Читать книгу "Имперский союз. Лента Мёбиуса"

Глава 3. Расстановка фигур на шахматной доске

Как ни пытался скрывать Виктор Иванович свои взаимоотношения с доньей Исабель, но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Тем более что предположение Сергеева подтвердилось – его Лизанька действительно была беременна. Приняв это известие как данность, Виктор Иванович при первой же возможности сообщил сыну о том, что у Николая в ближайшее время появится братик или сестра.

Как ни странно, Сергеев-младший довольно спокойно воспринял эту весть. А что касается Адини, так та просто обрадовалась этому известию. Она очень любила детей и желала побыстрее обзавестись собственными чадами. Только уговоры мужа и отца не спешить с этим делом удерживали ее от обзаведения потомством. А тут такой случай – Адини своим умом решила, что после того, как у ее горячо любимого тестя появится киндер, то тогда подойдет время и ей вступить в «отряд мамочек». И ничего страшного в том, что ее ребенок окажется младше сводного брата или сестры мужа. Пусть они растут вместе, это лишь сдружит их. Адини всегда хотелось, чтобы ее новые родственники относились к ней, как члену их семьи. И грех было бы не воспользоваться таким подходящим случаем.

О возможном прибавлении в семействе Сергеев доложил и императору. Тот лишь покачал головой, произнеся нечто вроде: «седина в бороду, а бес в ребро». Но он был искренне рад, что его друг обретет семейное счастье. По наведенным им справкам, возлюбленная Виктора Ивановича была из приличной дворянской семьи – один из предков доньи Исабель даже одно время исполнял обязанности вице-короля Новой Испании – так раньше называли Мексику. Правда, Виктор Иванович пока не сочетался законным браком со своей возлюбленной. Тут помехой было различие в вероисповедании. Но, по словам Сергеева, донья Исабель была готова перейти в православие. Так что с этой точки зрения особых препятствий к вступлению в брак не было. Родственники невесты тоже были не против – Николай помнил, что дочь дона Франсиско вышла замуж за майора Мальцева – человека из будущего. Таким образом, довольно влиятельная семья дважды породнится с русскими. «Змей-искуситель» Александр Павлович Шумилин шепнул императору, что возможно, со временем, можно сделать дона Франсиско Диаса президентом Мексики.

А почему бы и нет? Ведь менее достойные личности ухитрялись занимать этот пост. Чем дон Франсиско их хуже?

Всю идиллию портил только один момент – возраст будущих родителей. И если с Виктором Ивановичем было все нормально – случись чего, и отца будущему ребенку заменит его старший брат, то донья Исабель, по понятиям XIX века, была старовата для того, чтобы стать матерью. Она должна все оставшееся время до рождения ребенка находиться под наблюдением медиков. Изощренный ум Шумилина и здесь нашел выход.

– А что если отправить в Калифорнию опытного акушера-гинеколога? Пусть он ведет наблюдение за протеканием беременности у будущей супруги Виктора Ивановича. Кстати, очаровательная Кончита – жена майора Мальцева – тоже ждет ребенка. До кучи туда же можно отправить и Карла Брюллова с нашей старой знакомой Ольгой Румянцевой?

– Что, и у них возможно прибавление в семействе?! – воскликнул император. – Ай да Ольга Валерьевна! Похоже, что они с господином Брюлловым в будущем занимались не только рисованием пейзажей. Ну что ж, если у нее родится ребенок, то я буду этому только рад. Надо подумать, что ей подарить. И, кстати, переговорить с нашим художником, чтобы тот узаконил взаимоотношения с Ольгой Валерьевной. Негоже жить телесно вне брака…

– Они собираются сделать это в ближайшее время, – улыбнулся Шумилин. – Карл Павлович был настолько очарован Иверским монастырем под Валдаем, что посвятил ему цикл своих картин, а потом, побывав в святой обители, принял решение перейти именно здесь в православие.

– Ну, вот и замечательно! – воскликнул царь. – Я представляю, сколько новых сюжетов для своих картин господин Брюллов найдет в Новом Свете. Индейцы, эти, как вы их называете, ковбои… Разве увидишь нечто подобное в старушке Европе?

– Только, Александр Павлович, – нахмурился Николай, – у меня к вам будет большая просьба – надо обеспечить всем, кого мы собираемся отправить в крепость Росс, надежную охрану. Сами понимаете – наши недруги, узнав о прибытии новых людей из России, не упустят случая и попытаются нам подгадить. Может быть, стоит отправить с десяток-другой выпускников школы снайперов и следопытов. Мой зять очень даже неплохо выучил их. Пусть они в непривычной для них обстановке покажут, на что они способны. К тому же у меня был разговор на сей счет с Николя. И мы решили открыть в крепости Росс своего рода филиал Гатчинской школы. Первые выпускники ее могут стать отличными преподавателями в этом филиале.

– Неплохая мысль, – ответил Шумилин. – Я ничуть не сомневаюсь в подлости наших оппонентов. Пусть виконт Палмерстон заливается соловьем, пытаясь убедить нас в своей любви к России. Я ему ничуточки не верю. Поэтому стоит обезопасить крепость Росс от неприятных казусов. Как говорится, береженого и Бог бережет.

– И я того же мнения, – согласился Николай. – Только не стоит забывать и о том, что в Новом Свете мы можем столкнуться с противодействием другой силы, не менее подлой, чем британцы.

– Это вы об американцах? – спросил Шумилин. – Думаю, что и они попытаются нам нагадить. Причем сделают они это, в отличие от англичан, грубо и топорно. Но в крепости Росс борьбу с нашими врагами довольно успешно ведет майор Скуратов. А атаман Славянского казачьего войска Бакланов настолько сумел расположить к себе местные индейские племена, что те с большим усердием выслеживают вражеских лазутчиков и доставляют их к майору Скуратову.

– Надо будет достойно наградить этих людей за их службу России, – сказал Николай. – Вы попросите об этом Виктора Ивановича. И сообщите ему о скором прибытии в крепость Росс его старых знакомых. Но пусть майор Скуратов помнит о том, что нельзя терять бдительность. У нас серьезные противники, и от них следует ожидать чего угодно…

* * *

Капитан-лейтенант Невельской после знакомства с людьми из будущего, что называется, потерял покой и сон. Геннадию на всю жизнь запомнился полный опасностей тайный вояж в Англию, затеянный, чтобы отловить там британского злодея мистера Уркварта. Сколько нового и необычного для себя увидел он во время этого путешествия. Это и появление среди морских волн изумрудной светящейся арки, через которую выплыла чудо-лодка с врачами, не давшими умереть их пленнику. А странный ящик, именуемый радиостанцией, с помощью которого можно было переговариваться с людьми, находящимися от тебя за тысячи верст!

Поразила Геннадия и девица, которая умела летать по небу на чудесной механической птице. Словом, сплошные чудеса, которые больше были похожи на сказки его любимой нянюшки. Но это были не сказки – в этом Геннадий был точно уверен! Недаром шхуну «Ласточка», доставившую всех участников этого вояжа в Ораниенбаум, на причале встречал сам государь император.

Впрочем, многого Геннадий еще не знал. Позже в разговоре со своим старинным другом и приятелем Николя Краббе он пытался разузнать побольше о будущем, из которого в их мир попали все эти чудеса, но тот лишь закатывал глаза к небу, воздевал руки и красноречиво молчал.

«Эх, – подумал Невельской, – где он теперь, Николя? Помнится, он был назначен на эскадру вице-адмирала Нахимова, которая должна была отправиться на Тихий океан».

– Друг мой, – шепнул ему Краббе, которого он случайно встретил несколько месяцев назад на Невском, – тут такое дело готовится… Словом, государь собирается учредить новый флот на востоке. Базироваться он будет в Петропавловской гавани. И как мне сказали по секрету…

Тут Николя покрутил головой, крякнул, вздохнул и с сожалением произнес:

– Жаль, что я не могу тебе рассказать все, что мне известно. Но ты не унывай – о тебе помнят. Среди них есть и те, с кем мы вместе совершили полное опасностей путешествие в Англию. Так вот, эти люди и для тебя нашли работу.

– Какую именно?

– Не знаю. Известно мне лишь то, что она прославит твое имя на века. Так что, голубчик, наберись терпения и жди.

Николя отбыл с эскадрой в дальний поход, а Невельской стал ждать, когда наступит его черед приобщиться к тайне. Как известно, ждать да догонять – хуже некуда. Только терпения у Геннадия было в избытке. Помня о том, что ему говорили люди из будущего, он дотошно штудировал карты и научные труды о реке Амур и ее притоках. Возможно, что именно ему предстоит узнать, насколько судоходно устье этой великой реки. Большинство из известных географов предполагало, что в своем нижнем течении Амур, распадаясь на множество мелких рукавов, в дельте не судоходен и «теряется в песках». В частности, так считали знаменитые мореплаватели – француз Лаперуз и англичанин Браутон. Кстати, и знаменитый русский путешественник Иван Федорович Крузенштерн, которого Геннадий считал своим учителем, был того же мнения.

Невельской не осуждал их – дело в том, что Татарский пролив, отделяющий остров Сахалин от материка, действительно крайне узок и мелок, и там часто бушует непогода. Мореплаватели, которые осмеливались туда зайти, видели, как сближаются берега Сахалина и материка. Они, не сговариваясь, пришли к выводу, что это не пролив, а залив – и не рисковали плыть дальше. Таким образом, точные географические координаты этого самого места, а, самое главное, промеры глубин в устье Амура, ими так и не были сделаны.

Из разговора с людьми из будущего Невельской понял, что все эти весьма уважаемые люди заблуждались – Амур в своем устье вполне судоходен.

И вопрос сей следовало решать как можно быстрее – Россия собиралась надолго и всерьез обосноваться на берегах Тихого океана.

Амур же должен был стать водным трактом, по которому из уже более-менее обжитой русскими Сибири на Дальний Восток должны поступать грузы, товары и самое главное – по реке можно сплавлять баржи и плоты с поселенцами, которые будут осваивать эти дикие края.

Невельской знал, что канцлер Карл Нессельроде был категорически против присоединения новых земель на востоке к Российской империи. Но теперь с помощью людей из будущего Россия навсегда избавилась от верного слуги австрийца Меттерниха, и никто уже не в состоянии остановить уверенную поступь великой державы «встречь солнцу».

Но мало разведать и нанести на карту местонахождение устья Амура. Требовалось застолбить новые границы Российской империи. И чем быстрее это будет сделано, тем лучше. И дело было даже не в притязании на них империи Цин, которая в свое время силой заставила Московское царство подписать невыгодные для русских условия Нерчинского мирного договора. Главная опасность грозила со стороны европейских государств, спешащих присвоить себе «бесхозные» земли на Дальнем Востоке.

Об этом Невельскому рассказал Александр Павлович Шумилин, человек, чье имя достаточно хорошо было известно в Петербурге. За глаза его часто называли «тайным советником» императора. Но в данном случае имелся в виду не его высокий чин в Табели о рангах, а то уважение, которое оказывал ему государь. Поговаривали, что ни одно из важных решений, касающихся дел управления империей, не принималось без учета его мнения по данному вопросу.

– Геннадий Иванович, – сказал Шумилин, – пора и вам собираться в путь-дорогу. Будете открывать устье Амура и выставлять там казачьи посты и станицы, которые станут лучшим доказательством того, что земля эта нашенская. Под натиском маньчжуров русские вынуждены были покинуть эти места. Теперь мы возвращаемся туда снова.

– А на каком корабле мне следует отплыть к устью Амура? – спросил Невельской.

– Думаю, что вам лучше будет путешествовать на судне нашей постройки. Вот, посмотрите…

Шумилин взял со стола цветную картинку, на которой было изображено нечто, совсем не похожее на корабль.

– Александр Павлович, – воскликнул Невельской, – вы хотите, чтобы я путешествовал на таком вот уродце!

– А чем он вам не нравится? – пожал плечами Шумилин. – Вы ознакомьтесь с данными этого, как вы говорите, «уродца». Вот, например… Корабль этот может принять на борт и перевезти со скоростью 30 узлов три десятка человек или 220 пудов груза. Это судно, которое у нас называется «Ирбис»[17]17
  Судно на воздушной подушке «Ирбис» выпускается ЦКБ «Нептун» в Санкт-Петербурге.


[Закрыть], может плыть не только по морю, проходя над мелями, но и выползать на берег. Причалы ему не нужны. У нас подобные корабли уже давно ходят по Амуру. Так что мы найдем вам хорошего шкипера, который поможет вам выбрать подходящее место и основать пост, который со временем превратится в огромный город.

– Тридцать узлов, говорите? – Невельской задумчиво почесал затылок. – Ну, тогда я не буду с вами спорить. Скажите, а где я могу своими глазами лицезреть это чудо?

– Завтра мы с вами отправимся в то место, где строят такие корабли.

– В будущее?!

– Именно туда…

– Я готов проследовать туда прямо сейчас!

– Подождем до завтра. Наберемся терпения, ведь без него трудно добиться чего-либо в нашей жизни…

* * *

То, что с его изобретением происходит нечто странное, Антон почувствовал еще с месяц назад. Поначалу все шло хорошо и гладко, удалось даже добиться перемещения людей и материальных предметов из точки установки машины в любую точку на земном шаре. Причем без каких-либо промежуточных остановок. Скажем, надо перебросить несколько человек с изрядным багажом из Петербурга XXI века в Калифорнию XIX века – нет ничего проще. Надо только ввести нужные параметры в машину времени, уточнить координаты места назначения, и все…

Так из XXI века в прошлое перебросили драги, которые в Калифорнии начали мыть золото. Естественно, что главный чекист в крепости Росс майор Скуратов внимательно следил за тем, чтобы информация о том, что русские приступили к добыче драгметалла, не просочилась за пределы ограниченного круга людей. Была придумана и легенда – дескать, господин Сергеев решил построить на прилегающих к крепости Росс землях помещения и склады для имущества, которое отныне не принадлежало Российско-Американской компании. Ведь с ликвидацией РАК и передачей ее территории и имущества Российской империи была проведена тщательная ревизия, после которой все движимое и недвижимое имущество стало государственным. И приглядывать за ним отныне будут люди казенные. Как и охранять – по указу императора Николая специально для этого выделены были воинские части, которые установили в местах добычи строгий пропускной режим.

Охотники сунуть нос в чужие дела быстро поняли, что охранники шутить не намерены. Все желающие проникнуть в запретную зону задерживались, а попытки сопротивления пресекались на корню. И хорошо, если дело заканчивалось синяками и шишками. Несколько человек, попытавшихся отстреливаться от охранников, получили в ответ пулю. В назидание прочим по указанию Сергеева было открыто кладбище для таких неудачников, после чего число тех, кто хотел проследить за делами русских, резко сократилось.

Но Антона интересовали дела в далеком прошлом поскольку-постольку. Он мечтал проникнуть в будущее, узнать, что произойдет в мире лет этак через сто. Или через двести.

Увы, все попытки сдвинуть вектор в сторону дней грядущих оказались безуспешными. Но его пути словно вставал некий упругий барьер, который вежливо и аккуратно не пускал изобретателя в будущее. Антон злился, продумывал возможные варианты преодоления этого барьера, но результат был все тот же – в будущее ему так и не удалось проникнуть.

И вот однажды, после очередной провальной попытки перескочить в XXII век, он услышал за спиной чужой голос. Антон работал теперь не у себя дома, а в выделенном для него помещении, занимаемом питерским филиалом управления «Х». Проникнуть в его святая святых не мог никто – даже высшее начальство предварительно связывалось с ним и интересовалось, готов ли он его принять.

Поначалу Антон подумал, что у него начались глюки на почве переутомления. Но голос сообщил, что он коллега Антона, только из будущего. Из какого именно года, незнакомец, назвавшийся Альфредом, правда, уточнять не стал. Сказал только, что они давно уже наблюдают за его работой, но стремление проникнуть в будущее не приветствуют. Дескать, еще не созрели люди XXI века для этого. Впрочем, Альфред, или как он разрешил называть себя по-простому – Фредди, готов помочь своим предкам. Разумеется, в тех рамках, которые будут ему дозволены.

Кроме того, Фредди посоветовал пока не рассказывать о сегодняшнем контакте людям из XIX века. Мол, у них и так голова кругом идет от «веселой компании», которая без спросу и без стука вломилась к ним из XXI века. А если они узнают еще о потомках потомков…

Одним словом, Фредди порекомендовал ограничить круг посвященных в существовании контакта с будущим лишь самыми доверенными лицами. А в случае нужды советоваться с ним. Для вызова его на контакт он передал Антону одну забавную вещицу. На первый взгляд это было нечто вроде брелока – кусочек янтаря, внутри которого сиротливо маячила муха. Вызывать Фредди оказалось просто – для это Антону было достаточно положить этот брелок на ладонь и мысленно попросить Фредди прийти на помощь.

После чего Антон распрощался с так и не удосужившимся появиться перед ним незнакомцем. Впечатлений от первого контакта у него было выше крыши. Но для того чтобы выработать правильную стратегию поведения со «старшими братьями по разуму», он решил первым делом переговорить с Юрой Тихоновым. У них уже был разговор о некоторых странностях, обнаруженных в работе машины времени. И о том, что надо поискать – соблюдая, естественно, все меры предосторожности – новые каналы как в прошлом, так и в будущем.

Впрочем, Тихонова будущее интересовало мало. Он мечтал погрузиться в глубь российской истории.

– Тоха, поверь мне, – не раз говорил он, – эпоха Николая I, конечно, весьма интересна. И люди в ней жили замечательные. Я знаю, что твои приятели уже начали прорастать в эту эпоху. У Виктора сын женился на царской дочери, у моего шефа, полковника Щукина, дочка вот-вот выскочит замуж за жандарма из XIX века. Скоро в Табели о рангах появятся такие чины, как кандидат наук и доктор. Или они уже здесь есть? Только ведь на времени императора Николая Павловича свет клином не сошелся. О скольких ярких эпизодах нашей истории нам неизвестно! Взять, к примеру, эпоху Ивана Грозного. Или Бориса Годунова. А период между смертью императора Петра Великого и восхождением на трон Екатерины Великой! Ведь чего только не напридумывали о тех событиях, прости господи, историки… Иногда бывает просто тошно читать написанную ими белиберду!

– Юра, все это, конечно, хорошо и замечательно, но, как ты сам только что сказал, мои друзья врастают в то время, в которое нам удалось попасть. Так что я думаю прежде всего о них.

Споры между друзьями, однако, не перерастали в ссору. И Антон, и Юрий были слишком хорошо воспитаны, чтобы несходство своих взглядов на происходящее могло испортить их отношения.

Антон, приведя в порядок нервы, связался с Юрием Тихоновым и попросил о встрече. Он не стал особо распространяться о контакте с Фредди, решив рассказать другу все с глазу на глаз. И потому назначил рандеву на природе – в живописном Павловском парке, в котором можно было найти уголок для серьезной беседы. Ну и отдохнуть немного от трудов праведных…

* * *

– Юра, то, что я тебе сейчас расскажу, пусть останется между нами…

– Антоха, мог бы и не предупреждать, – обиженно произнес Тихонов, наблюдая за шустрой белкой, которая прыгала по стволу сосны. – У нас с тобой теперь вся жизнь – сплошной секрет. Но тут уж ничего не попишешь. Сами знали – что нас с тобой ждет. Эта самая машина времени – штука в какой-то степени вещь более серьезная, чем ядреная бомба.

– Ну, если ты готов, тогда слушай. Только я тебя сразу предупреждаю – с головой у меня все в порядке. Не падал, не стукался, не допивался. Тяжелыми наркотиками тоже не увлекаюсь.

И Антон подробно рассказал о своей недавней встрече с Фредди. Как он и ожидал, Юрий не стал с ходу над ним хихикать и задавать ехидные вопросы. Похоже, что он и сам подозревал, что их путешествия во времени не останутся незамеченными для потомков, которые наверняка уже вовсю пользуются машинами времени, естественно, более совершенными и более продвинутыми.

Потом Юрий внимательно изучил оставленный Фредди брелок, с помощью которого можно было связаться со старшими братьями по разуму. Как и Антон, он не обнаружил в нем ничего такого, что позволило бы судить о его принадлежности к девайсам из будущего.

– Так говоришь, что Фредди так прямо и сказал, что в будущее нам ходу нет? – спросил он у Антона. – С одной стороны, я их понимаю. Ты представь себе – в будущее, где все чинно и в ряд, вламываются этакие башибузуки, которые начинают ставить всех на уши. С другой стороны, полностью на корню лишить нас возможности пользоваться машиной времени было бы для них слишком жестоко. Видимо, в их будущем существуют некие правила поведения, которые регламентируют порядок иновременных посещений.

– Видимо, да, – ответил Антон. – А насчет их отношения к нам, то оно скорее сочувственное, чем враждебное. Учитывая уровень их техники, они могли бы легко отобрать у нас эту игрушку, а из нашей памяти стереть всю информацию о не в меру шустрых изобретателях. А Фредди и его компания, как мне кажется, наоборот, помогали нам. Ты, Юрик, ни разу не задумывался над тем, что информация о наших делах попала в российские компетентные органы, но так и не стала достоянием спецслужб других стран? А ведь утечек о работе управления «Х» должно быть до хренища. Фредди и его братва в XXI веке надежно защищают нас от всяких там АНБ и СИС. Если какой-нибудь Джеймс Бонд что-либо пронюхает о нас, то потомки элегантным движением руки стирают из его памяти всю опасную для нас информацию. Помнишь, как все это показано в голливудском фильме «Люди в черном»?

– Гм, ты полагаешь, что именно так все и происходит? – засомневался Тихонов. – Хотя…

Белка, которая пробегала мимо них с орешком зубах, неожиданно остановилась посреди дороги, посмотрела на друзей и закивала головой.

– Все, Антон, – обреченно сказал Юрий. – Мы с тобой уже дошли до белочки. Давай заранее распределим с тобой роли. Ты будешь Александром Македонским, а я – уж так и быть – стану Наполеоном Бонапартом.

– Ну вот, прошло каких-то пару дней, и все дружно начали примерять шлемы с рогами и треуголки, – раздался за их спиной насмешливый голос. – Нет, друзья мои, вам действительно предстоят великие дела. Только «Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?»[18]18
  Цитата из комедии Гоголя «Ревизор».


[Закрыть].

– Знаешь, Фредди, – ответил Антон, – мне действительно сейчас очень хочется сломать стул о твою башку. Не знаю, только, какая она – с рогами или с нимбом вокруг макушки. К тому же подслушивать некрасиво – впрочем, в вашем веке это, может быть, уже стало нормой жизни.

– Да, некоторые наши нравственные понятия изменились, – ответил голос. – Только я появился в этом прекрасном парке не для того, чтобы полюбоваться на дивные творения рук наших предков. Я давно хотел откровенно побеседовать с вами, Антон, и с вами, Юрий. А здесь это можно сделать без особых проблем, несмотря на то что за вами наблюдают сейчас как минимум человек пять из ваших спецслужб.

– Скажите, Фредди, – произнес Юрий, – почему вы, обладая неслыханными для нас техническими возможностями, все же не пресекли на корню нашу работу и позволили нам добиться значительного успеха в работе над машиной времени?

– Видите ли, Юрий, – ответил Фредди, – в нашем обществе не приняты категорические запреты. Хотя изобретателям из нашего прошлого и запрещено посещать будущее. В их же интересах. Не всем детям можно давать в руки спички. А вот насчет прошлого… Вы ведь не единственные изобретатели машины времени. Время от времени талантливые люди создавали такие агрегаты и с их помощью попадали в прошлое (не только ваше). Иногда они становились лишь наблюдателями за происходившими там событиями. А иногда они пытались вмешиваться в эти события и откорректировать их в ту сторону, которая для них казалась наиболее подходящей.

– И что вы с ними делали? – спросил Юрий.

– А ничего, – сказал Фредди. – Просто, когда мы убеждались, что новоявленные Архимеды могут наломать немало дров, мы блокировали их порталы. И среди тех, кого они удостоили своим посещением, в памяти оставались лишь легенды о прорицателях и пророках, которые неизвестно откуда появились и неизвестно куда делись.

– Занятно, – задумчиво произнес Антон. – Скажите, Фредди, не ожидает ли и нас подобная участь?

– Уже нет, – ответил голос. – Наш консилиум – так мы называем совет ученых, собираемый в экстренных случаях – пришел к выводу, что союз двух империй может пойти лишь на пользу каждой из них. Мы вообще-то не приветствуем авторитарное правление, но если люди ничего не имеют против него…

– И как нам теперь быть? – Антону стало интересно узнать планы потомков. – Признайтесь, Фредди, ведь ваше явление мне не случайно. Согласитесь, что вы могли бы и дальше наблюдать за нами со стороны.

– Могли, – ответил Фредди. – Но нас заинтересовал вариант взаимодействия двух цивилизаций, живущих в разные эпохи. Мы можем помочь вам попасть во времена, отстоящие от царствования императора Николая I на сто, двести, триста лет. Мы хотим посмотреть, как люди, живущие в те времена, воспримут тех, кто пришел к ним из середины XIX века.

– То есть нам, тем, кто родом из века двадцатого, туда ходу не будет? – переспросил Антон.

– Нет, почему, – ответил Фредди. – Просто вы не сможете утащить в век Ивана Грозного или Петра Великого самолеты, боевые корабли и бронетехнику, которой не было в армии Николая I. Впрочем, вы обсудите все, что я вам сейчас рассказал. Может быть, у вас и не появится желания забираться в такие древние времена. Хотя, Юрий, по вашим глазам я вижу, что наше предложение вас заинтересовало.

– А я еще ничего не решил, – произнес Тихонов. – Во-первых, надо все тщательно обдумать и взвесить. А, во-вторых, как вы понимаете, требуется общее согласие моих друзей. Я не могу вам гарантировать, что все они вдруг захотят отправиться во времена развитого феодализма. Хотя лично я был бы не против вашего предложения.

– Ну, вот и отлично. Буду ждать вашего решения. Связаться со мной можно с помощью брелока, который я дал Антону. А пока я прощаюсь с вами. Надеюсь, что в ближайшее время вы сообщите мне о своем решении.

Антон и Юрий переглянулись. Белочка, которая сидела все это время на дорожке и грызла орех, схватила его в зубы и резво поскакала к ближайшей сосне. Друзьям показалось, что она на прощание им подмигнула. Но, возможно, это им и в самом деле показалось…

* * *

«Неожиданные поступки следует ожидать от тех, от кого ты их меньше всего ждешь», – подумал Шумилин, еще раз перечитывая донесение, полученное из США. Работающая там группа разведчиков во главе с Германом Никольским установила контакт с племянником Наполеона Бонапарта мистером Жеромом Бонапартом.

Правда, фамилию Бонапарт сын младшего брата французского императора, тоже Жерома Бонапарта, несостоявшегося короля Вестфалии, носил лишь за пределами Франции. После брака с миллионершей из Балтимора Элизабет Паттерсон их сын, Жером-младший, был лишен права носить фамилию Бонапарт. Что, впрочем, не особо его огорчало. Родственник великого корсиканца успел окончить Гарвардский университет и получить диплом юриста. Но по профессии он не работал, а с головой ушел в политику. Причем его интересы лежали не только в Новом Свете.

Еще до рождения сына отец Джерома-младшего оставил семью и женился на принцессе Екатерине, дочери вюртембергского короля Фридриха I. Вместе со своим неугомонным братцем Жером-старший поучаствовал во всех войнах, которые в то время вела Франция. В России русские солдаты дали ему шутливое прозвище «король Ерёма». После Ста дней Наполеона он вынужден был покинуть Францию и жил в Австрии, Италии и Бельгии.

Именно там с ним и другими родственниками и встретился Джером-младший, совершивший длительный вояж по Европе. О чем шел разговор между членами большого корсиканского семейства, доподлинно неизвестно. Но в 1839 году Джером-младший под фамилией Паттерсон посетил Францию. Минуло не так уж много лет, чтобы французы позабыли славные времена правления Наполеона Бонапарта.

На фоне блистательного полководца и правителя нынешний король Луи-Филипп выглядел довольно бледно. Роялисты не могли простить отца Луи-Филиппа, герцога Орлеанского, во время Республики отказавшегося от своего титула и взявшего фамилию Эгалите («равенство»), за его либеральные взгляды и за то, что он проголосовал в Конвенте за смертный приговор для своего родственника короля Людовика XVI.

Сам же Луи-Филипп после Реставрации сумел помириться с Бурбонами и вернулся во Францию, где ему вернули конфискованные во времена Республики громадные имения его отца. Правда, сын «гражданина Эгалите» был себе на уме. Он сумел сколотить кружок единомышленников, в основном из числа банкиров и богатых предпринимателей, и в 1830 году совершил государственный переворот. Все это сопровождалось кровопролитием, за что Луи-Филипп позднее получил прозвище «Король баррикад».

Спихнув с престола своего родственника Карла X и отстранив от власти внука короля герцога Бордоского, Луи-Филипп в августе 1830 года сам стал монархом. Правил он под лозунгом «Enrichissez-vous!». (Обогащайтесь!) Однако сколотить состояние могли далеко не все. В стране во время правления Луи-Филиппа зрело недовольство. Были и открытые выступления против нового монарха, как, например, волнения рабочих в Лионе в 1831-м и особенно июньское восстание 1832 года, воспетое Виктором Гюго в «Отверженных», когда на улицы Парижа вышли более ста тысяч человек. Этот мятеж был достаточно быстро подавлен, и это привело лишь к закручиванию гаек, но недовольства в народе от этого меньше не стало.

Людей раздражала страшная коррупция. Дорвавшиеся до власти буржуа набивали карманы, везде царило взяточничество и кумовство. Пытаясь поднять свой престиж, Луи-Филипп инициировал перенос останков Наполеона Бонапарта с острова Святой Елены в Париж. Это произошло в декабре 1840 года. Но возвращение к идеалам бонапартизма не сняло социальное напряжение. Поэтому Луи-Филипп поддерживал спокойствие в королевстве репрессиями и усилением полицейского сыска. Отношение же французов к своему королю хорошо видно на карикатуре Оноре Домье, изображающей Луи-Филиппа, медленно превращающегося в перезрелую грушу.

Кстати, воцарение Луи-Филиппа напрочь испортило отношения между ним и российским императором Николаем I. А ведь они были до этого друзьями, что называется, не разлей вода. В 1815 году великий князь Николай Павлович прибыл во Францию, где остановился у герцога Орлеанского Луи-Филиппа. Николай был очарован добротой, умом, манерами и изяществом герцога.