Читать книгу "Иван Московский. Том 2. Король Руси"

Минута. Вторая. Третья. Пятая.

Защитники Менгли Герая не предпринимали никаких действий по отношению к десанту. Так что после того, как пехотный полк построился, Иоанн скомандовал ему наступление. Прямо на позиции янычар, только не в лоб, а с фланга, откуда тех не прикрывала стенка из корзин с землёй.

Зазвучали барабаны и флейты[86]86
  Иоанн заменил волынки в атакующем марше на флейты. Точнее, на их средневековую разновидность – fife. В итоге British Grenadiers song, какой подражали скоморохи при сочинительстве этой музыки, стала ещё больше похоже на оригинал. Волынки были оставлены в походном пехотном марше – кавере на Scotland the Brave.


[Закрыть]. И полк двинулся вперёд.

– Красиво идут, – заметил Великий бастард Антуан, прямо залюбовавшийся этим зрелищем. Пехота короля выстроилась чуть ли не по линейке и продвигалась вперёд, выдерживая чёткое равнение. В полной тишине, если не считать ритмичную музыку. Все снаряжены один к одному, опрятны и шагают в ногу. Было в этом шествии что-то завораживающее. И казалось, что это идёт не горстка пехотинцев, а нечто монолитное и чрезвычайно угрожающее.

Иоанн промолчал.

Он только что отдал приказ о прекращении обстрела позиций янычар и теперь с трепетом ждал развязки рукопашной схватки. По его оценке, там, за импровизированной земляной стеной, находилось ещё около тысячи – полутора бойцов. Так что силы в целом выглядели примерно равными. Численно.

Но как всё пойдёт?

Пикинёры слабы и уязвимы для атаки таких вот лёгких живчиков с клинковым оружием, поэтому первый ряд положил на землю пики, закинул за спину щиты и шёл вперёд, держа в руках бердыши, как король и велел. Хотя можно было бы, наверное, в этой ситуации применить связку из щитов и клинков. Всё-таки янычары прежде всего стрелки из луков, и дополнительная защита не помешает.

Двести метров до контакта.

Сто.

Пехотный полк не собирался вступать в перестрелку с янычарами, поэтому ускоренным маршем двигался вперёд, стремясь навязать им ближний бой. А те взяли… и не приняли его. Даже стрелять не стали. Просто побежали в сторону города.

Сначала, понятно, не янычары, а союзники. Видимо, огромные топоры в руках у одоспешенной пехоты вызвали у них нужный эмоциональный отклик. А потом, поддавшись стадному инстинкту, драпанули и янычары, каковых оставалось едва половина от числа тех, что пришли с Менгли Гераем в Хаджи-Тархан по зиме.

Спустя несколько минут вся стрелковая пехота неприятеля покинула свои позиции и отошла в глинобитный город. А пехотный полк короля вышел на довольно широкую полосу между их позициями и городом.

Тут-то Менгли Герай и предпринял свою новую атаку. Вся его степная конница и остатки тимариотов вывалились с двух сторон и бросились в атаку на, казалось бы, беззащитную пехоту. Ведь та была развёрнута в атакующую шеренгу глубиной всего в четыре человека. Такую можно было и простым конём легко пробить, опрокинуть. Особенно если наскакивать не со стороны пик.

Но не тут-то было.

Прозвучали короткие, но громкие команды. И пехотный полк перестроился в каре. Пикинёры во фронт. За ними их собратья с бердышами, а в глубине уже аркебузиры.

Раз – и всё.

И беззащитный лакомый кусочек превратился в колючего ежа, вокруг которого и закрутились всадники Менгли Герая, не зная, что с ним делать. Да, начали постреливать из луков. Но в этой формации все в доспехах. Плюс щиты в передней линии. Из-за чего продуктивность обстрела из луков была крайне низкая. А вот в ответ по ним били из аркебуз. Не каждая пуля попадала куда следует, но всё одно – больно получалось. Из-за чего размен – а он всё же происходил – шёл совсем не в пользу степняков.

Одновременно с этим к берегу направились и струги второго полка во главе с королём. Прямо к бывшим позициям янычар. Грозя в самое ближайшее время высадиться и показать кузькину мать коннице неприятеля. Ведь остатки укреплений прекрасно годились для размещения стрелковой пехоты по обе стороны от неё. Да и дистанция позволяла работать из аркебуз.

Покрутившись несколько минут, конница бывшего Крымского хана, отошла, оставив на земле около трёхсот всадников. И к моменту, когда Иоанн уже объединил два полка в единый кулак, в округе не было видно ни одного живого и невредимого неприятеля. Все, кто мог, отступили, скрываясь из глаз.

– Уличных боёв, судя по всему, не избежать, – заметил Великий бастард, спустившийся на землю вместе с королём.

– Терпение, мой друг, терпение.

– Ты думаешь?

– Слышишь? – произнёс Иоанн, когда ветер принёс отзвук рожка.

– Ту-ту-ту-y-y. Ту-ту-ту-y-y. Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту-у-у, – надрывался тот. – Ту-ту-ту-y-y. Ту-ту-ту-y-y. Ту-ту-ту-ту-ту-ту-ту-у-у.

– Что это?

– Моя конница встречает хитрого Герая с другой стороны ворот. Вступать в городской бой для него сейчас – потерять своё войско. А вместе с тем и все шансы на успех. Если же он отступит с как можно бо́льшим отрядом, то сможет угрожать мне вторжением в любой момент. Так что навязать ему бой в городе практически не реально. Он не так глуп.

– Но он мог бы победить. Ты сам говорил, что эти плоские крыши открывают для янычар большие возможности.

– Это понимаю я. Это знаешь ты. Но осознает ли это бывший хан? И главное – готовы ли янычары драться здесь до последней капли крови?

– Хм… – заметил с улыбкой Антуан, скользя взглядом по пехоте короле. Пехоте, которая бы очень пригодилась там, в Бургундии, для решения всякого рода бед его брата…

Глава 10

1475 год, 2 декабря, Минас Итиль

Капитан роты аркебузиров, а ныне комендант крепости Минас Итиль Алексей Кулаков вскочил от криков. Он решил прикорнуть после обеда, благо, что дел никаких особых не было. Но не дали.

– Что там? – хмуро спросил он, выглянув из двери к дежурному.

– Неприятель, командир, – ответил вместо него вбежавший вестовой.

– Твою… – прорычал Алексей и спешно начал собираться.

Надел сапоги, которые полагались ему, как командиру. Накинул колет[87]87
  Колет в данном случае – это стёганый полукафтан с нашитой на него ламеллярной чешуёй.


[Закрыть]. Быстро застегнулся. Накинул лямки портупеи и опоясался ремнём с прилаженной к нему испанской эспадой – офицерской привилегией. Приладил личину. Потом шлем. И вышел во двор, где всё было охвачено суетой.

– Где они? – рявкнул командир.

– Так вон, – махнул один из аркебузиров, – с заката идут.

Алексей поднялся на земляной вал и с некоторым беспокойством уставился на виднеющихся вдали людей. Довольно большая толпа…

После того как в мае 1475 года войско короля Руси разгромило Менгли Герая под Сараем и Хаджи-Тарханом, ситуация в степи стабилизировалась. Тимур-хан и его племянники укрепились в своём положении, ибо их поддерживал сам Иоанн. А тот показал, что не только силён, но и жесток в должной степени. Потому как его кавалерия, навалившись на отступающего противника за Хаджи-Тарханом, вырубила там почти всех. Разве что три сотни янычар успели сдаться в плен и уехали с королём в Москву.

Сам бывший хан Крыма сбежал с небольшим отрядом. И, по слухам, добрался до султана. Чем там всё закончилось, Алексей не знал. Но Иоанн не стал попусту рисковать. И сразу после своей победы занялся организацией обороны этого важнейшего для него форпоста.

Старый город мало для этого подходил.

Некогда богатый и величественный, он был совершенно разорён в конце XIV века самим Тамерланом, который оставил от него только дымящиеся руины. За минувшие годы он не успел восстановиться. А тут ещё Менгли Герай масла в огонь подлил со своим вторжением.

В итоге полупустой город имел жалкий вид. Низкая каменная стена со стороны степи не выглядела надёжным укрытием, как и видневшиеся за ней глинобитные домики. Так что Иоанн начал уже на следующий день после победы строить редут[88]88
  Редуты известны с XVI века, поэтому в этом вопросе Иоанн оказался первооткрывателем.


[Закрыть], назвав его Минас Итиль[89]89
  Минас-Итиль в переводе с синдарина – «Крепость Восходящей Луны».


[Закрыть]. С его слов, в честь древней столицы хазар[90]90
  С VIII по X век столицей хазар был город Итиль в устье Волги.


[Закрыть], с пояснением, что с одного древнего наречия это название переводится «лунная крепость или как-то так».

Представляло это укрепление обычный квадрат с длиной стены в сотню шагов и малыми бастионами[91]91
  Бастионы были известны в Италии с начала XV века, хотя популярность получили лишь с середины XVI.


[Закрыть] на углах. Такие, что туда едва одна пушка влезет. Для возведения укрепления был выбран холм недалеко от города. Вот там в темпе, буквально за три дня, основу укрепления и возвели. И ров откопали бойцы, и вал насыпали. А за следующую неделю разобрали каменную стенку Хаджи-Тархана и снесли её к редуту. После чего король отбыл, оставив гарнизон из роты аркебузиров и четырёх 3-фунтовых пушек.

Но отбыл он не так чтобы с концами, бросив своих людей на произвол судьбы. Нет. Каждый месяц приходили струги, подвозящие то лес строительный, то провиант, то огненный припас, то одежду, то ещё чего. Так что Алексей Кулаков был спокоен и занимался выполнением нарезанного ему фронта работ, завершив его к осени.

Из старой стены Хаджи-Тархана бойцы соорудили стенку, идущую по верху земляного вала. Не очень высокую, но вполне приемлемую. Да с бойницами для стрелков. Дооборудовали бастионы, укрепив их камнем. А потом поставили навесы над каменной стеной и бастионами, что позволяло и аркебузирам, и артиллеристам работать в дождь.

Кроме того, бойцы капитана Кулакова оборудовали и внутреннее пространство укрепления. В центре квадратного редута был организован плац, вокруг которого разместились домик коменданта, часовенка, две казармы, столовая, наблюдательная вышка «скелетного типа» и флагшток с развевающимся на нём золотым восставшим львом на красном флаге. Между этими постройками и валами шёл второй контур деревянных зданий – конюшня, лазарет и амбары с сараями, а также сортиры. Никакого врача в крепости не имелось, а лазарет поставили, чтобы в случае чего за ранеными было легче присматривать. А потом ещё и у речки причал поставили да баньку сладили. В общем, жизнь гарнизона мало-мальски удалось наладить.

С местными жителями тоже кое-какой контакт удалось установить. Общались. Торговали маленько. Старейшины, видя солидность крепости, даже пытались договориться об использовании её для укрытия в случае опасности. Но Алексей имел строгий приказ короля – посторонних внутрь не пускать, поэтому отправил письмо Иоанну, а старейшин кормил завтраками. Но их и это устраивало. Не послал сразу – уже хорошо. А там, глядишь, и договориться удастся…

Менгли Герай был поражён, когда увидел перед собой эту крепость. Он знал, что король оставил в Хаджи-Тархане всего роту аркебузир и уже успел обрадоваться. Ими ведь старый город не оборонишь. А значит, можно было взять его и хоть как-то реабилитироваться перед султаном. Тут же… Беда. Отчего бывший хан скосился на командира османского отряда, что стоял рядом и поёжился.

Султан когда узнал о неудаче Герая, то едва не отдал его палачу. Лишь рассказы выживших тимариотов смогли убедить Мехмеда в том, что он столкнулся с чем-то действительно очень серьёзным. Так что, поразмыслив, он отправил своего опытного и доверенного в военных делах человека, с полусотней сипахов и двумя тысячами акынджи.

Акынджи были довольно интересным родом войск. Формально – лёгкая, иррегулярная конница. Государство не выделяло им жилья, не платило содержания, не обеспечивало снаряжением и вооружением. Акынджи всё добывали сами, для чего их освободили от уплаты налогов на добычу. Из всей защиты у них имелся только лёгкий круглый щит, из оружия – лук, аркан да сабля. Они не штурмовали городов и не дрались с нормальной конницей в полях. Вся их роль сводилась только к тому, чтобы вести разведку да разорять окрестности. Тактика выжженной земли вполне охотно применялась первыми османскими правителями, особенно если эта земля не их.

Так вот, этих акынджи султан и отправил с Менгли Гераем, который в этой операции был только проводником. Их задача была проста – уничтожить Хаджи-Тархан по принципу «Так не доставайся же ты никому». Да и вообще после стольких поражений было бы недурно хоть как-то ответить. Тем более что, по слухам, в Хаджи-Тархане остался гарнизон всего из двух или трёх сотен пеших стрелков. Город был совершенно не приспособлен к боевым действиям, поэтому Мехмед посчитал, что две тысячи акынджи, привлекаемые перспективой разграбления целого города, сделают всё как надо.

– Ты не говорил, что они строят здесь крепость, – хрипло произнёс Али-бей Михалоглу.

– Я не знал.

– Ты слишком многого не знал.

Менгли Герай промолчал.

Али-бей же поехал вперёд, желая рассмотреть крепость как можно лучше. Она была небольшой. Отчего напоминала скорее не крепость, а замок. Но построена иначе.

Высокий земляной вал окружался глубоким рвом и украшался поверху каменной стеной, укрытой деревянным навесом. Башен не было. Вместо них по углам располагались выступы стены. Их назначение Али-бей не понимал, но даже пытаться штурмовать эту небольшую крепость у него не было ни малейшего желания.

Небольшая, да. Но это мало что меняло. Вокруг степь. Штурмовых лестниц взять неоткуда, поэтому воспользоваться решительным численным преимуществом он не мог. Даже несмотря на то, что внутри их, без всякого сомнения, ждала неплохая добыча. Но оно того не стоило.

Немного подумав, он отправил своих людей грабить и разорять Хаджи-Тархан. В конце концов, это приказ султана. А эта крепость? Она стояла чуть в стороне и формально к городу не относилась. И что самое приятное, было очевидно, гарнизон в ней маленький, а потому не представляет для его отряда в поле никакой опасности…

* * *

Иоанн качал на коленке дочку Софью, которая весело и заливисто смеялась. Малышка. Ей совсем немного требовалось для счастья. А рядом Элеонора возилась с младенцем – сыном Владимиром. Он лежал на спинке и пытался схватить её руку с небольшой, но яркой игрушкой. Что время от времени ему и удавалось при потворстве матери. И малыш так же, как и сестричка, начинал смеяться.

Такие не то что дни, а часы семейной идиллии у Иоанна случались редко. Дела. Много, очень много дел. И острая нехватка квалифицированных исполнителей требовала слишком часто его личного участия.

Он много работал над тем, чтобы решить эту проблему. Но люди в должной степени обученные и компетентные просто так на ровном месте не появятся. Их учить должно. И это всё не быстро и не просто. Так, ему с огромным трудом ему удалось весной 1475 года открыть в Москве первую школу, в которой обучали ровно трём вещам: чтению, письму и счёту, то есть азам арифметики. Правда, на новый лад.

Читать-то ладно, всё подряд. А писать, чтобы без завитушек лишних, с пробелами где надо, со знаками препинания, с правильной расстановкой строчных букв и так далее. Да и с арифметикой Иоанн прогибал всё под себя. Катастрофическая нехватка владеющих ей на хоть каком-то сносном уровне, открывала перед ним окно возможностей – считай, чистый лист: чему хочешь, тому и учи. Вот он и потащил в массы свои нормы записи чисел и арифметических операций, установленные для секретаря с помощниками.

Собственно, с помощью этого секретариата и удалось школу запустить. Сначала они подготовили рукописные брошюрки – этакие не то методички, не то мини-учебники. А потом сотрудники секретариата и стали преподавать чтение, счёт и письмо. Первый набор – двадцать человек, из которых пятеро были молодыми священниками…

А ведь эта связка из чтения, письма и счёта даже и не образование, в сущности. Это базис для того, чтобы с его помощью можно было его обрести. И этот-то этап для Иоанна был той ещё головной болью, про следующие и речи не шло.

Там ведь требовалось «нарисовать» хоть какой-то учебник по азам физики, математики, биологии и химии. И это минимум. Потому что по уму требовалось что-то вроде хрестоматии по естествознанию и энциклопедии. И для короля это была очень непростая задача. Да, он всеми этими предметами владел. Но знать и уметь научить, причём не на словах и пальцах, а вот так – в методическом пособии, – очень разные вещи. Тем более что он их ранее никогда не писал и попросту не знал, с чего начинать. Хуже того – даже доверить это было некому.

Но не суть.

Главное – лёд тронулся. Ну или просто затрещал.

Стук в дверь.

– Государь, там митрополит пришёл, – тихо произнёс слуга, осторожно заглянувший в комнату после одобрительного слова короля.

– Милый, – с неким раздражением и вызовом сказала Элеонора, вкладывая в это слово как минимум полчаса скандала на тему нехватки внимания.

– Пускай митрополит отдохнёт в комнате для гостей, – улыбнувшись супруге, ответил Иоанн. – У меня неотложные дела.

– Да, Государь, – кивнул слуга и вышел, осторожно прикрыв дверь. А Элеонора, после того как свидетели удалились, взяла сына на руки, подсела к королю ближе и нежно, с благодарностью поцеловала его в щёчку.

– Ты написала письмо отцу? – с улыбкой спросил король.

– Опять ты о делах? Давай потом о них поговорим. Прошу.

– Ну какие же это дела? Нам с тобой нужны портреты, а художников в моей стране пока что нет. Так что…

– А… это… да, написала, но он пока ещё не ответил.

– Ну что за напасть? Ни художники ко мне ни едут, ни мастера, ни архитекторы. Так, одна мелочь.

– Никому не хочется срываться с насиженных мест и ехать на край света. Тем более что это сопряжено с риском. Ты ведь слышал, что король Польши арестовал купцов, что шли к тебе, и мастеров, что были с ними?

– Увы… слышал…

– Недавно мне шепнули, что Ганза взяла на абордаж корабль, идущий из Фландрии к Новгороду. Опять же с мастерами.

– Вот уроды… – тихо процедил Иоанн.

Так они и проболтали до самого вечера, когда наконец детей потребовалось укладывать спать. Только тогда король смог освободиться да выйти к терпеливо поджидавшего его Феофилу.

– Какие-то неотложные дела? Я думал, что ты зайдёшь уже завтра.

– Сын мой… – осторожно произнёс митрополит. – Ко мне прибыл посланник из Константинополя, и он просит тебя принять его.

– Не хочу.

– Патриарх желает объясниться.

– Патриарх убил мою мать и моего отца. Патриарх стравил и подвёл под гибель всю мою семью. Патриарх организовывал покушения на меня. Я не желаю ничего слышать и даю этому посланнику сутки, чтобы покинуть Москву. Иначе его лишат головы.

– Государь мой, прошу, выслушай его. Это очень важно.

– Кому важно?

– Патриарх – это просто должность. И занимают её просто люди. А люди не совершенны.

– Патриарх – слуга султана. Не вижу смысла с ним мириться.

– Не всё так просто, сын мой. Прошу, выслушай посланника. Дионисий, при котором случились все эти напасти, ныне лишён сана и смиренно доживает свой век в монастыре Кушница.

Иоанн немного поиграл желваками, борясь с жаждой крови. Однако уступил словам митрополита, согласившись принять посланника, который и прибыл буквально через полчаса. Причём в монашеском одеянии как спутник митрополита, дабы его никто не узнал и не опознал.

Им оказался Мануил Христоним – великий экклезиарх и скевофилакс Константинополя. Человек, приближённый к Патриарху, но мирской и с 1462 года вроде как в опале у Мехмеда II.

– Что ты хочешь? – спросил Иоанн на латыни, ибо не владел греческим.

– Не я, но мы. И мы хотим мира, – смиренно произнёс Мануил, который также его разумел. – Ибо раскол среди православных вызывает в наших сердцах великую скорбь.

– И как ты себе это представляешь? Патриарх отзовёт Киевского митрополита? Или, может быть, вернёт мне мать с отцом?

– Мы все совершаем ошибки. Дионисий был вынужден выполнить приказ султана и назначить Киевского митрополита.

– Это очевидно, – кивнул Иоанн. – И зачем мне такой мир? Султан – мой враг. А ты его слуга. Каковым бы ни было твоё хорошее отношение ко мне, ты всё одно сделаешь то, что желает султан. Не вижу смысла прекращать нашу рознь.

– Султан не враг тебе. Он впечатлён твоими военными успехами, о которых последнее время только и разговоров в городе Константина. Он ищет мира с тобой. Ибо ему нечего делить с тобой.

Король задумался.

В принципе, ему был нужен мир.

Свою стратегическую задачу по завоеванию Волжского торгового пути Иоанн выполнил. И теперь нуждался в его освоении, а это много мирного труда. И ту массу войн, которую наш герой невольно развёл вокруг себя, требовалось прекращать.

Со Степью мало-мальски он разобрался, обескровил и поставил под формальный контроль. Так что время в десять-пятнадцать лет у него было. Наверное, было. Во всяком случае, он на это надеялся. Оставалось закрыть конфликт с султаном, который автоматически успокоит остатки недовольных в степи, и привести к миру этого козлика Казимира.

А потом со всем рвением начинать строить корабли и готовиться к затяжному военному конфликту на Балтике. Ибо прогрессирующий конфликт с Ганзой мог поставить крест на его торговом проекте. При этом, зная, как ганзейские купцы обдирали новгородских, пытаться договариваться с ними добром король не спешил. Для начала требовалось открыть дверь с ноги и приласкать их оглоблей поперёк хребта, чтобы разговор пошёл в нужном русле.

– Хорошо, – нехотя произнёс Иоанн. – Давай поговорим об этом. Что султан даст мне за мир?

– Но…

– Ты ведь понимаешь – Казимир мне не противник. А значит, очень скоро мои руки будут развязаны, а душу станут греть амбиции. Ведь в Ромейской земле, что ныне под пятой магометан, хватает богатой добычи. А предки мои, что ходили в те земли походами, указали мне путь.

– У султана много воинов.

– У султана много воинов, но нет армии. Многое ли смогли дикие кельты при Алезии? У них тоже было много воинов, но не было армии. А у Цезаря наоборот. И он разбил их, многократно превосходящих числом.

– Ты не Цезарь! – в сердцах воскликнул Мануил.

– Почём знать? Я командовал в четырнадцати сражениях[92]92
  Иоанн лично участвовал в битвах при обороне Мурома (1468.04.29), на Шелони (1471.06.28), при Новгороде (1471.07.04), штурме Новгорода (1471.07.05–06), при Москве (1471.08.21), при Алексине (1472.07.28–29), при Москве (1472.09.01), на Оке (1473.05.02), штурме Рязани (1473.05.04), на переправе тверской дороги (1473.05.28), инциденте в Твери (1473.06.17), при Ржеве (1473.07.06), при Сарае (1475.05.05), при Хаджи-Тархане (1475.05.18).


[Закрыть] и выиграл их все, даже несмотря на численное превосходство противника. И полевые битвы, и штурмы городов. И первое сражение выиграл, когда мне было всего десять лет.

Мануил замолчал, переваривая эти слова. Он слышал, что правитель Москвы успешен в войне. Но не настолько же! Это был аргумент. Сильный, крепкий аргумент, который Иоанн применил не столько для устрашения султана, сколько для того, чтобы в среде вокруг Патриарха был поднят вопрос старинной Симфонии[93]93
  Симфония – традиция в Православной Церкви тех лет, согласно которой церковное руководство поддерживала того правителя, кто был сильным. А кем он был – неважно. Завоеватель-иноверец, бутовщик-повстанец или законный наследник – ровным счётом всё равно. Главное, чтобы за ним была сила и реальная власть. Из-за этой традиции православие оказалось замешано в массе всевозможных заговоров и измен, способствуя дестабилизации политической обстановке в тех странах, где доминировало.


[Закрыть].

Церковь Православная, как и Степь, уважала только силу и подчинялась только силе, как ещё в римские времена повелось. У католичества эта традиция давно ослабла, заменившись иными акцентами, а вот в православии сохранилась. И Иоанн попытался сыграть от этой карты.

Да, лоб в лоб он с султаном ещё не сталкивался. Но четырнадцать побед из четырнадцати в полевых битвах и штурмах всего за семь лет, да ещё местами над численно превосходящим противником – это солидно. В то время как сам Мехмед, опираясь на опыт своих предков воевал иначе, стараясь создать на поле радикальное численное превосходство с опорой на многочисленных иррегуляров. Да, у него были янычары и артиллерия. Но основу его войска всё ещё составляли феодалы-тимариоты, мало отличимые от степных дружинников, акынджи, азапы и прочие иррегулярные массовки. Он всюду воевал от толпы. А потому бил своих врагов не умением, но числом. В отличие от Иоанна, что заставило очень крепко задуматься Мануила, вызвав оттенок улыбки на лице Феофила. Он ведь был таким же православным и держался той же Симфонии, только, в отличие от своего предшественника на посту митрополита, раньше понял, на чью сторону нужно перейти…