Читать книгу "Имперский союз. Лента Мёбиуса"

Дон Франсиско, научившийся у своих русских друзей деловому стилю общения, напрямую спросил у сотрапезника, чем он так огорчен.

– Эх, амиго, – вздохнул Сергеев, – я огорчен тем, что ваши чиновники в Мехико сделали все, чтобы началась война между САСШ и Мексикой. А ведь у них было достаточно времени, чтобы подписать и ратифицировать уже готовый договор о дружбе и взаимопомощи с Россией. Но, как всегда, начались пустопорожние разговоры в правительстве. Американцы, похоже, пронюхали о нем и сделали все, чтобы он так и не был ратифицирован.

– Я слышал об этом, – дон Франсиско огорченно развел руками. – Но что тут поделаешь, если решение о войне с Мексикой в Вашингтоне, можно сказать, уже принято. Президент Гаррисон, который готовился уже отдать концы и предстать перед дьяволом, неожиданно выздоровел и решил отметить сей приятный для него факт очередным кровопролитием. Поначалу он полез было на север, чтобы вытеснить индейцев с Орегонской тропы и начать захват их земель. Но, амиго, – тут дон Франсиско внимательно посмотрел на Сергеева, – заключив ряд договоров о дружбе и покровительстве с индейцами, русские помогли разгромить американцев, да так, что, как мне стало известно, президент Гаррисон решил оставить их в покое и заняться Мексикой. Благо и повод есть – Республика Техас, которая силой захватила у нас территорию, на которой и было провозглашено новое государство, которое якобы готово войти в качестве очередного штата в состав САСШ. Причем штата с особыми правами. Но этого американцам показалось мало. Воспользовавшись тем, что мы так официально и не признали законность отторжения от Мексики Техаса, американцы завели разговор о том, что они, дескать, готовы купить у нас новые территории. Но при этом правительству Мексики следует возместить ущерб, нанесенный гражданам САСШ во время боевых действий, на сумму шесть миллионов долларов. В случае же невозможности такого возмещения они готовы приобрести у Мексики Калифорнию и Новую Мексику. За первую они предлагали двадцать пять миллионов долларов, за вторую – пять миллионов, причем в эту сумму входили претензии их граждан, которые они, видите ли, брали на себя. Спорные же территории между Нуэсес и Рио-Гранде должны были отойти Техасу.

– И, как я понимаю, у Мексики нет ни средств для выплаты этой суммы, ни желания платить, – кивнул Сергеев. – Но скажи мне, друг мой, неужели в Мехико кто-то всерьез рассчитывает на то, что американцы одумаются и не доведут дело до войны? Если это так, то в вашем правительстве сидят наивные или глупые люди.

– Эх, амиго, – снова вздохнул дон Франсиско, – у нас в Мехико слишком много людей, которые в первую очередь думают о своем кошельке, а о благе государства в последнюю очередь.

– К сожалению, не только у вас, – невесело улыбнулся Сергеев. – Хочу сообщить тебе, что по сведениям, поступившим мне из Петербурга, к послу России в Вашингтоне уже обратились чиновники из американского внешнеполитического ведомства с просьбой разъяснить, будет ли Россия нейтральна в случае войны между САСШ и Мексикой. Учитывая, что договор о дружбе и взаимопомощи до сих пор не подписан, Александр Андреевич Бодиско вынужден был ответить представителю Госдепартамента, что из-за того, что договор пока остается лишь на бумаге, Россия, скорее всего, сохранит нейтралитет в будущей войне. При этом русский посол потребовал гарантий нерушимости границ тех территорий, которые де факто контролирует Российская империя. И в случае попыток перенести боевые действия на эти территории Россия будут вправе принять надлежащие меры для самообороны. Так что, дон Франсиско, вам нечего беспокоиться за свое имущество и земли, так же, как и остальным калифорнийцам. Жаль только, что вашему правительству не хватило ума отнестись серьезно и принять помощь от России. Но мы не можем быть большими мексиканцами, чем сами мексиканцы.

– Ну, а если все же в Мехико найдутся умные и влиятельные люди, которые решат вопрос с договором между нашими странами и ратифицируют этот договор? Успеет ли тогда Россия прийти к нам на помощь?

– Думаю, что да. Только в этом случае Мексике придется уступить нам часть земель на западе. Я понимаю, что это не совсем приятно для самолюбия мексиканцев, но потерять половину страны… Вы ведь помните о том, что случилось с Мексикой в нашей истории.

– Конечно, помню. Это ужасно. Мы отдали северному соседу более половины своей территории, а права землевладельцев, оказавшихся вне границ Мексики, были нарушены. Нет, амиго, конечно, за оказанную нам помощь придется платить. Да и многие мои друзья предпочтут стать подданными Российской империи, а не «свободными гражданами» Североамериканских Соединенных Штатов.

– Но, друг мой, – Сергеев внимательно посмотрел на своего будущего родственника, – вам следует поспешить. Сейчас время стало дороже денег. Я могу отправить тебя в Мехико с помощью нашей машины времени. Ты уже имел возможность воспользоваться ею, попав из Калифорнии в Санкт-Петербург. Я снабжу тебя некоторыми документами, с которыми ты можешь ознакомить тех, кого сочтешь нужным. С тобой отправится твой зять, майор Мальцев. Он обеспечит тебе связь с нашими людьми в Вашингтоне, а, при необходимости, и с самим императором в Петербурге. Думаю, что с его помощью все дела пойдут намного быстрее. Помни, амиго, русские всегда держат свое слово. Ты это знаешь. И потому сделай все, чтобы и другие люди, те, кому дорога Мексика, тоже это поняли.

Дон Франсиско приобнял за плечи Сергеева.

– Я никогда не забуду, сколько вы сделали и еще сделаете для моей несчастной страны, которой угораздило получить такого злобного соседа, как САСШ. Мы породнились с тобой, и наши внуки, надеюсь, будут жить дружно. Спасибо вам за все.

* * *

Невельской тщательно готовился к экспедиции, которая должна была окончательно закрепить за Россией устье Амура. Ему, офицеру флота Российского, пришлось познакомиться с такой ранее неизвестной ему штукой, как «логистика».

– Геннадий Иванович, не ломайте вы голову, – успокоил его господин Шумилин, принимавший самое живое участие в подготовке экспедиции. – Замените это нерусское слово на вполне понятное для всех нас «снабжение», и все сразу станет на свои места. Кстати, ввел его в оборот генерал Жомини, который успел послужить и в армии Наполеона, и в нашей армии.

– Это не о нем писал наш славный поэт и гусар Денис Давыдов, – улыбнулся Невельской, – «Жомини да Жомини, а об водке ни полслова».

– Он самый. Только не следует забывать, что стараниями этого генерала в России учредили Академию Генерального штаба. Так вот, Геннадий Иванович, наука, именуемая логистикой, помогает решать вопросы производства, хранения и перевозки товаров. Ведь вы отправляетесь к Тихому океану не для прогулки. Края там дикие, городов считайте, что нет. Да и селения крайне редки. Поэтому следует заранее посчитать, сколько вам надо будет взять с собой продовольствия, военного имущества и товаров для обмена и торговли с тамошними племенами. Вслед за вами по Амуру начнут сплав плоты с будущими жителями российского Приамурья. Им все придется создавать на пустом месте – строить дома, укрепления, расчищать тайгу, чтобы на будущий год посадить хлеб и другие сельскохозяйственные культуры. Поэтому переселенцев на первое время потребуется снабдить продовольствием, чтобы они элементарно не протянули ноги от голода. Нужны будут инструменты для строительства жилищ, теплая одежда и зимняя обувь. Нужна будет скотина – коровы, лошади, овцы, свиньи. Можно, конечно, кое-что купить и у тамошних туземцев, но они могут и отказаться продавать живность, которая им и сама нужна. А отбирать силой – это значит, надолго испортить отношения с местными племенами. Помните, что следует брать все с запасом – баржи, на которых будут перевозить необходимое для будущих российских поселений, могут потонуть, налетев на камни, сгореть, словом, не довезти свой груз для тех, кто в нем нуждается.

– Понятно, – Невельской на мгновение задумался. – Только вы учтите, Александр Павлович, я в вашей этой самой «логистике» разбираюсь плохо. Вы бы дали мне человека, который взял на себя обязанность ревизора[57]57
  Ревизор – офицерская должность в российском флоте. Человек, ее исполняющий, заведовал денежными средствами, нес материальную ответственность за содержание частей судового имущества, вел делопроизводство.


[Закрыть].

– Дадим, Геннадий Иванович, обязательно дадим. Только и вы должны ему помогать. Всем членам экспедиции необходимо твердо знать – распоряжение, данное им, считается вашим распоряжением. А то столь важное для России дело легко может превратиться в крыловских лебедя, рака и щуку.

– Я понял вас, Александр Павлович. Именно так я и поступлю. И еще – мне нужны будут люди, которые достаточно хорошо знают те места, через которые нам предстоит следовать. Ведь выбор места для строительства поселка или казачьей станицы потребует немало времени. А мы вынуждены будем спешить, чтобы до начала зимы успеть дойти до устья Амура.

– У вас будут такие люди. Причем как мои современники, родившиеся и выросшие на Амуре, так и те, кто за сто с лишним лет назад первыми прошел по этой реке, основывая русские поселения.

– Да неужели вы сможете воскресить самого Пояркова или Хабарова?! – изумленно воскликнул Невельской.

– Нет, – улыбнулся Шумилин. – Но одного из соратников Хабарова мы вам дадим. Не буду сейчас рассказывать, как и при каких обстоятельствах он оказался в вашем времени. Скажу только, что человек этот достойный, знающий, готовый повторить то, что не удалось ему сделать в середине семнадцатого века.

– Буду рад с ним познакомиться, – Невельской все еще не мог прийти в себя от изумления. – Надеюсь, что он окажет неоценимую помощь нашей экспедиции.

– Я тоже на это надеюсь. Ну, а вас, Геннадий Иванович, я попрошу ускорить подготовку к походу. Как говорил главный герой в книге одного американского писателя – время не ждет!

* * *

Только после боя с американцами Прыгающий Бизон наконец-то нашел время, чтобы подумать и осознать происшедшее. Его отца убили эти нелюди. Его жену – у него, в отличие от многих, была только одна жена, и он ее нежно любил – тоже, но сначала над ними надругались, как и над его дочерями, а младших сыновей поубивали без особых затей, хотя и поглумились над их телами. Хункешни и он сам – вот и все, что осталось от его еще так недавно счастливой семьи.

Впрочем, Хункешни показал себя настоящим воином. Сначала он убил того огромного бизона – и получил новое имя. Потом он же подстрелил этого мерзавца в лейтенантских погонах, загнав ему пулю в живот, когда тот хотел оскопить труп Хеванжечи – так же, как он или его люди поступили с Шагающим Бизоном. И хоть Хеванжеча весьма опрометчиво пригласил бледнолицых выродков на его земли, но все-таки он был вождем, избранным племенем хункпапа, и так поступать с ним было нельзя.

Прыгающий Бизон даже предпочел не заметить, когда его сын сделал то же с еще живым лейтенантом, что тот сделал с его дедом. Ничего, русские пообещали вернуть его хункпапа, точнее, тому, что от них осталось, после того как они его допросят. А осталось от племени мало, очень мало. Три с половиной десятка женщин, хорошо, если полсотни детей и более ста пятидесяти мужчин, вернувшихся с охоты через час после того, как русские разгромили этих койотов в человечьем обличье. Впрочем, даже койоты так себя не ведут.

Но горевать времени не было – нужно было любой ценой сохранить племя. И Прыгающий Бизон созвал совет – не только из мужчин, но и из женщин. Конечно, на нем присутствовали не все – русские целители поставили огромные типи, именуемые ими шатрами, где они помогали выжить всем тем, кто нуждался в их помощи. Но почти все мужчины и дюжина женщин собрались на сход.

И первой заговорила старая мудрая Рыжая Лисица. Она только что вернулась из Черных холмов, где собирала целебные травы, и отсутствовала во время подлого нападения врагов. И то, что она сказала в начале, почти полностью повторяло его собственные мысли:

– Мои соплеменники, мы видим, что Таояте Дута был прав, а Хеванжеча – пусть он действовал из самых лучших побуждений – нет. Когда его выбирали, я сказала мужу, который пребывает ныне в стране счастливой охоты, что Хеванжеча не будет хорошим вождем нашего племени. И пусть я старая и глупая женщина, но я считаю, нужно обязательно принять покровительство тех, кто спас хоть кого-то из нас. Но сначала нам нужно выбрать вождя.

Она помедлила, потом сказала:

– Вождя выбирают мужчины. Но я не вижу никого другого, способного сохранить наше племя, кроме Прыгающего Бизона.

– Но, Лисица, ведь есть же люди и постарше, и мудрее меня, – возразил Прыгающий Бизон.

– Постарше – да. А мудрее… Я тогда еще сказала, что нужно было выбирать тебя. Увы, меня не послушали.

Как ни странно, все, кто заговорил на племенном кругу, согласились с Лисицей, и Татанка Псиче – Прыгающий Бизон – стал новым верховным вождем хункпапа. Точнее, той горсточки людей, что от них осталась.

Как русские и обещали, к вечеру они выдали индейцам этого лейтенанта и других из его отряда. Другого лейтенанта и его людей, а также артиллеристов и самого главного, они отказались выдавать – те никого не насиловали и не убивали (хотя, если бы артиллерия успела открыть огонь, было бы еще больше жертв). И Прыгающий Бизон, подумав, согласился с русскими.

А преступников отдали женщинам племени. Их истошные вопли звучали до позднего вечера, когда высокие костры заполыхали под шестами, к которым было привязано то, что оставалось от этих людей. Прыгающий Бизон не любил такого вида зрелищ, и он очень был рад, что его в это время пригласил главный русский для серьезного разговора.

– Мой друг, – сказал вождь, прижав руку к груди. – Ты не представляешь, насколько наши сердца преисполнены благодарности к вам, спасшим наше племя от полного уничтожения. И мы хотели бы сделать то, что уже сделал Таояте Дута – принять ваше покровительство, и, если можно, то стать достойными детьми вашего Великого отца.

Русский немного подумал, а потом спросил:

– Так считаешь только ты или все твое племя?

– На племенном сходе с этим согласились все. Конечно, там были не все хункпапа, часть их сейчас находится в больших типи. Там ваши лекари о них заботятся и делают все, чтобы раненые и покалеченные остались живы. Но там только женщины, а решают мужчины. Да и эти женщины тем более захотят быть с вами.

– Тогда хорошо. Только имей в виду, если вы пойдете под руку нашего Великого отца, обратной дороги не будет.

Бизон взял в руку острый нож, надрезал свое предплечье и оросил кровью огонь костра.

– Это означает, мой друг, что обещание наше свято. И то, что мое племя будет хорошими детьми русского Великого отца.

– Хорошо. Тогда вот как мы это сделаем.

И русский рассказал вождю про школы и про больницы, и про стойбище, которое он назвал странным словом «станица», которое возникнет рядом с ними, на земле, которую ему выделит племя. И чем больше он рассказывал, тем больше был уверен Прыгающий Бизон, что племенной сход принял правильное решение.

Глава 7. Идем навстречь солнцу…

– Вы считаете, Александр Павлович, что экспедиция к устью Амура может начаться уже в этом месяце? – с сомнением произнес император.

– Да, государь, – кивнул Шумилин. – Я вчера беседовал с Геннадием Ивановичем Невельским. Потом навел справки о подготовке экспедиции. Действительно, осталось решить некоторые незначительные вопросы, и можно отправляться в путь. Широко афишировать мы сие мероприятие не будем, дабы не создавать лишний ажиотаж. Да и за границей об этом знать пока не следует. Будет результат – тогда и заявим об этом на весь мир.

– Это правильно, – согласился император. – Хотя англичанам после того, что они натворили в Китае, стоило бы вообще помолчать. Амур – река пограничная. А вот какое отношение юг Китая имеет к Соединенному Королевству?

– В состав экспедиции мы включили и беглеца из века семнадцатого – Онуфрия Степанова. Неплохо было бы дать ему какой-нибудь офицерский казачий чин. Он его заслужил, служа вашему пращуру, царю Алексею Михайловичу.

– Как вы считаете, Александр Павлович, чин есаула для него будет достаточным? – спросил император.

– Полагаю, что да. Только вот все время я думаю о том, насколько сильно повлияло на дальнейшую историю государства Российского наше продвижение по Амуру к Тихому океану, так грубо прерванное маньчжурами? А что если…

Шумилин замолчал и вопросительно взглянул на царя.

– Продолжайте, Александр Павлович, – Николай был весь внимание, – я вас внимательно слушаю.

– Помните, я вам рассказывал о человеке-невидимке Фредди, который вышел на связь с Антоном Ворониным. Представившись посланцем из будущего, Фредди, кроме всего прочего, сообщил о том, что его современники заблокировали таким, как Антон, возможность проникать в будущее. В прошлое – сколько угодно, а вот в будущее даже нам, людям двадцать первого века, путь заказан.

– Вот даже как! А что, собственно, Фредди и его компания хотят от нас?

– Они просто наблюдают за происходящим. Их интересует, каким образом вмешательство извне в чужую историю может изменить ее в ту или иную сторону.

– Гм, – император осуждающе покачал головой, – мы, выходит, для них вроде актеров.

– Еще Шекспир сказал, что весь мир театр, а люди в нем актеры. Только справедливости ради стоит отметить, что они не пытаются писать для нас сценарий и ставить пьесы. Так вот, этот Фредди предложил нам оказать помощь царю Алексею Михайловичу и помешать маньчжурам вытеснить русских с Амура. Со своей стороны этот пришелец из будущего обещал оказать полное содействие в перемещении наших войск и оружия в любую точку на планете. У них подобные вещи вполне обыденные. Еще одно условие – не использовать в борьбе с маньчжурами оружие и боевую технику двадцать первого века. А это значит…

– А это значит, – перебил Николай Шумилина, – что в далекий семнадцатый век придется отправиться нам. Конечно, наше оружие не сравнить с тем, которым воевали стрельцы и казаки, но это и не ваши вертолеты и танки.

– Впрочем, Фредди лишь предложил, но не настаивал. Отказ от его предложения, по словам этого человека-невидимки, отнюдь не вызовет обиду у его современников. Как говорится – полная свобода выбора.

– А что вы сами думаете обо всем этом? – поинтересовался император.

– Я полагаю, что помочь нашим предкам – дело благое. Только отправить на войну с маньчжурами следует лишь тех, кто сам захочет принять участие в ней. То есть волонтеров, решивших рискнуть своей буйной головушкой и не дать в обиду Царство Российское. Ну и мы, конечно, поможем. У нас тоже найдутся люди, которые решат добровольно оказать вооруженную помощь русским на Амуре. К тому же Фредди говорил об оружии двадцать первого века, но ничего не сказал об оружии века девятнадцатого, изготовленного в веке двадцать первом.

– Я понял вас, Александр Павлович. – Николай задумчиво прошелся по своему кабинету, зачем-то переставил на письменном столе пресс-папье, покачал головой, а потом произнес: – Так вы полагаете, что экспедиция Невельского может стать своего рода прелюдией к высадке в глубоком прошлом наших волонтеров? Но как быть с теми, кто правит Россией? Как отнесется к нашему предложению царь Алексей Михайлович? Захочет ли он вообще иметь с нами дело?

– А вот тут, государь, нам может пригодиться Онуфрий Степанов. Если судить по сохранившимся документам той эпохи, он и Ерофей Хабаров имели возможность отправлять в Москву донесения, с которыми знакомили лично царя. Согласен, что понадобится какое-то время, чтобы царь понял, что мы не посланцы нечистой силы, а его прямые потомки.

– Любопытно было бы встретиться со своим именитым предком, – задумчиво произнес Николай. – Александр Павлович, не зря вас называют змеем-искусителем. Еще немного, и я соглашусь с предложением этого самого Фредди. Вы спросите у Антона – он не сможет сделать так, чтобы я лично переговорил с этим посланцем из будущего?

– Я обязательно спрошу. Думаю, что вам будет интересно с ним побеседовать. А ему с вами.

* * *

– Да, это настоящая крепость, – Никифор Волков опустил бинокль и вопросительно посмотрел на майора Мальцева. – Если такую брать штурмом, то сколько народа при этом может погибнуть?

– Если переть напролом со всей дури, то да, потери будут большие, – согласился Мальцев. – Только ведь можно попробовать сделать все иначе. Вот, посмотри, – майор развернул план форта Снеллинг, изготовленный на основании фото, сделанных с беспилотника.

– Видишь, как удачно он расположен – на утесе, в месте слияния рек Миннесота и Миссисипи. Стены и башни каменные, и развалить их нам вряд ли удастся, потому как у нас нет осадной артиллерии. Можно, конечно, попросить перебросить к нам через портал что-нибудь тяжелое, «Мсту» или «Тюльпан». Только им не подойти к стенам форта – дорожки узкие, да и стрелять несподручно. К тому же нам совсем не хочется превращать его в руины – он может еще пригодится и тебе, и индейцам. Наша задача – выбить оттуда американцев.

– Да я понимаю, – почесал затылок Никифор, – только как это сделать? Мои казачки могут огнем из своих винтовок поснимать со стен часовых. Можно взорвать ворота – я прикинул, что они не такие уж неприступные и не выдержат, если взорвать их хорошим зарядом пороха или вашей взрывчатки.

– Ну, по воротам можно стрельнуть «Корнетами» – через портал нам их пришлют. Только что это даст? Пока мы до них доберемся, пока ворвемся в форт… Потери будут немалые. Поэтому к твоим винтовкам мы добавим пулеметы, АГС и легкие автоматические минометы «Василек». Я попрошу, и нам пришлют парочку таких изделий.

– Как же, как же, – усмехнулся Никифор Волков. – Видел я фильм про них. Хорошая штука. И стреляет этот «цветочек» на четыре версты. А мины, выпущенные им, своими осколками посекут всех, кто не успеет укрыться.

– А еще у нас есть боеприпасы для подствольников. Вот их-то я постараюсь использовать по полной. «Подкидыш» падает на землю, подскакивает и разрывается на высоте человеческого роста. От его осколков не спасешься и в канаве. «Гвоздь» дает облако слезоточивого газа, нюхнув которого человек на время перестает видеть. Ну, а «Свирель» при взрыве ослепляет и глушит всех, кто находится поблизости от того места, где она взорвется. Каждый из твоих казаков и моих бойцов может набрать побольше зарядов для подствольников.

– И чего только не придумают у вас в будущем, – покачал головой Волков. – Думаю, что перебить весь гарнизон форта нам вряд ли удастся, а вот заставить его сдаться очень даже возможно.

– Вот и отлично, – Мальцев свернул план форта. – Индейцев же мы будем держать в резерве. Пусть они подбадривают наших ребят своим боевым кличем. Тем самым они смогут отвлечь часть гарнизона от того места, где мы начнем главную атаку.

– Но потребуется некоторое время, чтобы получить через портал «Васильки» и те боеприпасы к подствольникам, о которых вы говорили.

– Да, дня два как минимум. Но я думаю, что за это время ничего существенного не должно произойти. А мы еще раз все тщательно обсудим и взвесим. Надо заканчивать со всеми этими делами. Скоро на границе с Мексикой у американцев начнется неслабая рубка. Возможно, что нам придется стать на границах Русской Калифорнии, чтобы огонь войны не перехлестнул через них…

* * *

Часовой, внимательно наблюдавший с верхушки круглой башни за местностью вокруг форта Снеллинг, не заметил ничего подозрительного. Ему было хорошо известно, что проклятые индейцы уже уничтожили войска, отправившиеся стереть с лица земли поселения краснокожих, не желавших освободить земли для американских фермеров.

«Сами ничего не желают делать и другим не дают, – подумал часовой. – Так не должно быть. Ведь Господь передал нам, детям своим, все, что находится на американском континенте. А тут еще какие-то русские. Нечего им здесь делать! И с чего это вдруг они стали помогать этим дикарям?! Ведь у самих земли – некуда девать…»

Солдат не знал, что жить ему осталось считаные минуты, и он давно уже находится на прицеле казачьей снайперской пары, замаскировавшейся в кустах недалеко от форта. Снайперы, которых в Гатчине старательно натаскивал Николай Сергеев, свое дело знали. Они терпеливо ждали сигнала, чтобы начать работать.

А вот и он, сигнал! Где-то позади казаков захлопал автоматический миномет «Василек». Мины со свистом пролетели над их головами и взорвались за стенами форта. Снайпер плавно нажал на спусковой крючок, и голова часового на башне Снеллинга разлетелась на части, словно спелый арбуз, по которому ударили палкой.

Взрывы между тем продолжались, острые осколки мин выкашивали мечущихся в панике американских солдат. Комендант форта подполковник Сет Истмен старался навести хоть какой-то порядок среди подчиненных и заставить их занять свои места у бойниц на стенах и башнях Снеллинга.

– Полковник, я ничего не понимаю! – воскликнул генерал Стивен Кирни, наблюдавший за всем происходящим. – Откуда у индейцев пушки? Почему они ведут такой меткий огонь? И почему молчат пушки форта?

– Сэр, – Истмен растерянно пожал плечами, – боюсь, что это не индейцы. Похоже, что русские решили показать своим союзникам, как надо захватывать крепости. Во время прежних войн с турками у них это неплохо получалось. Но мы ведь не турки, сэр?

– Вот именно, – кивнул генерал. – Подождем, когда русские пойдут на приступ. Наши парни неплохо стреляют, у нас есть пушки. Эти русские захлебнутся в собственной крови. Они…

Слова Кирни заглушил грохот взрыва. Это русская мина угодила в склад боеприпасов. Чудовищной силы взрывная волна расшвыряла солдат, которые выкатывали со склада бочонки с порохом.

– Полковник, похоже, что мы не сможем теперь удержать форт, – нервно теребя носовой платок, произнес генерал. – Мы еще постреляем немного, а потом в Снеллинг ворвутся краснокожие. Вы представляете, что здесь тогда начнется? Слышите, как они воют за теми кустами?

Истмен вздрогнул. От жутких воплей индейцев, доносившихся до стен форта, ему стало не по себе. Живя в этих диких местах, он хорошо знал здешние нравы. После того, как эти идиоты Шерман и Джонстон устроили в селениях лакота резню, на пощаду гарнизону форта было трудно рассчитывать. Хорошо, если их всех просто прикончат. Но индейцы постараются сделать все, чтобы последние минуты защитников форта были мучительными…

– Сэр, может быть, пошлем парламентерам к русским и сдадим форт им? – спросил он у генерала. – Русские, как я слышал, проявляют милосердие к противнику, решившему прекратить бесполезное сопротивление.

– Думаете, что они смогут удержать краснокожих от расправы? – с сомнением в голосе спросил генерал. – А если не смогут? Когда краснокожие войдут в форт, что-либо исправить уже будет поздно.

Тем временем разрывы во дворе форта прекратились. Солдаты бросились к пушкам, приготовившись открыть огонь по врагу, который должен был начать штурм Снеллинга.

Но штурмующих колонн и даже отдельных групп вражеских солдат не было видно. Впрочем, выстрелы не прекращались, и то и дело солдаты и скауты, наугад палящие сквозь бойницы в сторону противника, падали, убитые или раненные пулями врага.

Особенно страшные раны наносили пули, которые разносили напрочь черепа и разрывали на части тела защитников форта. После попадания таких пуль человек превращался в покойника.

Время от времени на стенах и во дворе Снеллинга рвались небольшие гранаты, которые своими острыми осколками поражали американских солдат.

– Сэр, а может, они не станут штурмовать форт? – с надеждой спросил Истмен. – Может, они посчитают, что мы, в конце концов, выбросим белый флаг?

– Наш форт, полковник, не форт Мак-Генри. И здесь нет Френсиса Скотта Ки, который прославит нашу оборону, – с горечью произнес генерал. – Как там у него?

 
О! да будет так всегда,
когда свободные люди встанут
Между их любимым домом
и опустошением войны,
Благословенна победой и миром,
пусть спасенная небом земля
Восславим силу, которая создала
и сохранила нас как нацию!
Тогда мы должны победить,
если наше дело правое,
И пусть нашим девизом будет:
«На Бога уповаем!»
 

– Только, похоже, полковник, на этот раз Бог отвернулся от нас…

Истмен подошел к парапету, ограждавшему орудийную площадку на круглой башне, и взглянул вниз.

– Поздравляю, сэр! – воскликнул он. – Русские уже здесь!

Генерал рванулся было к парапету, но тут рядом с ним взорвалась вражеская граната. Кирни закрыл лицо руками. Сквозь пальцы на его мундир закапала кровь…

– Сэр, вы ранены! – воскликнул Истмен. – Сейчас я позову лекаря!

Но, похоже, Кирни уже ничего не слышал. Он упал на колени, а потом вытянулся во весь рост на полу башни. Истмен с ужасом увидел, что лицо генерала изуродовано, а вместо правого глаза зияла кровавая рана.

– Нет, надо как можно скорее остановить эту бойню, – решил Истмен. – Они просто перебьют нас всех, а тех, кто уцелеет, индейцы замучают у столба пыток.

Комендант форта отдал приказ выбросить белый флаг. Стрельба прекратилась, и со стороны противника раздался голос, напоминающий трубный глас архангела Гавриила:

– Всем выйти из форта. Оружие сложить у его ворот. Предупреждаем, что в случае сопротивления вы будете уничтожены. Сдавшимся гарантируем жизнь и медицинскую помощь.

– А может, вы отпустите нас домой? – попытался поторговаться Истмен.

– Этого мы вам не обещаем. Во всяком случае, до полного прекращения боевых действий. К тому же, джентльмены, ваша страна уже начала боевые действия против союзной нам Мексики.

– Не может быть! – воскликнул Истмен. – Нам об этом ничего не известно!

– Однако это так.

Подполковник со вздохом отстегнул свою саблю. Он направился к воротам, у которых уже возились солдаты, разбиравшие сваленные возле них повозки. С лязгом и скрипом ворота открылись, и гарнизон, выходя из форта, стал покорно складывать оружие, которое принимали невесть откуда взявшиеся казаки в зеленом пятнистом обмундировании и со странным оружием в руках.

Командующий гарнизоном форта подошел к русскому, который, как он понял, был старшим, и с полупоклоном вручил ему свою саблю. Русский наполовину выдвинул ее из ножен, потом снова задвинул и передал стоявшему рядом молодому казаку.

– Мистер Истмен, – сказал он на довольно хорошем английском, – мы всегда держим данное нами слово. Все ваши солдаты будут освобождены и отпущены домой. А вот когда? Тут многое будет зависеть от того, как станут развиваться события в мире.

– А раненые? – спросил Истмен. – Вы обещали, что им будет оказана медицинская помощь.

– Окажем. Раненых выносите вон туда, – русский указал рукой на небольшую полянку на берегу реки. – Сейчас наши медики их осмотрят и решат, кто из них останется здесь и будет лечиться на месте, а кого надо будет переправить в наши владения, где ими займутся специалисты.

– Генерал Кирни тоже ранен, причем тяжело, – со вздохом произнес Истмен. – Боюсь, что он не доживет до завтрашнего утра.