Читать книгу "Имперский союз. Лента Мёбиуса"

Глава 5. Трудный выбор

«И что бы это могло значить? – подумал Антон, выслушав по рации рассказ Виктора Сергеева о странном происшествии в Калифорнии. – Как люди из далекого прошлого могли оказаться в неположенном для них времени и месте? Не иначе это происки наших новых знакомых из далекого будущего…»

Потянувшись, Антон встал из-за компьютерного кресла и взял лежавший на полке с книгами и дисками кулончик-вызов. Кажется, настало время воспользоваться им.

Взглянув на букашку, намертво застрявшую в сгустке янтаря, он осторожно положил кулончик на ладонь и мысленно послал вызов своему куратору. Через пару секунд за спиной у Антона кто-то смачно зевнул, чертыхнулся и проворчал:

– Ну, здесь я, здесь. И про дела ваши мне тоже хорошо известно. Ничего сверхъестественного я в них не вижу. Ну, промахнулись мы немного – с кем не бывает. Если те казачки вас сильно утомляют, то нет ничего проще, чем отправить их назад, в семнадцатый век. Только если они там попадут под маньчжурские сабли… Я им в таком случае не завидую. Сдаваться в плен Онуфрий Степанов со товарищи вряд ли захотят, а воины императора свирепы и безжалостны. Правда, Канси – малолетний сын грозного Шуньчжи, пока еще слишком молод. Правят за него четыре регента. Но русским они уже немало крови попортили. Будет жаль храбрых воинов.

– Слушай, Фредди, – раздраженно ответил Антон, – а я и не предлагаю погнать людей, которые чудом спаслись от маньчжуров, на верную гибель. Ты мне лучше скажи – что нам с ними делать? Ведь если мы расскажем им о том, кто мы и откуда, то они нам не поверят. Посчитают, что мы порождение сатанинское, которое решило завладеть их бессмертными душами.

– А если поверят? Мы сможем немного воздействовать на их сознание, и они согласятся со словами, начертанными апостолом Павлом в Послании к римлянам: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его»[34]34
  Послание к римлянам, 11:33.


[Закрыть].

– Ого, оказывается, Фредди, в вашем времени люди знают Святое Писание!

– А ты что думал? Приходится штудировать Библию и Евангелие, Тору и Коран. В прошлом, где нам часто приходится бывать, надо знать основные религии мира.

– Ну ладно, допустим. Вы убедите Онуфрия и его спутников, что мы не исчадия ада, а просто их потомки, живущие в другом мире, созданном Господом нашим. А потом что?

– А вот над этим стоит подумать. Что будет, если люди из девятнадцатого века окажут помощь своим предкам? Ты подумай только – маньчжурам не удастся вытеснить русских с Амура. Освоение Дальнего Востока начнется на сто пятьдесят лет раньше. Сотни тысяч людей, бездарно загубленных в абсолютно не нужных России европейских войнах, будут сохранены и переселятся на земли Приморья, Западного побережья Америки, наладят прибыльную торговлю с азиатскими странами?

– Гм, – Антон задумчиво потер переносицу. Он как-то не задумывался о таком повороте русской истории. И в самом деле, свободный путь русских товаров и людей по Амуру мог бы сделать будущую Российскую империю богатой и могучей, с которой вряд ли могли тягаться европейцы. Появлялся шанс опередить их в освоении новых земель на востоке.

– Знаешь, Фредди, – сказал Антон, – в твоих словах действительно что-то есть. Только что могут четыре казака? Тут надо выходить на царя Московского. Там сейчас вроде правит Алексей Михайлович, по прозвищу Тишайший?

– Именно он. Думаю, что если император Николай Павлович решит помочь своему пращуру, то расклад сил на Дальнем Востоке станет совсем другим. Никакие маньчжуры со своими деревянными пушками и голландцы с португальцами, помогающие «богдойским людишкам» в их экспансии в Китае и на берегах Амура, не смогут ничего сделать. Только, чур, не вмешивайте боевую технику из двадцать первого века! Реактивная авиация, танки, дальнобойная артиллерия и атомные субмарины против людей, вооруженных мушкетами времен Тридцатилетней войны, – согласитесь, это перебор. Можно вполне обойтись пароходами, капсюльными ружьями, артиллерией выкашивающей картечью плотные шеренги пехоты.

– Хорошо, Фредди, предложение твое интересное, и о нем следует подумать. Как ты понимаешь, я один не могу принимать такие решения.

– Понимаю. А пока поработайте с Онуфрием Степановым. Скажу сразу – он только с виду простой. На самом же деле… Ну, я оставлю тебе досье на него.

На компьютерном столе у Антона откуда-то появились распечатанные листки бумаги.

– Если будут еще вопросы – зови. Всегда готов помочь.

– До свидания. – Антон попрощался с гостем из будущего, взял принесенные им бумаги и начал их изучать. Потомки потрудились на славу. В досье была информация не только об Онуфрии Степанове, но и о том, что произошло и еще произойдет на Амуре в самое ближайшее время.

Отдельно были указаны фатальные ошибки, которые привели русских к поражению под Албазином, и подсказки – как их не повторить в новой исторической реальности.

Антон понял, что с этим документом следует познакомить для начала его старого приятеля Юрия Тихонова. Он был не только хорошим технарем, но и человеком, который неплохо разбирался в отечественной истории.

Сказано – сделано. Антон созвонился с Тихоновым и предложил ему встретиться.

– Место встречи изменить нельзя, – усмехнулся он. – Завтра в Павловском парке.

– Что, опять было явление от наших потомков? – поинтересовался Юрий.

– Именно так. Более того, есть новые сведения, услышав которые, ты отвалишь челюсть до самого пола.

– Антоха, ты меня заинтриговал. Я сейчас беру дежурную машину и пулей лечу к тебе!

– Нет, договорились на завтра – значит, так тому и быть.

– Ну, и гад же ты, Антоха! Я теперь ночь спать не буду!

– Прими снотворное. А вообще, наберись терпения. Поверь мне, скоро у нас будет столько работы, что о бессоннице ты забудешь. Будешь спать на ходу.

– Тогда до завтра!

– До завтра.

* * *

– О Великий отец, – поклонившись, сказал Таояте Дута. – Мне очень бы хотелось, чтобы ты принял мою нацию – и, я надеюсь, нацию братских нам племен дакота и лакота – под свою защиту.

Ангпету, краснея (хотя, конечно, при ее смуглой коже это было еле заметно), перевела это на английский – русский император хорошо знал и этот язык. Услышав, тот удивился:

– Мой друг, но зачем это вам?

– О Великий отец, я видел, как живут те народы, которые поклялись в верности русским. Вы выполняете то, что обещали. У помо и алеутов есть школы, их лечат, они находятся под защитой русского оружия. И они сами помогают защищать свои – и русские – поселения вместе со своими бледнолицыми братьями. И, главное, они живут на своих землях. Никто не сгоняет их с мест, где похоронены их предки. Их не заставляют переселяться туда, где они будут умирать от голода и болезней. А для тех, кто согласился признать «Великого отца» в Вашингтоне, дела обстоят намного хуже. У них забирают земли, а потом попросту не выполняют обещанное – и забирают новые земли – особенно если где-нибудь находят золото. А народы, там живущие, либо просто убивают, либо угоняют на никому не нужные земли – и многие умирают по дороге, которая превращается в дорогу в ад. У наших братьев лакота есть места, где золота очень много, – но это священные для нас места. И мы боимся, что рано или поздно эти люди отберут у нас эти территории. А наш народ пострадает самым первым – ведь земли к востоку от мест обитания нашего народа уже захватили алчные бледнолицые.

– Видите ли, мой друг, – сказал русский император, – земли, где вы живете, некогда назвали своими французы – и они продали их Североамериканским Соединенным Штатам. Поэтому американцы считают их своими. И если мы примем вас под свое покровительство, это приведет к проблемам с этой страной – и, полагаю, не только. Но Россия не может быть безучастной к просьбе о защите от народов, которым грозит гибель. Я поручу господину Шумилину обсудить с вами этот вопрос, и, если вы придете к приемлемому решению, то я обещаю вам наше покровительство – и нашу защиту. А пока ступайте, мой друг, с миром. Вы мой гость, а мы ценим гостей и готовы выполнить все их просьбы. Посмотрите на нашу столицу – это один из красивейших городов мира. Мои люди покажут вам все, что вы захотите.

– Благодарю тебя, о Великий отец! – И Таояте Дута, еще раз поклонившись, вышел вместе с Ангпету из изукрашенного позолотой и нарядной обивкой зала царского дворца.

Да, это решение он вынашивал еще с тех пор, как увидел, как живут помо. Его впечатлили и школы, и больницы, и то, что они вместе с русскими готовились к защите своих земель – и искренне считали русских братьями. Потом, по его просьбе, ему показали, как живут алеуты на островах – там, впрочем, больше всего ему запомнилось, насколько там было холодно – и ительмены с коряками на далекой земле, именуемой Камчаткой. И наконец, когда он попросил засвидетельствовать свое почтение русскому императору, его доставили в это прекраснейшее из всех поселений. Огромные каменные дома, в тысячи раз больше любого вигвама, каменные же берега широкой реки, величественные храмы, большие лодки – многие, но не все, под многочисленными парусами… И, главное, он почувствовал, что он для русских такой же человек, как и они, тогда как американцы, такое у него сложилось впечатление, считали его диким зверем в человеческом облике.

На следующий день его принял господин Шумилин. Он оказался немолодым человеком с белой бородой и мудрыми глазами. Как Таояте Дута уже привык в России, обращался к нему советник русского Великого отца весьма уважительно, усадил его, пообедал вместе с ним – Таояте Дуте очень понравилось кушанье, именуемое пельменями, – после чего они расположились на удобных креслах в небольшом кабинете.

– Видите ли, мой друг, – заговорил Шумилин, а Ангпету переводила. – Император правильно вам сказал, что принятие ваших народов под наше покровительство чревато для нас конфликтами. Но мы знаем, что если мы этого не сделаем, то от великих народов лакота и дакота, да и от других племен, живущих в типи, вскоре останется горсточка людей, забывших свой язык и свои обычаи. И что те немногие, кто останется в живых, будут влачить жалкое существование в резервациях, а многие и пристрастятся к огненной воде, после чего великие племена превратятся в презираемых всеми пьяниц. Да, мы знаем о золоте в Черных холмах, и когда там его найдут американцы, захватят и их[35]35
  Тамошние месторождения, особенно Хоумстейк, обеспечат более 10 % мировой добычи в течение более сотни лет.


[Закрыть]. Именно поэтому я считаю, что мы должны удовлетворить вашу просьбу, невзирая на все возможные последствия. Но для этого нужно согласие хотя бы большинства племен дакота и лакота. И необходимо заранее договориться об условиях вхождения ваших народов в состав Российской империи, чтобы учесть интересы всех участников договора.

Есть в России такие люди – казаки. Они часть русской народности, но они живут совсем по-другому. Они живут в пограничных районах, и их задача – охранять пределы русского государства. За это у них есть разные привилегии – в частности, они освобождены от многих податей, которые платят другие. А что, если из ваших племен тоже сделать таких же казаков? А в помощь вам прислать добровольцев из других казачьих отрядов, которые организуют подобные отряды и заодно обучат ваших людей. Ведь я знаю, что дакота – храбрые воины, но у них ценится именно личная доблесть, а, чтобы побеждать американцев, нужно не только оружие, но и правильная тактика войны. Но для этого вам придется выделить тем казакам, которые прибудут к вам, землю для того, чтобы они могли жить среди вас, заниматься земледелием, пасти скот. Там же будут и школы, и больницы, как и у других племен, которые вы посетили.

– Хорошо, о Великий вождь, – степенно ответил Таояте Дута. – Покажешь мне этих казаков? А потом я вернусь к своему народу и заручусь его согласием, а затем созову Большой сход, где и предложу всем нашим племенам присягнуть на верность русскому Великому отцу и сделать все так, как мы только что с вами обсудили.

* * *

Капитан (пардон, уже майор) Рустем Бакирович Султанов чувствовал себя не совсем комфортно. И дело было даже не в том, что в связи с недавними боевыми действиями у стен Хивы караваны из Средней Азии в Оренбург стали приходить в несколько меньших количествах, отчего пострадал бизнес почтенного негоцианта. Султанов знал, что это явление временное, и как только караванные тропы станут безопасными, торговля снова наладится.

Майор почувствовал, что его скромная персона весьма заинтересовала партнеров по «Большой игре». Неизвестно, когда и на чем прокололся Султанов, но вокруг его конторы в старом городе стали шляться разные подозрительные личности, которые установили за ним негласное наблюдение. Хвала Аллаху, что майор не поленился и разместил на нескольких зданиях, примыкавших к его жилищу, видеоаппаратуру. Скоро Султанов уже имел целую фотогалерею с портретами филеров.

«До чего же отвратительные у них рожи, – подумал майор, разглядывая изображения агентов британской разведки, наряженных в одежду водоносов, торговцев лепешками и просто нищих. – Интересно, это просто любопытство или нечто большее? Ведь не исключено, что в нужный момент эти типусы могут получить приказ от своего резидента и попытаются захватить скромного торговца коврами для последующего „экстренного потрошения“. Надо переговорить на сей счет с Владимиром Ивановичем Далем…»

Чиновник для особых поручений при военном губернаторе Оренбурга господин Даль внимательно выслушал рассказ Рустема-хаджи, а потом не менее внимательно, с чисто немецкой педантичностью стал рассматривать фотографии британских агентов.

– А вы знаете, Рустем Бакирович, – произнес наконец Даль, – кое-кто из этих красавчиков мне знаком. Например, вот этот, – Владимир Иванович ткнул пальцем в изображение человека в зеленой чалме с четками в руках, – при беседе со мной он назвался хафизом[36]36
  Так называют мусульман, знающих наизусть Коран.


[Закрыть], путешествующим по святым местам, коих немало в Бухаре. Только глаза мне этого паломника не понравились. Какие-то они такие…

Даль положил фотографию на стол и взял еще одну, на которой был изображен человек с рожей отъявленного бандита в рваном халате.

– А вот этот, добившись от меня аудиенции, стал, как вы любите говорить, Рустем-ходжа, вешать мне на уши лапшу, рассказывая о некоем кладе, который спрятан в развалинах одной из хивинских крепостей. Дескать, местные джинны спрятали там кувшины с золотом и серебром. Никто не может их найти, кроме него. Но для этого ему необходимо произвести в этих развалинах дорогостоящий тайный обряд. В общем, как в вашей сказке о деревянном человечке: вырыть ямку, посыпать ее солью, положить в нее несколько золотых червонцев и произнести волшебные слова: «Брэкс, фэкс, пэкс»… Разумеется, я ему не поверил и, вежливо с ним попрощавшись, велел своим людям больше его ко мне не допускать.

– Владимир Иванович, – произнес майор, – мне кажется, что мне стоит на какое-то время прервать с вами прямые контакты. Я полагаю, что эти фальшивые хафизы и хранители сокровищ могут попытаться силой поближе познакомиться со мной. И мне бы очень не хотелось, чтобы вы при этой попытке пострадали.

– Рустем Бакирович, – укоризненно произнес Даль, – вы считаете, что я, мичман флота российского, стану праздновать труса?

– Успокойтесь, Владимир Иванович, – замахал руками майор, – я знаю, что вы были награждены за проявленную храбрость во время войны с турками серебряной медалью на георгиевской ленте и орденом Святой Анны, а во время польского мятежа – орденом Святого Владимира с бантом. Просто вы сражались с противником на фронте, а здесь придется вступить в противоборство с врагом, нападающим исподтишка. А вы этому не обучены. Позвольте мне разобраться с британцами.

– Рустем Бакирович, – сказал Даль, – если надо, то я могу отправить вам в качестве подкрепления десяток-другой казачков. Они люди опытные и, как мне кажется, дадут отпор британцам в случае необходимости…

– Да, но в таком случае они попытаются меня просто убить. Тут никакие казачки не помогут. Нет, спасибо, Владимир Иванович, за заботу, но я уж лучше сам все сделаю. Постараюсь взять живьем кого-нибудь из этих мерзавцев и узнать, кто им дал приказ захватить меня…

И вот этой ночью англичане попытались напасть на жилище почтенного купца Рустема-хаджи, чтобы, доставив его в укромное место, познакомиться с ним поближе.

Майор, спавший последние ночи, что называется вполглаза, где-то через час пополуночи услышал скрип половиц у входа в свой дом. Британцы догадались предварительно смазать замок и дверные петли, но со скрипучими половицами они ничего поделать не могли.

Султанов осторожно выскользнул из-под одеяла, взял в руки «Грач» с глушителем и, ступая по толстым коврам, бесшумно перебрался в дальний угол своей комнаты, где стал ждать появления незваных гостей.

Первым через порог, осторожно ступая по полу мягкими войлочными сапожками, шагнул маленький и юркий человек с острым кордом[37]37
  Корд – таджикский нож с прямым клинком и односторонней заточкой.


[Закрыть] в руке. За ним так же тихо следовал амбал, в котором Рустем-хаджа узнал того, кто на манер кота Базилио рассказывал Далю о кладе, скрытом в развалинах старинной крепости. Последним шел почтенный хафиз. Только на этот раз он держал в руке не четки, а короткоствольный пистолет.

Вошедший первым внимательно осмотрелся по сторонам и стал крадучись подбираться к постели, в которой пару минут назад спал сном праведника купец. Каково же было его удивление, когда он увидел, что постель пуста!

– О, Аллах, – воскликнул человек с ножом, – а куда делся этот сын шайтана?!

Двое его спутников начали лихорадочно озираться по сторонам. Майор не стал держать в неведении незваных гостей и, неожиданно оказавшись у них за спиной, двумя ударами заставил их выпасть из реальности.

Живчик с ножом быстро нагнул голову и ломанулся на Султанова. Отразив удар, майор отправил его в нирвану вслед за его компаньонами. Не теряя времени даром, он надел им на руки наручники и залепил рты скотчем. И лишь после этого Рустем-хаджи по рации вызвал тревожную группу, которая ждала его сигнала в доме, расположенном в сотне метров от жилища майора.

Рустем Бакирович в ожидании подкрепления обшарил карманы и одежду поверженных им британских агентов. Ничего особенно он у них не нашел – в кармане кинжалоносца был кошелек, огниво и кресало, в поясе амбала лежал стаканчик и игральные кости, а вот у лжехафиза майор обнаружил любопытные документы, подписанные высокопоставленным представителем британской Ост-Индской компании. В них предписывалось оказывать все возможное содействие сотруднику Форин-офиса, который выполняет важное и секретное задание правительства Ее Величества королевы Виктории.

Вот так, не больше и не меньше… Майор еще раз проверил самочувствие поверженных им английских агентов и стал размышлять, где и как ему лучше провести их допрос. Они могли рассказать много интересного о «Большой игре» и об участниках этой самой игры. Похоже только, что эти недоделанные «джеймсы бонды» на этот раз сильно заигрались.

* * *

– Здравствуйте, мсье Бонапарт, – произнес визитер на очень неплохом английском. – Или вы предпочитаете, чтобы вас называли мистер Паттерсон? Меня зовут полковник Щукин.

– Рад вас приветствовать в моем скромном жилище, полковник, – уж простите, мне очень будет сложно выговорить вашу фамилию, поэтому позвольте называть вас по званию. А я… для моих американских сограждан я, как правило, мистер Паттерсон. Но для вас я, так мне кажется, интереснее под фамилией Бонапарт.

– Именно так. Я надеюсь, что наш общий знакомый Джакопо ввел вас в курс дела.

– Да, полковник. И я очень рад вашему визиту. Хотя, если честно, я знал, что он состоится вскорости, но не ожидал, что это случится так быстро.

– У нас есть кое-какие… возможности, мсье.

– Вы знаете, для корсиканца – а по отцу я корсиканец – законы гостеприимства диктуют, что гостя необходимо сначала накормить, напоить и лишь потом перейти к делу. Надеюсь, вы не откажетесь разделить мой скромный обед?

– Конечно, не откажусь.

– Тогда пожалуйте к столу!

Через полтора часа, когда, после плотного и весьма неплохого обеда, оба собеседника перешли в курительную, Щукин достал из портфеля бутылку и протянул ее Бонапарту. Тот взял ее с поклоном, прочитал этикетку и неожиданно произнес:

– Коньяк «Наполеон»? Никогда про такой не слышал. Равно как и про фирму «Курвуазье».

– Поверьте мне, вам понравится, – улыбнулся Щукин. – А название… Так у них именуется один из их лучших коньяков. И название в полной мере соответствует теме нашего разговора.

– Спасибо, полковник! Давайте тогда сначала выпьем за вашего императора Николая, ведь он, как мне рассказал Джакопо, готов поддержать возвращение члена семьи Бонапарт на французский трон.

– Не просто члена семьи Бонапарт, а вас лично, мсье Бонапарт. За здоровье императора Николая!

Бонапарт отпил от бокала и поклонился Щукину:

– Это лучший коньяк, который я когда-либо пробовал, полковник. Грех его пить залпом, настолько он хорош. Хочется смаковать каждую каплю…

– Рад, что вам понравилось – ведь, по моим сведениям, вы разбираетесь и в коньяках, и в винах. Тогда позвольте провозгласить еще один тост – за здоровье будущего императора Жерома-Наполеона!

И он поднял бокал. Джером неуверенно посмотрел на него, но поднял и свой бокал, и они чокнулись и вновь отпили по глоточку.

– Я полагаю, что вам в общем известно о положении дел во Франции, – сказал полковник. – Но позвольте показать вам еще и это.

И он вручил Бонапарту несколько страниц, отпечатанных неизвестным наследнику Наполеона способом. Тот прочитал их и посмотрел на Щукина.

– Полковник, это примерно то, что я знал и от своих людей. Я полагал, что они, возможно, чересчур приукрашивают действительность. Но ваша сводка не просто подтверждает их рассказы, она показывает, насколько нелюбимым стал Луи-Филипп, насколько людям надоело видеть, как его клевреты разворовывают все, что можно, и что нельзя тоже. Но и то, что любые, даже самые робкие проявления недовольства жестоко подавляются.

– Именно так, мсье Бонапарт. Но одно дело – стихийное бурление недовольных жизнью людей, и другое – хорошо скоординированное и вооруженное выступление после тщательной рекогносцировки поля боя. Мы не можем открыто вас поддержать. Но мы можем предоставить вам оружие, а также информацию о положении вещей в стране. И, если нужно, обучить ваших людей передовым методам войны.

– Я, конечно, буду очень благодарен вам, и то же, я надеюсь, можно будет сказать про большинство французов. Но что за эту помощь хочет Россия?

– Не так уж и много, ваше императорское высочество, – Щукин впервые перешел на официальный титул Джерома среди бонапартистов. – Нам будет достаточно, если Франция станет дружественной России страной. И не буду ходить вокруг да около – нас не устраивает, что теперешняя Франция не только враждебно относится к России, но и слишком дружелюбно к Британии.

– Я могу вам пообещать, полковник, что Франция под моим началом станет верным другом России. А отношения с Англией ни в коем случае не будут строиться в ущерб таковым с вашей страной.

– У вас, ваше императорское высочество, репутация человека, который держит свое слово, что весьма нетипично среди не только коронованных особ.

– Надеюсь, полковник, что эта репутация останется заслуженной. А императору Николаю передайте мою искреннюю благодарность. Я принимаю все ваши условия и сделаю все, чтобы Россия не разочаровалась в нашей дружбе.

– Этого мне достаточно. Тогда давайте выпьем за успех нашего начинания!

* * *

Генерал Стивен Кирни еще раз перечитал донесение, посланное вождем хункпапа по имени Хеванжеча, и посмотрел на подполковника Сета Истмена, коменданта форта Снеллинг.

– Видите, полковник[38]38
  В американской армии, как правило, подполковников (Lieutenant Colonel) при обращении ради простоты также именуют полковниками (Colonel).


[Закрыть], вот к чему приводит ваша мягкотелость по отношению к индейцам.

– А что именно произошло, сэр?

– Ну, во-первых, этот Вороненок – вождь этих… как их там…

– Мдевакантонов, сэр! Но Вороненок – неправильное имя, сэр. На самом деле его зовут Таояте Дута – «Его алая нация».

– Мне все равно, полковник, как этого дикаря именуют на самом деле. Хева…

– Хеванжеча, сэр. Вождь хункпапа.

– Для меня он Хева – полное его имя ни один нормальный человек не сможет выговорить. Так вот, он пишет, что этот Вороненок собрал сход главных вождей. Хева не знает, о чем пойдет речь, но, насколько я помню ваши донесения, он наиболее враждебно относится к нам.

– Да, сэр, но это потому, что его отца убили у озера…

– Мне все равно, кто его убил и почему. И где. Главное для меня, что он враг. И любое сборище дикарей, созванное таким человеком, может быть чревато. Вспомните Текумзе.

– Сэр, если бы мы соблюдали букву договора с Таояте Дута, и тем более если бы мы наказали убийц его отца, то…

– Никаких поблажек индейцам, вы слышите? Обещать им можно все, что угодно, но исполнять эти обещания есть смысл, только если эти индейцы нам в данный момент нужны. Как этот Хева…

Кирни не стал говорить подполковнику, что, хоть Хева и приносил пользу, настало время укоротить и его. Ведь он прислал не только донесения, но и самородки золота весом не менее двух фунтов в общей сложности. А это может лишь означать, что на землях хункпапа где-то есть месторождение золота.

Да, индейцы, конечно, живут на той или иной территории. Но они не умеют ей правильно пользоваться. Именно поэтому их следует переселять туда, где они никому не помешают, а если они будут сопротивляться, то попросту перебить. Всех – а особенно их скво и личинок. Ведь это будет означать, что их племена вымрут. И не придется их куда-то переселять.

Кирни помнил, как еще подполковником – таким, как этот Истмен сегодня – он участвовал в операции по переселению чероки из Джорджии на Индейскую территорию[39]39
  Нынешняя Оклахома; в 1890 году ее отобрали у индейцев.


[Закрыть]. Да, дошел до цели хорошо если каждый пятый – и правильно. Ведь на их землях в Джорджии нашли золото. А что они набрались наглости и подали жалобу в Верховный суд, и даже выиграли дело… Хорошо сказал тогдашний президент Эндрю Джексон: «Мистер Маршалл[40]40
  Джон Маршалл, председатель Верховного суда США.


[Закрыть] принял решение, теперь пусть сам его претворяет в жизнь».

А Хева написал, что сам он с небольшим количеством воинов уходит на сход, организованный Вороненком, а другие воины пока что будут охотиться на бизонов. Так что время, чтобы уничтожить его стойбища со всем их населением, идеальное. А с мужчинами можно будет разобраться и после.

Так что решено. Где-то половина приведенного Истменом отряда пойдет на мдевакантонов, а вторая в гости к хункпапа. И Североамериканские Соединенные Штаты прирастут новыми территориями. Да, они де-юре уже их – ведь они были включены в территорию Луизианы, купленную еще президентом Джефферсоном у Наполеона. А теперь, после того как их очистят от дикарей, станут американскими и де-факто.

– Полковник, – сказал он Истмену. – Завтра большая часть моих людей покинет ваш гостеприимный форт. Ваша задача – обеспечить бесперебойную логистику – мои люди будут нуждаться в провианте, порохе и свинце. Письмо о ваших новых полномочиях я подпишу.

– Но, сэр, означает ли это, что…

– Полковник, что именно в моем приказе вам непонятно?

– Все понятно, сэр.

* * *

– Именно поэтому, дорогие братья, я считаю, что нужно принять предложение русского Великого отца… – закончил свою речь Таояте Дута.

В типи воцарилось молчание. Было слышно ржание лошадей в становище и разговоры женщин, готовивших еду. Все пять вождей поочередно посасывали чанунпу – длинную трубку, украшенную перьями, которую бледнолицые ошибочно называют «трубкой мира». На самом деле эта трубка – часть многих церемоний, включая, как сегодня, весьма нелегкие переговоры. Ведь от принятых решений зависело очень многое.

Наконец, старший из вождей, Старый Дым, прервал несколько затянувшееся молчание.

– Я слыхал, что где-то далеко на востоке некий вождь, которого звали Текумзе, объединил племена людей, веривших в Великого Духа и живущих в типи, включая даже тех, кто до того воевал друг с другом. И после этого Текумзе успешно воевал с американцами. Если бы не предательство, может, он и сумел бы остановить наших злейших врагов. Если же мы объединимся и получим русское оружие, то сможем противостоять американцам, которые нападают на наши становища. А если русские еще будут нас обучать, лечить и учить наших детей, то мы превратимся в новую силу, которая сможет себя защитить и от американцев, и от любых других пришельцев. Я за то, чтобы мы приняли предложение их Великого отца.

Падающий Ястреб, чуть подумав, кивнул, за ним и Махта Татанка[41]41
  Медведь-Бык.


[Закрыть], но Хеванжеча[42]42
  Единственный Рог (лакота).


[Закрыть] протестующе покачал головой.

– Ты говоришь, что мы сможем противостоять всем пришельцам. Но при этом мы подчинимся русским. А ведь они тоже бледнолицые, то есть такие же пришельцы, как и те, кто убивает наших детей и женщин, грабит наши типи и хочет истребить всех, кто верит в Великого Духа. Более того. Текумзе доверился англичанам и погиб в одной из битв далеко от земель своего племени, там, куда ему приказали идти. Именно поэтому, братья, мое племя откажется от покровительства русских.

– И что же мой брат собирается делать? – немного помолчав, спросил Старый Дым.

– У нас есть договоренность с американцами. Я не думаю, что они ее поспешат нарушить. Ведь, как мне рассказали, они будут наказывать лишь непокорные племена.

– Вот, значит, как, – покачал головой Таояте Дута. – А ты не забыл, что на руках вождя американцев кровь нашего брата Текумзе? Его убили, а солдаты бледнолицых потом продавали ремни для правки бритв, сделанные якобы из кожи Текумзе… Впрочем, на поле боя его тело так и нашли. Он стал одним из многих наших братьев, погибших в сражении за нашу свободу.

– А ты, кузен, вообще не лакота, – вспылил Хеванжеча. – Ты здесь гость, и твое слово значит мало. Тем более что после того, как ты рассказал множество всяких небылиц, будто ты был и у какого-то Великого озера, и в главном стойбище русских, и даже встретился с их Великим отцом, который обещал помочь всем, кто живет в типи. А такого быть не может!

– Нельзя так говорить своему брату или даже кузену, – покачал головой Падающий Ястреб. – Тем более что и я путешествовал на дальние расстояния с русскими. Но ведь русские ни разу нас еще не обманули. Они даже с оружием в руках выступили против бледнолицых, которые попытались проникнуть на Черные холмы. А твои американцы все время нас обманывали. Спроси у Таояте Дута, сколько земель они забрали у племени мдевакантон и как их аппетиты все время росли.

– Пусть лучше Таояте Дута расскажет, сколько ему подарили русские, чтобы он начал рассказывать про них эти сказки, – запальчиво выкрикнул Хеванжеча. – И что он им пообещал в ответ. Впрочем, я не поверю ни одному его слову. Я пошлю весть другим вождям лакота, тем, кто не был приглашен сюда.

И вождь хункпапа[43]43
  На языке лакота – ставящие типи в оконечностях лагерного круга – так называлось племя Хеванжеча.


[Закрыть] вскочил на ноги и выбежал из типи. Старый Дым удрученно уставился на дымок, выходивший из чанунпы, а через некоторое время обратился к Таояте Дута: