Ты же сам говоришь – они не решатся оставлять пехоту в тылу.

Князь внимательно посмотрел на Холмского, пожевал губы и произнёс:

– Или решатся? Чёрт их разберёт. Им ведь казна нужна наша. Мы ведь не только в Салачике завладели казной хана Крымского и того османского отряда, но и в Кафе недурно барахлишка взяли. Вон целый обоз за собой тянем. И выйдя конным отрядом, мы его с собой не прихватим. Только золото если взять – да в бега. Но и то – тяжело будет. Много вьючных лошадей придётся использовать, а с ними быстро пойти не получится. Ты думаешь, они это не поймут?

– Давай попробуем. Чем чёрт ни шутит? У страха глаза велики, да и жадность разум застит иной раз так, что и совсем с ума пялишь.

Андрей Васильевич немного помедлил. И согласился с Холмским. Поход им предстоял большой и долгий, поэтому после перехода по Крымской степи было бы разумно передохнуть хотя бы денёк. А то и два. Благо, что пока ни с водой, ни с фуражом, ни с продовольствием проблем у него не имелось.

Однако, как только лагерь поставили, от татар гости заявились.

– Эй! – заорали всадники издалека. – Не стреляй!

– Что надо?! – донеслось из-за вагенбурга.

– Поговорить надо!

– Ну так говори!

– Не мне! Уважаемые люди хотят поговорить.

– Пущай приезжают! Не тронем! – крикнул Холмский и, подмигнув князю, добавил шёпотом: – мы не тронем. Но наши верные валлийцы всегда при нас.

Этот отряд татар скрылся. А через полчаса появился другой. Крупнее. И более пафосный. Это прибыл Тимур – бекляри-бек[66]66
  Бекляри-бек или беклярбек – управляющий государственной администрацией в Золотой Орде, начиная с Мамая, обычно из не-Чингизидов из племени мангутов. Одна из двух главных административных должностей улуса, схожая с функциями современного премьер-министра.


[Закрыть] покойного хана Ахмата – и два ногайских мурзы – Муса и Ямгучи[67]67
  Тимур – внук Едигея, остальные двое приходятся ему племянниками.


[Закрыть]. Проще говоря, самые влиятельные лица в татарской армии. Кроме, конечно, Сайид-Ахмата, что претендовал на положение хана Большой Орды и Менгли Герая, желавшего вернуть свой статус Крымского хана.

Подъехали переговорщики.

Спустились с коней вместе со своей свитой. И вошли в пределы вагенбурга, где Андрей Васильевич, Даниил Холмский и молдавский командир, предводительствующий союзным отрядом, сели пообщаться с гостями. Но не наедине. А в окружении до зубов вооружённых сторонников, как и тогда – в Кафе. Из опасения попыток реванша.

– Что вы хотите? – наконец спросил Даниил после долгих расшаркиваний и приветствий.

– Мы пришли сюда как союзники и друзья. И, видит Аллах, не желали вражды. Но происки Иблиса…

– Не мы её начали.

– И мы уже раскаиваемся в содеянном, – осторожно произнёс Тимур. – Люди Мехмеда Фатиха в этот раз были разбиты. Но если мы рассоримся, то в следующий раз они сумеют добиться успеха.

– И что вы хотите? – вновь спросил Даниил, явно выводя собеседников на переговоры о деньгах.

– Вчера умер Сайид-Ахмат, – с укоризной глянув на Холмского, ответил Тимур.

– Умер? Но как?

– Не важно. Он мёртв. Менгли Герай сбежал. Степь ждёт великая смута. И в это непростое время мы очень не хотели бы расходиться врагами. Твой король, – произнёс Тимур, обращаясь к Андрею Васильевичу, – ведь не хочет, чтобы из степи постоянно приходили набеги.

– Ты угрожаешь ему войной?

– Я был при Алексине, – усмехнулся Тимур. – И помню его слова о том, что Орда не город, а потому крепкие стены не окружают кочевья. Последнее, что я хочу, это войну с твоим королём.

– Ты хочешь долю в добыче? – ещё прямее спросил Холмский.

– Мы хотим справедливости, – ответил за него Муса. – Наши воины проливали кровь в общем деле.

– К тому же вы на нашей земле, – заметил Ямгучи.

– Некогда эта земля принадлежала князьям Руси, – возразил Даниил. – Там, у Керчи, была их столица. И только вторжение Чингисхана отдало эти земли в руки Степи. Это не только ваша, но и наша земля. Наши праотцы проливали здесь кровь, сражаясь с врагами ещё в те времена, когда ваши предки даже за Уральский камень не перешли.

– Это земля наша по праву! – вскинулся Ямгучи.

– Погоди, – прервал его Тимур. – Что ты этим хочешь сказать?

– Что эта не твоя или моя земля, а то, что она наша, – вместо Холмского ответил Андрей Васильевич, грозно сверкнул очами на своего воеводу. Чтобы тот «фильтровал базар».

– Кроме того, – после небольшой паузы всё же продолжил Даниил, – наш король, Иоанн, происходит из рода, что управлял Русью в составе Золотой Орды. Именно его предок поддержал законного хана в распре Мамая.

– Дерзкие слова, – дёрнул подбородком Тимур.

– Правда всегда колючая, – пожал плечами Холмский. – Но ведь ты никого не предавал, потому и нет тебе нужды печалиться о тех днях далёких. Ведь так?

– Ты слишком много говоришь для воеводы, – осторожно ответил Тимур, глядя напряжённо на Даниила. – Он князь, а не ты.

– Он дядя моего короля. Но я тоже родич своего короля. Тоже князь. И тоже из дома Рюриковичей. И любимый командир конницы Иоанна. И именно я разбил Ибак-хана решительным натиском всего трёх сотен всадников.

– И что ты предлагаешь, командир конницы? – с лёгкой усмешкой спросил Тимур.

– Чтобы избежать смуты, вам нужен новый хан.

– Это очевидно. Но все дети Ахмата погибли. А иные родственники мало силы имеют. Нет никого, кто смог бы привлечь на свою сторону всю Степь. Или хотя бы её часть, дабы силой подчинить остальных.

– Вот пусть Андрей Васильевич и станет вашим ханом! – воскликнул Холмский. – А ты при нём, как был, так и останешься бекляри-беком. И новый хан справедливо наградит своих воинов, что сражались вместе с ним при Кафе.

– Он не Чингизид, – резонно заметил Муса.

– Он Рюрикович. А этот род намного древнее. Кроме того, он происходит от одного древнего Бога.

– Нет Бога, кроме Аллаха! – раздражённо воскликнули эти троя.

– В былые времена, как говорил мой король, бывали, – невозмутимо заметил Даниил. – Вот от одного из тех древних и пошёл род Рюриковичей. И ему нет переводу уже более тысячи лет. Чингисхан велик. Но его потомки измельчали. Сами видите – более Всевышний не на их стороне. Сначала Казань, потом Алексин и вот теперь Кафа. Аллах отвернулся от них.

– Дом Чингисхана большой.

– Дом Рюриковичей тоже. И ему более тысячи лет. А сколько дому Чингиза? Триста? Четыреста? И он уже рассыпался. А дом Рюриковичей, несмотря на все невзгоды, выстоял. И вновь крепнет, набираясь силой. Кто из вас ныне рискнёт пойти в большой набег на моего короля? Кто из вас не опасается того, что он в гневе спустится по Волге и разорит Сарай?

– Но дядя твоего короля не твой король, – заметил Муса.

– Мой король уже направлял меня со своими всадниками помогать хану Ахмату бить Ибак-хана. Неужели вы думаете, что, если его дяде будет угрожать опасность, он не придёт ему на помощь? Ты да и вы все видели, чего стоят войска моего короля.

Даниил Холмский распалялся и продолжал ещё что-то вещать. Он слишком долго находился возле Иоанна как в жизни, так и в походах. И много с ним беседовал. А потому транслировал сейчас не свои слова, а его. Слишком уж наш герой накачал своего офицера правильной идеологической «начинкой». Да и ручные вороны короля стали уже притчей во языцех, порождая пересуды самого разного характера у всех окружающих…

– Ты возьмёшь в жёны мою дочь Нур-Султан[68]68
  Нур-Султан была 1451 года рождения. В 1466 году в возрасте 15 лет была выдана замуж за казанского хана Халиля. После смерти Халиля в 1467 году стала третьей женой брата Халиля – хана Ибрагима. В 1469 году родила ему сына Мухаммед-Амина, который погиб (в этой реальности) вместе с мужем в 1469 году при взятии Юрием Васильевичем Казани. Сама Нур-Султан попала в плен и до 1472 года находилась «в гостях» у Великого князя Московского Ивана III, после чего была в 1473 году выкуплена Тимуром и с тех пор находилась при нём.


[Закрыть]? – наконец спросил Тимур у Андрея Васильевича.

– Возьму. Если она примет православие.

– Ты поддержишь моих племянников, – кивнул он на Мусу и Ямгучи, – как Сибирского и Ногайского ханов?

– Если они примут православие.

– Но нас не примут правоверные! – воскликнул Ямгучи.

– Мы с вами верим в одного единого Бога, – тихо заметил Даниил. – По-разному, но что это меняет? Ведь Бог един?

– Един! – хором произнесли эти трое…

Глава 7

1475 год, 12 февраля, Москва

Даниил Холмский с лёгким трепетом шёл на приём к своему королю. И ему было без всяких шуток боязно за ту кашу, что он заварил в Крыму. Он даже и предположить не мог, как именно отреагирует Государь на его выходку – чистой воды импровизацию.

Да, он знал, что никакой особенной паранойи за юным Иоанном не водилось. И он был весьма гибок политически. Но фраза о том, что «когда лев голоден, он ест», стала уже притчей во языцех и широко гуляла по народу. Очень уж звучной она оказалась, особенно в контексте ситуации. Так что сложиться приём мог по-разному. От высочайшего благоволения и больших наград до лютой казни. Впрочем, тот факт, что по приезду в Москву никто не стал брать его под стражу, обнадёживал.

Андрей Васильевич остался в Крыму со своими войсками, выделив лишь сотню дружинников на сопровождение Холмского. Степь была беспокойна. Да, в разгул не пошла, но всё одно бурлила. Во всяком случае, варилась в собственном соку и никуда не лезла. Пока.

Султан, кстати, получив «по шарам» в Кафе, притих и пока не предпринимал никаких новых попыток. То ли силы готовил, то ли разведкой занимался, то ли обдумывал план. А может быть, он опасался новой неудачи, что грозила ему серьёзными репутационными потерями. Ведь одно дело проиграть превосходящим силам после двух тяжёлых сражений. И другое дело – получить люлей от небольшого отряда неприятеля. А он, без всяких сомнений, знал, и кто разбил его войско при Салачике, и кто на самом деле взял Кафу…

Даниил остановился на несколько секунд, чтобы перевести дух. Глянул на невозмутимых стражников у дверей. Перевёл взгляд на слугу, что молчаливо, лишь одними глазами спрашивал о готовности. И кивнул.

Дверь открылась. И проскочивший внутрь слуга представил вошедшего. За ним, правда, двигались его послужильцы и послы от татарских союзников. Но они были с ним, поэтому отдельно никто их не называл. Просто добавили к представлению Даниила краткую приставку «со други своя».

Итак – гридница.

Даниил вошёл. Степенно приблизился к королю и поклонился, выдавив из себя со всем почтением:

– Государь мой.

После чего исподволь начал изучать Иоанна, что смотрелся довольно эффектно и непривычно для Холмского. Во всяком случае, когда тот уезжал, король одевался иначе, даже для приёмов. Так-то ему реакцию нужно было отслеживать в затянувшейся паузе, но он всё равно больше на одежду смотрел. Эпоха, знаете ли, была такой, что встречали по одёжке. Да и провожали, в общем-то, тоже. Ибо внешний вид был твоим удостоверением личности для всех окружающих. Не только одежда, конечно, но без неё никуда. Юродствовать на публике в рванине, особенно грязной, ни одному аристократу даже в голову прийти не могло в те годы.

Король красовался в кафтане, пошитом по новой моде, то есть в укороченном до середины бедра[69]69
  Кафтан на Руси известен с XV века, пришёл туда с монголами из Средней Азии. Простой кафтан был длиной до щиколоток, а полукафтан – до колен. По новой моде они делались до середины бедра.


[Закрыть] приталенном варианте со стоячим воротником, прорезными карманами на подоле под большими декоративными клапанами да с обшлагами на рукавах. Притом пошитом из шёлкового бархата насыщенного бордового цвета да расшитом золотой вышивкой. Ну и с пуговицами чеканными, опять-таки из золота. Всем своим видом этот «государев кафтан» напоминал что-то среднее между традиционным русским полукафтаном XVII века и европейским жюстокором той же эпохи. Разве что вместо жабо наблюдался шейный платок белого цвета, что проступал спереди в разрезе стоячего воротника.

Перехватывался этот кафтан шёлковым кушаком золотого цвета, поверх которого располагался классический воинский пояс с чеканными золотыми накладками, поддержанный по новой моде Y-образной кожаной портупеей, ведь на него вешалось клинковое оружие. Понятно, что в былые времена обходились и без неё, да и в Европе рыцарский пояс как-то справлялся со своими задачами. Но Иоанн упорно её насаждал. Ему не нравилось, когда пояс провисал от клинка.

Вместо чулок, обычных для жюстокора или сшивных шоссов, ходивших в это время на Западе Европы, Иоанн носил галифе со слабо выраженными «ушами». Пошитые из всё того же шёлкового бархата насыщенного бордового цвета. Впрочем, в отличие от кафтана, этот элемент гардероба не имел никакой вышивки вовсе.

На ногах короля красовались сапоги, доходившие ему почти до колен. Но не простые, а обтянутые тем же бархатом с обильным золотым шитьём. Ходить в таких можно было только в помещении. Но больше и не требовалось для костюма, сшитого специально для приёмов.

Но на этом образ не завершался, потому что на плечах короля покоился плащ с прорезными рукавами. Длиной до колен и довольно массивный. Да и вообще, всем своим видом больше напоминавший не плащ, а распашной кафтан без рукавов. Его, как и весь остальной костюм, пошили из шёлкового бархата, расшили золотом и оторочили мехом горностая как по основной кромке, так и по прорезям рукавов.

Плащ прикрывал эспаду испанской работы с дагой, что висели у Иоанна на поясе. Не прятал, но только прикрывал, частично, отчего король выглядел не просто как богатый купец или священник в миру, а настоящий аристократ[70]70
  В европейской традиции Средних веков аристократ, без всяких сомнений, прежде всего воин. Этой традиции придерживались и на Руси.


[Закрыть], пусть и в домашней обстановке.

На его шее покоилась цепь с чеканными золотыми пластинами. А на голове уютно располагалась корона – та самая, что подарил Папа вместе с документами, подтверждающими права отца Иоанна наследовать титул короля Руси.

Корона была довольно лаконична и экономна, что ли. Ничего хитрого и сложного она собой не представляла. Простой золотой обруч, от которого вверх отходила дюжина зубцов. Каждый заканчивался фестоном в виде четырёхлистного клевера, имевшего на листиках по маленькому самоцвету. Более зубцы никак не украшались. Сам же обруч имел по верхнему и нижнему краю парные дорожки из витых косиц, заполненные мелкими самоцветами. В основном же поле, что шло между этих полос, располагалось по более-менее крупному самоцвету в «корзинке», оформленной под листья. По одному на каждый пролёт между зубцов.

Иоанн, когда первый раз осматривал эту корону, немало покривился. Да, сделали добротно, и откровенного брака он не заметил. Но было видно – грубая работа, на скорую руку. Да и камни весьма посредственные, тусклые, а местами и мутные. Корону явно лепили наспех из того, что имелось под рукой.

В общем, у короля получился вид как вид. Ничего особенно необычного. Не только на взгляд Иоанна, но и даже для Даниила наш герой не сильно выбивался из образа местных аристократов. В должной степени «бохато», но достаточно строго. Во всяком случае, было хорошо заметно, что в этом виде король вполне в состоянии воспользоваться висящей у него на поясе эспадой. В отличие от отдельных личностей, которые так себя упаковывали в меха да шелка, что теряли всякий человеческий облик.

Особенно Даниилу понравилось золотое шитье из восставших львов и травяного орнамента. Но оно не шло сплошным полем и не мельчило. Нет. Вышивка хорошо смотрелась на ткани насыщенного бордового цвета. И не смазывалась в единое крошево идя такими крупными контрастными мазками.

– Ну, Данила, чем порадуешь? – усмехнувшись спросил Иоанн. – Слышал я, что пошалил ты маленько.

– Да, Государь, пошалил, – понурив голову, произнёс Холмский. И увидев вопросительно выгнутые брови короля, продолжил: – Дядя твой, Андрей Васильевич, остался в Крыму. Оберегает его от османского вторжения. Заодно и порядок наводит.

– И как поживает его супруга?

– Надежда Тимуровна[71]71
  Надежда Тимуровна – так Даниил назвал Нур-Султан, которая в православии получила имя Надежда.


[Закрыть]? Так ладно всё. Очень умная и покладистая женщина, – произнёс Даниил, а потом рухнул на колени и воскликнул: – Ты уж прости меня, Государь, что подбил его на дела великие без совета с тобой! Но время утекало. Степь могла вскипеть смутой. А Крым упал бы османами в руки как перезрелый плод.

– Это посланцы Тимура и племянников его? – кивнул Иоанн на богато одетых татар за спиной Холмского после небольшой паузы.

– Истинно так, – согласился Даниил.

– Встань и представь их.

Следующие полчаса шла свистопляска красивых, но пустых слов. Из которых Иоанн вынес, что к его двору прислали своих послов ханы Белой, Сибирской и Синей, сиречь Ногайской, Орды. А правили в них Тимур да его племянники – Муса и Ямгучи, каковые и стали упомянутыми ханами. Сами они прибыть не смогли – слишком неспокойно было в степи. Они боялись оставить ситуацию, потому что тот же Менгли Герай хоть и бежал из Крыма, но не успокоился. Да и вообще в степи хватало противников союза ордынцев с Москвой. Причём не просто союза, а признания короля Руси своим сюзереном, по образцу Касимовского ханства. Понятное дело, что православия они не приняли. Но Даниил был убеждён – всё это впереди. Тем более что по слухам в степи хватало воинов, готовых принять Христа за добрую воинскую сбрую да хорошего коня. А там, глядишь, и ханы смогут сменить веру, не опасаясь бунта своих подданных.

Андрей Васильевич сумел договориться с этими тремя деятелями о том, что в случае острой нужды Иоанн поддержит их войсками и деньгами. Вот посланники этих ребят и прибыли ко двору Иоанна, чтобы обстряпать все дела и заключить союзные договоры, а заодно и вассалитет оформить. По доверенности.

Тот ещё геморрой на голову Иоанна.

Ему бы больше понравилось, чтобы хан Ахмат или кто-то вместо него сам как-то разбирался со своими степняками. Но Ахмат умер. Достойных наследников не осталось. Как и выбора для короля. Да, ему отчаянно не хотелось лезть в это болото, но и оставлять всё на самотёк в тех краях было нельзя. Просто потому, что свято место пусто не бывает. Не он туда влезет, так тот же султан. А оно ему надо, иметь под боком такой нарыв? Тем более что степняки могут повадиться ходить в набеги, как и было в оригинальной истории. И чтобы их угомонить, нужно будет проводить полноценные военные операции, отвлекая на них большие ресурсы. А значит, и оказаться в ситуации войны на два фронта – между Степью и Польшей.

– А что мой дядя намерен делать? – спросил король, когда основные вопросы с татарами обговорили и пришли к взаимному удовлетворению. – Не собрался ли домой?

– Никак не можно, государь. Он опасается нового вторжения султана. Вошёл в союз с князьями Мангупским и Молдавским. И сторожит земли те от вторжения. Помощи просит у тебя, ссылаясь на невеликие силы, что стоят у него под рукой.

– А что, князь Мангупский и князь Молдавский не прислали ко мне свои посольства?

– Прислали. Но не посольства, а посланников, чтобы обговорить возможность всё обстряпать чин по чину. Очень они нуждаются в твоей помощи супротив османов и боятся опростоволоситься. Слишком великое притеснение те творят. Особенно тяжело Стефану, князю Молдавскому, ибо ему не только от османов отбиваться приходится, но и от христиан, жаждущих его земли себе подчинить.

– Ясно… – кивнул Иоанн и задумался.

Дядя, очевидно, загулял и увлёкся. Войско, что при нём стояло, было не вполне верным Иоанну, ибо частью было наёмным, частью – из городовых полков Рязани да Твери, что недавно боем брались. И это выглядело опасно. Не прямо вот сейчас. Нет. А в перспективе. Ведь дяде просто так не прикажешь вернуться. Никто вокруг не поймёт. А ежели вступать во вражду с ним и давить, то он в самый неподходящий момент может вернуться в Москву и захватить престол. Например, если его, Иоанна, разобьёт Казимир в битве, оставив без войска. Могло такое произойти? Могло. Особенно в связи с тем, что с ханом Белой Орды он теперь в кровном союзе.

Король принял, на его взгляд, единственное верное решение. Он решил даровать дяде титул герцога Боспорского в честь старинной державы, что в тех краях когда-то существовала. Ну и милостью своей посадить править на этом полуострове как вассала своего. Иными словами, фактически узаконить сложившееся положение дел. А заодно занял его делом с перспективой привязать экономически к себе. Чтобы не дёргался.

А что же до татар, то выхода не оставалось. Нужно было дружить с этой троицей. И платить им за союз. Просто потому, что они сами не удержатся у власти без такой вот подпитки ресурсами. Ведь султан, без всякого сомнения, станет поддерживать их противников. Где-то словами, а где-то и звонкой монетой.

– Большая игра за Степь началась… – тихо констатировал Иоанн, когда все посланцы вышли.

– Сложная она будет, – заметил митрополит Феофил.

– Степь – это естественное место обитания льва, – усмехнувшись, констатировал король.