Читать книгу "Имперский союз. Лента Мёбиуса"

– Мы окажем ему всю необходимую помощь, – заверил русский. – Положите его отдельно от прочих.

Русские, наблюдавшие за сдачей гарнизона форта, неожиданно стали радостно кричать и размахивать своим оружием. Истмен обернулся. Он увидел, как с флагштока крепости медленно сползло вниз «знамя, усыпанное звездами», а вместо него поднялся трехцветный флаг, напоминающий флаг Нидерландов, но только с другим расположением полос.

«Нет, про нас никто не сочинит героическую поэму, – подумал он. – Впрочем, что можно было ожидать, когда мы занялись несправедливым делом – убивать и грабить индейцев лишь потому, что они не хотели покидать землю, на которой жили. Говорил же я Кирни, что дакота и лакота чтут достигнутые нами договоренности, и что не нужно их нарушать. А мы их нарушили. Немудрено, что Господь сегодня был против нас…»

* * *

Президент Североамериканских Соединенных Штатов Вильям Генри Гаррисон поднялся, чтобы лично поприветствовать гостя – посланника Российской империи Александра Бодиско. Вообще-то их связывали не только официальные, но и дружеские отношения, особенно после того, как русские врачи по просьбе Бодиско вылечили Гаррисона от тяжелейшего воспаления легких, полученного им на инаугурации, где он имел неосторожность в необыкновенно холодный для марта день произнести четырехчасовую речь.

А до этого Гаррисон имел честь присутствовать на свадьбе русского посла. Бодиско тогда было пятьдесят четыре года, а его избраннице, американке Гарриет Брукс Уильямс, всего шестнадцать. Тем не менее брак был удачным, насколько Гаррисон мог судить – а он не раз и не два побывал у них в гостях, как до, так и после того, как он стал президентом. Да и первая леди, которая из-за плохого здоровья редко принимала гостей, очень любила приглашать именно Гарриет и Александра – тем более после того, как русские врачи осмотрели миссис Гаррисон и прописали ей какие-то препараты, которые действительно помогли ей, и она частично избавилась от своих хворей.

Но сейчас Гаррисон терялся в раздумьях, почему Бодиско попросил его об официальной встрече, вместо того чтобы обсудить все интересовавшие его вопросы за стаканчиком ржаного виски производства Мичтера, который президенту поставляли из Пенсильвании. Да, сейчас в моду вошел виски из кукурузы, особенно из графств Бурбон в Кентукки и Линч в Теннесси, но президент предпочитал то, что было модно в далекие годы его юности. И где-то два-три раза в месяц Гаррисон и Бодиско любили посидеть вместе, пропустить стаканчик-другой, то в Президентском особняке, то в доме у Бодиско в Джорджтауне, и заодно обсудить различные темы, как чисто личные, так и не совсем.

– Мистер президент… – произнес Бодиско.

Гаррисон сразу же обратил внимание, что его русский приятель обратился к нему не «Билли», как он его обычно называл, когда они были вдвоем, а вполне официально.

– Мистер президент, мне хотелось бы обсудить с вами кое-какие важные моменты, связанные с взаимоотношениями между нашими странами, если вы, конечно, не против.

– Пожалуйста, Алекс, – Гаррисон назвал своего визави так, как всегда называл, когда они коротали время за стаканчиком. – Не хотите виски или вина?

– Мистер президент, я, конечно, не откажусь, но давайте лучше сначала я расскажу вам то, что мне поручили передать вам из Санкт-Петербурга. Во-первых, вот это послание его величества российского императора Николая Павловича, – Бодиско достал из кожаной папки плотный пакет, на котором красовалась печать с изображением двуглавого орла.

Гаррисон вскрыл пакет и начал читать письмо, написанное каллиграфическим почерком. Подписано оно было, действительно, русским императором. Но, чем дальше он углублялся в чтение, тем больше он хмурился. Закончив чтение, президент хмыкнул, осторожно положил бумагу на стол, а потом внимательно посмотрел на Бодиско и спросил:

– Значит, ваш император полагает, что индейцы, живущие на северо-западе Луизианской территории[58]58
  Луизианская территория, купленная президентом Джефферсоном у Наполеона, включала в себя земли от левого берега Миссисипи и далее на запад.


[Закрыть], уже находятся под покровительством русской короны? И его величество извещает меня о том, что эти люди не желают иметь никаких дел с Североамериканскими Соединенными Штатами? Он просит меня больше не посылать туда наши войска. Значит ли, что эти земли теперь закрыты для переселенцев?

– Именно так, мистер президент. Вот доказательства того, что Второй драгунский полк с приданной ему артиллерией нарушил все существующие договоренности с индейцами сиу и напал на их территории, убивая мирных жителей и насилуя женщин. Извольте ознакомиться с фотографиями, сделанными на месте индейских поселений.

И Бодиско извлек из своей папки и передал президенту стопку бумаг и фотографий. Да, Гаррисон и сам много лет воевал с индейцами, но то, что он увидел на этих фотографиях, его поразило до глубины души. Да, он позволял своим людям убивать пленных и снимать с мертвых индейцев скальпы. Но мертвые женщины и дети с окровавленными промежностями, которые зачастую были вырезаны, и седла, «украшенные» женскими гениталиями… За такое любой из его солдат точно угодил бы под трибунал.

А русский посол тем временем продолжил:

– Вооруженные силы Русской Америки вынуждены были прийти на помощь этим несчастным. Они разбили наголову ваших драгун. Мне поручено сообщить вам, что, после того как Конгресс ратифицирует документы, фиксирующие новое положение вещей, мы готовы отпустить на свободу генерала Кирни, а также майора Мейсона и других офицеров, которые не несут личной ответственности за эти зверства. Мы также готовы передать вам тех солдат, которые не участвовали в военных преступлениях. Таких, к счастью, если не большинство, то как минимум половина.

– Я понимаю, что у нас нет выбора, – покачал головой Гаррисон. – Конечно, у нас в Конгрессе и в Сенате найдутся горячие головы, которые станут требовать, чтобы мы начали войну с русскими и их индейскими прихвостнями. Я категорически против этого!

Гаррисон был не только политиком, но и генералом, и трезво смотрел на вещи. Второй драгунский полк он знал лично. Это была часть, получившая хороший боевой опыт в войне с семинолами. Нельзя сказать, что он состоял из необученного сброда. И если уж русские с ним справились без особого труда, значит, нужно будет сделать соответствующие выводы. Во всяком случае, против индейцев, которые теперь будут сражаться вместе с русскими с вооруженными силами Североамериканских Соединенных Штатов, у него не было в наличии достаточного количества сил. К тому же вот-вот должна была начаться кампания на Юге.

– Я прекрасно вас понимаю, мистер президент, – невесело улыбнулся Бодиско. – Но, как мне кажется, альтернативные варианты могут быть еще хуже. Поверьте, лично мне такое развитие событий тоже не доставит большого удовольствия – все-таки ваша страна для меня стала родной, здесь мой дом, моя семья. Но я – человек, находящийся на государственной службе, и обязан делать то, что мне поручил мой император.

– Хорошо, Алекс. У вас еще есть ко мне вопросы?

– Есть, мистер президент. Мое правительство недовольно узурпатором, пришедшим к власти во Франции, и не будет против, если к власти там придет человек, имеющий не меньше, а, пожалуй, и больше прав на престол покойного французского императора Наполеона Бонапарта. Царь Николай надеется, что вы не будете этому чинить никаких препятствий.

– Мне кажется, что в данном случае имеется в виду Джером Бонапарт, – он же мистер Паттерсон, – усмехнулся Гаррисон. – Нет, я ничего против иметь не буду. Но у меня есть вопрос к вашему правительству. Или даже к вам. Вам, вероятно, хорошо известно, что у нас существуют серьезные разногласия с Мексикой. А еще их больше у молодой Техасской республики. Да, хоть эта земля и заселена выходцами из нашей страны, но они не являются ее частью. Тем не менее они согласны принять нашу помощь.

– Другими словами, Североамериканские Соединенные Штаты готовы выступить союзниками Техасской республики. И, если понадобится, выступить на стороне Техаса против Мексиканской Федеральной Республики в случае военного конфликта.

– Именно так. И мы надеемся, что Российская империя не будет возражать против этого нашего решения.

– Во-первых, мистер президент, у Российской империи есть своя колония на тихоокеанском побережье – Русская Америка. Более того, у нас с правительством Мексиканской Федеральной Республики достигнуты предварительные договоренности о долгосрочной аренде всей территории Верхней и Нижней Калифорнии и некоторых граничащих с ними земель. Поэтому мы вряд ли будем сидеть сложа руки, если увидим, что некая третья держава станет претендовать на эти земли.

Гаррисон не выдержал и недовольно поморщился. Ведь именно Калифорния была главной целью этой войны. Тем более что русские уже и так прибрали к своим рукам земли за рекой Миссисипи, которые по праву принадлежали его стране. Но он хорошо понимал, что Россия на данный момент неизмеримо сильнее, чем его страна, и вооруженное противостояние ей может закончиться катастрофой для Североамериканских Соединенных Штатов. Ну, ничего, придется согласиться, а потом все может измениться.

А Бодиско тем временем продолжал:

– Более того, частью парафированной версии договора является обязательство Российской империи прийти на помощь Мексиканской Федеральной Республике в случае нападения на последнюю.

– Скажите, этот договор ратифицирован или нет?

– Это мне, увы, неизвестно, мистер президент, – Бодиско огорченно пожал плечами. – Но, если мне что-то станет известно, то я вам непременно об этом сообщу.

– Будем ждать решения вашего императора, – Гаррисон неожиданно улыбнулся. – Алекс, не кажется ли вам, что после таких новостей нам стоит выпить по стаканчику виски от Мичтера. Только не говорите, что вам сегодня не хочется это сделать…

– Не скажу, Билли, – Бодиско неожиданно подмигнул президенту. – Не скрою, я с удовольствием выпью с вами. Тем более что мы уже сделали все, что должны были сделать. Можно теперь вспомнить и о себе.

* * *

Толстенький клерк с ярко выраженной лысиной, покрытой цыплячьим пушком, задумчиво посмотрел на визитера, поднялся со своего стула, чуть поклонился и привычно произнес:

– Добро пожаловать в вашингтонский офис банковского дома Братья Браун и Компания! Меня зовут Джеймс Грин. Чем могу служить?

– Хорошего дня, мистер Грин! – ответил визитер с акцентом, выдававшим уроженца туманных берегов Темзы. – Меня зовут Ричард Харрис. Насколько мне известно, ваш банк является партнером банковского дома Ротшильда, не так ли?

– Именно так, мистер Харрис, именно так! – слащаво улыбнувшись, как если бы общение с этим Харрисом было бы для него самым счастливым моментом целого дня, а то и всей недели, произнес клерк. – Что вам угодно?

– Вот моя банковская книжка. Мне хотелось бы получить сумму в триста двадцать один фунт стерлингов, двенадцать шиллингов и десять пенсов. В долларах, разумеется.

Когда Грин услышал цифры, он сказал уже совсем другим тоном:

– Мистер Харрис, пройдемте со мной. Мистер Браун будет рад с вами познакомиться.

Эндрю Браун оказался в какой-то мере противоположностью своему клерку. Высокий, рыжеволосый, голубоглазый, одетый по предпоследней лондонской моде – последняя, похоже, просто не успела дойти до бывших английский колоний. И только когда он заговорил, стало ясно, что он все-таки не англичанин.

– Благодарю вас, мистер Грин. Этого на данный момент будет достаточно. Только сначала принесите нам… Виски? Джин? – мистер Браун вопросительно посмотрел на клиента.

– Виски, – кивнул Харрис.

Через несколько минут бутылка искомого напитка – шотландского, как гласила этикетка, а не американской гадости – уже стояла на столе вместе с двумя бокалами, а Грин с поклоном удалился, поплотнее закрыв за собой дверь. И только теперь Браун, чуть склонив голову, посмотрел на посетителя:

– Мистер… Харрис?

– Именно так, Ричард Эзекиэл Харрис, – ответил тот. – Рад, что ваш клерк сразу понял, с кем он имеет дело, и ему не пришлось долго разъяснять, кто я и как со мной следует обращаться.

– Все мои люди получили соответствующие инструкции и были готовы к встрече с вами. Так что, чем могу быть вам полезен?

– В Балтиморе и Вашингтоне нами замечен человек, которого давно уже разыскивает правительство его величества. Зовут его Джеймс Уайт, хотя на самом деле он корсиканец, и настоящее его имя на итальянском Джакопо Бьянко.

– И его вы хотите… убить? – мистер Браун бросил быстрый взгляд на своего собеседника.

– Нет, ни в коем случае! Нам очень важно, чтобы ни один волос не упал с его головы. Ну, разве что пара синяков ему не повредит. Впрочем, желательно не бить его по голове, мы хотели бы, чтобы он и дальше сохранил ясность мышления. По крайней мере, пока он не будет доставлен в Лондон.

– Понятно… А вы точно уверены, что он здесь?

– Именно так. У меня есть свои источники информации. Но я, чтобы быть полностью уверенным, посетил несколько раз одно из мест, где он, по словам моего информатора, бывает регулярно. Позавчера фортуна мне улыбнулась – человек, который выехал на экипаже из ворот особняка, оказался именно тем, кого мы разыскиваем. Ошибки быть не может – это был Джеймс Уайт.

– И что это за особняк?

– Он находится в Райтерстауне. Проживает в нем некто Джером Бонапарт.

– Вот как? – на доселе невозмутимом лице Брауна мелькнула тень неудовольствия. – Мистер Бонапарт, он же Паттерсон – весьма уважаемый человек в здешних местах. И не только в них. И если ваш человек находится на его территории, то будет практически невозможно его выкрасть.

– Уайт там не живет – мои люди смогли разузнать, что он поселился в «Лорд Балтимор Инн» в Балтиморе под именем Жак Леблан. Но он регулярно посещает мистера Бонапарта в его особняке.

– Вот, значит, как? Ну что ж, это меняет дело. А как нам поступить с ним дальше?

– А дальше… А дальше из Балтимора в Лондон через неделю отправляется пароход «Веселая Бесси» с грузом табака. Было бы неплохо, если бы мсье Леблан – в моем сопровождении – оказался на этом судне.

– Понятно… Ну что ж… – мистер Браун на минуту задумался. – У вас есть портрет этого… Леблана, который Уайт?

– Есть. – Харрис раскрыл папку и достал из нее пожелтевшую вырезку из газеты, на которой были изображены некая довольно симпатичная дама и стоящий рядом с ней невысокий человек средних лет с весьма невыразительными чертами лица.

– Вот его портрет.

– Отлично. Наверное, будет лучше, если исполнители не будут знать, на кого они работают. И заодно предупредите людей на «Веселой Бесси», что к ним в скором времени доставят посетителя. Полностью положитесь на нас – мы все сделаем так, как надо.

– И еще. Имеется в наличии некая дама, которую зовут Диана дю Вержье. Живет она в гостинице «Кэрролтон Инн» в Балтиморе. Я бы хотел с ней, скажем так, поговорить. Но, если это будет слишком сложно, то ее можно и просто убрать – но лишь после того, как этот самый Уайт станет моим гостем.

– Ее, наверное, лучше не трогать, пока мы не поймаем вашего Уайта. А то можем его спугнуть. Конечно, если он заляжет на дно, можно будет отработать ее как запасной вариант.

– Наверное, вы правы. В любом случае будет неплохо, если в ее номере найдут улики, указывающие на Уайта, – мол, именно он ее похитил. И пусть в какой-нибудь газете посерьезнее появится статейка, что Жак Леблан, он же Джеймс Уайт – особо опасный преступник, разыскиваемый полицией Соединенного Королевства…

Браун лишь кивнул, а Харрис поинтересовался:

– А как насчет оплаты?

Браун написал несколько слов на листочке бумаги, поднял голову и сказал:

– Передайте это господину Грину и заплатите ему четыреста долларов. Этого должно хватить.

Сумма была немалой, но Харрис не стал торговаться и лишь произнес:

– Договорились.

– И, господин Харрис, я был очень рад с вами познакомиться. Если вам в будущем будет нужно что-либо еще – смело обращайтесь к нам. Вот только будет лучше, если мы с вами будем видеться как можно реже.

* * *

Сомнений никаких быть не могло – та же самая карета, запряженная четверкой вороных коней, второй день торчала на обочине дороги неподалеку от въезда в Райтерстаун. Причем стояла она не у того же самого дерева, что вчера, а чуть подальше, между двух деревьев.

Конечно, это могло быть совпадением. Но у Джакопо, как у многих корсиканцев, присутствовала врожденная паранойя, которая не раз спасала ему жизнь. Уже вчера ему не понравилась эта карета, а сегодня он окончательно пришел к выводу, что некто прибыл по его душу. Причем, скорее всего, это был «привет с Альбиона». Работа на княгиню Ливен и его связи с теми, кого британцы называли «атлантами», не могли не заинтересовать власть предержащих Соединенного Королевства.

К счастью для себя, Джакопо увидел этот проклятый экипаж еще с холма, с которого открывался вид на город. Он поднял на дыбы коня, развернулся и словно стрела, выпущенная из лука, помчался в сторону Балтимора. Но, похоже, что те, кто так жаждал с ним общения, прибыли к Райтерстауну не только в карете. Джакопо услышал за спиной топот копыт – а через несколько секунд двое всадников появились и с другой стороны, отсекая его от Балтимора.

Он рванул поводья, и конь послушно повернул направо, в чистое поле. И если дорога, по которой он ехал, более или менее подсохла после позавчерашнего дождя, то здесь копыта его коня проваливались в недавно вспаханную землю, и скорость его резко упала. К счастью, его преследователям было не легче. Двое из них поплелись за ним, а еще двое направились к рощице, в которой он и надеялся уйти от погони. Он почти ее достиг, когда один из незнакомцев поднял ружье, прицелился и выстрелил. Конь у Джакопо споткнулся – всадник еле-еле успел с него соскочить – и рухнул на землю с жалобным ржанием.

Но корсиканцу все же удалось достичь рощицы. Судя по всему, она некогда была частью густых лесов из лиственных пород и похожих на сосны тсуг, некогда покрывавших практически всю территорию тогда еще колонии Мэриленд. Поэтому верхом можно было проехать через нее лишь по одной просеке, а мест, где можно было спрятаться от погони, было предостаточно. К одному из них он и направился. «Как хорошо, что у преследователей нет собак», – подумал он.

Его искали долго – один раз вооруженные карабинами люди даже прошли под деревом, на котором он сидел – но, в конце концов, они решили, что их жертва сумела ускользнуть, и прекратили поиски. На всякий случай Джакопо просидел в своем убежище до ночи, затем осторожно спустился на землю и направился обратно в Балтимор, где на окраине недавно снял комнату у немца-фермера. Переодевшись в чистое и сухое, он прошел в конюшню, где оседлал жеребца, которого предусмотрительно купил за пару дней до сегодняшнего. Выехав из конюшни, Джакопо поскакал – нет, не в Вашингтон к Джарвису, а в особняк дяди Дианы, мсье дю Вержье.

Он долго барабанил в дверь, пока недовольный негр-привратник не выглянул в окошечко. Но, увидев Джакопо, без слов открыл ему дверь.

– Проходите, масса. Что-нибудь случилось? С мадемуазель дю Вержье все в порядке?

– Джим, нужна твоя помощь. Необходимо сообщить мадемуазель о том, что ей следует срочно покинуть гостиницу. Ей грозит опасность.

– И доставить ее сюда?

– Боюсь, что враги знают и про особняк мсье дю Вержье. Так что ей как можно скорее следует отправиться в Вашингтон вот по этому адресу, – Джакопо протянул негру клочок бумаги. – Если можно, то все это надо сделать еще этой ночью.

– Понятно, масса. А как же вы?

– А я лучше поеду один – прямо сейчас. Я для них – главная цель. Пусть они поохотятся за мной. Но мадемуазель тоже не стоит оставлять одну. Эти люди очень опасны, они ни перед чем не остановятся. Но они вряд ли станут ее убивать, пока я на свободе. Хотя похитить ее они попытаются.

– Вот, значит, как, масса. – Старый негр тяжело вздохнул. – Не беспокойтесь, я передам эту записку массе Эрве прямо сейчас. Удачи вам, масса. Берегите себя.

До Вашингтона Джакопо добрался в предрассветных сумерках. Можно было бы, конечно, ехать и быстрее, но он специально петлял, выбирая возвышенные места, с которых Джакопо внимательно осматривал окрестности. Да и коня надо было пару раз напоить. Как оказалось, Диана благополучно добралась до Джарвиса в сопровождении человека дю Вержье, который, увидев Джакопо, спросил, не нужно ли ему еще чего-нибудь. Получив отрицательный ответ, он удалился.

Следующей ночью Джакопо с Дианой вошли в открывшийся в поле неподалеку от Джорджтауна портал. Девушка с непривычки ойкнула, но Джакопо, обняв ее, повлек за собой, и вскоре они оказались во внутреннем дворе какого-то красивого здания.

– Милый, где мы? – спросила девушка немного испуганно, с опаской осматриваясь по сторонам.

– В Петербурге, милая. В России. И я надеюсь, что скоро этот город станет и твоим домом. А ты – мадам Бьянки. Если, конечно, ты еще не передумала стать моей женой.

Девушка лишь кивнула, потом обняла его. По ее лицу катились слезы, но это были слезы радости.

* * *

– Вот так вот, запросто, можно пригласить на рандеву человека, живущего в далеком будущем? – с сомнением спросил император, разглядывая лежащий на столе у своего «тайного советника» внешне ничем не примечательный янтарный кулончик.

– Именно так, Николай Павлович, – кивнул Шумилин. – Да вы и сами все сейчас увидите.

Он взял со стола кулончик, положил его на ладонь и на минуту задумался.

– Ого, кто к нам пришел! – услышал он за спиной знакомый голос. – Рад вас приветствовать, ваше величество. Я полагаю, что вы хотели бы поговорить со мной о том, что я не так давно предложил уважаемому Александру Павловичу?

Царь немного поморщился, посчитав тон Фредди несколько фамильярным, но не стал явно выражать свое недовольство.

– Да, именно так, Альфред… – ответил Николай, – простите, я не знаю вашего отчества.

– Вообще-то у нас не принято употреблять отчества, но, коль это вас так интересует, то отца моего звали Майклом. Так что можете меня, если вам так больше нравится, называть меня Альфредом Михайловичем. Я же больше привык к тому, что меня называют просто Фредди.

– Хорошо, Фредди, не будем тратить время попусту, – вступил в разговор Шумилин, – я попрошу вас изложить еще раз ваше предложение. Постарайтесь разумно обосновать причину, по которой было бы желательно, чтобы Российская империя оказала помощь, в том числе и вооруженную, Русскому царству.

– Видите ли, у нас в будущем существует возможность перемещаться в прошлое. Причем во все его варианты. Дело в том, что наши ученые установили – в мире есть неустановленное количество версий развития истории, которые появляются после вмешательства таких гениев-одиночек, как Антон Воронин. Ведь нынешняя история после вашего в нее вмешательства стала совсем другой, мало похожей на ту, которая была у Николая Павловича. В моем мире, после изобретения машины времени, решено было заблокировать все пути-дорожки тех, кто тоже изобрел сей агрегат, в будущее. В прошлое – сколько угодно, а будущее у нас, тех, кто живет в моей реальности, только одно. Впрочем, не исключено, что какой-нибудь неизвестный нам пока «гигант мысли», создав подобную машину времени, все же сумеет пробраться в нашу реальность. За этим следит специальная служба, которая пресекает такие попытки на корню…

– Альфред Михайлович, – царь с сомнением покачал головой. – Вы так и не ответили на мой вопрос, в чем заключается необходимость вмешательства Российской империи в дела давно минувших дней.

– Наша комиссия по изучению альтернативных вариантов истории в свое время пришла к выводу, что Россия потратила впустую много сил и средств. Она понесла ничем не оправданные людские потери из-за того, что вмешалась в европейские дрязги и отказалась от восточного вектора своего развития. И произошло это во многом из-за того, что в середине шестнадцатого века ее вытеснили с Амура маньчжуры, создававшие империю Цин. Лишь спустя почти двести лет она снова начала развивать свои восточные окраины, в том числе и на американском континенте. Но время было упущено. В Северной Америке появилась сверхдержава, которая вскоре – за какие-то сто лет – подмяла под себя большинство стран Азии, Европы и Африки. На совести США распад Российской империи, правителем которой вы, ваше величество, являетесь в данный момент…

– Я думал над тем, почему так произошло, – задумчиво произнес император. – Мой друг, Александр Павлович, рассказал нам о трудном и кровавом пути, по которому пришлось пройти нашей стране. Мировые войны, социальные катаклизмы… Знаете, пожалуй, в вашем предложении я вижу определенный резон. Скажите, что следует предпринять для того, чтобы оказать помощь нашим далеким предкам? И не будет ли эта помощь непосильной ношей для Российской империи?

– Полагаю, что союз Российской империи и Русского царства окажется взаимовыгодным для всех, – ответил Фредди. – К тому же вам помогут люди – современники уважаемого Александра Павловича. Да и мы тоже не останемся в стороне. Поверьте, мы многое умеем, в том числе даже и такое, что и не снилось в двадцать первом веке. Я считаю пока преждевременным раскрывать все карты, но мы вполне можем вылечить царей Алексея Михайловича и Михаила Алексеевича от смертельного недуга, который свел их в могилу.

– Это было бы просто замечательно! – воскликнул император. – Я могу это понять, ведь друзья Александра Павловича спасли мою любимую дочь от чахотки, которая в моей истории погубила ее в самом расцвете лет.

– Вот и отлично! – сказал Фредди. – Мне вполне достаточно вашего принципиального согласия. Подробности же можно будет обсудить потом в рабочем порядке. Ну, что, как говорили раньше на Руси: по рукам!

– По рукам! – рассмеялся Николай. – Только это вряд ли возможно из-за отсутствия у вас, уважаемый Фредди, этих самых рук.

– Ну, если дело в только в этом… – произнес посланец из будущего. – Так и быть, я сейчас предстану перед вами во всей своей красе.

В глазах царя и Шумилина зарябило, и через мгновение они увидели стоящего рядом с ними человека, который внешне ничем не отличался от их современников. Высокий, ростом примерно с императора[59]59
  Рост императора Николая I – 2 аршина 10 с половиной вершков – 189 сантиметров.


[Закрыть], средних лет, крепкого телосложения. Волосы у него были русые, глаза синие. Одет Фредди был в обычный костюм, который не показался бы странным даже в XIX веке. Это было что-то вроде тройки, сшитой из материала, похожего на тонкое сукно.

Фредди протянул руку Николаю, которую тот пожал, потом поручкался с Шумилиным.

– Ваше величество, – сказал он, – я хочу дать вам такой же приборчик, который я вручил Александру Павловичу. Принцип работы его простейший – вы кладете его на ладонь и мысленно зовете меня. Я тут же предстану перед вами.

Фредди достал из кармана брелок в виде старинной китайской монеты с квадратной дыркой посредине. Монета висела на простой серебряной цепочке.

– А теперь я вынужден откланяться, – сказал Фредди. – Мне необходимо доложить о состоявшемся сейчас разговоре своим коллегам. Мы все вместе будем думать, как успешней осуществить нашу миссию.

Гость из будущего, словно привидение, растворился в воздухе. Император и Шумилин переглянулись и покачали головами. Однако предложение Фредди было ими принято. Ну а дальше предстояло заняться его воплощением в жизнь.

* * *

Тот серьезный разговор с царем и «явление Фредди народу» долго не давали покоя Шумилину. «Человек-невидимка» явно желал, чтобы Российская империя решительно и бесповоротно вмешалась в события середины XVII века. Император Николай тоже вроде бы был не против такого вмешательства. А как быть с событиями, которые происходили в данный момент в девятнадцатом веке?

Тут и дела азиатские, которые не могли быть решены одним удачным походом на Хиву. К тому же после визита королевы Виктории в Петербург «Большая игра» не закончилась, а перешла в скрытую фазу, отчего она не стала менее кровопролитной. Китай и Афганистан требовали от Соединенного Королевства все новых и новых сил и средств. При этом главным своим врагом в той части земного шара британцы считали русских.

В Европе тоже не все было до конца ясно. Шумилин знал, что во Франции готовится свержение весьма непопулярного у народа короля Луи-Филиппа. Оно должно было произойти в ближайшее время. Но кто сядет на опустевший трон? Для Петербурга было бы невыгодно, если новый французский монарх окажется враждебно настроенным против России. Конечно, такого оголтелого русофоба, как несостоявшийся император Наполеон III, на троне в Париже уже не появится. Осужденный за попытку государственного переворота к пожизненному заключению, он был застрелен при попытке к бегству охранником тюрьмы. Предполагаемый же кандидат Жером Бонапарт, кузен убитого, к России настроен достаточно лояльно. Но пока он лишь гражданин САСШ, а не коронованная особа. Каким он будет монархом, остается только гадать.

Достаточно удачно складывались дела в Русской Америке. И на Аляске, и в Калифорнии позиции Российской империи были прочны. С Мексикой в самый последний момент удалось все же заключить выгодный для нее, да и для России, договор. В нем говорилось о праве Российской империи купить или взять в аренду часть тихоокеанского побережья Мексики. За это император Николай пообещал оказать по просьбе правительства Мексиканской республики любую помощь, в том числе и военную, в случае попытки некоей третьей державы покуситься на целостность Мексики. Для президента Гаррисона известие о заключении подобного договора стало холодным душем. К тому же значительные по площади индейские территории по решению совета проживающих там племен попросили у русского царя защиты и покровительства. Полная их интеграция в состав Российской империи еще не произошла, но многое для того, чтобы это случилось, уже сделано.

Главную же свою задачу Шумилин видел в организации Амурской экспедиции генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Муравьева. Авангардом этой экспедиции должен стать отряд Геннадия Невельского.

С горечью Шумилин вспоминал, какой вред нанес русскому движению на восток уволенный императором Николаем I канцлер Карл Нессельроде. Он послушно исполнял волю австрийцев, ставленником которых, собственно, и был, повторяя, как попугай: «Излишняя активность России на Дальнем Востоке лишь отвлекает ее от дел европейских».

А вот другой немец, правда, в отличие от Нессельроде, родившийся в Санкт-Петербурге, Александр Миддендорф, своими глазами увидевший богатства Сибири, писал: «Мы постоянно вращались в той чрезвычайно любопытной полосе земли, где лицом к лицу встречаются соболь и тигр, где южная кошка отбивает от рыси северного оленя, где соперница ее – росомаха – на одном и том же участке истребляет кабана, оленя, лося и косулю, где медведь насыщается то европейской морошкой, то кедровыми орехами, где соболь еще вчера гонялся за тетеревами и куропатками, доходящими до запада Европы, сегодня – за ближайшими родственниками тетерки Восточной Америки, а завтра крадется за чисто сибирской кабаргой».