Читать книгу "Имперский союз. Лента Мёбиуса"

Над кристально чистой водной гладью Серебряного озера стелился легкий дымок. Сладко пахло жареным мясом.

Слуги проворно накрыли походные столики белоснежными скатертями, разложили столовые приборы и расставили бокалы для вина. Шашлыками же, к всеобщему удивлению, занялся сам Шумилин. В свое время он неплохо умел их готовить и часто приглашал к себе на дачу друзей, чтобы побаловать себя вкусным и ароматным мясом, хорошим вином и, самое главное, задушевной беседой, которая, как говорил один французский писатель, летчик и романтик, «единственная роскошь на свете»[13]13
  «Единственная известная мне роскошь – это роскошь человеческого общения». Антуан де Сент-Экзюпери. «Планета людей».


[Закрыть].

Адини и Ольга играли со Сникерсом, который с веселым лаем носился вокруг столов. Пес был хорошо воспитан, и хотя его ноздри с вожделением впитывали запах мяса, он делал вид, что его это не касается. Император же о чем-то с увлечением беседовал с зятем. Сергеев-младший рассказывал о своих планах по превращению Гатчины в учебный центр русской армии.

– Николай Павлович, – говорил он царю, – тут, как это было при вашем внуке и правнуке, можно создать аэродром, где на небольших учебных самолетах будущие русские пилоты овладевали бы навыками летного мастерства. Ведь согласитесь – Россия просто обязана стать первой в мире авиационной державой. Вы даже представить не можете, насколько возрастет ее мощь, когда она обзаведется своими военно-воздушными силами.

– Почему не могу, Николя, – улыбнулся император. – Ведь во время путешествия в ваше время я в качестве пассажира совершил полет на вертолете. Пусть и недолгий, но его я запомню на всю жизнь. Машина от стен Петропавловской крепости совершила полет вдоль Невы, немного покружила над Петербургом и вернулась туда, откуда поднялась в воздух.

– Простите, я совсем об этом забыл, – ответил Сергеев-младший. – Но мне бы хотелось, чтобы ваши подданные научились сами управлять крылатыми машинами. Причем не только мужчины, но и женщины. Ведь дочь полковника Щукина достигла больших успехов в пилотаже и в совершенстве умеет выписывать в небе самые замысловатые фигуры.

– Николя, – нахмурился царь, – думаю, что, прежде всего, нам следует научить летать мужчин. Ведь аэропланы – это прежде всего оружие. Я читал донесение контр-адмирала Этолина об атаке вооруженного ракетами и пушками вертолета скопища дикарей на Аляске. Это так сильно их напугало, что с той поры колоши больше ни разу не пытались напасть на наши владения в Новом Свете.

Сергеев-младший не стал спорить с императором, тем более что Шумилин, окончив свое священнодейство, позвал всех к столу.

Дважды повторять приглашение ему не пришлось. Все дружно расселись, забренчали вилками, ножами и бокалами. Шашлык был съеден за какие-то полчаса. Потом царь и Шумилин отошли в сторонку, чтобы, как это часто бывает у мужчин, побеседовать о мировых проблемах. А молодежь, стоя на берегу Серебряного озера, наблюдала за плавающими в прозрачной воде огромными ленивыми рыбинами.

– Смотрите, смотрите, а это что такое? – неожиданно закричала Ольга. – Откуда оно взялось?

По озеру медленно двигался странный предмет, напоминающий перевернутую вверх дном лодку. В центре этого предмета возвышалось нечто, напоминающее башенку танка. Окутанный легкой дымкой неизвестный механизм – а ни у кого не возникло и тени сомнения в том, что сие является творением рук человеческих – бесшумно плыл по озеру, направляясь в сторону дворца.

Сергеев-младший достал из кармана рацию, чтобы отдать команду часовым, охранявшим дворец со стороны пруда, взять на мушку таинственного гостя. Но неожиданно легкая дымка превратилась в густой туман, а когда он через несколько минут рассеялся, то все увидели ровную гладь озера. Предмет, так удививший всех присутствующих, исчез, будто его и не было вовсе.

– Александр Павлович, – удивленный донельзя царь обратился к Шумилину, – что это было? Наверное, ваши друзья из будущего решили продемонстрировать нам очередное ваше техническое чудо?

– Не знаю, – растерянно произнес Шумилин. Он и сам был в полном недоумении. Никто из коллег полковника Щукина не предупреждал его о готовящемся сюрпризе. Кроме того, увиденный им предмет показался ему знакомым. Где-то он его уже видел… Только вот где?

– Дядя Саша, – сказал подошедший к нему Сергеев-младший, – я, кажется, понял, что это было. Помните, в Военно-морском музее есть похожая вещь. Это одна из первых в мире подводных лодок, построенная по проекту Стефана Джевецкого.

– Да, но это когда было в нашем времени, – ответил Шумилин. – Хотя… Помнится, что именно такая же лодка была продемонстрирована в 1880 году тогда еще цесаревичу Александру Александровичу именно здесь, в Серебряном озере. Я читал это в дневнике цесаревича.

– Но тогда что же получается, – удивился император, – мы с вами оказались в 1880 году?

– Нет, мы по-прежнему в своем времени, – ответил Шумилин. – Но произошло нечто весьма странное. Я не могу дать внятного объяснения этому феномену. Надо срочно связаться с Антоном – может быть, он поможет нам понять, что именно происходит. Вполне вероятно, что его машина времени начала глючить – простите, Николай Павлович, так мы говорим, когда механизм дает побочные эффекты. А вот это нам совершенно ни к чему…

* * *

Фрегат «Аврора», пройдя между двумя мысами у входа в Авачинскую бухту, направился к Петропавловской гавани, которая была своего рода столицей Камчатки. Хотя статус города Петропавловская гавань получила еще в 1812 году, она мало была похожа на город. Одна улочка с деревянными домами, складами и казармами, и население чуть более шести сотен человек – вот и все, чем мог похвастаться российский порт в этой части Тихого океана.

Великий князь Константин Николаевич, разглядывавший гавань в бинокль, тяжело вздохнул и, повернувшись к своему наставнику адмиралу Литке, разочарованно произнес:

– Эх, сколько сил и денег еще понадобится для того, чтобы превратить этот захолустный городишко в твердыню Российской империи, неприступную для врага.

– Ваше императорское высочество, – с улыбкой сказал адмирал, – у русских есть хорошая пословица: «Москва не сразу строилась». Конечно, придется немало приложить трудов для того, чтобы в эту прекрасную бухту устремились торговые корабли европейских стран. Но если мы упустим время, то первыми сюда придут иностранные военные корабли, которые объявят Камчатку своим владением. А этого нельзя допустить ни в коем случае.

– Согласен с вами, – кивнул Константин. – Только после общения с людьми из будущего я понял, что нельзя вот так просто уступать кому-либо земли, по праву принадлежащие нашей державе.

– Ваше императорское высочество, – сказал Литке, – я все никак не могу забыть удивительные военные корабли, которые мы с вами видели в будущем. Они стояли на якорях в той самой гавани, где мы сейчас находимся.

– Да, именно в ней. Особенно мне запомнился гигантский, похожий на кита корабль, который мог неделями находиться под водой, а своим ужасным оружием стирать с лица земли целые города.

– Это вы о подводном крейсере? – поинтересовался Литке. – Действительно, мне даже в голову не приходило, что когда-нибудь появится такое страшное оружие, несущее смерть миллионам людей. Как хорошо, что в нашем мире нет ничего подобного.

Великий князь внимательно посмотрел на своего наставника и покачал головой.

– Вы знаете, я почему-то не сомневаюсь, что если бы англичане имели подобное оружие, то они не задумываясь использовали бы его против нас. Из документов, которые мне дали почитать наши новые друзья, я понял, что только страх перед неминуемым возмездием останавливает их от нападения на нашу державу.

– Именно поэтому, ваше императорское высочество, России следует «ногою твердой стать при море». И ядром будущего Тихоокеанского флота станут корабли, которые привел в эти края адмирал Нахимов.

– Надеюсь, что мой батюшка пришлет сюда новые корабли. Да и мы не будем сидеть сложа руки. Надо строить небольшие суда, которые могли бы обследовать воды, прилегающие к нашим землям. Я, например, с нетерпением жду, когда к нам приедет мой учитель всем морским премудростям Геннадий Иванович Невельской.

– Да, – усмехнулся Литке, – примечательно, что вам довелось стоять с ним в одной вахте на палубе фрегата, на котором мы сейчас подходим к Петропавловской гавани.

– Лейтенанту Невельскому предстоит совершить дело огромной важности. Он должен будет закрепить за Россией устье Амура. Именно по этой реке мы будем двигаться на восток, дабы продвинуть наши границы до Сахалина и далее. То, что сделал Геннадий Иванович в истории наших потомков, ему следует повторить и в нашей истории.

– Генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьев горит желанием начать заселение своих территорий, кои сейчас пустуют, – кивнул Литке. – Он хочет сплавлять на баржах и плотах вниз по Амуру поселенцев со всем их скарбом, чтобы окончательно утвердить за Россией земли, утерянные ею по Нерчинскому договору[14]14
  Нерчинский договор между Русским царством и Империей Цин был подписан в 1689 году. Россия по этому договору лишалась крепости Албазин и теряла освоенное ею Приморье.


[Закрыть].

– А что скажет по этому поводу Китай? – осторожно поинтересовался великий князь. – Впрочем, ему сейчас не до дел, происходящих на его далеких северных окраинах. Британцы воюют с государством Цин, пытаясь силой заставить китайцев снять запрет на торговлю опиумом.

– Думаю, что мы обсудим этот вопрос и с Невельским и с Муравьевым. Они должны в ближайшее время прибыть в Петропавловскую гавань. А пока нас с нетерпением ждет капитан-лейтенант Завойко, который еще не знает о том, что государь присвоил ему этот чин. Надеюсь, что он будет рад известию об этом. Правда, и хлопот с прибытием наших кораблей на Камчатку у него прибавится. Только, насколько мне известно, Василий Степанович не из числа людей, которые боятся трудностей. Тем более что он будет рад встретиться с адмиралом Нахимовым – ведь в бытность Павла Степановича командиром фрегата «Паллада» лейтенант Завойко служил под его началом.

* * *

Всю обратную дорогу из Гатчины в Санкт-Петербург император молчал, о чем-то глубоко задумавшись. А Шумилин безуспешно ломал голову, пытаясь понять – явление подводной лодки из 1880 года – это случайность или чья-то намеренная попытка открыть новый канал во времени. Он слышал от Антона, что реальностей может быть множество. Но пока его друг смог установить стабильный и надежный канал лишь с той, в которой они познакомились с императором Николаем, его прекрасными дочками и другими вполне реальными людьми.

Когда же голова от навязчивых мыслей окончательно разболелась, Шумилин решил немного отвлечься и поинтересовался у сидевшего рядом с ним Николая, что он думает о визите в Петербург английской королевы Виктории.

– Александр Павлович, видите ли, сама королева меня мало интересует, – ответил император. – Ее власть в Британии ограничена парламентом, и потому для меня более важно то, какое решение примет ее главный советник виконт Палмерстон. Он же, как я понял из вашего с ним разговора, склонен к компромиссу. Это совсем не означает, что англичане будут всегда придерживаться взятых на себя обязательств. Нация торгашей и лицемеров на подобное не способна. Но если они хоть на какое-то время перестанут нам вредить, то это уже будет немалое для нас облегчение.

– Я полностью с вами согласен. Наша прослушка в Елагином дворце установила, – при этих словах Николай поморщился, – что больше всего мистера Палмерстона интересовали «атланты», то есть мы. И, по его мнению, Британии не стоит с нами ссориться. А лучше для наших заморских гостей будет понемногу, капля за каплей, сеять между нами недоверие. И, поссорив окончательно русских с «атлантами», перетянуть последних на свою сторону. Впрочем, вы и сами уже все знаете. Только этого они от нас не дождутся…

Император кивнул и снова погрузился в свои мысли, промолчав до самого Зимнего дворца.

Вечером, связавшись в условленное время с Антоном, Шумилин рассказал ему обо всем, что ему довелось увидеть на Серебряном озере. Как и ожидалось, Антон никакого отношения к появлению субмарины из 1880 года не имел. А вот насчет какого-то неизвестного, ранее не случавшегося постороннего пробоя во времени у него кое-какие мысли были. Только сообщать их он не стал, сославшись на необходимость перепроверки их и консилиума со специалистами из XXI века.

Потом Шумилин вышел на связь с крепостью Росс. Сергеев вкратце рассказал об итогах пребывания в Калифорнии эскадры Нахимова и великого князя Константина. Хорошей новостью стало известие о том, что группа полковника Щукина сумела провести успешные переговоры с индейцами лакота и намеревалась вернуться в крепость Росс. Причем, чтобы сэкономить время, Щукин решил воспользоваться порталом и после кратковременного пребывания в Петропавловске XXI века вернуться в Калифорнию XIX века.

– Я разузнал немало интересного, – сообщил Щукин. – Но, так как я не являюсь специалистом по истории США и недостаточно хорошо разбираюсь во взаимоотношениях индейских племен между собой, мне хотелось бы получить от знающих людей необходимую информацию по этому вопросу. А кроме как в нашем времени мне не удастся это сделать. Поэтому я попрошу перебросить меня в Петропавловск XIX века. Здесь уже должны быть корабли адмирала Нахимова и великий князь Константин. Мне хочется поучаствовать в обсуждении дальнейших шагов России по освоению этих земель. Думаю, что информация, которую мне удалось раздобыть во время вояжа моей группы, была бы им полезна.

– Олег, мы так все и сделаем, – ответил Шумилин. – И, слава богу, что ваше путешествие обошлось без каких-либо происшествий.

– Ну, если ты считаешь, что полное уничтожение банды янки, вторгшейся на священную для индейцев территорию, пустяком, то действительно, никаких происшествий не произошло, – обиженно произнес Щукин. – Хочу заметить, что все его участники во время боестолкновения с бандитами вели себя достойно, и я попрошу императора наградить их. Меня можешь в список достойных награды не включать.

– А почему это вдруг? – удивился Шумилин. – Чем ты хуже твоих подчиненных?

– Ну, ты сам подумай – где я буду демонстрировать эти награды? У себя, в управлении «Х»? Так меня подчиненные засмеют – будут шептаться, что у шефа окончательно поехала кукуха, и он подался в реконструкторы. В вашем же времени я бываю проездом и, естественно, в цивильном. Разгуливать по Зимнему дворцу под ручку с императором Николаем Павловичем в форме из XXI века – это тот еще авангардизм.

– Ну, мы сможем пояснить любопытным, что так выглядит парадная форма «атлантов». Хотя ты, пожалуй, прав.

– Ну, тогда до встречи. Кстати… Палыч, я вот что хотел у тебя спросить – не происходило ли с тобой или вокруг тебя каких-либо необъяснимых явлений? Нет, ты только не подумай, что у меня что-то с головенкой происходит. Только вот… Впрочем, давай на эту тему переговорим при встрече. Есть у меня кое-какие мысли на сей счет.

– У меня они тоже имеются, – ответил Шумилин. – Только ты прав – лучше нам пообщаться наедине. Тем более что мне, как той Алисе из Зазеркалья, кажется, что все вокруг становится «все чудесатее и чудесатее».

– Угу. Только смотри, как бы за тобой не пришел некто и не предложил прогуляться вслед за Белым Кроликом в его нору[15]15
  В сказке Льюиса Кэрролла Белый Кролик – аллегория вестника и проводника в другую реальность, скрытую от людских глаз.


[Закрыть].

– Поживем – увидим. Ты подумай над тем, что я тебе сказал. А пока – счастливого тебе пути. Передавай привет всем нашим. До связи…

* * *

Англичане готовились к отъезду из России. Политики закончили свою работу, но те, кого принято называть шпионами, продолжали трудиться с утроенной энергией.

Майору Соколову доложили, что лица из свиты королевы были обнаружены в самых оживленных уголках Санкт-Петербурга. Те, кто до этого старательно делал вид, что не знают русского языка, сейчас терлись вблизи правительственных учреждений, заглядывали в трактиры и рестораны, старательно слушали, о чем говорят окружающие их люди, и делали какие-то пометки в своих записных книжках. Замечено было несколько фотографов, которые с помощью фотокамеры Жиру – большой коробки с примитивным объективом – делали фотоснимки интересующих британские спецслужбы объектов.

Учитывая, что для качественной экспозиции требовалось немало времени, сопровождавшие англичан подчиненные майора Соколова подходили к слишком любопытному «агенту 007» и заслоняли объектив своей спиной. Британцы рычали от ярости, ругались на ломаном русском языке, но в драку не лезли. Дело в том, что одному такому «папарацци», рискнувшему пустить в ход кулаки, в свалке раскурочили фотокамеру. А стоила она немалых денег – целых 400 франков. Так что мистер Майкл Робинс, который в свите королевы Виктории заведовал всеми шпионскими делами, вынужден был отдать приказ – в случае явного противодействия русских во время сбора разведданных в пререкания с их «жандармами» не вступать.

Майор Соколов тоже не сидел сложа руки. Он не только «взял под колпак» британских гостей, но и проводил то, что позднее будет называться вербовочными мероприятиями. Обобщая полученную информацию, он искал «слабое звено» среди английских разведчиков и, посоветовавшись с Шумилиным, начинал деликатную работу, подыскивая «ключик» к объекту вербовки.

Ключик мог оказаться «золотым», то есть нужного человека просто подкупали. Как ни странно, хваленые британцы довольно легко соглашались за деньги работать на российскую разведку. Все дело заключалось лишь в предложенной им сумме.

Попадались «джеймсы бонды» и на пресловутую «медовую ловушку». К нужному человеку подводили девицу с «пониженной социальной ответственностью», но с хорошо подвешенным языком и соответствующей внешностью. Специалисты из XXI века дожидались, когда общение между агентом и такой девицей перейдет в «горизонтальную плоскость», фиксировали на фото и на видео все последующие действия, после чего начинали вербовку.

В общем, поездка английской королевы в Санкт-Петербург оказалась успешной не только для российской дипломатии, но и для российских спецслужб. О чем Шумилин в приватной беседе доложил императору Николаю. Для полноты впечатлений самодержцу, зная его страсть к таким сюжетам, были показаны фото наиболее пикантных моментов вербовки. Царь с большим удовольствием полюбовался фото, крякнул и подкрутил усы. Впрочем, он тут же небрежно отложил стопку порнухи в сторону и начал расспрашивать Шумилина о дальнейших планах британцев.

– Скажите, Александр Павлович, как виконт Палмерстон оценивает результаты своего визита в Россию? Я понимаю, что он получил от этого визита намного меньше, чем рассчитывал. Но он опытный дипломат, который прекрасно понимает, что, как вы говорите, «политика – это искусство возможного».

– Вообще-то это не мои слова, – заметил Шумилин[16]16
  Это фраза из интервью Отто фон Бисмарка «Петербургской газете», которое он дал в августе 1867 года.


[Закрыть], – но ход мыслей нашего английского оппонента вы определили правильно. Уступив нам в одном, он попытается взять реванш в другом. Правда, общение с «атлантами» сделало его менее воинственным. И в этом наш несомненный выигрыш.

– Война, Александр Павлович, России сейчас не нужна. Ведь мы должны управиться со всеми нашими делами, коих столько, что по сравнению с ними пресловутые подвиги Геракла – ничто. И я не знаю, как бы мы смогли справиться с ними, если бы не ваша помощь.

– Государь, не забывайте, что за мной и моими друзьями стоит огромная держава. Что бы мы смогли, если бы наши власти отказались поддерживать своих предков?

– Я все помню, Александр Павлович. И даже не знаю, чем можно достойно отблагодарить ваше руководство за оказанную нам помощь.

– Достаточно того, что мы сумели пополнить экспозиции наших музеев картинами и иконами, не дошедшими до нас по разным причинам. В Калифорнии стараниями Виктора Ивановича Сергеева начата добыча золота. Мы, правда, помалкиваем об этом, чтобы не вызывать ненужный ажиотаж у жителей Североамериканских Соединенных Штатов, которые готовы продать душу дьяволу за это самое золото. Часть добытого драгметалла поступает в казну Российской империи, чему несказанно рад министр финансов Егор Францевич Канкрин.

– Я знаю обо всем этом, Александр Павлович, – кивнул Николай. – Но все равно, порой я чувствую себя вашим должником. Можно, конечно, присвоить вам графский титул или еще каким-либо другим образом вознаградить вас за все ваши старания. Мне, конечно, известно, что люди вашего времени мало внимания обращают на титулы и звания. Да и деньги, как я успел заметить, тоже для вас не самое главное. Скажите – что вам хочется больше всего?

«Вот возьму сейчас и попрошу императора благословить брак его дочери Ольги с моим сыном, – подумал Шумилин. – Может быть, царь и даст на это добро, а может быть, и нет. Тогда я надолго испорчу с ним доверительные отношения. А может, и навсегда. Нет, этого делать сейчас не следует!»

– Государь, больше всего на свете я хочу мира и счастья для всех русских людей, живущих и в вашем настоящем, и в нашем будущем. Знаю, что и вам этого хочется. Так будем вместе трудиться над тем, чтобы наши желания сбылись.

Николай, внимательно слушавший Шумилина, глубоко вздохнул и приобнял за плечи своего друга из будущего.

– Вижу, Александр Павлович, что мы с вами думаем и поступаем одинаково. Вы стали самым близким для меня человеком. Я сделаю для вас все, что вы у меня попросите. Я даже догадываюсь, что именно. Только давайте договоримся – всему свое время.