Читать книгу "Иван Московский. Том 2. Король Руси"

Часть 3. Разгромим, уничтожим врага

Единственный хороший способ сражаться тот, что убивает твоего врага, а тебя оставляет живым и весёлым.

Джо Аберкромби, «Лучше подавать холодным»

Глава 1

1476 год, 3 января, Москва

Иоанн вошёл в гридницу, замер на несколько секунд, обводя взглядом присутствующих, и проследовал к своему месту во главе длинного стола. Сел. С полминуты помолчал. После чего, глянув на Феофила, молвил:

– Расскажи всем, что тебе удалось узнать.

– Король Польский и Великий князь Литовский Казимир начал подготовку к войне. Наши люди при его дворе слышали, что он сумел договориться с большим наёмным войском и теперь пытается склонить магнатов идти на войну с ним.

– И это было бы полбеды, – произнёс Иоанн, когда митрополит замолчал, дав краткую выжимку. – Казимир мыслит не только идти войной на нас, но и земли наши обещает в уделы и кормления, соблазняя тем польскую и литовскую шляхту.

– Он так уверен в своих силах? – спросил Василий Фёдорович Сабуров, что руководил пехотой полевого войска короля в должности магистра пехоты, то есть был своего рода главным начальником над пешими войсками, в то время как Даниил Холмский предводительствовал над регулярной конницей, будучи магистром кавалерии. Оба при этом имели графские титулы[94]94
  В королевстве Русь осенью 1473 года была утверждена титулярная табель о рангах, по которой всё население королевства было разбито на 15 категорий: рабы (холоп – раб, челядь – временный раб, закуп – долговой раб), свободные люди (бонд – свободный человек), дворяне (юнкер, рыцарь, баронет), бояре (барон, виконт, граф, маркиз, герцог) и августейшая фамилия (принц, наследник, король). После чего с аристократов началась процедура приведения населения к этой норме. Это был первый шаг административной реформы, начатой Иоанном.


[Закрыть].

– По слухам, он договорился со швейцарцами и ломбардцами, – тихо произнёс Феофил. – И вероятно, ещё с кем-то.

– Швейцарцев мы уже били.

– Что не отменяет главного: они представляют из себя очень серьёзную угрозу, – громко и отчётливо сказал король. – Их слава гремит по всей Европе. С кем ни столкнутся – всех громят. Мы исключение.

– К тому же, – решил дополнить Иоанна митрополит, – битва при Ржеве оказалась полна случайностей. Если бы они привели больше людей, то разбили бы нас, без всяких сомнений. Казимир, скорее всего, это учёл, как и недостатки своего прошлого воинства. Посему мы ожидаем большое войско. Много больше прежнего. Во всяком случае, в Смоленске уже начали заготавливать припасы для него. И оно будет не только с большим отрядом пехоты, но и при артиллерии, и конных латниках, каковые без всякого сомнения будут предоставлены Ломбардией в немалом числе.

– Ломбардией? Это случаем не земля герцога Миланского? – поинтересовался магистр артиллерии – граф Иван Юрьевич Патрикеев.

– Она самая, – мрачно улыбнулся Иоанн. – Галеаццо от нас отвернулся, обидевшись на то, что я предпочёл дочь короля Неаполя себе в жёны, а не его незаконнорождённую малютку. Так что, думаю, согласие ломбардских наёмников поучаствовать в кампании против меня идёт с одобрения герцога, а то и при его самом деятельном участии…

Герцог Милана Галеаццо Мария Сфорца, узнав, что Иоанн не может выполнить брачные обязательства, потребовал вернуть ему дочь с приданым. Король вернул. Но ни ответа, ни привета после этого не последовало. Иоанн же теперь понял почему. Герцог банально не простил пренебрежение дочерью. Какова была цель Галеаццо, наш герой не понимал.

Сведения о том, что Казимир воспользуется услугами Ломбардии, были лишь вершиной айсберга. Там всё было куда круче заверчено. Галеаццо не просто выставил наёмников польскому королю, но и выдал ему кредиты, в том числе с прибылей от русской торговой миссии для этого самого найма. Более того, запретил генуэзцам наниматься к кому бы то ни было для торговых походов в Русь. Даже несмотря на чрезвычайную выгодность этих предприятий. Купцы негодовали, но Галеаццо их успокаивал, дескать, «эту строптивую кобылку нужно для начала объездить».

Из-за внезапных проблем с Генуей Фердинанд Неаполитанский оказался вынужден искать других подрядчиков для найма кораблей. И невольно столкнулся с конфликтом между Венецией и своими августейшими родичами в Кастилии и Арагоне, то есть завис в подвешенном состоянии. Экспедиция готовилась большая. Среди прочего он даже собирался отправить к Иоанну даже своего сына Федерико для изучения военного дела. Кроме того, при его дворе скопилось более пятисот различных специалистов, что жаждали поискать удачи на востоке в надежде, что корабли короля отвезут их в королевство Русь, в обход ганзейских пиратов и польских застав. И Фердинанд рассчитывал получить от своего зятя очень немалые бонусы за их доставку. Как и, наверное, уже порядка тысячи старых книг, каковыми, как он знал, увлекался Иоанн. Для его личной библиотеки. Но у него не было кораблей. Венеция не отказывалась, но опасалась идти такой кавалькадой вдоль берегов Кастилии и Арагона. А эти испанские государства не спешили приходить на помощь своего неаполитанскому родичу ни в каком виде. Им было не до Москвы. Вероятные военные конфликты с Францией и магометанами сковывали их флот. А весьма неоднозначное положение Венеции в восточных делах по причинам торговым вынуждало их конфликтовать. И уступать Фердинанду ради какой-то торговой экспедиции в какую-то Русь они не спешили.

Карл Смелый также медлил с организацией торговых операций в сторону Новгорода, так как это грозило войной с Ганзой. Да, в 1441 году Бургундия уже одну торговую войну с Ганзой выиграла, добившись права Антверпену торговать с Польшей зерном по Висле. Беспошлинно. Но начинать новую Карл не спешил. Во всяком случае, не сейчас. Тем более что и Ганза не сидела сложа руки, уверяя герцога в том, что пытается договориться с королём Руси.

Конечно, Карлу очень соблазнительно было получить корону от Папы, выполнив его условия. Но благодаря титаническим усилиям окружения он на время затаился и готовился к большой войне. Так что вариант, при котором Ганза сама сможет найти общий язык с Иоанном, его более чем устраивал.

Для Ганзы, конечно, торговля с Новгородом была далеко не самым приоритетным направлением. В лучшие годы она не превышала 6–8% всего оборота, потому что мех эта торговая корпорация закупала в Швеции и Финляндии, а воск – в Пруссии. Других же товаров в те годы Новгород в основной своей массе не экспортировал. В целом это направление Ганзе не было интересно.

Но это, с одной стороны. С другой же, перспективы получить в свои руки курицу, что несёт золотые яйца, выглядели заманчиво. На своих условиях, разумеется. Иными словами, так же, как и раньше велись дела с Новгородом: с грабительскими правилами торговли. Вот и с Иоанном они хотели так же поступить, планируя прилично заработать на персидском воске, фарфоре, шёлке и прочем. Из-за чего в Москву зачастили представители Тевтонского ордена – старинного и верного союзника Ганзы.

Король Руси же эти потуги игнорировал, а все переговоры сводил к тому, что интересовало его. К Жемайтии, известной также как Самогития, – региону на северо-западе Великого княжества Литовского.

Конфликт начала XV века между орденом и союзом Польши с Литвой не позволил крестоносцам забрать себе Самогитию – естественный мостик между Ливонией и Пруссией. И самостоятельно орден этого сделать не мог. И вот тут-то и выходил на сцену Иоанн, который вместо переговоров о торговле с Ганзой, посредниками в которых выступали члены ордена, склонял эту военно-политическую организацию к совместной кампании против Литвы. Причём по весьма выгодной для ордена схеме – Русь принимает на себя основной удар войск Казимира, а крестоносцы, пользуясь этим, вторгаются в Жемайтию и отжимают её себе. И уже потом, после совместной победы, можно будет поговорить о Ганзе[95]95
  Таким образом Иоанн планировал привлечь на свою сторону в предстоящем военном конфликте ресурсы Ганзы, способной выставить довольно крупное наёмное войско для поддержки Тевтонского ордена в этой кампании.


[Закрыть]. И так раз за разом. И так посольство за посольством, которое порой и дважды в год прибывало в Москву из Риги.

Огня в масло подливал потенциальный конфликт с султаном. Несмотря на все заверения Мануила, им с Иоанном было что делить. Но Мехмед, взвесив все доводы за и против, решил пока не спешить с эскалацией конфликта. Слишком уж лихо король разбил его людей. В этом требовалось разобраться и постараться понять – как этому вызову отвечать.

А Иоанну было пока не до южного направления, поэтому он отправил Мануила обратно в Константинополь с обнадёживающим ответом. Он готов начать переговоры о мире, но при условии, что Киевская кафедра митрополита будет упразднена, а ему доставят не менее пятисот различных книг светского содержания. Римских и византийских прежде всего. И не списков, а оригиналов.

Однако разговоры о султане вскрыли застарелую и довольно болезненную тему.

– Государь, – спросил Даниил Холмский, – а отчего ты столь осмотрителен с делами веры? Народ ропщет уже. Но ты, поди, и сам о том слышал. Пастырей духовных ныне наперечёт даже в крупных городах. Малые же многие так и вообще без них стоят, не говоря уже про сёла.

– Легко спросить, но сложно ответить, – пожал плечами Иоанн.

– А ты ответь. Может, и мы чего подскажем? Одна голова хорошо, а две лучше.

– Две – это уже мутация.

– Что? – удивился Холмский, незнакомый с этим словом.

– Неважно. Проблема проста и сложна одновременно. Что ни выбери – везде беда, причём очень серьёзная. Вот смотри. Допустим, я уступаю Папе и принимаю католичество, а вслед за мной и всё моё королевство. Что я с того получу? Священников вдоволь, книги, учёных специалистов, а также весьма широкие дипломатические да династические возможности. На самом деле это очень обольстительно. Однако есть и недостатки. Их, строго говоря, два. Прежде всего это церковная десятина, которую всем в моей державе придётся платить церкви, и её приличная доля станет уезжать в Рим. Но это полбеды. Куда хуже то, что в католичестве начался тяжёлый кризис. Смута. Полувека не прошло, как отгремели Гуситские войны.

– То дело прошедшее, – встрял Феофил.

– Не скажи. Причины, которые побудили гуситов взяться за оружие, некуда не делись. Папа ныне не патриарх и духовный пастырь Запада, а мелкий светский властитель в Италии, который за счёт католиков иных земель решает свои местные задачи. Кроме того, он слишком многого хочет, претендуя и на духовную власть, и на светскую, и на звонкую монету. Видно, возомнил себя наследником Императора Запада, из-за чего он уже в конфликте с правителями Франции, Кастилии и Арагона. Впрочем, с другими землями у него тоже всё неладно. И ситуация только ухудшается. Посмотрите на тот же Тевтонский орден, который из-за неразумной политики Святого Престола разрывают противоречия. Нет, друг мой, – покачал головой Иоанн. – Может быть, ещё лет тридцать-сорок в относительной видимости мира и пройдёт, но потом всё это выльется в новые Гуситские войны, только куда большего масштаба. Европа рванёт как бочка с порохом. И всем, как католикам, придётся в этих гнилых войнах принимать участие.

– Тогда нам только остаётся мириться с Патриархом, – тихо произнёс Иван Юрьевич Патрикеев.

– А что это нам даст? Патриарх – слуга султана и служит только ему. Оттого и станет действовать в интересах своего сюзерена. А у нас с ним война и конфликт, причём неразрешимый.

– Мануил же говорил о том, что вам нечего делить, – удивился Феофил.

– Я тоже это могу сказать. Для красного словца. На деле же нам миром там не разойтись. Сам подумай. Торговлю персидскую в обход осман пытаюсь наладить? Пытаюсь. Занял три ключевых центра работорговли в регионе?[96]96
  Центром работорговли региона была Кафа. Плюс Казань и Хаджи-Тархан, которые играли вспомогательное значение, выступая скорее филиалами Кафы.


[Закрыть] Занял. А ведь Степь с подачи султана занималась массовым отловом и продажей в рабство людишек. В том числе и наших с вами. А султан, который контролировал эту торговлю живым товаром, получал с неё огромные прибыли. Как бы не бо́льшие, чем от персидской торговли. А ведь я ещё со Стефаном, князем Молдавии дружбу дружить начал. Тоже боль для султана. Куда ни сунься – всюду боль. А значит, что?

– Война неизбежна, – резюмировал Феофил.

– Это само собой. И сейчас мы можем заключить только перемирие, как бы его ни назвали. Но главное в другом. Если мы вернёмся в подчинение Патриарха, то он наводнит Русь своими людьми, и духовенство наше вновь станет не союзником нашим, а врагом. И вновь Русь станут раздирать распри, провоцируемые православными слугами султана.

– Получается, что выбора нет? – удивлённо спросил Холмский.

– Есть ещё два варианта. Но они тоже не без недостатков.

– Какие же? – оживился Феофил.

– Можно потребовать автокефалии нашей церкви. Это было бы благостно. Но султан на это не пойдёт, не желая терять такой рычаг воздействия на нас. А мы… у нас просто нет должно обученных людей, чтобы претворить её в жизнь, даже если он согласится.

– Пожалуй, – кивнул митрополит, глазки которого, впрочем, заблестели. Стать Патриархом ему очень даже захотелось. – А четвёртый вариант?

– Поднять знамёна Яна Гуса.

– ЧТО?! – ахнул Феофил.

– Это сразу привлечёт к нам массу его сторонников, что во многом решит проблему нехватки образованных священников. А заодно почти наверняка спровоцирует несколько волн религиозных войн. Другой вопрос – надо ли нам это? Да, мы посеем раздор что в Риме, что в Константинополе, получив духовную независимость. Но окажемся вовлечены в весьма продолжительные войны и разругаемся не только с греками, но и латинянами. Хотя… если посмотреть на ту политическую обстановку, в которую нас эти греки с латинянами поставили, я не уверен, что сейчас ситуация лучше.

В гриднице наступила тишина. Все переваривали слова Иоанна. А тот переводил взгляд с одного на другого. И отслеживал реакцию. Наконец, когда королю надоела эта игра в молчанку, он подбросил «петарду в костёр»:

– В принципе, мы ещё ислам можем принять…

– ЧТО?!

– КАК?!

– НЕТ!

– НЕМЫСЛИМО!

– Согласен с вами, друзья. Я так же воспринял это предложение одного имама. Ведь это нам ничего не даёт. Конфликт с султаном останется там, где и был. Только к нему добавится обострённое противостояние со всеми христианскими державами.

Феофил хмыкнул и с усмешкой спросил:

– А как же спасение души?

– Спасение души, друг мой, вряд ли зависит от того, кому верующие платят десятину. Вера – она в сердце, а не в церкви и не в кошельке. Церковь лишь поводырь, дабы заблудшие смогли найти дорогу к Богу. Не к спасению, а к Богу. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Им можно только бросить бревно, чтобы они схватились за него и выплыли. Но сделать они это смогут только сами. Или ты скажешь, что Патриарх, что предал интересы своей паствы и верной собачкой служит султану-иноверцу, поможет людям приблизиться к спасению души? Или, может быть, Папа, что погряз в стяжании светской власти и денег, лучше?

Бывший новгородский архиепископ, являвшийся в первую очередь администратором и только потом священником, улыбнулся, принимая доводы своего сюзерена. Ему, в сущности, было плевать, потому что он и сам стремился к стяжанию личной власти и богатства. Да и вокруг него были такие же люди. А те, что увлекались более духовным развитием, уходили во всякого рода пустыни и глушь, дабы заниматься чем-то в корне ему непонятным…

Это разговор получился долгий. Ведь, кроме обсуждения политической обстановки, требовалось продумать общую стратегию предстоящей войны. Что само по себе было непросто. Ибо хватало и тех в окружении Иоанна, что, испугавшись великого войска, собираемого Казимиром, предлагали играть эту партию от обороны. Но обороной войн не выигрывают.

Глава 2

1476 год, 27 февраля, Дижон

– Получилось! Получилось! – радостно восклицая, ворвался Великий бастард Бургундии в кабинет к своему брату Карлу Смелому.

– Что получилось? – раздражённо спросил тот, едва пять минут как уединившийся с супругой.

Герцога, конечно, это вторжение разозлило. Но он уже привык. За восемь лет совместной жизни их с супругой почти никогда не оставляли наедине. То в разъездах приходилось быть, то в делах каких-то, то вот такие вот… врываются. Из-за чего и с интимными отношениями, а как следствие, и с детьми имелись категорические трудности. Ведь дети от благих намерений не зачинаются. А Карла немало беспокоило то, что у него всего один ребёнок, да и тот – дочь.

– Швейцарцы собираются в поход! – воскликнул Антуан. – Большой толпой! И ломбардцы вместе с ними!

Карл нервно дёрнул щекой. Ему не хотелось участвовать в этой авантюре, но супруга и братец уговорили.

Маргарет Йоркская была для него, наверное, самым полезным человеком во всём его государстве. Именно на ней висели обширнейшие административные задачи и целый пласт дипломатии, как внутренней, так и внешней. Так что кому-кому, а ей Карл доверял не только как жене, но и как другу, сподвижнику и соратнику.

А единокровный брат? Он был его полной противоположностью, отчего выступал этаким гармоничным дополнением. Особенно отличаясь в своих сексуальных похождениях и прочих авантюрах. Чего он только не вытворял! Даже как-то под шумок умудрился выудить у Людовика XI двадцать тысяч золотых экю за «предательство брата», а потом вместе с Карлом посмеялся над «парижским лопухом». Дружные с детства, они не растратили доверия и в более старшем возрасте. Антуан был безоговорочно предан брату, а тот это понимал и с огромным удовольствием принимал.

Вот эти два человека и уговорили Карла после поражения в битве при Эрикуре в 1474 году пойти на одну уловку. Начать раздувать военные неудачи швейцарцев на Руси, стремясь максимально высмеять общины этой Конфедерации. Исподволь. Дескать, король Руси надсмехается над этими козопасами, которых без всяких трудностей разогнал ссаными тряпками. И параллельно работать с Казимиром, дабы тот плотнее окучивал этих ребят.

Именно Карл дал взаймы своему августейшему брату, чтобы тот рассчитался со швейцарцами. Именно он сумел договориться с финансовыми кругами Фландрии, Брабанта и Артуа о том, чтобы предоставить Казимиру крупные кредиты на войну под залог определенных концессий в Польше и Великом княжестве Литовском.

Всё это в немалой степени раззадорило швейцарцев. Ведь формально войны у них с Бургундией не было. А Карл, находясь под непрерывным убеждением Маргарет и Антуана, сидел тихо и не отсвечивал. Точнее, копил ресурсы и наводил порядок в своих ордонансовых ротах. В Конфедерации согласились на уговоры Казимира и пошли к нему на службу. Во всяком случае, на время этой кампании. Отчего выходило, что король Польши и Великий князь Литвы нанял довольно крупное войско конфедератов на деньги Бургундии. И собирался воевать им, выплачивая жалование фактически из кармана Карла Смелого.

Понятное дело, что Людовик XI пытался не допустить этого. Но жителей горной Конфедерации слишком уж задели. Деньги деньгами, но профессиональная репутация – это очень серьёзно. Кто их будет нанимать, если какие-то русы на глухой окраине Европы их так лихо бьют?

Из-за всех этих интриг Маргарет и Антуана швейцарцы не стали в 1475 году вторгаться в земли герцога Савойского – союзника Карла. Да и вообще вот уже год как увлечённо обсуждали новости о своём поражении где-то на востоке. Это ведь какой удар по репутации! Тем более что неприятеля было заметно меньше, и он их разбил в схватке пехотных баталий.

– Выглядит это всё крайне мерзко, братец, – недовольно пробурчал герцог.

– О! Не стоит волноваться. Мы оказали этим козопасам медвежью услугу.

– Я не о них пекусь.

– Лев сможет о себе позаботиться.

– Лев? Ты называешь его львом?

– Таков его герб. Золотой восставший лев на красном фоне. И поверь – это полностью отвечает его характеру. Кроме того, тебе ведь до него нет дела.

– Да, нет. Но этот поступок… он ведь бесчестный.

– Тебе нужно, чтобы швисы ушли? Ведь так? Вот и отправь их погулять. А как они уберутся куда подальше, начинай свою кампанию в Лотарингии. Без них Габсбурги не смогут тебе ничего сделать. Особенно если Иоанн этих козопасов разобьёт.

– Разобьёт? Это слишком оптимистично.

– О! Братец, ты не знаком с этим золотым львом. Он лично командовал более чем в дюжине сражений и победил. Что полевых, что штурмах. И я в парочке был с ним. Его не зря зовут львом. Он так османам наподдал – любо-дорого посмотреть. А его пехота – звери! Жёсткие, дисциплинированные звери.

– Но он мне не враг. А я, получается, натравил на него швисов.

– Не переживай. Он и так готовился к чему-то подобному. В конце концов, Иоанну остро не хватает хороших доспехов. Так что, считай, они сами к нему в гости придут.

– Ты в нём так уверен? – удивилась Маргарет.

– Так же, как и в том, что после выдачи горячих Казимиру с его швисами он отправится обстоятельно беседовать с Ганзой.

– Он не хочет с ними миром договариваться?

– Ты знаешь, на каких условиях они хотят это «мирное» решение претворять в жизнь? Это грабёж! Унижение и грабёж! Они, видимо, пока ещё не поняли, с кем связались. Хо-хо!

– Ты я смотрю, стал просто его поклонник, – раздражённо прошипел Карл.

– К тому же у него нет флота, – добавила Маргарет.

– Семь лет назад у него не было ни армии, ни денег, а его собственная жизнь висела на волоске. У него отравили мать, сгубили в тюрьме отца, стравили в усобице родичей, а владения едва не поделили соседи. И что же?

– Удача не может сопутствовать вечно, – мягко заметила герцогиня. – Она дама ветреная.

– Может, и так, – чуть подумав, кивнул Антуан. – Но в одном я уверен полностью. Иоанн не зря на своём гербе начертал девиз: «Рюриковичи всегда платят свои долги».

– Ты слишком оптимистичен.

– Предлагаю пари.

– Уволь! – вскинул руки Карл. – Ты всегда их выигрывал. Даже и начинать не хочу.

– Раз так, то помоги королю Неаполя, – сбросив с лица нарочитую дурашливость, произнёс Антуан. – Этот львёнок может стать твоим другом и союзником. Не упусти свой шанс.

– Если он узнает о том, что…

– Он знает, – перебил его Антуан.

– Что?

– Я сказал ему, что мы направим в его сторону швейцарцев.

– Но зачем?! – ахнула Маргарет. Карл же промолчал, лишь вопросительно подняв бровь.

– Он сам это предложил, когда мы обсуждали с ним то, какую военную помощь Русь сможет тебе оказать. Его расчёт прост. Он знает, как бить швейцарцев, и готов разбить твоих врагов. Но в ответ он хотел бы увидеть и с твоей стороны акт доброй воли.

Повисла неловкая пауза. Герцог Бургундии поиграл желваками и, отвернувшись, подошёл к окну.

– Ты уже видел эти книги? – спросила Маргарет у Антуана, махнув на столик, где лежали какие-то книги.

– Что это?

– Неделю назад попались мне в руки. Говорят, что с датским кораблём завезли во Фландрию. Это вот новая версия Russia vel Hispaniam orientale, расширенная и дополненная. Даже иллюминации[97]97
  В те годы иллюминациями называли иллюстрации.


[Закрыть] есть, хоть и весьма скромные. А вот это – родословец королей Руси.

– Да? Отдельно? Впрочем, я так и не удосужился её полистать ни в каком виде. К чему нам знать всё это?

– Отдельно, да, – кивнула Маргарет. – Самым интересным является то, что Карл в какой-то мере родственник Иоанна.

– В самом деле?

– Генрих I из дома Капетингов взял в жёны некую Анну, которая была дочерью Ярослава из дома Рюриковичей, прямым потомком которого Иоанн и является. Таким образом, он Карлу приходится племянником в четырнадцатом колене.

– Оу… – удивился Антуан.

– Кроме того, один из его прямых предков был женат на Гите Уэссекской, дочери Гарольда II Годвинсона – последнего короля Англии до того, как её завоевал Гийом Нормандский.

– Это ничего не значит.

– Кроме того, что появился потомок короля Этельреда[98]98
  Гарольд II Годвинсон происходил от Годвина, который был внуком короля Уэссекса Этельреда I, разбившего первое Великое воинство викингов.


[Закрыть], что некогда разгромил Великое воинство норманнов. Кстати, в его жилах течёт кровь ещё одного участника той славной войны – Рагнара Лодброка, через Ингигерду из дома Мунсё. А ещё у Иоанна в жилах плещется кровь дочерей Василевсов – ромеев Константина IX Мономаха и Алексея I Комнина. Всё проверить мне не удалось, но… кое-что подтвердилось. А это значит, что этот самый «золотой лев» из древнего датского дома Скьёльдунг получается наиболее древним и родовитым непрерывно правящим монаршим домом Европы. Во всяком случае минимум на столетие древнее Капетингов. Очень интересная книга, не так ли? Зря ты её не стал читать.

– Это вызов…

– О! Антуан… ты только это понял?

– И ты им восторгаешься… – тихо произнёс от окна Карл Смелый.

– А почему бы мне не восторгаться человеком, который станет громить твоих врагов? А, брат? И почему бы двум самым древним владетельным домам Европы не сойтись в дружбе и союзе? Или ты хочешь, чтобы с ним полез обниматься Луи? А он может. Как только узнает, что тот разгромил всю эту ораву швейцарцев и ломбардцев, так и полезет. Ведь тут и торговля, и насолить тебе. Поверь, он сумеет договориться с Габсбургами и Казимиром, чтобы те пропустили войско Иоанна сюда в случае необходимости.

– Ты угрожаешь мне?

– Полагаешь, что я дурак? Нет, конечно. Предостерегаю. За время, проведённое с Иоанном, я убедился в одном: это очень опасный человек. Холодный, расчётливый и опасный. Он не силён в интригах, как паук. Но…

– Довольно!

– Как скажешь, брат, – улыбнулся Антуан. – Как скажешь.

После чего, попятившись, подошёл к столу, взял обе книги и вышел из кабинета, направившись в зал, где постоянно толпилась внушительная группа придворных. Вошёл и с порога крикнул:

– Господа! Я предлагаю пари! Козопасы решились пойти войной на руа Руси…

– О Боже! – воскликнул Карл и в сердцах захлопнул дверь.

– Он несносен, – покачала головой Маргарет.

– Не понимаю, что он нашёл в этом Иоанне?

– Осталось всего несколько месяцев, милый. Потерпи. В конце концов, завязнув в войне на востоке, швисы окажутся слишком увлечены грабежом городов и не успеют оказать помощь твоим врагам в Лотарингии.

– Мне бы твоё терпение, – покачал головой Карл.

– Ты знаешь, что в Праге видели Джана Батисту делла Вольпе?

– Кто это?

– Венецианец на русской службе. Доверенный человек Иоанна.

– И что он там делал?

– Искал книги Яна Гуса и общался с его последователями.

– А они ещё остались?

– Их хватает. В Богемии они живут целыми общинами при потворстве знати, которая хоть и склонилась перед Папой, но… сам понимаешь…

– Что же он задумал?

– В Богемии правит сын Казимира польского. И именно через Богемию пойдут войска швейцарцев и ломбардцев. Уверена, что Джан Батиста там неспроста.

– Собирается поднять мятеж гуситов? Вздор! Их никто не поддержит.

– По слухам, он закупает книги и собирает данные о том, как гуситы сражались. Местная знать вполне ему благоволит, благо, что у него есть деньги.

– А что король?

– Вынужден закрывать глаза. Ведь, по словам Джана Батисты, он собирает материалы для хроники. Ничего предрассудительного.

– Ясно, – кивнул Карл и вновь подошёл к окну.

– Тебя это тревожит?

– Призраки гуситов? Нет.

– Иоанн?

– Что, если он победит?

– Тем лучше для тебя.

– О нём и так говорит вся Европа.

– Ты ему завидуешь милый? А мне казалось, что ты уважаешь славных воинов. Он и с пехотой становился с пикой в руке, и конницу водил в атаку. Словно бы подражая тебе. Мальчик жаждет славы. Прямо как и ты в юности…

Карл от этих слов дёрнулся, как от оплеухи, но промолчал. Маргарет меж тем продолжала.

– Поговаривают даже, что ему бы родиться твоим сыном, дабы продолжить стяжать воинскую славу Бургундского дома.

– Поговаривают?

– Кулуары полнятся разными сплетнями.

– И что мне делать?

– Позволь ему испугать Габсбургов.

– Испугать? Вот зачем Иоанн написал эту чёртову книжку? Зачем? Он ведь заявил претензии на огромные земли и по меньшей мере три короны. А также на мои земли во Фландрии и Брабанте. Зачем эта игра?

– Для Луи.

– Ты думаешь?

– Он король далёкой земли на востоке. Вряд ли он пойдёт завоёвывать Англию или Брабант. Даже если у него всё получится, разрываться на две столь удалённые державы будет непросто. А Иоанн, судя по отзывам Антуана, человек разумный. А значит, он не для тебя писал эту книгу. Он пытается смутить Луи и Габсбургов. Ведь твои попытки навредить ему очевидны для всех. Зачем герцогу Бургундии помогать Казимиру разгромить какого-то непонятного короля на востоке? Да ещё временно отказавшись от своих претензий на Лотарингию. Вот.

– Слишком запутанно.

– Я имела разговор три месяца назад в Брюгге. И меня заверили, что город всецело на твоей стороне и что никакой там древний норманн не вправе владеть Фландрией.

– А если это не уловка?

– Милый, это уловка. Поверь моей интуиции. Причём в книге Иоанн явно не заявляет свои права. Он говорит о том, что его предок правил Фризией. После же смерти его вотчину передали не законному наследнику, а непонятно кому. Это можно по-разному трактовать. В любом случае это нам… тебе на руку, потому что в Конфедерации уверены – ты обижен и потому поддерживаешь их, предоставив денег Казимиру. Мальчик всё правильно рассчитал.

– Но Антуан не называет его искусным в интригах.

– Я бы не стала доверять таким оценкам. Если он выжил в том аду, что вокруг него творился, то наверняка умён и ловок. Другой вопрос – что он хочет. Это щедрый подарок тебе. И если мальчик разобьёт конфедератов с ломбардцами, то ты окажешься ему должен. Крепко должен. Долг этот, конечно, можно и не отдавать, но… – развела она руками и мило улыбнулась.