Текст книги "Какой сам, такие и подарки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kakoy-sam-takie-i-podarki-268008.jpg)
Автор книги: Михаил Софийский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 6
Прохладное ноябрьское утро овеяло меня почти зимним дыханием. Это было, без сомнения, долгожданное утро – второй раз в жизни я ступил на московскую землю, а точнее – на асфальт перрона Павелецкого вокзала. Следом за мной вагон скорого поезда покинул Мишка – одного месяца, который мой квартирант прожил у меня, ему хватило, чтобы найти хорошую работу в столице.
– Где жить собираешься? – спросил я. – В общежитии?
– Да не, – бесшабашным тоном ответил друг. – Есть один хороший человек, работает в Швеции, в Москве бывает редко, предложил пожить в его квартире. Плату брать не будет, от меня будет потребно только оплачивать квитанции и доглядать за квартирой – пыль протирать, тырым-пырым…
Мы прошли через многолюдный шумящий терминал и впервые увидели Павелецкую площадь воочию.
Я в Москве вторично. В первый свой визит, в сопровождении тёти Тамары, в метро спустились прямо в здании вокзала – за входом слева располагается вестибюль радиальной – Замоскворецкой – линии.
– Я думал, он современный… – я растерянно уставился на фасад, оформленный в помпезном стиле конца девятнадцатого века.
– Хто? Вокзал? Да, современный. Открыт больше века тому назад, а в восьмидесятые годы кардинально перестроен, фасад выполнен с сохранением архитектурного стиля.
Я не видел старых фото Павелецкого вокзала, но по умолчанию согласен, что получилось ничуть не хуже, чем было. Вокруг важно и плотно рассредоточились величественные здания. Преобладающая песочно-кофейная палитра создавала впечатление единого ансамбля. На мой неискушённый взгляд, Павелецкая площадь выглядела сказочно.
Вдохнув запах московской самобытности, я огляделся по сторонам. Мимо с приглушённым громыханием проехал бело-голубой трамвай.
Мишка посмотрел на часы.
– Как насчёт зайти до церкви? У меня сегодня именины.
– Вау, поздравляю! Извини, не знал!
– Та ничого страшного…
– А сколько тебе исполнилось?
– Лёва, у меня не день рождения, а именины. Это – день рождения моего небесного покровителя – Архангела Михаила.
– Но обычно в святцах указывают день памяти.
– Это касается святых, живших на земле. А архангелы – завсегда были и будут на небе. А день рождения у меня двадцать второго апреля.
– Как у Ленина, – фыркнул я.
– Да у меня и отчество как у Ленина, шо греха таить. Правда, с лидером ВКП(б) себя не ассоциирую, да и родился я, прежде всего, на Пасху.
– Здорово! Это тебе повезло!
– Да, и, шо самое тиресное, – с того самого часу, когда я уверовал в Бога и крестился, в моей жизни началась и досель идёт сплошная белая полоса. А у тебя, Лёва, когда днюха?
– У меня – двадцать восьмого января.
– Добре, запомню. Ассоциации есть. Ну шо, пойдём до церкви? Зараз[21]21
Зараз (укр.) – сейчас.
[Закрыть] уж служба начинается.
– Пойдём!
Мишка уверенно направился в сторону Зацепской площади, где мелодично звонили колокола на красивом светло-сером храме, увенчанном зелёными куполами.
Отстояв службу, мы пересекли Садовое кольцо по подземному переходу и оказались перед вестибюлем «Павелецкой-кольцевой».
– Познакомимся с городом? – подмигнул мне друг.
– С удовольствием, – бросил я, не скрывая приятных предвкушений. – Куда поедем?
– В принципе, было б логично первым делом уделить внимание Кремлю, Красной площади и иже с ними. Но! Мы стоим у входа на Кольцевую линию – наикрасивейшую в московском метрополитене. Предлагаю начать с ней.
Спустившись под аккомпанемент людского гула, шипения вентиляционных шахт и чудесного запаха креозота[22]22
Креозот – техническая жидкость, получаемая из каменноугольного дёгтя. Применяется для пропитывания дерева (шпал, деревянных опор) с целью предохранения от гниения.
[Закрыть], мы увидели шикарный зал, покрытый мрамором и украшенный приволжскими орнаментами.
– Павелецкий вокзал раньше назывался Саратовским, – пояснил Мишка.
Мы прошли зал с начала до конца и сели в первый вагон подошедшего поезда.
На «Таганской» мы прошлись в обратном направлении, любуясь пилонами с панно военной тематики.
Аналогичная сцена повторилась и на остальных станциях линии кофейного цвета. Мишка прав, каждая станция на ней – дворец, не похожий на соседние.
– А знаешь, почему кольцевая линия на схемах коричневая? – иронично улыбнулся мой друг.
– Не знаю, – я улыбнулся в ответ, предвкушая интересную историю.
– Це было после войны. Сталин решив выпить кофею – прямо на рабочему месте. Кружку налил под завязку, и, будучи занятый делами також под завязку, поставил остывать не глядя.
А поставил он его на схему метро, яка на тот момент состояла из трёх линий – красной, зелёной та синей. Напиток трохи вытек через край и оставил круглый след. Це и надоумило отца народов построить сию линию – дюже важную и для жителей, и для гостей столицы.
– Занятная история, – кивнул я.
– Да, хотя это, конечно же, легенда.
– Всё равно интересно. Глянь, мы снова на «Павелецкой»!
– Вижу. Пересаживаемся на радиальную.
– Странное название…
– От слова «радиус». А называется линия «Замоскворецкая».
– А станция на ней?
– Куда пересаживаемся? «Павелецкая-радиальная».
– А, понятно…
* * *
Выйдя на «Театральной», мы миновали крупную стройку, обнесённую высоким забором из синего сайдинга, и очутились на Манежной площади. Слева от нас играли насыщенными красными тонами Кремль и Исторический музей. Справа – брала своё начало улица Тверская.
Повернув налево, мы попали на известнейшую площадь государства Российского, где находится Собор Василия Блаженного по соседству со столь же известнейшим символом Москвы и всея Руси – Кремлём, а в частности – стоящей особняком Спасской башней, украшенной знаменитыми на весь мир курантами.
Пару минут я не отводил зачарованного взгляда от золотых римских цифр, массивных стрелок и не менее мощной оправы, солидно выделяющихся на фоне лаконичного чёрного циферблата.
Слева раскинулось бежевое здание Главного универмага, отдалённо напоминающее Павелецкий вокзал, с которого началось наше знакомство со столицей. Завершали композицию мрачноватые параллелограммы мавзолея.
Через несколько минут мы шагали по Кремлёвской набережной.
Полюбовавшись Александровским садом, мы снова миновали Манежную площадь, Государственную Думу, и перед нами совершенно неожиданно предстал Большой Театр, хорошо знакомый не только москвичам – по открыткам, путеводителям и… сторублёвкам.
Осмотрев театральный комплекс со всех сторон, мы сели в троллейбус, следующий в направлении Храма Христа Спасителя.
Дав нам увидеть величественный собор воочию, троллейбус выехал на Пречистенку – одну из красивейших улиц столицы.
– Тута шо ни дом, то история, – заявил Мишка тоном профессионального экскурсовода. Интересно, откуда он всё это знает и так уверенно ориентируется в Москве?
Затем нас (а может быть, меня?) ждало знакомство с Девичьим полем и Плющихой. Отличное место, чтобы почувствовать старую Москву. Чуть дальше нас ждал Новодевичий монастырь.
– Прекрасное место с мощной энергетикой, – довольно провозгласил мой друг.
* * *
Нагрузившись впечатлениями, мы вернулись на Садовое кольцо. Памятуя о своих сегодняшних планах, я предложил Мишке продолжить знакомство с городом в другой раз.
– Давай завтра?
– Не, завтра не пойдёт. У меня по новому адресу намечены дела – обживаться, обустраиваться… Давай послезавтра.
– Давай. Вечером позвонишь и скажешь, где и во сколько встречаемся.
– Ммм, давай на этом же месте. В десять.
– Утра или вечера? – с делано серьёзным видом уточнил друг.
– Вечера… – я залился смехом. – Утра, вестимо. Кстати, запиши мой московский номер.
Мишка вытащил мобильник и вбил цифры. Из моего кармана донеслась «Шутка» Баха.
– Не бери трубку, это я звоню. А мой старый номер удали, он мне больше не нужен. Всё, успехов, и с новосельем!
– Также и тебя!
Я спустился на «Смоленскую» и помчался в Росреестр.
Получив правоустанавливающие документы и ключи, я сел на трамвай, идущий до Шестнадцатой Парковой улицы, где располагался мой московский адрес.
Так получилось, что, будучи в столице во второй раз и, естественно, не зная города, я не удосужился купить транспортный атлас. Доехав до конечной, я сначала растерялся, но через минуту вспомнил, что мы с тётей Тамарой ехали на автобусе через Сиреневый бульвар, и, ориентируясь на нумерацию улицы, нашёл свой дом.
Поднявшись на десятый этаж, я нашёл свою квартиру и с замиранием сердца открыл дверь, обитую вишнёвым дерматином.
Войдя внутрь, я повесил куртку и шапку на вешалку, разулся и переместился на кухню, где вышел на балкон и посмотрел на Шестнадцатую Парковую с высоты.
Неужели я теперь москвич?!!
Фактически – да. Официально – пока нет. Ладно, пропиской займусь на следующей неделе. А сегодня пятница. Буду обживаться.
Если не считать некоторых мелочей, которые в будущем предстоит исправить, в общем и целом мне моё новое обиталище нравится. В комнате остался полный комплект мебели. Справа – новый диван-кровать, слева – симпатичная гарнитур-стенка на всю длину комнаты. Обои тоже новые – виниловые, персиковые.
В торце стены, рядом с дверью, расположилась ещё одна такая же. В маленьком чуланчике в аккурат поместились полутораспальная кровать, тумбочка и бра.
На кухне стены радовали глаз колоритом поярче – обои с рисунком, имитирующим разнокалиберную розовую плитку, с вкраплениями панно-мозаики «а-ля витраж» – на мой личный вкус, это самые красивые обои из тех, что мне приходилось когда-либо видеть, – в квартирах моих знакомых и в специализированных магазинах, где я закупал материалы для ремонта своей вознесенской квартиры.
Рабочая зона кухни, оформленная карамельным оттенком вишнёвого дерева, удачно сочеталась с обоями. Слегка бросались в глаза холодильник, плита и стиральная машина – белоснежная бытовая техника выделялась на фоне гарнитура, как следы от белья и очков на загорелом теле.
Ванная выложена современной плиткой – снизу сплошная малиновая, далее – бордюр с узором, выше – белоснежная, с вкраплениями плиток-панно в одном стиле с бордюрами.
* * *
В первый день я прибрался в квартире – пропылесосил, помыл полы, протёр пыль и отметил детали, которые предстояло переделать по своему вкусу.
Завершив намеченное, я прошёл в ванную и включил горячую воду.
Вода оказалась действительно горячей. Даже чересчур. Мне пришлось открыть на пол-оборота синий кружок.
Напор усилился. Я взял флакон пены для ванн, отвернул колпачок, наполнил его густым гелем и запустил под струю. Тут же повторил сие действие ещё два раза.
Через десять минут ванна была полная. Над водой возвышалась гора переливающейся перламутром пены.
Расположившись в полутораметровой ёмкости, я, вдохнув клубничный аромат, обильно исходивший от пузырьков, сверкающих в облаке лёгкого пара, расслабился. Температура воды получилась идеально комфортной.
Как и длина ванны – точно для меня. Предыдущему же хозяину квартиры с его трёхаршинным ростом мыться явно было неудобно ни сидя – с трудом помещался, ни стоя – потолок мешает. Представляю, какими «добрыми» словами Виктор вспоминал архитекторов шестидесятых годов.
Но. Не секрет, что многое в нашем мире рассчитано на людей среднего роста. Мне однажды в гостях довелось искупаться в стасемидесятисантиметровой ванне. И я с ростом ниже среднего всё время «уплывал» вниз. Зато в полутораметровой чувствую себя просто замечательно. Особенно осознавая, что с этого дня могу позволить себе это в собственной квартире в Москве.
* * *
В субботу я весь день гулял по Измайлову – изучал район и его инфраструктуру.
Итак. Транспорт ходит до нескольких станций метро, и ходит часто. За продуктами далеко ходить не надо – прямо через дорогу располагается гастроном с богатым ассортиментом. Также в нескольких минутах ходьбы – «Ашан».
В трёх остановках от своего дома, на Сиреневом бульваре, я заметил новостройку – семнадцатиэтажная бело-жёлто-оранжевая башня с обилием эркеров возвышалась среди девятиэтажек, как Гулливер среди лилипутов.
Может, среди обычных людей, спросите вы. Нет. Гулливер сам по себе был обычный человек – не великан и не карлик. Просто среди тех и других он выглядел соответственно. И этот дом – красивый, аккуратный – среди элитных строений будет смотреться, как «Лада Приора» среди дорогих иномарок – с первого взгляда понятно, что новостройка относится именно к интересующему меня эконом-классу. Миллионов у меня, что говорить, немного, хватит далеко не на любую квартиру в столице. И в этом доме не на любую.
На стене семнадцатиэтажки висел обветшавший плакат:
«ДОМ СДАН! ВЫГОДНЫЕ ЦЕНЫ!!!»
Меня осенило. Почему бы не купить квартиру сестре именно здесь? Как раз будем жить рядом.
Я позвонил по указанному номеру. Менеджер сообщил, что в выбранном доме все квартиры проданы, и предложил встретиться в офисе в понедельник – если есть желание рассмотреть другие районы.
К вечеру я посетил фирменный спортивный магазин, где полностью обновил свой гардероб, и парикмахерскую, где ловкий мастер меньше чем за полчаса оформил мне модную стрижку.
* * *
Дома было тихо. Иначе не могло и быть – я пока живу один.
Я посмотрел на пустые полки книжной секции. Сейчас я могу поставить туда две книги, которые привёз из Вознесенска. Позднее обязательно съезжу на «Первомайскую» в книжный магазин – пополнить свои литературные запасы и заодно заполнить полки, ведь природа, как известно, не терпит пустоты.
Вместе с тем книги я покупаю отнюдь не для коллекции и не только для того, «чтобы были». С эстетической же задачей в полной мере справляется модульная картина над диваном – красивые розовые орхидеи на фоне щедро освещённой солнцем лужайки.
В торце комнаты, на двери спальни, висит карта России. Она тоже там останется – и по эстетической, и по практической причине. С той же целью – совместить приятное с полезным – я сегодня купил карту мира, которую повесил в прихожей.
Не мешало бы ещё глобус купить. Во-первых, я будущий географ. Во-вторых, в интерьере, опять же, эта деталь уж точно не будет лишней.
Так и с книгами – на полки моей скромной библиотеки попадает то, что я буду читать, что мне интересно. А интересно мне многое – путешествия, религия, история, художественная литература…
Скоро полки будут радовать глаз разноцветными корешками – материальная база мне пока позволяет закупиться литературой впрок. Однако стать по-настоящему богатым человеком в обозримом будущем мне, скорее всего, не светит.
И дело не в том, что моих миллионов не хватит надолго. Это, разумеется, факт – при моих-то планах. Всё упирается в то, что богатый или бедный человек – зависит не от суммы на счету, а от мышления. Если человеку с мышлением богатого дать миллион, то через год у него будет два миллиона – богатый имеет привычку приумножать деньги, вкладывать во что-то перспективное. Бедный же этот миллион просто спустит на сиюминутные потребности и удовольствия, не задумываясь о будущем.
К вечеру, притащив из «Ашана» объёмный пакет с деликатесами и аккуратно разложив содержимое по полочкам, я поставил чайник и бросил в заварочную кружку полную столовую ложку сушёных лепестков «Каркадэ».
Вслед за этим я включил стоящий на подоконнике небольшой телевизор, нашёл канал, где транслировался музыкальный концерт, сел за стол и принялся с упоением поглощать свой любимый «Карибский» салат.
Чайник вскипел. Я снял его с газа и залил «Каркадэ».
Зазвонил телефон. На экране светилась надпись «т. Тамара». Я нажал на «отбой».
Нет, я вовсе не проигнорировал звонок своей названной бабушки. Просто она звонила на старый номер, а межгород, как известно, стоит дороже, чем местная связь. Так что перезвоню сам – московскую «симку» я купил в первый же день в Москве.
Достав из кармана куртки новый серебристый QWERTY[23]23
QWERTY – латинская раскладка компьютерной клавиатуры. Название произошло от шести левых символов первого ряда. Здесь – мобильный телефон с клавиатурой, аналогичной компьютерной. Разработан для удобства ввода текста (SMS и т. п.).
[Закрыть], я набрал номер.
– Совсем забыл, – затараторил я вместо приветствия. – Это мой московский номер.
– А, поняла, запишу. Ты в Москве?
– Ага. Обустраиваюсь. На днях начну искать работу.
– Удачи. Но будь внимательнее. Помни, о чём мы говорили. Важна не столько зарплата, сколько надёжность. К слову, работу лучше искать поближе к дому. Поймёшь, когда на метро накатаешься. И не иди дворником. В крайнем случае – не оформляйся по трудовой.
– Я дворником идти и не собирался. Кстати, не могли бы вы объяснить, откуда такая предубеждённость?
– Видишь ли, у кадровиков логика проста, как три копейки. Если работал дворником, значит, с тобой что-то не то.
– Спасибо. Буду иметь в виду.
Глава 7
В воскресенье я предусмотрительно поехал в Никольский храм на Щепах – неподалёку от места, где мы с Мишкой в пятницу прервали осмотр столицы и откуда договорились его возобновить.
Когда я пришёл на остановку напротив МИДа, мой друг уже ждал меня, сидя на лавочке.
– На очереди Арбат? – с предвкушением посмотрел я на Мишку.
– Арбат будет попозжа́. Ты ещё Садовое кольцо не видел.
Мы сели на троллейбус по прозвищу Букашка[24]24
Маршрут Б, курсирующий по Садовому кольцу. В настоящее время обслуживается автобусами.
[Закрыть] и поплыли по круговой магистрали, любуясь монументальной застройкой эпохи классицизма.
И, наконец, мы на Арбате – самой известной пешеходной улице. Той самой, о которой слагали песни и стихи, писали книги, снимали фильмы… Вполне заслуженно, между прочим, – здесь что ни дом, то шедевр. Или музей, в котором жил кто-то знаменитый.
– Или – вот ресторан, в котором был разработан рецепт моего любимого шоколадного торта…
– «Прага»? – переспросил я.
– Он самый. И назван он как раз в честь этого ресторана. Между прочим, в Чехии сей десерт вообще мало известен.
* * *
– Побывали на Старом Арбате, уделим внимание и Новому, – подмигнул мне друг.
Мы сели на второй троллейбус. Через несколько минут нас порядком изумил шумный широкий проспект с высокими зданиями в форме раскрытых книг.
– Представляешь, – усмехнулся я. – Только что гуляли по Старому Арбату…
– А теперь стремительно мчимся в будущее по Новому!
– Угу… Как на границе двух миров, честное слово!
Так и есть, трудно поверить, что в сотне метров от нас кишит туристами другой Арбат, не имеющий с тем, на котором мы находимся, ничего общего, кроме названия.
Проезжая мост через Москву-реку, шустрый троллейбус замедлил ход, дав нам рассмотреть высотки СЭВ[25]25
СЭВ – Совет экономической взаимопомощи. Существовал в 1949–1991 годах. В настоящее время по данному адресу располагается ряд международных банков.
[Закрыть], Дома Правительства и гостиницы «Украина».
– Дорогомилово. Один из найкращих[26]26
Найкращий (укр.) – наилучший.
[Закрыть] районов за пределами Садового кольца, – прокомментировал Мишка. – В советские годы тутось селилась номенклатура и прочие важные персоны…
Застройкой Дорогомилово здорово напомнило Садовое кольцо – сплошные «сталинки», элегантные фасады которых подпирали магазины, банки, салоны красоты…
– Видишь вон тот офисный центр? – друг показал глазами на здание, напоминающее стеклянный корабль.
– Да… уж… Если проснуться и оказаться перед ним, фиг поймёшь, в какой стране находишься.
На Кутузовском проспекте нам встретилось ещё несколько символов глобализации. То, что можно увидеть практически в любой точке земного шара – от Нью-Йорка до Тель-Авива.
– Воистину, Москва – очень разнообра́зный город.
Бесспорно, я произнёс банальность. Но Мишка отреагировал на неё с юмором.
– И к тому же – разноо́бразный. В Москве представлена архитектура всех времён – от Кремля, получившего свой теперешний облик при Иване Калите, до комплекса небоскрёбов «Москва-Сити», который вовсю строится сейчас, при Медведеве. Вон, на Пресне.
Друг обратил взор куда-то вправо, где в дымке белёсого тумана и впрямь угадывалось нечто исполинских размеров.
Мало какой город может похвалиться столь многоликой архитектурой, как в Москве. Вознесенск не исключение – он мало чем отличается от большинства средних городов – исторический центр плотно забит двух-трёхэтажными купеческими особняками и «сталинками» тёплых пастельных расцветок, с вкраплениями советской экспериментальной застройки. А за пределами центра Вознесенск – сплошь типовой, застроен стандартными пяти– и девятиэтажками. Современных домов мало, один-два в год возведут – и всё.
* * *
Троллейбус прибыл на конечную «Фили».
Войдя в ворота парка культуры и отдыха, я сразу понял, что «Фили» – одно из любимых москвичами мест для прогулок и активного отдыха. В любое время года, и поздняя осень – не исключение. Свежий воздух, прохладно, спокойно. Гуляли жители и гости столицы. Откуда-то с середины парка доносилась весьма своевременная композиция:
Московская осень, московская осень,
Темнеет так рано, темно уже в восемь…
И память меня, словно ветер, уносит
В другую, такую же точно, московскую осень…
– Самодеятельность? – предположил я.
– Нет, – засмеялся Мишка. – Это Шелег поёт.
– Но по идее-то это песня группы «Рондо».
– По идее – это как раз песня Шелега. Именно он её автор. Он и подарил её Иванову. В его исполнении «Московская осень» и получила известность. Но как по мне – у Шелега она лучше звучит.
– Да, – кивнул я. – Более выразительно.
Вкусив порцию природного блаженства, мы вышли из ворот со стороны Большой Филёвской улицы и сели на троллейбус, идущий до Белорусского вокзала.
На очередном мосту через Москву-реку перед нами снова предстала панорама с видом на строящийся комплекс небоскрёбов.
– Та самая «Москва-сити», – пояснил Мишка.
Мы проехали парк «Красная Пресня», Трёхгорную мануфактуру, улицу 1905 года…
Потихоньку надвигались сумерки. Солнце, как будто спохватившись, ненадолго выглянуло из пасмурных облаков, добавив на-гора ярких красок.
То, что утро умеет придавать московским стенам (и окнам тоже!) нежный золотисто-персиковый оттенок, – мне известно с детства. Сегодня же я сделал новое открытие – вечер справляется с этой задачей ничуть не хуже, причём удостаивает данной привилегии не только древний Кремль, но и относительно нестарую послевоенную застройку…
* * *
Всю левую сторону Тверской заставы занимала бирюзовая громада Белорусского вокзала, за которым виднелся путепровод, ведущий на Ленинградский проспект. Справа высились дружным конгломератом жилые дома.
Пересекая площадь, мы перешли несколько светофоров и вышли к старинной белой церкви, где сели на троллейбус, следующий на Дмитровское шоссе.
– Монорельс знаешь? – спросил Мишка.
– Монорельс? – оживился я. – Он где?
– От «Тимирязевской» до «ВДНХ». Скоро увидишь.
– Классно! – затрясся я в предвкушении ещё большем, нежели три недели назад, впервые в жизни ступив на эскалатор «Павелецкой-радиальной».
О существовании монорельса мне стало известно несколько лет назад из транспортной энциклопедии, проштудированной мной в школьной библиотеке.
Это довольно редкий вид транспорта. Чаще выполняет локальные перевозки – в пределах аэропортов, торговых и развлекательных комплексов. Есть и городские системы. Одна из них – в Москве.
Мне, конечно же, на нём ездить никогда не приходилось. Тем не менее я считаю, что монорельс обязательно должен быть в списке городских достопримечательностей – именно по причине своей эксклюзивности. Ведь большинство туристов на нём не ездили, а многие – даже не слышали о таком чуде техники.
Миновав оранжево-белый, увенчанный большой красной инсталляцией, Савёловский вокзал, троллейбус устремился по Бутырской улице. За окном медленно, но верно сгущались сумерки.
Первое, что мы увидели, выйдя у «Тимирязевской», были три огромные чёрно-оранжевые башни, нависающие над проспектом. Напротив промелькнула электричка.
Где же монорельс?
Словно угадав мои мысли, Мишка дёрнул меня за рукав и повёл через подземный переход.
Выйдя к улице Фонвизина, мы узрели изящную эстакаду, оказавшуюся разворотным кругом.
Мы подошли поближе. На кругу совершенно бесшумно разворачивался футуристического вида бело-синий состав из нескольких коротких вагончиков.
Вестибюль на первый взгляд напоминал вход в метро. Там, на ограниченном пространстве, умещался и кассовый зал, и турникеты, и эскалатор. Второй же взгляд неумолимо давал понять, что это нечто иное. Эскалатор вёз пассажиров не вниз, а вверх.
Мы поднялись на платформу. Убранство станции было оформлено скромно, без излишеств. Она была открыта с обеих сторон и защищена от капризов погоды лишь навесом.
Долго ждать не пришлось. Очередная «гусеница» столь же бесшумно подкралась к платформе.
Мы втиснулись в переднюю кабинку с группой студентов и успели занять сидячие места.
Состав закрыл двери и важно поплыл. Меня обуревали смешанные чувства. Да, прокатиться на виде транспорта, на котором не то что не ездил – вживую не видел, – безусловно, интересно. Вместе с тем полюбоваться из окна почти что нечем, как в метро. Монорельс оказался интересен сугубо сам по себе.
Я ошибся – после первой остановки унылый антураж в виде гаражей и промзон закончился. Миновав пересечение с железной дорогой, поезд очутился на улице Академика Королёва, среди высотных домов и разноцветных огней.
– Знаешь, что здесь находится? – Мишка махнул рукой в сторону обширного здания, в фасаде которого угадывалась разноцветная голограмма, которую можно увидеть на экране телевизора, включив его утром в понедельник – в это время на канале ведутся профилактические работы.
– Ээ… Телецентр!
– Он самый! Посмотри направо!
Моему взору открылась Останкинская телебашня – самое высокое сооружение в Европе на сегодняшний день, и в мире – на момент её открытия сорок лет назад.
Затем в поле моего зрения попал Останкинский пруд, над которым возвышался красивый храм.
* * *
Мы вышли на предпоследней остановке и немного задержались на платформе, пытаясь разглядеть в мелькании силуэтов и разноцветных огней что-то интересное.
– Главный вход ВДНХ, – мой друг кивнул на монументальную арку.
– Как это расшифровывается?
– Выставка достижений народного хозяйства. Музей, где советская страна выставляла то, чем хотела похвалиться перед москвичами, гостями города и, само собой, иностранцами. А вон – гостиница «Космос»!
Чуть поодаль, перед проспектом Мира, возвышалась изогнутая полукругом высотка.
– Анекдот хочешь?
– Давай!
Приехал в Москву командировочный. Для него забронировали номер в этой гостинице. В аэропорту он вызвал такси. Машина долго не ехала. Интересно, что этот мужик был однофамильцем первого космонавта. Он снова звонит:
– Это Гагарин, я такси в «Космос» заказывал.
* * *
Часы на электронном табло показывали седьмой час вечера.
– Ещё куда-нибудь съездим? – спросил я.
– Э-э… Давай домой, а то уже темнеет. Ты где живёшь-то теперь?
– В Измайлово.
– Тогда садись на одиннадцатый трамвай. Он как раз туда. А я – в Тропарёво, мне на метро. Ты не заблудишься?
– Нет. Вчера выучил местные маршруты. Трамваи до моего дома не идут, ну да ничего – на Третьей Парковой пересяду.
– Окей, до встречи. Всех благ.
Мы попрощались. Мишка пошёл в метро, а я на трамвайную остановку.
Мимо меня прошли гуськом сразу четыре семнадцатых трамвая, битком заполненные народом. «Барабанных палочек» пришлось подождать.
Наконец-то я еду домой. Устроившись на трёхместной скамеечке сзади салона, я резко почувствовал усталость, навалившуюся на меня, как снежный ком, и провалился в забытье.
Проснулся я оттого, что меня кто-то тряс за плечо.
– Мальчик, просыпайся! Приехали!
Я встрепенулся. Передо мной стояла вагоновожатая.
– Конечная! Шестнадцатая Парковая!
– Ой, извините, пожалуйста!
– Ты куда путь держал-то? Не далеко уехал, надеюсь?
– Да нет, дойду пешком, живу недалеко.
– В следующий раз будь внимательнее. Я уж испугалась, думала, пьяный уснул.
– Извините, – снова пробормотал я и выскочил из салона.
На «мальчика» я не обиделся – прекрасно знаю, что выгляжу гораздо моложе своего паспортного возраста.
Бывало и хуже. Лет с четырнадцати, когда я начал отпускать волосы и совершать самостоятельные поездки на транспорте, со мной произошли минимум две щекотливые ситуации.
Как-то еду в автобусе, салон набит битком. Сзади пожилая женщина хлопает меня по плечу:
– Девочка, ты выходишь?
– Я… Я не девочка… – смущённо выдавил я.
– Нашла чем хвалиться!
Нетрудно догадаться, что пенсионерка спародировала старый анекдот. Смешно было всем, кроме меня.
В прошлом году я поехал туда, где по возможности бываю каждое пятнадцатое августа. Перед въездом на кладбище несколько лет назад построили храм. Для удобства посетителей и прихожан возле него организовали остановку транспорта. С соответствующим названием – «Храм».
Как только автобус сделал последний поворот в сторону конечной, я протиснулся к передней двери, оплатил проезд и попросил:
– Остановите, пожалуйста, у храма!
Пенсионерка на сей раз была другая, постарше и определённо не склонная к острословию. Во всяком случае, поправила она меня с предельно серьёзным видом:
– Дочка, это не храм, это церковь.
* * *
Я не забыл, что на днях в моих планах появился новый пункт – покупка квартиры сестре. Желательно в той самой высотке, которую видел позавчера.
Проснувшись и поставив кофе на плиту, я открыл ноутбук и вышел в интернет.
Возможно, я в который раз произнесу банальность, но всемирная паутина, действительно, штука замечательная. С её помощью можно найти многое, а поиск – сократить до детального. Вплоть до адреса.
Начал я с понравившейся мне семнадцатиэтажки. Цена единственной представленной на риэлторском сайте однокомнатной квартиры приятно удивила.
Позвонив в агентство и уточнив детали, я набрал Мишку.
– Миш, помнишь, ты говорил, что у тебя есть знакомый московский юрист?
– Было дело. Тебе понадобились его услуги?
– Да. Покупаю сестре квартиру. Новостройка, без отделки, но продаёт не застройщик, а агентство. То есть собственник у квартиры уже был. Нужно проверить объект. Не дашь его телефончик?
– Он сам тебе позвонит. Я сначала замолвлю за тебя словечко. По знакомству скидку сделает. Его зовут Иван.
– Хорошо. Жду звонка.
Иван связался со мной в тот же вечер. Мы согласовали визит в агентство и на следующее утро сидели в офисе около Преображенской площади.
– Достойный выбор. Современный кирпичный дом, улучшенная планировка. Сейчас, впрочем, хуже панелек той же улучшенной планировки и не строят, – располагающе вещала девушка-риэлтор.
– И всё же почему цена такая низкая?
– Видите ли, мы эту квартиру купили по той же цене. У некоего предпринимателя из Вознесенска…
– Как тесен мир! – вырвалось у меня. – Я тоже из Вознесенска!
– Этот человек, – продолжала вещать сотрудница агентства, – незадолго до того купил эту квартиру для дочери, у застройщика. До кризиса большинство предпочитали покупать жильё у застройщика – новый дом есть новый. Он и купил. Вскоре начались проблемы, и недвижимость пришлось продать за бесценок.
– М-да, не повезло дяденьке, – вздохнул я.
– И то же время он был безумно рад, что не успел оформить недвижимость на дочь. Ибо тогда продать её он бы не имел права.
– Серьёзные, видимо, у него были проблемы?
– Ну сами понимаете – бизнес. Сегодня миллионер, а завтра банкрот. Кризис, опять же, внёс свои коррективы, и… Взять квартиру по той цене, по которой купил он, мы не рискнули – мы и так здорово рискуем и не заинтересованы работать себе в убыток, и ему волей-неволей пришлось сбить цену. И даже при этом данным предложением никто, кроме вас, не интересовался целый месяц. А предлагаем с июля. Мы очень рады, что вы выбрали эту квартиру.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?