Читать книгу "Имперский союз. Лента Мёбиуса"

Тут атаман Яков Бакланов стал рассказывать о том, что творят разбойники, нападающие на союзные России племена. Фрол поначалу ему даже не поверил, но подошедший к казакам майор Скуратов подтвердил сказанное атаманом. И показал им чудесные рисунки, где они увидели убитых женщин и детей. Тела бедняг были растерзаны, словно над ними поглумились не люди, а людоеды какие.

Фрол не раздумывая дал согласие послужить России под стягом атамана Бакланова, на котором была изображена Адамова голова и написано: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь»[31]31
  11-й и 12-й члены Символа Веры – основополагающих догматов христианского вероучения.


[Закрыть]. Такое же согласие дали и его товарищи.

– Тогда, Фрол, – сказал атаман Бакланов, – пока Онуфрий в отсутствии, ты будешь за старшего. Завтра приходите ко мне в канцелярию, я поближе познакомлюсь с каждым и решу, на что каждый из вас годен и где и как вам нести службу. Заодно я расскажу о делах, которые здесь творятся. Супротивник у нас серьезный – не маньчжуры и не дючеры, а люди белые, хорошо вооруженные и умеющие с оружием обращаться. Только мы должны научиться воевать лучше их. Для этого у нас есть наставники, которые могут творить настоящие чудеса.

– А они православные? – спросил Семка Воронов. – Я гляжу, что многие из них, проходя мимо церкви, ни шапку не сымают, ни крестятся.

– Православные, православные… – успокоил Семку атаман Бакланов. – А что не крестятся, так поступают они по-божески, а мелкие прегрешения им Господь простит. Так что я жду вас завтра. И не заставляйте меня долго ждать – я этого не люблю…

* * *

С бьющимся от волнения сердцем Онуфрий Степанов ждал чудо-путешествия из крепости Росс в далекой Калифорнии в незнакомую ему новую столицу государства Российского. Полковник Щукин объяснил ему, что ничего страшного с ним не произойдет.

– Онуфрий, ты ведь уже один раз проходил через арку, за которой открывались новые времена и земли.

– Было дело, воевода, – ответил Онуфрий, – только тогда все было по-другому. Мы бежали от верной гибели, все были напуганы до смерти, за нами гнались богдойские людишки. Я и не помню, как прошел под этой самой аркой.

– Да, сегодня за нами никто не будет гнаться, а мы попадем туда, куда нам надобно. Там нас уже ждут. Возможно, что сам государь приедет нас встречать.

– Сам государь! – ахнул Онуфрий. – Быть такого не может!

– Может, голубчик, может…

Вместе с Онуфрием, полковником Щукиным и его дочерью Надеждой в чудесное путешествие отправился князец местного народца, имя которого трудно было произнести. Новые приятели Онуфрия меж собой называли его Маленьким Вороном. С ним была и девка по имени Ангпету, которая немного разумела по-русски. Девка эта знала и аглицкую речь. Онуфрий, родившийся и выросший в Мезени, знавал тамошних купцов из Англии и выучил их речь. Иначе было нельзя – промышленнику, торговавшему мягкой рухлядью, никак нельзя было обойтись без знания заморских языков. Иначе иностранцы запросто тебя обманут, купив за бесценок соболей и лис.

Из странных русских, с которыми Онуфрий познакомился в крепости, в Петербург отправился Вадим Шумилин. Как успела шепнуть ему дочь воеводы Надежда, человека этого хорошо знал царь Николай, а отец Вадима при государе был кем-то вроде ближнего боярина. Да, непростой вьюнош, хотя и держался он со всеми просто.

На полянке возле крепостной стены все остановились, попрощались и стали ждать, когда появится светящаяся арка, через которую им нужно было пройти, чтобы попасть в стольный город царя Николая.

От волнения у Онуфрия даже во рту пересохло. Князец местный и девица тоже волновались, а вот воевода, его дочь и Вадим Шумилин перебрасывались шутками и с нетерпением ждали встречи со своими друзьями.

Неожиданно посреди поляны появилась светящаяся точка, которая стала расти, превратившись вскоре в ворота, за которыми Онуфрий увидел березовую рощу и людей, одетых в нарядную одежду. Он сразу понял, что их встречают не царские слуги, а те, кто правит и рядит в государстве Российском.

– Вперед, друзья! – скомандовал полковник Щукин и первым шагнул в открывшийся перед ними проход. С бьющимся сердцем Таояте Дута и остальные отправились вслед за ним. Когда все миновали чудесную арку, она на глазах стала уменьшаться и вскоре превратилась в яркую точку. Потом и она погасла.

Онуфрий растерянно огляделся по сторонам. Щукин и его дочь стояли рядом с высоким мужчиной, одетым в нарядную одежду. На груди у него сияли кресты и парсуны – должно быть, ордена. Вадим обнимался с пожилым мужчиной, чем-то похожим на него.

«Ага, – подумал Онуфрий, – это, наверное, батюшка Вадима, тот самый, который был ближним боярином царя. А где же сам царь?»

Онуфрий набрался смелости и подошел к юной девице, которая стояла чуть в стороне от встречавших. Она была необыкновенной красоты, но одета просто.

– Прости меня, Христа ради, боярышня, – сказал он. – Я человек простой и порядков ваших не знаю. Правда, что сюда приехал встречать нас сам царь-батюшка? Извини, если я сказал глупость, и не гневайся на меня.

– Я на вас не сержусь, – нежным голосом сказала девица. – Да, государь здесь. Видите, он разговаривает с полковником Щукиным и его дочерью. Сейчас они закончат разговор, и мы с вами подойдем к нему. Мой папа будет рад познакомиться с вами. Вы ведь служили на Амуре царю Алексею Михайловичу?

«Вот так так! – сказать, что Онуфрий был удивлен, это значит ничего не сказать. – Так девица эта не боярышня, а царевна!»

Он не знал, что и делать – упасть перед ней на колени, просить прощения за дерзость свою или еще что. Заметив его смятение, царевна ласково улыбнулась и взяла Онуфрия за руку.

– Вот, батюшка мой вроде сейчас свободен. Пойдемте, я представлю вас ему.

На подгибающихся ногах Онуфрий подошел к государю и бухнулся на колени.

– Царь-батюшка, не вели меня казнить, вели слово молвить!

– А за что тебя казнить, любезный? – улыбнулся Николай. – Разве ты совершил что-то страшное? Встань, Онуфрий. Виктор Иванович сообщил мне про твою историю. Знаю, что ты честно служил предку моему, царю Алексею Михайловичу. Да, побили вас тогда люди китайского императора. Но с кем не бывает. Ты остался жив и, как сказал мне полковник Щукин, готов и дальше служить государству Российскому.

– Готов, батюшка-царь, – закивал головой Онуфрий. – Жизни не пожалею. А где служить – ты уж сам решай.

– Ладно, голубчик, вставай с колен, – царь приветливо похлопал своей ладонью по плечу Онуфрия. – Сейчас подадут кареты, и мы отправимся ко мне во дворец. Только не в тот, который в Петербурге, а другой, что в Гатчине. Там живет моя дочь Александра – ты уже успел с ней познакомиться – и ее муж. С отцом моего зятя ты тоже хорошо знаком – это Виктор Иванович Сергеев, которого я сделал своим наместником в Калифорнии.

«Мать честная, – мелькнуло в голове у Онуфрия, – а ведь воевода в крепости Росс ничего мне не сказал про свое родство с царем. Непрост он, ох непрост…»

– Ты постой здесь пока, – сказал царь. – А я подойду, познакомлюсь с индейским вождем и его очаровательной спутницей. О них мы совсем забыли. Негоже так гостей встречать…

Царь еще раз по-дружески похлопал Онуфрия по плечу и решительным шагом направился к индейцам, стоявшим особняком и с изумлением наблюдавшим за всем происходящим…

* * *

Вадим Шумилин до сих пор не мог поверить в случившееся. Нет, он, конечно, надеялся, что чудо все же когда-нибудь произойдет, и император Николай в конце концов даст согласие на его брак с Ольгой. Но все ведь могло повернуться по-другому – царь мог посчитать подобный союз недостойным. И выдал бы дочь за одного из многочисленных германских герцогов, а его самого отослал бы куда-нибудь к черту на кулички.

Отец, впрочем, успокаивал Вадима, дескать, все будет хорошо.

– Пойми, сынок, Николай, при всех его не всегда приятных чертах характера, все же желает Ольге семейного счастья. Мой рассказ о ее трагической судьбе в нашей истории потряс его. Прожить старой девой при муже-содомите – такого и врагу не пожелаешь…

По возвращению из Калифорнии Вадим с бьющимся от волнения сердцем стал ждать дальнейшего развития событий. И дождался.

То, что все закончится, как говорилось в русских сказках, честным пиром да свадебкой, он понял, обменявшись взглядами с Ольгой. Да и император, игриво подкручивая усы, неожиданно подмигнул Вадиму и улыбнулся. Отец же подошел к нему, похлопал по плечу и шепнул на ухо: «Наша взяла…»

А потом, когда полковник Щукин переговорил с Николаем и отцом о положении дел в Новом Свете, император прислал Вадиму записочку, в которой предложил приватно встретиться с ним для одного важного разговора.

– Наслышан, молодой человек, наслышан о лихих твоих делах в Америке, – так начал свою беседу царь. – Полковник Щукин весьма похвально отозвался о тебе. Да я ничуть не сомневался в твоей храбрости и находчивости. За все это тебя следует наградить. Как ты считаешь?

– Ваше императорское величество, – ответил Вадим, – я сделал лишь то, что должен был сделать. Поверьте мне, что все остальные участники нашей экспедиции тоже достойны награды.

– Похвальна и твоя скромность, – одобрительно кивнул головой царь. – Не беспокойся, никто из них не останется без награды. А вот насчет тебя…

Тут царь хитро улыбнулся и посмотрел в глаза Вадиму.

– Я догадываюсь, какая награда будет для тебя самой желанной. Скажу лишь одно – я с удовольствием приму в свою семью такого молодца, как ты…

– Ваше величество, государь… – лицо Вадима вспыхнуло от волнения, а голос прервался. – Вы хотите сказать?..

– Именно это я и хочу сказать, – снова усмехнулся император. – Твой батюшка сообщил мне, что ты желаешь просить руки моей дочери Ольги. Если это правда, то я хочу официально объявить тебе, что я не против вашего брака. Тем более что и Ольга хотела бы видеть своим мужем только тебя.

– Благодарю вас, государь, – дрожащим голосом произнес Вадим. – Да, я и ваша дочь любим друг друга. Обещаю вам, что она будет счастлива со мной.

– Ну, в этом я нисколько не сомневаюсь. Единственное мое условие – свадьба ваша пусть будет тайной. Я не хочу лишних разговоров. Хотя, как говорится в Святом Писании: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу»[32]32
  Евангелие от Марка, 4:22.


[Закрыть].

– Я согласен, ваше императорское величество, – ответил Вадим.

– Кстати, – сказал император, – если один мой зять в частной обстановке обращается ко мне без титулования, просто по имени и отчеству, то почему бы так же не обращаться ко мне и второму зятю? Ты меня понял, Вадим?

– Понял, Николай Павлович, – кивнул Вадим. – Разрешите мне покинуть вас и пойти обрадовать Ольгу?

– Она уже знает о моем согласии на ваш брак, но порадовать ее все же не мешает. Ступай, а вечером мы вместе с твоим отцом попробуем решить чисто житейские вопросы. Это я о том, как и на что вам жить… И не маши руками, я знаю, что ты не бездельник и привык сам зарабатывать деньги. Но Ольга моя дочь, и она не должна ни в чем нуждаться. Ступай, ступай, я вижу, что ты просто подпрыгиваешь на месте от нетерпения…

Этим же вечером в кабинете царя в Зимнем, как сказал Шумилин-старший, «в узком семейном кругу», собрались четверо – Вадим, Ольга, царь и «тайный советник» императора. Ольга и Вадим сидели друг напротив друга, словно прилежные школьники за партой, стараясь не выказывать волнения. А старшие размышляли над тем, где поселить молодую парочку и чем теперь будет заниматься Вадим Шумилин.

– Как вы понимаете, Александр Павлович, – произнес царь, – после свадьбы Вадиму стоит прекратить свои подвиги в тылу врага. Зятю царя не стоит рисковать. Мы с вами постараемся найти ему дело по плечу, где он сможет приносить пользу Отечеству.

– Простите, я думаю… – начал было Вадим, но отец перебил его:

– Мы тоже думаем. Государь прав. Хотя ваше бракосочетание и совершится тайно, но я уверен, что тайну эту кое-кто из придворных чинов не сможет сдержать. Твоя принадлежность к царской семье скоро станет известна очень многим. У наших оппонентов появится соблазн похитить тебя, чтобы таким способом попытаться воздействовать на императора. Или ты считаешь, что у тех же англичан еще остались такие понятия, как честь и благородство?

– Гм, – произнес внимательно слушавший их царь, – Вадим, твой отец прав. Лучше не рисковать. Тем более что ты, как умный человек, найдешь для себя полезное дело.

Вадим вынужден был согласиться. К тому же Ольга во время этого разговора смотрела на него такими глазами…

– Что касается твоего жалованья, Вадим, – произнес царь, – то оно будет вполне достаточным для вашей совместной жизни. Не думаю, что вы будете бездумно расходовать деньги. Жить же я предлагаю вам в Китайском дворце Ораниенбаума. Знаю, знаю, что он принадлежит моему младшему брату Михаилу. Я переговорил с ним, и он согласился предоставить его своей племяннице. Его супруга, великая княжна Елена Павловна, тоже не против вашего проживания в этом прекрасном дворце. Возможно, что со временем мы подыщем вам не менее удобное для проживания помещение.

Вадим не раз бывал в Ораниенбауме и посещал Китайский дворец. Подарок, который решил преподнести ему на свадьбу император, был поистине царский. Один Стеклярусный кабинет чего стоил!

Император, довольный произведенным эффектом, продолжил:

– Как вам, наверное, уже известно, дочь полковника Щукина Надежда выходит замуж за майора Соколова. Меня очень радует такой брак. Майор оказался отменным служакой, надежным помощником графа Бенкендорфа. Как мне кажется, со временем он сделает неплохую карьеру. Надежда Щукина – девица из будущего. Многие из ее привычек не схожи с теми, которые приняты у нас. Тем не менее я дал свое согласие на этот брак. Как вы, Вадим, смотрите на то, чтобы майор и Надежда венчались вместе с вами? Мне бы очень хотелось, чтобы ты и Ольга сохранили те дружеские взаимоотношения, которые завязались у вас. Было бы неплохо, если и свадебное путешествие вы совершили вместе. Куда – об этом мы поговорим позднее.

– Я не против, – ответил Вадим. – Думаю, что и Ольга не станет возражать против вашего предложения.

Ольга, которая сдружилась с Надеждой, закивала головой.

– Ну, вот и отлично, – император с удовлетворением подвел итог этого немного затянувшегося разговора. – Надеюсь, что возникшие вопросы мы так же легко уладим. Дату свадьбы я объявлю вам чуть позже. Полковник Щукин обещал мне, что после венчания вы отправитесь в будущее, где молодые оформят свой брак так, как принято у вас в двадцать первом веке. Соответствующие паспорта и прочие документы будут к тому времени готовы. Свадебное путешествие вы совершите в будущем. Я хочу, чтобы моя дочь поближе познакомилась с Россией, в которой ей теперь придется часто бывать, сопровождая своего супруга. Все хлопоты, касаемые этого путешествия, берет на себя полковник Щукин. Ну а пока пусть все сказанное здесь останется секретом. Хотя, я понимаю, что некоторые… – тут царь посмотрел на свою дочь, – просто горят желанием поделиться этим секретом с теми, кому это пока знать не положено.

– А Адини и Николя можно сказать о нашей свадьбе? – поинтересовалась Ольга.

– Им можно, ведь они члены моей семьи, – кивнул царь. – Но только им и никому другому. Пока же молодые могут поговорить друг с другом наедине. А мы с Александром Павловичем потолкуем о наших делах…

* * *

Онуфрий Степанов не сразу пришел в себя после путешествия из далеких заморских земель в новую столицу Земли Русской и от встречи с самим царем. Его отвезли не в сам Петербург, а во дворец, где жил зять царя со своей супругой. Как шепнул ему полковник Щукин, царский родственник там обучал новым приемам ведения войны царских стрельцов. Ну, или как их теперь здесь называли, снайперов. Слово это было аглицкое, и Онуфрий не совсем понял его смысл. Ясно было только, что царский зять готовил отборных воинов. Да и сам, похоже, он был из числа таковых. Полковник Щукин сказал, что сын главного заморского воеводы воевал с супостатом на Кавказе, был ранен и потерял глаз.

Впрочем, Онуфрий, познакомившись с Николаем Сергеевым, не заметил следов ранения на его лице. Мелкие шрамчики были, а вот глаза вроде все оказались на месте. Хотя, приглядевшись, Онуфрий разглядел, что один глаз у Николая отсвечивал неживым блеском. Зато второй смотрел пристально, и казалось, видел насквозь своего собеседника.

Онуфрий немного оробел, оказавшись во дворце. Когда он еще занимался торговлей мягкой рухлядью в Мезени, по делам купеческим ему довелось пару раз побывать в Москве. В царский дворец, понятно, он даже и не пытался попасть. Но местные купцы много порассказывали ему о нравах придворных, о чванстве бояр и приказных дьяков. Потому он и побаивался, что во дворце, где жила царская дочь и куда запросто приезжал государь, с ним будут обращаться как с бедным родственником, которого из милости запустили погреться у печки в поварне.

Но нет, по приказу хозяина один из служителей отвел Онуфрия в отведенную ему комнату, где имелась мягкая кровать, стол, стул и сундук для хранения одежды и имущества. У окна в красном углу висела икона Спаса Нерукотворного образа. Онуфрий снял шапку, перекрестился и стал осматривать свое жилище. В нем не было ничего лишнего, лишь в углу на стенке висел умывальник и рядом на табуретке стояло ведро с водой.

– Коль надо будет выйти по надобности, то в конце коридора у нас постоянно дежурит дневальный, который объяснит тебе, куда идти, – сказал служитель. – Он же позовет тебя к столу. Ужин будет через два часа. Вечером, ежели захочешь, можешь сходить в баню. Там тебе дадут чистое белье, а старое возьмут в стирку.

– Благодарствую, – ответил Онуфрий. – Дай Бог тебе здоровья.

Два часа пролетели незаметно. Онуфрий все это время наблюдал через окно за тем, что происходило на дворе. По мощенной камнем площади то и дело сновали военные, придворные, несколько раз мелькнуло платье царской дочери. Не спеша прошел ближний боярин царя, отец Вадима Шумилина.

Потом в дверь постучал служивый, одетый в странный кафтан и порты, покрытые черными и зелеными пятнами. Он сказал Онуфрию, чтобы тот мыл руки и шел за ним в столовую. Там ему указали на стол, за которым он будет есть. Первым делом Онуфрий перекрестился на икону, висевшую у входа, прочитал «Отче наш», а потом степенно достал из кармана деревянную ложку.

– Ну, батя, ты даешь! – услышал он. Это сказал молодой стрелец, сидевший рядом с ним за столом.

– А что не так, паря? – спросил Онуфрий. – Ложка чистая, хорошая. Сам выстругал ее из липы.

– Так у нас едят казенными, железными, – пояснил сосед по столу. – Вон, видишь, они лежат в плошке. Выбирай себе любую.

Онуфрий спрятал свою ложку и взял с блюда другую, казенную. Ложка как ложка, железо, видать, на нее пошло хорошее.

«Понятно, что простым стрельцам не серебряные подадут для еды, – подумал он. – Но кормят здесь, похоже, сытно. Пахнет мясом и еще чем-то очень вкусным».

– Батя, меня зовут Савелием, а как тебя кличут? – поинтересовался неугомонный стрелец.

– А меня Онуфрием Степановым. Люди дали мне прозвище Кузнец. Вижу, что вас тут зять царский учит всему изрядно, – ответил Онуфрий. – Говорят, что стрелять из ваших фузей вы мастера?

– У нас, Онуфрий, не фузеи, а ружья, штуцерами называемые. Внутри ствола нарез винтовальный, отчего бьют они далеко и точно. Потом, когда будешь на стрельбище, все увидишь своими глазами.

– Говорят, что ваш атаман стрелок меткий?

– Да, он, наверное, белке сможет в глаз попасть с двух сотен шагов. Он даже жену свою, дочь царскую, стрелять научил. Они вечерами из ружей своих специальных по мишеням на стрельбище палят. Довелось как-то раз это увидеть…

Тем временем военные, которые едой заведовали, стали разносить по столам миски и блюда.

– Что у нас сегодня? – вытянул шею Савелий. – Так, борщ с салом и картофельное пюре с мясом.

Перед Онуфрием поставили на стол миску с варевом красного цвета, от которого шел пар.

– Это что, борщ? – осторожно спросил он.

– А ты что, дядя, слепой, не видишь? – ответил Савелий.

Онуфрий хорошо помнил, что борщ – это варево из крапивы, капусты и свекольной ботвы. В Сибири местные жители клали в него траву, именуемую борщом. Выглядело все это немного не так, как то, что сейчас стояло перед ним.

– Ты попробуй, – сказал Савелий, – очень вкусно. Еще добавки потом попросишь.

Онуфрий с удовольствием выхлебал все, что было в его миске. Сытно, жирно, хотя и непривычно. В варево повара добавили корни какого-то растения и шкварки сала.

Облизав ложку, Онуфрий стал ждать второе блюдо, которое уже начали разносить по столам военные.

Мясо, зажаренное небольшими кусочками, лежало на миске вместе с чем-то, похожим на бело-желтую кашу.

– Слышь, Савелий, – спросил Онуфрий, – а это что? – и он указал пальцем на кашу.

– Это картофельное пюре, – наставительно произнес его сосед по столу. – Картоплю отваривают, потом толкут пестом, добавляя в нее яйцо и молоко.

– А эта картопля – откуда она взялась?

– Да я и сам толком не знаю. Сеять ее у нас, в Саратовской губернии, стали по указу царя. Попервости все отказывались это делать, а потом от графа Киселева приехали люди, которые бесплатно раздавали ее для посева и рассказывали, как ее сажать, как за ней ухаживать и как собирать. У нас в деревне попробовали, отвели для нее поле. Собрали по осени, попробовали – всем понравилось. Здесь, в Гатчине ее сажают уже несколько лет подряд. И повара умеют ее готовить. Ты попробуй – тебе тоже понравится.

Онуфрий съел мясо, с удовольствием умял картоплю и почувствовал, что наелся. Он приготовился было встать из-за стола, но Савелий удержал его.

– Ты погодь, сейчас чай принесут с сахаром и с белой булкой.

Что такое чай, Онуфрий знал. На Амуре казаки не раз захватывали у богдойских людей «чха» – сушеные листья кустарника, который рос в их краях. Чай Онуфрий любил, но часто пил сбитень или отвары разных полезных трав.

Попив сладкого чая и закусив все куском белого хлеба, помазанного сверху вареньем, Онуфрий перекрестился, произнес послеобеденную молитву: «Благодарим Тя, Христе Боже наш, яко насытил еси нас земных Твоих благ», надел шапку и направился к выходу.

Но тут к нему подошел военный, похоже, что не из простых, и сказал:

– Онуфрий Степанов, велено тебя отвести к господину Шумилину. Он хочет с тобой потолковать. Ступай за мной…

* * *

Пока в далеком Петербурге готовились к свадьбам, в крепости Росс дела шли своим чередом. Казаки каждый день отправлялись на патрулирование рубежей русских владений. Похоже, что слухи об уничтожении отряда Эбенезера Джонсона добрались и до здешних мест. Майор Скуратов, проанализировав донесения своих агентов, пришел к выводу, что количество желающих по-наглому вломиться на территорию, контролируемую теперь уже Российской империей, резко уменьшилось. Охотники за чужим золотом поняли – эти шутить не будут. Да и индейцы, которые зачастили в крепость Росс, после беседы с Виктором Сергеевым возвращались в свои селения с серебряной медалью, на аверсе которой красовался двуглавый орел, а на реверсе надпись «Союзные России»[33]33
  В реальной истории такие медали были учреждены еще в 1806 году императором Александром I; правлением Российско-Американской компании предназначались для раздачи вождям североамериканских племен, имевшим отношения с РАК. Медаль носили на груди на ленте ордена Святого Владимира.


[Закрыть]. Как пояснял Виктор Сергеев награжденным этой медалью, она была знаком того, что Россия взяла под покровительство то или иное племя и, в случае нападения кого-либо на союзников империи, накажет нападавших.

Отряд атамана Якова Бакланова уже пару раз громил североамериканских искателей приключений, пренебрегших предупреждением и рискнувших напасть на индейское селение. Казаки безжалостно уничтожили грабителей и насильников, а попавших в плен отдали на суд индейцев.

– Лучше бы мы их повесили! – с досадой сплюнул Бакланов, узнав о том, к какой казни приговорили краснокожие переданных им преступников. Но, с другой стороны, слухи о случившемся расползлись по тем, кто двигался к побережью Тихого океана по Орегонской тропе, после чего поведение путешественников стало образцово-показательным. А казаков начали всерьез бояться.

– Вот и славно. Трам-пам-пам! – промурлыкал майор Скуратов, узнав обо всех этих делах.

А паломничество индейских вождей самых разных племен продолжалось. Виктор Сергеев с тревогой посматривал на шкатулку с медалями, число которых убывало с большой скоростью. Он прикидывал, что надолго их не хватит, и следовало заказать в Петербурге еще партию подобных наград.

Сергеева поначалу беспокоило то, что здешнему мексиканскому начальству может не понравиться стремление формально зависимых от Мехико племен к российскому покровительству. Но, поговорив по душам со своим будущим родственником доном Франсиско, он понял, что для богатых ранчеро гораздо спокойнее находиться под «крышей» Российской империи, чем под управлением формально независимых представителей властей, присланных из Мехико. Те хотя и были вроде бы своими по крови, но считали себя временщиками, которые за время пребывания на окраинных владениях Мексиканской республики должны выбить из местных богатеев щедрые «подарки».

А банды, безнаказанно орудовавшие на подведомственной им территории, интересовали их в последнюю очередь. Русские же во всем старались навести надлежащий порядок. С пойманными бандитами они поступали решительно – всех, кто оказывал им вооруженное сопротивление, убивали, остальных отправляли в далекую Сибирь, где, доподлинно было известно, и зимой и летом лежал снег, а содержавшихся на каторге арестантов охраняли дикие монголы верхом на белых медведях.

Дона Франсиско больше интересовала свадьба донны Исабель и Виктора Сергеева. В душе он уже смирился с тем, что его родственнице, чтобы стать женой такого влиятельного в России человека, следовало перейти из католичества в православие. Он не был религиозным ортодоксом и считал, что если донна Исабель превратиться в Елизавету, станет по-другому креститься и начнет молиться Господу не по латыни, а по-русски, ничего страшного не произойдет. В конце концов, и православные верят в Иисуса Христа и Святую Троицу. Зато донна Исабель станет супругой родственника самого царя! А это многое значит. Никто из местных ранчеро не сможет похвастать таким родством. С доном Франсиско будут считаться (и уже считаются) не только в Калифорнии, но и в самом Мехико.

Что же касается приданого, то дон Франсиско прекрасно понимал, что даже с его богатством он никогда не будет ровней правителю Русской Калифорнии. Ведь, как рассказал ему Виктор Сергеев, у его будущего родственника есть имение недалеко от Петербурга, а в качестве приданого своей дочери русский император подарил настоящий дворец. К тому же дон Франсиско хотел передать большую часть своего наследства дочери и ее мужу. У них скоро должен был родиться ребенок, долгожданный внук или внучка дона Франсиско.

Но, узнав о душевных терзаниях своего тестя, майор Мальцев поспешил его утешить.

– Не переживай, суэгро. Виктор Иванович не гонится за богатым приданым. Его вполне устроит то, что он будет счастлив со своей любимой супругой. Жить же он будет пока с ней здесь, в Калифорнии. Думаю, что так будет лучше для донны Исабель и их будущего ребенка. Император же сумеет позаботиться о своем верном слуге. Полагаю, что через какое-то время Виктор Иванович, найдя себе достойного преемника, вернется в Россию. Жить он с супругой и ребенком будет вместе с сыном во дворце в Гатчине. Я не раз бывал в нем и могу тебе сказать, что он просторный, и места в нем хватит всем. Рядом с дворцом – чудесный сад, где можно гулять и зимой и летом.

– Ты считаешь, что донну Исабель можно выпихнуть замуж просто так, без богатого приданого? – засомневался дон Франсиско. – Что тогда скажут обо мне люди?

– Люди будут тебе завидовать. К тому же, помимо твоих бычков и коней, в твоей земле есть золото. Пока не стоит спешить с его добычей, но потом…

– Потом, потом… – проворчал дон Франсиско. – Меня больше интересует то, что будет сейчас. Впрочем, ты, наверное, прав. Поверь мне, Романито, для меня главное в жизни – счастье дочери и донны Исабель. Сам я уже побывал на пороге могилы, и только русские врачи из будущего спасли меня, за что я им буду вечно благодарен.

– Суэгро, – майор Мальцев поспешил сменить тему разговора, – мне сообщили, что северные соседи Мексики готовятся к войне. Боюсь, что мексиканская армия не сможет им противостоять. А ваши политики до сих пор не согласовали с присланным в Мехико русским послом условия союзного договора и порядок его ратификации. Неужели они не понимают, что американцы могут напасть на Мексику до того, как этот договор будут подписан и вступит в силу?

– Я думаю об этом, Романито, – вздохнул дон Франсиско. – К сожалению, среди тех, кто в Мехико распоряжается судьбой нашей страны, слишком много думающих прежде всего о своем кармане. Мой друг Роберто Эрреро – ты помнишь его, он недавно был у меня в гостях – пишет, что американцы сумели с помощью взяток блокировать обсуждение и принятие союзного договора. Глупцы, они не понимают, что тем самым подписывают смертный приговор нашей стране!

– Я согласен с тобой, суэгро, но Россия, не имея на руках союзного договора, не сможет прийти к вам на помощь в случае американской агрессии. Помочь деньгами и оружием – да, но вряд ли это спасет Мексику от поражения…

– Хорошо, Романито, я напишу еще раз дону Роберто. Но ты прав, наши государственные мужи, наверное, задумаются о судьбе страны лишь тогда, когда враг будет стоять у ворот Мехико…