Читать книгу "Иван Московский. Том 2. Король Руси"

Часть 2. Нерушимой стеной

Люди чаще отдают предпочтение вождю, который выглядит великим, нежели тому, кто таковым является.

Джо Аберкромби, «Лучше подавать холодным»

Глава 1

1474 год, 2 февраля, Москва

– Друг мой, проходи, садись, – произнёс Иоанн, приветствуя главу миланской делегации. – Как твои дела? Всё ли хорошо?

– Отлично, Ваше Величество!

– В самом деле? А мне тут злые языки говорят, что тебе голову нужно отрубить.

Антонио резко так напрягся да побледнел, но устоял на месте. И было с чего так рефлексировать. Впрочем, Иоанн сам виноват. Миланская партия при московском дворе находилась в подвешенном положении, из-за чего интриговала нещадно и зарывалась в своём стремлении подвинуть Элеонору Неаполитанскую от Иоанна. Причём в самых разных форматах, включая отравление и иные формы убийства. А потом заменить на свою Катерину Сфорца. Формально-то девчонка эта должна была ждать, пока ещё не рождённый сын Иоанна войдёт в возраст. Только она к тому времени уже станет совершенно старой девой по местным меркам. И это вообще ни разу не устраивало ни её саму, ни Милан.

Ситуация…

Иоанн, обдумывая её, уже не раз приходил к выводу, что многие средневековые герцогини и королевы отходили в лучший мир до срока. Очень многие. Слишком уж эта генитальная история была важна для политики и экономики.

Элеонора представляла неаполитанский дом Трастамара. Там правил её папа – Фердинанд, который был бастардом бывшего короля Арагона – Альфонсо V Великодушного. Теперь же в Арагоне правил дядя Фердинанда – Хуан II. Тоже Трастамара. А его сын, бывший двоюродным братом короля Неаполя, женился на своей троюродной сестре – Изабелле, королеве Кастильской, также происходящей из дома Трастамара.

Таким образом получалось, что дом Трастамара в 1474 году контролировал юг Италии, Сицилию и практически всю Испанию, исключая Португалию и Гранаду. Понятно, что у Фердинанда Неаполитанского были определенные сложности в общении с родственниками из-за своего происхождения. Как-никак бастард. Но это меняло не так уж и много в большой политике.

Для Иоанна дом Трастамара был огромным окном возможностей по сбыту как своих собственных товаров, так и реализации плодов Персидской торговли. Плюс флот. А он у короля Арагона и королевы Кастилии в эти годы был очень сильный. Даже Венеция не смогла бы конкурировать с их объединённым кулаком корабликов. В общем, сплошная выгода, отсутствие каких-либо конфликтов интересов и всё такое.

Но и с домом Сфорца Иоанн связывал большие надежды. Отец Катерины контролировал самый экономически развитый регион Италии – Ломбардию – с её банкирами, доспехами и артиллерией. Великое герцогство Миланское к 1474 году было своего рода пупом Европы, в котором сходились очень многие передовые решения и перспективные ходы, из-за чего в Милане можно было и денег занять, если что. Причём много. И доспехи сделать хорошие. И артиллеристами разжиться, которые были в те годы у них без всяких оговорок лучшими в мире. Более того – они активно продавали свои услуги, выступая наёмниками.

Интересный регион. Совсем другого формата. Но интересный. Особенно в связи с тем, что Генуя была в эти годы вассальным владением герцогства. Со всеми, как говорится, водоплавающими последствиями…

В общем, проблема. Нужно было срочно куда-то пристраивать Катерину Сфорца. Идеально-то, конечно, взять её в жёны второй супругой. Но по христианским обычаям этого не получится сделать. Да и дамы явно не уживутся, так как обе с характером и те ещё собственницы.

– И что же мне с тобой делать? – тяжело вздохнув, спросил Иоанн, когда зажал Антонио словами и вынудил повиниться.

– Понять и простить, Ваше Величество, – на голубом глазу выпалил он с интонацией Галустяна. – Я ведь не для себя стараюсь. О державе вашей пекусь. Но мой сюзерен поставил строгие условия – до замужества его дочери ни о каких мастерах миланской школы даже и говорить не стоит.

– Понимаю, – печально кивнул Иоанн. – Это ведь я Катерину должен был в жёны брать. А Элеонору – отец. Но ты и сам видишь, как сложилось. Чёртов Казимир!

– Вижу. И всё понимаю, – произнёс Антонио, но в глазах у него не было ни малейшего сочувствия.

– На самом деле нет никакой проблемы в том, чтобы исполнить договорённость между моим отцом и герцогом Милана. Я могу выдать Катерину Сфорца за наследника престола королевства Русь.

– Но ведь ваша супруга родила дочь.

– Это верно. Так что до тех пор, пока она не родит сына, наследником считается мой дядя – Андрей Васильевич Молодой. Он последний из братьев отца, что пережил события минувших лет.

– Это интересно, – подался вперёд Антонио.

– Очень интересно, потому что мне нужен союз и с Трастамара, и со Сфорца. Я не хочу выбирать. Другой вопрос, что это будет очень опрометчивый шаг с моей стороны. Ведь при заключении такого союза мой дядя, который и так невольно привлекает заговорщиков, станет моей головной болью. А вы, мой друг, станете пытаться отравить не мою Элеонору, а меня. Что, как вы понимаете, мне совсем не по душе.

– Я могу поклясться!

– Это пустое, – отмахнулся Иоанн. – Не стоит давать невыполнимых клят.

– Тогда что? Всё остаётся как есть? Или вы отсылаете нас обратно в герцогство?

– Повторюсь – мне важен и нужен союз с Миланом. И если бы законы христианства позволяли, то я бы взял Катерину второй женой. Но – увы. Я могу вам предложить следующее. У покойного Великого князя Рязанского есть сын. Он так же, как и я, из дома Рюриковичей и мой кузен, ибо рождён сестрой моего отца. Ныне, как я присоединил Рязань к своему домену, упразднив титул, он оказался без кола и двора и живёт при мне. Но это неправильно. Его дядя Юрий Васильевич преставился, и мои земли в среднем течении Волги, завоёванные отцом, остались без присмотра. Они довольно далеко находятся от меня, и полагаю, что было бы разумно там поставить вассальное княжество или, если пожелаете, герцогство. Оно там уже было. Но после смерти дяди я унаследовал его титул и упразднил. Я не прошу немедленного ответа. Я предлагаю вам проконсультироваться с вашим герцогом. И если он согласен, то я всё устрою, и Катерина станет герцогиней.

– А приданое?

– Половина обозначенного приданого пойдёт её мужу. А на половину я выпишу вашему герцогу акций Персидской компании. Или, если он пожелает, верну их. Кроме того, я не отказываюсь от предложения сочетать браком наших с Галеаццо детей.

– Я понял, Ваше Величество, – произнёс Антоний. – И вы правы. Я должен обсудить этот вопрос с моим господином…

Антонио ушёл, а Иоанн открыл тетрадь и сделал там запись, фиксируя дату этого разговора, характер предложения и реакцию собеседника. А также свои резоны.

После победы над Казимиром он оказался вынужден заниматься очень непростыми делами. Например, рисовать политические карты Европы. Не только по территории и владениям, но и с выгодами и прочими нюансами. Кто с кем и против кого дружит. У кого какие резоны и интересы. Ну и так далее. И начал заводить даже картотеку по странам, подумывая о помощниках в столь важном деле. А то и о создании отдельной службы.

Казимир бежал в спешке, стремясь избежать пленения, поэтому его обоз оказался взят московским войском, включая казну, в которой, кроме предложенных им ста тысяч флоринов, находилось ещё столько же. Примерно. Вероятно, он собирался торговаться и был готов немного уступить в цене. Но не так дико, как хватил Иоанн. Да и наёмникам нужно исправно платить.

Захват казны выводил Казимира из игры как минимум на год.

А значит, что? Правильно. Передышка. В год, а может быть, и больше. И Иоанн планировал ей воспользоваться в полной мере. В том числе для того, чтобы укрепить своё международное положение. И надежду на это принесли вошедшие по осени в Неву корабли Неаполитанского королевства.

Фердинанд на все деньги, что были выручены от продажи акций Персидской торговли в Италии, закупил военных припасов. Одного только пороха тонн десять вышло, что не могло не радовать Иоанна. Да, самоуправство, но тесть ведь не знал, как всё у зятя сложится, и поступал вполне разумно. Кроме того, он привёз с собой четыре сотни генуэзских арбалетчиков и две сотни валлийских лучников. Наёмные банды, разумеется. Что также было более чем здраво. Он ведь думал, что Казимир Иоанна дожимает, и тому приходится отбиваться с опорой на крепости.

Помимо этого, люди короля Неаполя привезли много всякого военного имущества на продажу уже на иные средства. И продали. А потом закупились товарами московскими. По ценам существенно ниже закупочных, характерных для Средиземноморья. Но и они в любом случае превышали ставки генуэзских купцов в два-три и более раз.

Тем более что закупать было чего. За минувшие два года товаров накопилось изрядно и у Иоанна, и у прочих купцов, ориентированных на международную торговлю. Военные конфликты смешались с настоятельной просьбой Казимира к ганзейским купцам не ходить в Новгород.

Сначала Иоанн, пользуясь своим положением, реализовал свои товары, которые состояли из трёх основных номенклатур: стеарин, костяной фарфор и небольшие стеклянные зеркала с серебряным отражающим слоем. Это были товары его мастерских.

Он ими смог «оплатить» сначала все предложенные ему военные припасы и компенсировал контракты на наёмников. Потом «выбрал» двести пятьдесят тысяч флоринов наличкой, что у купцов имелись. А потом ещё выдал им вдвое к тому на реализацию.

Новгородские купцы, так как подключились только после Иоанна, могли сдавать генуэзцам товары только на реализацию. Но, оценив свои выгоды, сделали это без всяких переживаний с оглядкой на государя. Так что их мех, мёд да воск также пошли на корабли. Что позволило в какие-то шесть каррак набить добра более чем на полтора миллиона флоринов. И это по закупочной цене, существенно заниженной для Средиземного моря.

Засиживаться генуэзцы не стали. И свалили к себе домой в темпе ещё до ледостава. Да и лишний раз нервировать ганзейских купцов им не хотелось. А то вдруг ещё решатся на какой-нибудь отчаянный шаг, когда узнают, что к чему…

Решительная победа над Казимиром в генеральном сражении и столь массированный выход на рынок Западной Европы – это была заявка. Большая такая заявка на Большую политическую игру. Впрочем, Иоанн был уверен, что король Польши просто так не отступит. И с Ганзой ему придётся как-то объясняться. Да и не столько с ней. Было бы не дурно бодаться с ними не один на один, а в коалиции с заинтересованными людьми, желательно большой коалиции…

– Если лев голоден – он ест, – тихо произнёс Иоанн, отложив свою тетрадь с записями и усмехнулся.

А где-то далеко Жан де Сегюр, докладывая Карлу Смелому свои наблюдения и впечатления от битвы под Ржевом, именно в этот момент сказал точно такие же слова. После чего приступил к описанию диспозиции и самого хода битвы…

Глава 2

1474 год, 2 июня, Москва

Иоанн II свет Иоаннович сидел за столом и читал очередную бумажку, а его супруга Элеонора полулёжа занимала диван поблизости. Но так, чтобы они могли были видеть друг друга. И наблюдала за ним. Молча. Из-под полуприкрытых глаз, просто получая удовольствие от нахождения с ним рядом…

Диван был для местной публики новинкой, как и кресла.

Дело в том, что в XV веке их не было ещё даже в Османской Империи или у арабов. Там ведь как получилось? Слово «дивана» – это «записать», «вести записи» по-арабски. И изначально это слово, появившееся в начале XVI века, употребляли только так. Потом им стали называть реестр документов и помещения, где их составляют. А там, чтобы лучше работалось писцам, на лавки укладывали подушки. И потихоньку это название перекочевало на эти самые лавки с подушками. В современном же варианте этот вид мебели явил себя свету не раньше XVII века. В общем, было ещё очень далеко до естественного изобретения не только изделия, но и даже слова. Иоанн не стал ждать столько времени и в частном порядке обставлял свои покои нужной ему мебелью. Благо, что ничего сложного в ней не было, и плотники легко справлялись с заказами. Элеонора ничуть не возражала против этой инициативы супруга. Ей подобная мебель очень даже пришлась по душе.

И не только ей.

Увидев и опробовав у короля новый вид мебели, аристократы зашевелились и стали повторять. Всё лучше, чем на жёсткой лавке сидеть…

Иоанн с Элеонорой теперь часто проводили время вместе. Поначалу-то он воспринимал её довольно холодно и ограничивался лишь супружеским долгом. А вот с конца лета 1473 года всё изменилось. Иоанну требовались знания супруги по политической обстановке в Европе. И он с ней стал часто беседовать. Тем более что тот невероятный ворох феодальных титулов и отношений, который хранился у неё в голове, быстро не освоить. Кто кому кем приходится. Кто с кем дружит. Кто с кем враждует. Кто у кого любовник или любовница. И так далее.

Больше всего она, конечно, могла рассказать про Италию с Испанией. Но и про прочие земли ей было известно очень немало. Следствием того, что они больше времени проводили вместе, оказалась её новая беременность. Первого ребёнка по обычаям того времени она сама вскармливать не стала, отдав кормилице, поэтому довольно быстро пришла в себя и вновь понесла. И вот теперь возлегала недалеко от супруга, красуясь округлившимся животиком.

Именно благодаря её подсказкам Иоанн по весне не только главу миланской делегации с сопровождающими спровадил за консультациями к сюзерену, но и ещё несколько «оперативных групп» отправил в Европу. У каждой своя задача. Прежде всего обсуждение торговых дел. Ну и мастеров вербовать по возможности. Хотя и без особого рвения. Не эта задача стояла сейчас в приоритете. Иоанн старался максимально заинтересовать Западную Европу торговлей со своей державой.

Кроме того, требовалось действовать на опережение в делах пропаганды. Казимир ведь без всякого сомнения станет рассказывать байки и всячески очернять Иоанна, а вместе с тем и его Русь. Если уже не стал. Но пока – устно. И в узких кругах. Так что с этими опергруппами в Европу поехало несколько сотен рукописных брошюр под названием Russia vel Hispaniam orientale[42]42
  Russia vel Hispaniam orientale (лат.) – Россия или восточная Испания.


[Закрыть]. На латыни, разумеется. Но в формате едва ли не лубка. Иными словами, очень кратко и доступно.

Маленькая такая брошюрка. Всего в две дюжины страниц небольшого формата, в которых описывалось, где находится держава, откуда пошла и чем живёт, и выставлялась она главным щитом христианского мира от безграничной Дикой Степи. Кроме того, Иоанн в этой брошюре особо подчёркивал, что во время вторжения монголов два века назад именно Русь стала грудью на защиту христианского мира, из-за чего, так же как и в своё время Испания, оказалась почти полностью завоёвана, но, если бы не она, то… Ну и пара слов там проскакивала про «продажных литовцев-язычников, что в тяжёлую годину…». Поляков же он вполне целенаправленно не трогал, стараясь внести раздор в их лагерь.

Этим шагом наш герой старался первым набросить на вентилятор с лопаты, потому что прекрасно понимал: тот, кто оправдывается, всегда находится в слабой, уязвимой позиции. А значит, нужно наступать. И вот такие брошюры без всякого сомнения будут довольно популярны хотя бы потому, что рассказывают о чём-то неведомом, далёком и незнакомом.

Ведь борьба между восточной точкой кристаллизации Руси и западной перешла в новую стадию. И теперь, пользуясь передышкой, король старался как можно лучше подготовиться к предстоящей кампании. А в то, что Казимир отступит, Иоанн не верил. И был убеждён – следующий заход у него будет намного серьёзнее. А значит, что? Правильно. Он постарался в темпе проводить давно назревшие реформы, чтобы не остаться без тылов во время войны. Возможно, что и затяжной. Ведь дипломатия дипломатией, а кушать всем всё одно хочется, какими бы замечательными ни были успехи в международных отношениях.

Образованных людей, умеющих хотя бы читать-писать-считать, у нашего героя было категорически мало, поэтому замахиваться реформами сразу на всю свою державу он не мог и помыслить. Так что ещё по осени завершил писать указы, благодаря которым сформировал десять провинций[43]43
  Уже утверждённые Рязанская и Тверская провинция были также переработаны в рамках этой реформы.


[Закрыть]. Включив в них, разумеется, только земли королевского домена, не трогая частные владения аристократов. Те же вотчины боярские и прочее. Это было сделано для того, чтобы не плодить их недовольство. А вся реформа проходила как можно более гладко.

Кроме того, всех этих аристократов он решил «причесать», то есть разложить на своего рода средневековую табель о рангах по титулам и гербам в лучших традициях западноевропейской геральдики и ранжира. Может это было и неправильно, но порядок среди всех этих деятелей требовалось навести. Да заодно перетрясти их. Им ведь нужно было в течение пяти лет подтвердить своё состояние посредством грамоты какой. А были они не у всех. Значит, через «неофициальное» и «задним числом» оформление их положения можно было недурно состричь с них ресурсов, ослабляя.

Но мы отвлеклись. Учредил наш герой провинции, а потом назначил в них губернаторов, чтобы управляли ими от имени короля. Но власть теперь имели они не полную, как поначалу замыслил Иоанн, а только гражданскую, полицейскую да фискальную. В поддержку им выделял он воеводу из числа опытных дружинников, что должен был управлять вооружёнными силами провинций и ведать всеми военными делами, а также судью.

Написал указы, значится, Иоанн. Выбрал эти многострадальные троицы. И отправил их подальше, то есть к местам отбывания службы. И так было всюду, кроме Московской провинции, за которую взялся самолично.

Для начала он собрал самых уважаемых жителей Москвы и предложил им выбрать приматора – градоначальника главного города провинции. Потом аналогично поступил с малыми городами провинции, обозвав тех выборных лиц просто головами. И завершил это процедуру утверждением в сёлах старост.

С последними оказалось всё посложнее.

На Руси к тому времени уже утвердилась система из сёл с окружающими их маленькими деревнями буквально в три-четыре, максимум пять дворов. Почти что хуторов. Вот староста и ставился не только над самим селом, но и над этими деревушками и прочими мелкими поселениями, что находились в округе. И эта получившаяся территория называлась уездом. Волостью же, как и прежде, именовалась округа городская, состоящая в том числе и из уездов.

Бумажной и административной волокиты изрядно. Но Иоанн не замахивался на вот такое структурирование сразу всей державы. А только брался за Московскую провинцию, что по размерам выходила даже меньше, чем Московская область XXI века.

Так или иначе, но он сумел кое-как разобраться с этой вознёй к началу 1474 года. Утвердил выборных людей в должностях. И даже провёл с ними несколько встреч, ознакомив с должностными инструкциями да разъяснив их самым подробным образом. Причём со старостами сельскими общался в присутствии городских голов и приматора, дабы те ясно понимали права и обязанности села.

Ключевой ролью всех этих выборных персонажей стал учёт населения, обратная связь, ну и налоги. Куда уж без них? А они были к этому времени чрезвычайно запутаны и непрозрачны. Отчего собираемость их страдала, как и благополучие простых граждан, ибо система позволяла изрядно злодействовать с злоупотреблениями.

По монгольскому обычаю налоги на Руси с крестьян взымали с пашни. Преимущественно. Иоанн же посчитал, что это очень плохо, так как не мотивирует людей распахивать и обрабатывать больше земли. «С дыма» вводить налоги он не стал, хотя такой подход ограниченно практиковался ещё со времён взыскания дани. Причина проста – слишком легко уходить от налогов. В 1473 году крестьяне на Руси жили преимущественно в землянках или полуземлянках семьями в полтора поколения, то есть родители и их малолетние дети. Если же ввести налоги «с дыма», то люди начнут скучиваться в большие семьи и ставить большие дома. В какой-то мере это и неплохо. Но учитывать такие дворы будет в целом бессмысленно из-за категорической «пляски» численного состава. Там вот двор, где живёт вдова с двумя малолетними внуками, а вот там двор, где только взрослого населения было более десятка «лиц». И как их ставить вровень? Как облагать налогом? Для них тот налог будет непосильным бременем, а для других – пушинкой. А ведь на бумаге всё гладко станет получатся…

Вот Иоанн и обязал старост, городских глав и градоначальника в том числе и население вверенных им поселений контролировать. И ежегодно отчёт держать. Во всяком случае, постоянно. А налоги взыскивать пусть и небольшие, но подушно. Без оглядки на пол, начиная с пятнадцати и заканчивая пятью десятками годков. Продукцией ли, монетой ли, барщиной ли – не важно. Да с круговой порукой такого платежа. Если кто уклонялся, недоимок за него вносила община сельская или иная. А уж как они там промеж себя разбирались – их дело.

Подушная подать платилась из расчёта стоимости одного рабочего дня в две недели. Получается, крестьянин за пятьдесят две недели года должен был отработать на государя двадцать шесть дней. Или оплатить свой труд ему монетой али произведённой продукцией. И тот же староста должен был следить за этим особенно. Аналогично обстояло дело в городах.

Понятное дело, что внедрить эту систему разом во всей провинции не получалось. И не получилось бы. Так что наш герой начал со столицы и ближайших к ней волостей да уездов. Просто потому, чтобы можно было их проще контролировать и отлаживать всё в ручном режиме.

Следующим шагом он начал формировать в волостных центрах своеобразные МТС[44]44
  МТС в данном случае – это машинно-тракторные станции.


[Закрыть]. Но тракторов у него не имелось, как и машин. Он распорядился ставить там конюшни да формировать парк фургонов и сельскохозяйственного инвентаря. За государев счёт, разумеется.

И опять-таки, не всюду, а только в тех уездах, где уже была введена новая система налогообложения. А крестьяне, что привлекались к барщине, трудились в том числе посредством координации этими организациями. Собственно, часть селян и так там работала на постоянной основе. Остальные же отрабатывали барщину, выполняя дорожные работы, ремонт мостов и прочий тяжёлый, но неквалифицированный труд.

На эти станции Иоанн закупал в вассальном Касимовском ханстве мелких, но совершенно неприхотливых степных животинок. И плуги кузнецы делали, с боронами и прочим. И телеги для того, чтобы продовольствие да лес возить. И волокуши. И иное.

Важнейшей функцией этих станций стало оказание услуг крестьянам уезда в распашке земли, её обработки и транспорте. Кроме того, через эти станции шли помочи во время посевной и жатвы, что позволяло производить концентрацию рабочих. Ну и дорожные работы, куда уж без них. Иоанн возлагал очень большие надежды на то, что отработка подушной подати хотя бы частью населения позволит привести в порядок дорожную сеть, а кое-где и фактически создать её чуть ли не с нуля.

Первый блин вышел, конечно, комом. Но с горем пополам в семи уездах по весне 1474 года работа таких станций пошла. Ещё в двух десятках планировалось её запустить к осени – под жатву. А в общем и целом развернуть их во всей провинции лишь к 1476 году.

Иоанн мало что смыслил в сельском хозяйстве, поэтому не спешил совать свой нос в этот вопрос. Однако, имея технический склад ума, не думал, что некая механизация и централизация сельскохозяйственного труда помешает. Так-то он, конечно, уже завёл несколько опытных станций ещё в 1472 году и посадил людей заниматься селекцией и ставить эксперименты по севообороту. Какой-то «звон» о таких вещах он слышал. Однако без проверки не спешил рисковать.

Другой архиважной реформой короля Руси стали общественные уборные. Выглядит смешно. Но нашему герою было совсем не до смеха. Угроза остаться без пороха вынудила Иоанна очень серьёзно и вдумчиво подойти к этому вопросу, поэтому в Москве и всех городах провинции были поставлены бесплатные общественные уборные со строгим запретом справлять свою нужду где попало в черте города. Кроме того, были введены должности службы с содержанием за счёт города, на которые возлагались функции чистить эти сортиры, собирать органический мусор с улиц, а также помои и вывозить всё это «добро» к селитряницам.

Для обслуживания селитряниц также была создана специальная государева служба. Небольшая. Плюс по всем городам и сёлам вводился сбор древесной золы из печей, которую должно было промывать для получения поташа[45]45
  Поташом долгое время называли не карбонат калия, а смесь карбоната калия и карбоната натрия. Так как после промывки из древесной золы получалась их смесь, а разделять её ещё научились только в XIX веке.


[Закрыть]. Ибо слишком уж поганая была селитра с тех куч перегнойных. В XV веке, правда, о том, как улучшать аммиачную и кальциевую селитру до натриевой и калиевой, не знали. Но Иоанн знал. Слышал. И опыты всё подтвердили.

Более того, стремясь зайти дальше, он даже одну пороховую мельницу на Яузе начал строить. Водяную. Хотя королю больше импонировали ветряные мельницы на Воробьёвых горах у Москвы, так как они могли работать круглый год. Но пока мастеров по ним не было. А как поставить водяную мельницу мало-мальски разбирающиеся специалисты имелись. Пока так…

За всё сразу Иоанн не хватался. Понимал – ресурсов у него имелось очень мало. И прежде всего людских ресурсов, в которых он был крайне ограничен. Для начала сфокусировался на трёх наиболее приоритетных для него направлениях в своих реформах, два из которых были взаимно переплетены[46]46
  Речь идёт об административной реформе в провинции, реформе конно-упряжных станций и сортирной реформе. Первые две были взаимно связаны.


[Закрыть]. И потихоньку «пилил» четвёртое в факультативном порядке…[47]47
  Речь идёт о титулярно-геральдической реформе.


[Закрыть]

А где-то там, уже у Перекопа, хан Ахмат вёл свои войска по помощь Крымскому хану Менгли I Гераю.

В оригинальной истории Мехмед II Фатих султан Османский отправил свои войска в Крым только в 1475 году. Но тут ситуация несколько ускорилась, поэтому его люди высадились в Кафе годом ранее. А вот Менгли Герай поступил много умнее, чем в оригинальной истории. Он обратился за помощью к хану Ахмату, благодарю которому и пробился к власти.

И тот не только отозвался, но и подтянул с собой союзный контингент Москвы под командованием Андрея Васильевича Молодого. Всё-таки попадание Крыма в вассальную зависимость от Константинополя не устраивало нашего героя совершенно. Хотя и не являлось приоритетной целью, поэтому основное войско он не выдвигал. А вот мало-мальски причёсанную и тверскую да рязанскую дружины, вооружённые по уму, он отправил в поход. Ну и в нагрузку к ним выдал пятьсот генуэзских арбалетчиков, две сотни валлийских лучников и отряд ольденбургской пехоты. Само собой, не жалея денег и честно выплачивая им и жалование, и кормовые.

Да, наёмники – полезные ребята. Но Иоанну прямо сейчас они были не нужны. И потерять их было в целом не жалко. Потому как принять к себе на регулярную службу и вписать в формат своей армии он вряд ли бы их смог. Не потому, что не хотел. Нет. Потому что характер этих персонажей не очень уживался с тем порядком и дисциплиной, которую король наводил в своей армии. И проиграть важную битву из-за того, что наёмники бросили всё и побежали грабить обоз, он совсем не желал. А так, почему бы и не применить?