Текст книги "Какой сам, такие и подарки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kakoy-sam-takie-i-podarki-268008.jpg)
Автор книги: Михаил Софийский
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Просто дом понравился, – улыбнулся я.
Глава 8
На работу я устроился не без помощи Мишки.
Согласовав встречу с другом по телефону, я прибыл на «Юго-западную» чуть раньше условленного времени.
Топтаться у вестибюля на чётной стороне проспекта Вернадского мне долго не пришлось – точно в назначенный час рядом со мной притормозил и дважды бибикнул красный «Вольво».
Мне поначалу не пришло в голову, что это авто, явно не относящееся к категории эконом-класса, приехало за мной.
Пассажирская дверь призывно распахнулась. За рулём иномарки сидел мой друг.
– Машину, что ли, купил? – не удержался я от вопроса не по теме.
– Нет, это одного товарища, – с хитрецой изрёк Мишка. – Подумываю купить её у него. Зверь, а не машина.
Через двадцать минут «зверь» просигналил перед воротами грузового терминала в Очаковской промзоне. Те не спеша открылись.
По территории, между длинными рядами складских корпусов, медленно фланировали внушительные «Скании», «Маны» и «Дафы». Попадались и «Вольво», совершенно не похожие на тот, на котором мы приехали. Это меня отнюдь не ошарашило – легендарная корпорация, расположенная в не столь известном шведском городе Гётеборге, много лет предлагает всему миру транспортные средства всех категорий – от мотоциклов до тех самых «королей трасс».
Мишка свернул сначала налево, через несколько десятков метров – направо и почти сразу же остановился перед крыльцом здания стандартной сине-серой расцветки, лично у меня с недавних пор вызывающей не самые приятные ассоциации.
В конторе нас встретил молодой бородатый дядька в кожаном костюме.
– Миха! – удивлённо развёл руками бородач. – Это что – и есть твой лучший дружбан?
– Да, это Лёва. А что тебя смущает?
– А ты сам не догадываешься? – слегка обиженным тоном бросил менеджер. – Ему сколько лет? Школьников не берём!
– Дима, ему скоро девятнадцать. Ты сам говорил, что тебе рабочие позарез нужны.
– Нужны. Электрик, сантехник. Что умеешь делать?
– Специальность – штукатур-маляр. Стаж небольшой, училище окончил в этом году.
– У-у, – поморщился Дима. – Это не к нам. А права у тебя есть?
– Нет…
– А чего это я, собственно, спрашиваю? Категории «Е» у тебя однозначно нет. И опыт нужен. Так что, Миха, при всём к тебе уважении…
Мы с другом в унисон вздохнули.
– Хотя постой, – спохватился менеджер. – Кое-что для тебя есть. Надеюсь, ведро цемента поднять сможешь?
– Не вопрос.
В самом деле, мне на первой работе приходилось и по два ведра таскать. Невзирая на увещевания крёстной, на полном серьёзе пекущейся о моём здоровье.
Сев за стол, Дима набрал номер.
– Алло, Инночка, приветики! Слушай, тебе отделочники не требуются? А то тут у меня дитя сидит… Да нет, это я так… Короче, окончил учагу, ищет работу… Возьмёшь? Да??? Ой, спасибо тебе, Инночка! А то за него такой человечище попросил – реально неудобняк отказывать. От всей души, огромное спасибо! Пока!
– Ну, Лёвик, тебе здорово попёрло, – радостно отчитался Мишка, вырулив на МКАД. – Поздравляю!
– Спасибо, – сдержанно кивнул я.
В самом деле, заранее говорить «гоп» – себе дороже. Обжёгшись на молоке, и куста боишься…
* * *
Моим вторым рабочим местом стала управляющая компания около метро «Первомайская». Я был прикреплён к ремонтно-восстановительной службе. На сей раз официально – по трудовой книжке, с отпуском, оплатой больничных и сверхурочных, при этом бригадир особо подчеркнул, что потогонной системы нет. Если, к примеру, один объект потребуется сдать в ближайшее время, что само по себе – из ряда вон выходящая ситуация, туда просто поставят достаточное количество рабочих.
График оказался на редкость удобным – пятидневка с выходными в воскресенье и понедельник.
Ещё одним приятным сюрпризом стало то, что работать мне предстояло недалеко от дома, путь на троллейбусе занимал около двадцати минут. Для Москвы это – большая удача. А на прошлую «работу» я ездил в пригород, и путь занимал почти час в один конец. И это в Вознесенске, который на порядок меньше Москвы. И выходной был один. Вдобавок приходилось пахать на износ.
Третий кит, как и второй, в наличии тоже присутствовал в полной мере – коллектив выдался очень дружный и душевный, большей частью люди в возрасте, которые обрадовались свежей крови. В хорошем смысле данного выражения.
Я понял одну важную вещь – то, как у новичка сложатся отношения с коллективом, зависит не от личности или характера самого новичка, а главным образом от его соответствия коллективу. И чем больше коллектив, тем неприметнее в нём новичок. Помимо того – чем ниже текучка кадров, тем труднее новичку стать своим в сформировавшемся коллективе.
С другой стороны, нельзя не принимать во внимание и то, что если где-то текучка высокая, то одна мысль о работе в таком месте генерирует весьма интересные выводы.
Наш рабочий день выглядел так:
Собравшись утром в мастерской, мы переодевались, пили чай, дожидались шофёра – немолодого чудаковатого мужика с усами, всей командой садились в его грузопассажирскую «ГАЗель» и отправлялись по объектам – это были, как правило, подъезды жилых домов, требующие покраски, побелки, а иногда – и капитального ремонта.
Наша «база» обслуживала два квартала. Характер работы не располагал к организации полноценного обеденного перерыва, и поэтому рабочий день завершался раньше – около трёх часов дня.
Без неприятностей, однако, не обошлось и здесь – в первую же неделю я допустил грубую ошибку.
Чтобы не таскать по лестнице до последнего этажа тяжёлые вёдра с цементом, мы с напарником придумали интересный способ – я на первом этаже навожу раствор, через лестничный пролёт напарник спускает длинную бельевую верёвку, которую я привязываю к дужке ведра, и цемент, как на лифте, едет наверх.
Несколько раз всё прошло нормально. Я потерял бдительность и поленился потуже затянуть верёвку. В результате ведро, совсем немного не доехав до пункта назначения, сорвалось и грохнулось на каменный пол в метре от меня.
Пластиковая посудина треснула пополам. Весь пол на первом этаже, лестница и я сам в придачу – были в серых липких ошмётках. И, несомненно, тем самым я заслужил выговор. Не замедлив его получить.
Бригадир Владимир Фёдорович, мощный харизматичный дядька лет шестидесяти, минут пять оглашал «базу» своим зычным, как у Иосифа Кобзона, голосом, вещая о цементе и ведре, которые не жалко, и о неизмеримо более важной технике безопасности. Заострив внимание на том, что из-за собственного головотяпства легко можно и жизни лишиться. Что может стоить нескольких лет жизни и самому бригадиру. Я стоял, широко распахнув глаза и еле дышал от волнения.
На шестой минуте к нам заглянула Зоя Михайловна, мастер участка, по совместительству жена бригадира, весёлая полная женщина с короткими кудрявыми волосами и неуёмной энергией.
– Фёдорыч, опять брешешь? Сердце побереги. Или опять в больничку захотел?
– А что ты предлагаешь? По головке погладить? Ты, наверное, не знаешь, что он натворил?
– Знаю, конечно. Он сам признался. А ты-то знаешь, кто никогда не ошибается? Тот, кто ничего не делает. Сам, что ли, ни разу ничего не перепутал и не испортил?
– Почему нет? Было, всё было. Вот и учу уму-разуму – как Женьку, как Юрку. И на своих, и на ихних ошибках. Да, брешу иногда. Но брешу-то за дело!
– Хоть с ним-то будь снисходительнее. Ребёнок же совсем. Тем более один на целом свете. Ты только подумай – один!
– Почему же один? – уже не сердитым голосом спросил Фёдорыч. – За ним вся наша бригада, весь наш дружный коллектив. Да, оплошал, попал под горячую руку. Но он всё равно наш друг!
– Всё равно, будь помягче. А то обидится, уйдёт, и где он ещё найдёт такое место?
Зазвонил телефон. Бригадир взял трубку.
Зоя Михайловна вышла в коридор и поманила меня рукой.
– Лёвушка, ты это, не обижайся на Фёдорыча. У него работа нервная, да в придачу целая куча заболеваний. Он и на пенсии с пятидесяти лет – инвалидность после инфаркта. А у него их было два. Второй – год назад. Делали операцию, поставили кардиостимулятор… Пойми, он никогда не станет здоровым.
– А кто обижается? Я не обижаюсь. Меня крёстная учила – если человек срывается, значит, у него явно какие-то проблемы. Счастливые люди злиться ни на кого не будут.
– Правильно говоришь. Я успела заметить – ты парнишка спокойный, беззлобный. Будь всегда таким же.
В этот момент я совершенно полно и ясно понял, как же мне всё-таки повезло… Нет, не так – ПОВЕЗЛО!!! – со второй работой. Ибо на первой при подобном эксцессе мне пришлось бы удирать сломя голову в первую же минуту, прямо в грязном комбинезоне, забыв о неполученной зарплате, оставленных в раздевалке вещах, телефоне и даже документах – жизнь дороже.
* * *
Зимняя сессия ожидалась через полтора месяца. Предстояли первые зачёты и экзамены. И, поскольку всё, что мы услышали и законспектировали на лекциях в октябре, за ноябрь из моей легкомысленной головы благополучно выветрилось, мне ничего другого не оставалось, как весь декабрь ежевечерне корпеть над учебными материалами, чтобы в январе не обрасти «хвостами».
И как же всё-таки хорошо, что мы живём в двадцать первом веке! Чтобы сделать то, для чего в нулевых достаточно нажать несколько кнопок, до девяностых включительно требовало просидеть весь день в библиотеке, листая толстые книги и переписывая нужную информацию в тетрадь…
Понедельники, разумеется, я полностью посвятил изучению интересующих меня тем. Со вторника по субботу – рабочие дни, и за ноутбуком я просиживал вечерами.
Одним понедельником пришлось пожертвовать – в тот день я получил в Росреестре второе свидетельство, и, не откладывая в долгий ящик, позвонил сестре.
– Привет, Аллуся! Извини, что долго не звонил!
Что говорить – из-за свалившихся на меня срочных дел я ни разу за весь ноябрь не удосужился набрать номер сестры.
– Да ничего, ты до сегодняшнего дня всё равно не дозвонился бы.
– Это почему же?
– Да накладка вышла. А ты что – номер сменил?
– Это мой московский.
– Ничего себе! Решил в Москву перекочевать?
– Две недели назад перекочевал.
– Ой, слушай, ты не мог бы поговорить с хозяйкой, чтобы комнату снимать нам вдвоём? Так выгоднее, чем одному. А я потом поправлю свои дела, и снова сниму отдельную.
– Я не снимаю, у меня теперь своя квартира.
– Своя??? Квартира??? В Москве???
– Алла, это не телефонный разговор. У меня к тебе кое-что важное. Подъезжай в нотариальную палату, адрес сейчас скину. Ты где находишься?
– На Дмитровском шоссе.
– Жду тебя через полтора часа.
Я набрал координаты нашего общего пункта назначения, отправил сестре SMS и сел на нужный трамвай.
Аллу долго ждать не пришлось. Мы взяли талоны электронной очереди и заняли места в зале.
– У тебя какие-то трудности? – поинтересовался я.
– Да понимаешь, чуть не посадили меня. Битый месяц в СИЗО протомили.
– Ни финты себе! – я остолбенел. – За что?
– Не «за что», а «почему». Я просто очутилась в ненужное время в ненужном месте…
Раздалось очередное звуковое оповещение. Я посмотрел на электронное табло, висящее под потолком.
– Наша очередь.
Пока я переоформлял на Аллу свою долю в бабушкиной квартире, одаряемая тактично молчала. На втором же этапе, услышав про новостройку на Сиреневом, сестра не выдержала.
– Это что, в Москве?
– Да, денежки остались, вот и вложился. Как раз хватило на две однушки.
– Да??? Левуня, ты просто супер! Какое счастье иметь такого брата!
Уладив формальности, мы с сестрой вышли на улицу и взяли курс к трамвайной остановке.
Неожиданно Алла, как в детстве, схватила меня в охапку, подняла как можно выше и расцеловала. Это для неё и сейчас совершенно не представляет труда – как вам с самого начала известно, ростом я невелик, и к своим неполным девятнадцати годам дорос лишь до ста шестидесяти четырёх сантиметров. По весу же – не набрал и полцентнера. Сестра выше меня на полголовы и весит раза в полтора больше.
На первый взгляд это кажется парадоксом – должно быть всё наоборот. И парадокс не только в физических кондициях, мы не похожи абсолютно ни в чём. Алла – золотистая блондинка с небесно-голубыми очами, а я – кареглазый брюнет. Разгадка в том, что я пошёл в мать, а сестра – в отца.
– Эх, худышка, худышка… Когда же ты поправишься…
Полагаю, что это будет скоро. У меня есть все возможности окрепнуть, но с ростом, к сожалению, уже ничего не сделать. Даже если буду каждый день покупать женское молоко и питаться исключительно им.
Впрочем, я насчёт этого никогда сильно не переживал – мой рост в пределах нормы и жить не мешает. В конце концов, комплексуют и баскетболисты. Повод, при желании, всегда найдётся.
– Ну, спасибо тебе, Левун! – сестра поставила меня на заиндевевший асфальт. – Куда едем, на Сиреневый?
– Да, именно туда.
* * *
Открыв хлипкую дверь, установленную застройщиком, я вошёл внутрь. Следом вошла и Алла.
– Без ремонта? – сестра осмотрела бетонные стены.
– Можно заказать у застройщика.
– Нет, Левун. Я видела у подруги ремонт от застройщика – все материалы самые дешёвые, короче – необходимый минимум. Лучше сама сделаю, какой захочу. Увы и ах, финансы пока поют романсы. И работу придётся новую искать…
– Поживёшь у меня. Ремонт сделаем – у меня ещё остались денежки.
– Если не секрет, откуда они у тебя взялись?
– Выиграл в лотерею, – совершенно честно выдал я. – Джекпот.
– Да??? Не зря говорят, что деньги не портят человека, а просто показывают его подлинную сущность. Эх, Лёвушка, что бы я без тебя делала… Ну что, поедем к тебе?
– Не поедем, а пойдём. До меня минут десять идти.
– Вот выбрал так выбрал…
* * *
У меня дома сестра за несколько минут проинспектировала каждый метр. Не поленившись удостоить вниманием в том числе и содержимое кухонных шкафчиков.
– Что сказать – красиво, современно. Балкон на кухне.
– Да, удобно. Дом, правда, старый.
– Фигня. Зато квартира своя.
– И спальня с гулькин нос и без окна.
– Точно. Как ты здесь спишь-то?
– Ничего. Клаустрофобией не страдаю. А ты поспишь на диване.
Я поставил чайник и бросил две ложки листового чёрного в другой – заварочный. Затем достал из холодильника пачку зефира.
– Так, рассказывай, что у тебя случилось?
– Недоразумение случилось. Который раз убеждаюсь, что мы не можем быть ни от чего застрахованы. Включая суму и тюрьму.
– Что верно, то верно. Так что произошло-то?
– Для начала – я поняла, что плохой друг хуже врага. Враг хотя бы не может предать. Представляешь – та, кого я считала лучшей подругой и с кем целый год снимала жильё, – оказалась отъявленной и циничной сволочью.
– Что же она сделала?
– Соседей снизу залила. И сбежала. Я прихожу с работы, открываю дверь – мамма мия! Воды по колено. Я не успела ничего понять, как материализуются те соседи. Так ругались, впору было записывать. Думала, разведутся.
Алла усмехнулась. Я последовал её примеру – этот анекдот мне тоже известен.
– И чем дело кончилось? – покосился я на сестру, снимая чайник с гнезда.
– Кончилось… – Алла усмехнулась заметно грустнее. – На самом деле всё только начиналось. Как я поняла, моя подруженция, осознав, что натворила, спешно собралась и отчалила в неизвестном направлении. Что особенно вымораживает – не догадалась закрыть кран. Насчёт неё почему-то заморачиваться не стали. Крайней сделали меня. У меня на книжке накопилось тысяч триста, я хотела брать комнату в ипотеку. Для этого работа нужна с официальным оформлением, по ТК. А там, как правило, платят маловато. А где можно нормально заработать – без соцпакета, переработки – всё, что левая нога хозяина пожелает… Стоп, давай по делу, а то это как-то не по теме.
– Нет, продолжай, продолжай. После таких хреновых дел обязательно выговориться надо. Легчает. По себе знаю.
– По себе??? – Алла оторопела.
– Да. Первый блин вышел комом. Я тебе попозже расскажу, а пока говори ты.
– Ладно, я сама отвлеклась. Короче, отдуваться за потоп пришлось мне. Всё, что было у меня на книжке, что я два года собирала, во всём себе отказывая, – пришлось отдать. Никто не стал разбираться. Хозяйка, у которой мы жили, – тоже. Несмотря на то, что с расчётного дня не прошло и недели, она потребовала немедленно съезжать.
Я сняла комнату. Маленькую, но дешёвую. Хозяйка – приятная, аккуратная тётенька. И этаж первый, а значит, точно не залью никого.
Но – не прошло и месяца, как снова беда пришла откуда не ждали. Вернувшись домой, я обнаружила, что дверь не заперта, внутри беспорядок. Заглядываю в комнату хозяйки – ба! Она лежит на полу, с разбитой головой. Рядом с ней утюг окровавленный валяется.
Меня передёрнуло.
– Ужас! А что было потом?
– А потом был суп с котом, – мрачно сострила Алла. – Я вызвала милицию и «скорую». Тётя Зина оказалась жива, и её увезли в реанимацию. А меня – в отделение, как главную подозреваемую. Я, конечно, понадеялась, что они быстро разберутся, что к чему, и отпустят. Фигульку на рогульку. На следующее утро меня перевезли в СИЗО.
– Обалдеть! – я чуть не задохнулся от возмущения.
– Не говори… Каждый день допросы, протоколы… К вечеру задницы на жёстком стуле не чувствуешь, а с утра опять всё сначала…
Мне относительно повезло – хоть и не сразу, но разобрались, да и хозяйка выжила, рассказала, что на неё напал мужик. С меня сняли обвинения, сегодня выпустили. Я собралась возвращаться в Вознесенск – всей наличности, что у меня осталась, – хватило бы разве что на билет. И тут позвонил ты. Теперь у меня нет сомнений, что Боженька меня всё-таки любит.
– Боженька всех любит. А испытания даёт не просто так. – Я выразительно поднял палец вверх, недвусмысленно подготавливая сестру к предстоящему рассказу, уже известному вам.
Глава 9
Новый 2009 год я впервые в жизни встречал в одиночку. Алла ушла в гости, не сказав к кому. Наверное, к подруге.
Тётя Тамара поехала на родину. Тоже не сказав к кому, но определённо не к тёте Эмме. Крёстная отмечала Новый год сугубо за компанию со мной, и довольно скромно – Рождественский пост. А по завершении поста Рождество праздновалось, как и полагается, с размахом – накрывался стол с множеством вкусняшек, среди которых особняком выделялся гусь с яблоками.
Вежливо отклонил моё предложение составить компанию и Мишка, пояснив, что будет праздновать со своей девушкой.
Тем не менее я быстро понял, что одному праздновать не так уж и плохо. Купил всё по своему вкусу, накрыл журнальный столик, дождался боя курантов – и до трёх часов смотрел концерт, где народ от души повеселили самые популярные звёзды эстрады. Киркоров, Газманов, Добрынин, Жасмин, Кадышева… И – какой же Новый год без яркого и неповторимого натурального блондина Николая Баскова?
* * *
После новогодних каникул я, наспех настроившись на первую в году рабочую неделю, нехотя встал в шесть утра, выпил кофе и поехал на работу.
Эта рабочая неделя – неполная. Точнее – ополовиненная. Вчера было Рождество, а сегодня, завтра и послезавтра – в штатном режиме.
А на следующей неделе ЖЭКу придётся входить в ритм без меня – в понедельник начинается зимняя сессия, вернуться планирую через три недели.
Мы все стараемся приходить к семи, чтобы не спеша переодеться, попить чаю, собраться с мыслями, обсудить последние новости, а, завершив работу, со спокойной душой пойти домой на час, а то и на два часа раньше – если помните, условий для обеда в рабочее время у нас не предусмотрено, так что оно у нас закономерно сокращено.
Кто-то приезжает и раньше. Вижу, уже стоит «восьмёрка» моего напарника Юрия Алексеевича по прозвищу Нибенимеда.
Этот хэтчбек я узнаю в любом районе Москвы и даже за её пределами, причём не глядя на номер, благодаря нестандартному оформлению – цвета слоновой кости, со здоровенным спойлером на багажнике, ядовито-малиновыми колёсными дисками и, что самое интересное, – с правым рулём. Экспортный вариант. Машина, по словам хозяина, разменяла третий десяток, но выглядит как новая, и, что характерно, – всегда чистая.
Наша «база» находилась на первом этаже обычной жилой девятиэтажки, занимая однокомнатную квартиру. В зале расположилась комната отдыха, раздевалка и конференц-зал в одном флаконе, а в кухне разместилась мастерская с верстаком, шкафами и сейфами для хранения всякой всячины.
– Везёт тебе, Лёва, – с доброй завистью вздохнул Нибенимеда, шустрый жилистый пенсионер, похожий на средиземноморского рыбака.
Юрий Алексеевич утверждает, что он родом из Румынии. Жил в одном из сёл в дельте Дуная. Всё шло своим чередом, жил спокойно, никто его не трогал. Увы, вследствие реформ Чаушеску, его последующей казни и смены власти жизнь страны изменилась, как нетрудно догадаться, не в лучшую сторону. Это сказалось и лично на Юрии Алексеевиче – простой гражданин вскоре попал под горячую руку новых властей. Боясь разделить участь предыдущего лидера, бедный румын на свой страх и риск примерил шкуру беженца.
СССР принял жертву «Фронта национального спасения» как нельзя лучше – дали гражданство, направили для отдыха и поправки здоровья в санаторий, устроили на завод по специальности и заселили в общежитие.
Через год Нибенимеда женился. Спустя ещё год у него родился сын. Счастливая семья переехала в двухкомнатную квартиру на Щёлковском шоссе.
– Три недели беззаботной жизни! – выразительно вздохнул напарник. – Эх, мне бы так!
– Вообще-то я их беру в счёт отпуска. Да и не назвал бы я сессию беззаботным периодом. Это от сессии до сессии живут студенты весело.
– Ты прав. Но, согласись, студенческие годы самые лучшие. Максимум прав и минимум обязанностей.
– Умеете вы поднять настроение… Какие у человека могут быть права в моём возрасте?
– Водительские, например. У тебя они есть?
– Да нет, зачем? Машины-то нет.
– Ничего, скоро купишь.
– Пока не собираюсь. А обязанности я за последние полгода ощутил в полной мере. Хотя до самого диплома был свободен от взрослой ответственности.
– Ты просто не знаешь, что такое взрослая ответственность. Будет жена, дети – сразу по-другому запоёшь.
– Вы серьёзно? Или теоретически рассуждаете?
– Ой, не спрашивай… Мне тоже когда-то было восемнадцать, и я о взрослой жизни понятия не имел. И только теперь, к своим сорока двум годам, потихоньку начинаю всё это понимать.
– Вам сорок два??? – я с недоверием посмотрел в морщинистое, выдубленное ветрами и непогодой лицо Юрия Алексеевича.
– А что? – напарник картинно удивился. – Ах, да это у меня детство было тяжёлое, вот я и выгляжу старо.
Я подавил невольный смешок.
– Шуточки, конечно, у вас супер, кто бы сомневался. По вашей логике я сам должен выглядеть на те же сорок два. Но все почему-то дают мне в три раза меньше.
– Ну и радуйся, меньше – не больше. А как без отпуска будешь пять лет – я не представляю…
– Ничего, как-нибудь переживу. При надобности буду брать отгулы за свой счёт. Надеюсь, удастся договориться.
– Да, у нас в этом деле всегда идут навстречу.
* * *
В тот день нам достался подъезд «хрущёвки», который в течение предстоящей недели планировалось привести в приличный вид.
Нынешнее же его состояние, без преувеличения, можно назвать плачевным – стены, на которые жителям, судя по всему, было долгое время наплевать, изрыты вандалами до кирпича.
Но у нас всё слаженно, и фронт работ распланирован в установленном порядке. Сначала грунтуем все рытвины с первого по пятый этаж. Затем спускаемся на первый, где грунтовка успела подсохнуть, и наводим по ведру штукатурки. Это – второй этап, который нужно завершить до двух часов дня.
Следующие две стадии – шпаклёвка и покраска. Это, естественно, на завтра.
Юрий Алексеевич в процессе подготовки к началу работ сосредоточенно молчал. Как оказалось – для того, чтобы настроиться на серьёзный, как ему казалось, разговор.
– Лёва, – рубанул напарник как на духу. – У меня к тебе вопрос.
– Задавайте.
– Скажи, пожалуйста, тебя не смущает, что у нас суббота – рабочий день?
– Почему же? Выходной в понедельник – очень удобно.
– И тебе???
– Я о себе и говорю.
– То есть в синагоге служба проводится вечером?
– Понятия не имею, – пожал я плечами.
Нибенимеда помотал головой.
– Как? Ты что, в синагогу не ходишь?
– А зачем мне ходить в синагогу?
– Как – зачем? Ты же верующий, насколько мне известно?
– Верующий.
– А верующие должны посещать культовые учреждения своих религий. Церковь, мечеть, синагогу…
– Я в церковь и хожу. При чём тут синагога?
– Просто евреи ходят как раз в синагогу…
– И при чём тут евреи?
– А ты разве не еврей?
– Хмм… Да нет вроде. С чего вы взяли?
– А ты сам не знаешь разве? Какие у тебя фамилия-имя-отчество?
– Фамилия и отчество – немецкие. Моя родня по отцовской линии – поволжские немцы. А имя мне дали в честь дедушки по матери.
– Ага. По матери. Твой дедушка был еврей?
– Не знаю. Мать мне ничего не успела рассказать. Но даже если я и еврей – это не значит, что я должен ходить в синагогу. Туда ходят иудеи.
– Дело, в общем-то, в том, что большинство согласны с учением той религии, под которой родились. Я, как ты знаешь, румын, и мне все эти основы привила моя православная бабушка. Я ей за это благодарен – уже классе в пятом понял, что это неопровержимая истина.
– А поконкретнее? – меня начало обуревать неподдельное любопытство.
– Как раз тогда я обратил внимание на тот факт, что наша жизнь иногда бывает настолько безумной и нелогичной, что без помощи свыше мир давно бы погиб.
– А я, представьте, обратил внимание как раз на удивительную точность и логичность устройства вселенной, планеты и всего, что её населяет. Допустим, устройство живого организма – можно заметить невооружённым глазом, что он невероятно сложен. Самый интересный пример – зрение. И устройство органов зрения, и сам факт зрительного восприятия явственно указывают на то, что устроено это с определённой целью. То есть Тот, Кто это делал, – знал, для чего это нужно.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?