Читать книгу "Мальчишник без правил"

Глава 39

Алек признался Гене, что в ту роковую ночь вместо Воробьевых гор он загадочным образом попал в квартиру Зои Гребневой, и рассказал, к чему это привело.

– Ты серьезно, старик? – опешил друг. – Она умерла на твоих глазах?

– Я ее не убивал…

– Я тебе верю, верю. А перед этим ты якобы сбил какого-то человека?

– Мне показалось, что он выскочил из кустов прямо под колеса моего «мерса». Правда, я не помню ни удара, ни крика… ничего такого. Тела я не нашел, повреждений на машине тоже не обнаружил, как ни старался… Но с тех пор он привязался ко мне. Ходил за мной по пятам…

– Кто?

– Призрак, кто же еще! Когда я начал привыкать к нему, он испарился. Может, я просто сбрендил?

– Это он привел тебя в чужую квартиру? – допытывался Гена.

– Он, больше некому. Сам я не знал адреса. И вообще, я не был знаком с этой Гребневой и понятия не имел, что на нее напали грабители! – Алек помолчал, собираясь с мыслями. – Я бы ее оставил на месте, где она лежала! В крайнем случае вызвал бы ментов. А он меня вынудил поступить по-другому… Знать бы, чем это обернется, не слушал бы его! С той ночи у меня все пошло под откос…

– Погоди каяться. Надо понять, кто тот чувак.

– Я тебе уже сказал: призрак!

– Призрак? – изумленно переспросил Гена. – Старик, ты ничего не нюхал накануне? Тайком?.. Я имею в виду, решил напоследок оторваться… перед свадьбой.

– Я не нюхал, не принимал, не кололся! – обиделся Алек. – Был под шафе, не отрицаю. Но не до такой степени! Не до галюнов! Я до белочки не напиваюсь.

– Ну… раз на раз не приходится.

– Ах так? Ладно, хватит. Разговор окончен.

Гена вспомнил о своих «полетах во сне и наяву», о лазарете, цирюльне, шамане и прочих приколах, – и устыдился. Услышь Алек его признания, точно покрутил бы у виска.

– Не злись, – примирительно молвил он. – А Юко не могла подсыпать тебе какой-нибудь наркоты в чай?

– В день мальчишника я с ней не встречался. Ты как будто не сидел со мной за одним столом в клубе! – возмутился Алек.

– Проехали. Еще вопрос: тот… призрак… чего от тебя хотел? Чтобы ты спас пострадавшую Гребневу?

– Не только. В квартире он повел себя очень странно. Подвел меня к тайнику в полу и жестами показывал, что делать. По его воле я сорвал паркетную доску и достал из-под нее капсулу, похожую на патрон…

– Где эта капсула? – вскинулся Гена.

– К ней было припаяно колечко, и я, опять же по воле призрака, прикрепил ее к ключам от машины в виде брелока, чтобы не потерять. А потом… этот брелок исчез.

– Как – исчез?

– Я думаю, Алка стырила, – тяжело вздохнул Алек. – Зачем ей брелок, ума не приложу. Разве что она решила меня доконать! Все делает типа назло! Сперва я набросился на нее с кулаками, чуть не вмазал… а после в голову закралась мысль: «Может, и не было никакой капсулы?»

– Жесть, – вырвалось у Гены.

– Еще какая жесть!.. Мне после мальчишника разная хрень стала мерещится. То мертвая Юко, то баба какая-то посреди леса, то кошка бешеная… Порой я сам себе не верю!.. Может, я сейчас не с тобой говорю… а сам с собой.

– Слушай, ты в самом деле видел Юко мертвой? – вздрогнул Гена. – Где? При каких обстоятельствах?

Он ждал ответа, глядя на повязку на плече друга, которая пропиталась не иллюзорной, а настоящей кровью, и у него мутилось в голове.

– В подвале ее дома в Озерном.

– Блин!.. Ты соображаешь, что говоришь?

– По ходу, соображалка у меня сломалась, братан, – пригорюнился Алек. – Капитально! Вышла из строя.

– Как ты оказался в доме Юко?

– Бес попутал… Знаешь, она сразу поставила мне условие: встречаться исключительно в «Чайном домике». За деньги! Я согласился. Люблю уксус и перец! Постепенно я втянулся в ее игру… Она вертела мной как хотела. Издевалась, потешалась, дарила блаженство… То лед, то пламя! Умопомрачение! Животная страсть!.. Тебе не понять, братан. Не обижайся, но ты никого не любил…

– А у тебя, значит, любовь? – усмехнулся Гена. – Спишь с одной, женишься на другой. Первая глубоко несчастна, вторая…

– …мертва?! – вскричал Алек. – Ты это хочешь сказать?.. А кто же тогда недавно обнимал меня? У тебя на глазах, между прочим!

– Ты сам себе противоречишь. Ну, бог с тобой… Меня больше интересует, кто на моих глазах превратился в кошку и чуть тебя не загрыз. Доказательство – рана на твоем плече.

Алек хватал ртом воздух подобно выброшенной на сушу рыбине. Он искал возражения, но в конце концов сдался. У него не было объяснений происходящему, не было аргументов в свою защиту и оправдания для Юко.

– Она меня измучила, высосала все соки, опустошила. Из нежной и прекрасной гейши она превратилась в монстра. Я мог бы убить ее!.. – признался он. – Даже хотел. Ехал в Озерное и воображал, как хватаю ее за горло… или беру кухонный нож и… Дверь в дом была открыта!.. Мрачные мысли мелькали у меня в голове, пока я ходил по комнатам… Юко нигде не было. Я зачем-то спустился в подвал, хотя не думал, что она может быть там. А она… лежала среди мусора, как… как…

– С чего ты взял, что она в Озерном? Насколько мне известно, Юко снимает квартиру в городе.

– Загадка, братан. Видать, это проделки призрака… Он навязывает мне свою линию поведения… диктует, куда ехать и что делать. Взял и внушил, чтобы я смотался в Озерное. Как ему это удается?

– Что?

– Общаться без слов.

– Призраки типа не умеют говорить, – предположил Гена. – Хотя не знаю. Я вообще ни черта не понимаю, старик!

На стеклянном столике перед ними стояла початая бутылка виски и два хрустальных стакана. Гена налил себе изрядную порцию и чуть поменьше Алеку.

– Я пить не буду, – отказался тот.

– А я выпью, – Гена проглотил спиртное и осведомился: – Плечо болит?

– Хрен с ним. Заживет.

– По ходу мы с тобой оба того… с приветом.

– Чокнутые! – подтвердил Алек.

– Дурдом какой-то, – согласно кивнул Гена. – И как быть?

– Я рассчитываю на тебя. Ты – супермозг!

– Говоришь, дом Юко сгорел? После твоего посещения?

– После того, как мой отец приказал замести следы, – чуть не плача выпалил Алек. – Он делает вид, что меня выгораживает. А на самом деле… Больше всего на свете он заботится о себе и своих сраных деньгах!

– Это серьезное обвинение.

– Отец всех тонкостей не знает, – предупредил Алек. – Смотри, про Гребневу не сболтни. Не то он меня в порошок сотрет.

– Да ладно. Как-никак, ты ему родной сын.

– Его это не остановит…

Гена хотел еще выпить, но передумал.

– Нельзя никому верить на слово, Алек, – заявил он. – Даже твоему отцу. Я уважаю Павла Иваныча, но… Короче, надо самим убедиться, был ли в Озерном пожар. Немедленно! Ты сможешь ехать?

– У меня голова кружится и руки дрожат. За руль стремно садиться.

– Мой «бумер» стоит внизу, – бодро отрапортовал Гена. – Я поведу. Ты согласен составить мне компанию?

– А если нас там застукают отцовские шестерки?

– Ну и что?

– Пока доедем, стемнеет, – тоскливо проговорил Алек. – Не нравится мне твоя затея, братан…

* * *

«Хендай» словно завис в воздухе. Колеса крутились, но ни малейшего движения не ощущалось.

– Ни черта не выходит, – повернулся к призраку Ренат. – Мы застряли здесь навсегда? Или есть надежда выбраться?

– Сейчас узнаем, – невозмутимо отозвался тот.

– Тебе хорошо. Ты можешь не бояться за свою жизнь.

– То, что я мертв, сомнительное преимущество, – усмехнулся Бартини. – Это не облегчает, а значительно усложняет мою задачу.

– Какая у тебя задача? Если угробить нас с Ларисой на проклятом перешейке, то ты практически справился.

– Напротив, я крайне заинтересован в вашем благополучии, – возразил пассажир. – Вам нет нужды меня опасаться.

Машина несколько раз дернулась, и… раздался характерный звук трения шин об асфальт.

– Кажется, мы сдвинулись с места! – обрадовался Ренат, вглядываясь в серую мглу за лобовым стеклом. – Сильный туман, но это полбеды. Прорвемся.

Он прибавил газу, и «хендай» плавно покатил вперед, словно и не было вокруг никаких камней и бездорожья.

– Мы едем? – не поверила Лариса. – Бартини, что это было?

Расположившийся на заднем сиденье мужчина с обличьем Воланда выглядел безукоризненно, за исключением булавки для галстука.

– А где камень из булавки? – вспомнив свое видение, осведомилась она.

– Я ждал этого вопроса, – признался итальянец. – И готов рассказать, при каких обстоятельствах лишился камня.

– Сначала мы убедимся, что Порт-Артур выпустил нас из своих объятий.

Сразу после этих слов из тумана вынырнул дорожный знак.

– Поворот налево! – воскликнула Лариса.

– Вижу, – отозвался Ренат. – Где это мы? Почему на трассе нет других машин?

– Наберись терпения, – посоветовал ему призрак. – Уметь ждать – главное свойство мага.

– Я не претендую на этот титул.

Бесплотный пассажир демонстративно промолчал.

– Ты обещал рассказать про булавку, – напомнил ему Ренат.

– Эта одежда была на мне, когда в мою квартиру на Кутузовском ворвались двое неизвестных, – ответил Бартини. – Они искали камень…

– Тот самый, что находится внутри капсулы?

– Да, – кивнул призрак. – Из-за него я лишился жизни. Впрочем, это было предопределено. С момента моего появления здесь каждый шаг приближал меня к смерти.

– Ты предвидел свою гибель и ничего не сделал, чтобы предотвратить ее?

– Зачем? – пожал плечами Бартини. – Кто отвергает смерть, тот отвергает и жизнь. Разве ваш гуру не научил вас этому?

– Ты знаешь Вернера? – удивилась Лариса.

– Мы с ним заочно знакомы.

– На тебя несколько раз неудачно покушались. Но ты избегал опасности.

– Попытки были преждевременны, потому и провалились. Я не вмешивался в ход событий и вручил свою судьбу провидению. Оно всегда на стороне мага!

За поворотом туман рассеялся, и глазам Рената открылась белая от снега лента шоссе. Пустынная. Мрачная. Обрамленная с обеих сторон лесом.

– Мы не заблудимся? – обратился он к итальянцу. – Теперь ты прокладываешь наш маршрут.

– Я только пассажир.

– Другой дороги все равно нет, – сказала Лариса.

– Тоже верно, – нахмурился Ренат. – Тогда прибавим скорость?

«Хендай» быстрее помчался вперед, освещая фарами путь. Вскоре навстречу начали попадаться редкие авто, что прибавило Ренату энтузиазма.

– Ты молодец, Бартини! – просиял он. – Без тебя нам бы пришлось туго.

– Всегда рад служить.

– Вернемся к булавке, – предложила Лариса.

– Ах да!.. Итак: безрезультатно обшарив мою квартиру, грабители склонились над моим трупом… В глаза им бросилась булавка для галстука. С камнем, как две капли воды похожим на тот, что они искали.

– Ты нарочно носил его на виду? – догадался Ренат.

– Мой трюк вполне удался, – улыбнулся призрак. – Они вытащили камень из оправы и, довольные, удалились. А тайник, где хранился футляр с настоящим камнем, остался нетронутым. Его даже не искали… до тех пор, пока не убедились, что завладели фальшивкой.

– Ты спрятал камень в другом месте? Понимая, что рано или поздно за ним придут?

Бартини согласно кивнул.

– По-моему, разумно, – одобрила Лариса.

– Полагаю, мне стоит еще кое-что объяснить, – помолчав, добавил итальянец. – После русско-японской военной кампании прошли годы, прежде чем я встретился в Хабаровске с бывшим штабс-капитаном, и тот передал мне капсулу с камнем… Это гладкий черный кристалл, обладающий загадочными свойствами. Чтобы раскрылся весь его потенциал, необходимо провести некоторые расчеты и совершить определенные действия.

– Ты знаешь, какие это расчеты и действия?

– Если бы знал, то давно бы воспользовался камнем по назначению, – заявил Бартини. – Однако у меня есть надежда на прорыв в этой области.

Он рассказал, что, перебравшись в Москву, отдал капсулу на хранение женщине, которая не подозревала о магических свойствах сего предмета.

– Мне пришлось прервать с ней всякое общение, дабы не вывести на ее след чекистов. Я постоянно находился под колпаком.

– Погибшая Зоя Гребнева – внучка той женщины? – уточнила Лариса.

– Правнучка, – ответил итальянец. – Она родилась уже после моей смерти. Мне пришлось охранять тайник, будучи бесплотным духом. Каюсь, я подвергал ее жизнь большому риску!.. Но что мне было делать, господа?

– Зоя заплатила ужасную цену за твою тайну, – упрекнул его Ренат.

– Ей не повезло, – без тени смущения молвил Бартини. – Я старался отвести от Зои угрозу, но увы… Я не всесилен!

– Ты понимаешь, что Зою убили из-за тебя?

– Существует такая штука, как неотвратимость, – усмехнулся призрак.

– Ты повсюду сопровождал Алека Тисовского по причине того, что капсула с твоей подачи перекочевала к нему? – допытывалась Лариса. – А теперь ты с нами, потому что камень у нас?

– Вы чрезвычайно прозорливы, господа, – не отрицал Бартини. – Имею честь сообщить, что связанные с камнем процессы закономерно ускорились, посему и начались необъяснимые события… как например, нынешнее приключение…

Глава 40

Здоровенный качок в спортивной одежде заглянул в комнату и замер.

– Эй?! – удивленно проговорил он, глядя на связанного по рукам и ногам пленника с мешком на голове. – Ты кто?

– М-мм… м-м-ммммм… – задергался тот. – Ммм-ммммм…

Качок сообразил, что у пленника заклеен рот, присел рядом с ним на корточки и сорвал мешок.

– Захар? – изумился он. – Ты?.. Не понял…

– М-мм-ммм…

Качок взялся за уголок скотча, который закрывал губы пленника, и резко дернул. Тот сделал несколько судорожных вдохов и невнятно выругался. У него онемел язык и болели губы.

– Ты че, охренел? – вытаращился качок. – Тебя босс ищет, всех на уши поднял. А ты типа тут… прохлаждаешься.

Новая порция ругательств из уст Захара предназначалась не ему, но качок принял их на свой счет и обиделся.

– Ты еще материшься?! Скажи спасибо начальнику охраны, что он меня отправил сюда. Не то валяться бы тебе связанному, пока рак на горе свистнет!

– Пошел ты… – простонал пленник, вне себя от злости и стыда. – Тебя бы на мое место! Ни рук, ни ног не чую… Мочевой пузырь вот-вот лопнет!

– Короче, надо было не ловить ворон, – ворчал качок, разрезая обильно намотанный скотч. – Как тебя угораздило попасться? Ты же у нас типа борзый… Всегда впереди, на боевом коне!.. – хихикнул он. – Че, Захар, и на старуху нашлась проруха?

Пока пленник, морщась от боли, растирал затекшие конечности, спаситель с любопытством осматривал квартиру.

– А где баба? Гейша то есть…

– Улетела пташка.

– Это она тебя так? – рассмеялся качок. – Гы-гы-гы!

– Они с сообщником через балкон ушли. Догоняй! Нечего без толку зубы скалить! – вызверился на него Захар. – Давай, двигай копытами! А я в туалет…

Пока он с наслаждением справлял нужду, качок выскочил на балкон, задрал голову, созерцая пустую пожарную лестницу и присвистнул.

– Не, чувак. Я не спринтер, бег с препятствиями не осилю. Масса мешает.

Захар его не слышал. Через минуту он вернулся в комнату и, увидев на балконе качка, возмутился:

– Чего стоим? Ноги к полу приросли?

Но тот и не думал подчиняться. Захар ему не указ, рангом не вышел.

– А че, баба, значит, не одна была? С хахалем? – загоготал качок. – Он тебя типа за соперника принял? Приревновал, блин?

– Заткнись, животное!

– Ну-ну, полегче… умник ты наш.

– Ладно, я виноват, – признал Захар. – Не учел, что у бабы в квартире хахаль кантуется. Поделом мне!

– А че за хахаль?

– Я его не видел. Он меня сразу вырубил, связал и смылся куда-то, потом вернулся с бабой и типа мешок мне на голову надел. Чтобы я типа не смог их опознать.

– Гейшу и так ни с кем не спутаешь, – хохотнул качок. – Вон ее фотка стоит.

Захар не собирался посвящать своего «спасителя» во все тонкости дела. Босс дал ему личное поручение и приказал держать в тайне смерть гейши. Ему было невдомек, что реалии изменились.

– Погоди-ка, – с натугой соображал качок. – Че-то я не пойму… Вроде краем уха слышал, гейша сгорела в своем доме в Озерном. Там типа нашли ее труп… обугленные кости.

– Сгорела? – поразился Захар. – В смысле? Я же… – он прикусил язык, но от качка не укрылась его обмолвка.

– Хватит «якать», чувак! Утомил ты меня, ей-богу!

– Ты ничего не путаешь? В доме гейши случился пожар?

– А я о чем толкую, по-твоему? – развел ручищами качок. – Ты типа глухой? Или тупой? Гы-гы-гы!

– Ладно, замяли, – пробормотал Захар.

Он хотел поделиться с качком содержанием подслушанного разговора между «бабой» и «хахалем», но не смог сосредоточиться. В памяти всплывали отдельные слова, – бессвязные, ничего не значащие. Захар тряхнул головой, и в глазах расплылись темные круги.

– У меня сотрясение, наверное… Не помню ни хрена.

– Выглядишь ты паршиво, – согласно кивнул качок. – Бледный, руки дрожат… Выпить хочешь? Тут типа должно быть спиртное. Рисовая водка, блин! Гы-гы-гы…

– Сакэ, – подсказал Захар.

– Я счас найду…

Качок безошибочно определил, где бар, и обомлел от обилия разномастных бутылок.

– Ого! Тут типа клондайк, чувак… Прихватим с собой пару штук. Гейше они все равно без надобности…

* * *

Поселок Озерное, Подмосковье

«БМВ» с включенными фарами ехал по загородному шоссе. Гена, несмотря на легкое опьянение, был за рулем. Алек беспокойно дремал на заднем сиденье.

«Не зря нас свела судьба, – констатировал Гена. – Все, что происходит со мной сейчас – не случайно. В этом скрыт некий смысл».

Алек время от времени стонал, вскрикивал и что-то бормотал. Лоб его пылал, щеки покрылись красными пятнами.

«Хоть бы не было заражения крови, – побаивался Гена. – Черт знает, какая грязь попала в раны с кошачьих когтей!»

– Держись, старик, – прошептал он, оглядываясь на друга. – Не подведи меня.

Юко, которая несколько часов назад на глазах Гены обернулась кошкой, вызвала у него двоякое чувство ужаса и восторга. Но он не был уверен в подлинности своих ощущений.

«Что, если мы с Алеком стали жертвами гипноза?»

Голова друга перекатывалась из стороны в сторону, как тряпичная. Лицо лоснилось от пота.

– Терпи, – сочувственно проговорил Гена. – Чует мое сердце, мы близки к чему-то важному.

Алек не слышал или делал вид, что не слышит.

Тем временем солнце село, и наступили морозные сумерки. Автомобиль белой букашкой полз по мглистой низине, медленно карабкался вверх, потом осторожно спускался, пока на улице не показалось зловещее пожарище. Закопченные стены, черные трубы, зияющие глазницы окон…

Гена остановился на укатанной пожарными машинами обочине, вышел, открыл заднюю дверцу и тронул друга за плечо.

– Просыпайся, старик! Твой отец сказал правду…

– Ч-что? – Алек вздрогнул всем телом и несколько раз моргнул. Он явно не понимал, где находится. – Куда ты меня п-привез?

– Выходи, – наклонился к нему Гена. – Сам сможешь? Или помочь?

Алек, кряхтя, выбрался наружу и застыл, потрясенный мрачным зрелищем.

– Х-холодно, – стуча зубами, пробормотал он. – Г-где мы?

Вместо знакомого коттеджа из сугробов торчал угрюмый черный остов. На ближайших деревьях, нахохлившись, сидели галки. Свет фар подействовал на птиц раздражающе, и они недовольно зашумели.

– Твою мать… – вырвалось у Гены. – Тут все сгорело, блин!.. Крыши нет, ни хрена нет…

До Алека наконец дошло, что он видит останки жилища, где недавно побывал с роковым визитом. Галки вспорхнули с веток и с криками закружили над пожарищем.

– Где вход в подвал, о котором ты говорил? – тихо осведомился Гена.

– Из дома…

– Веди, показывай!

Алек, пошатываясь и натыкаясь на разбросанные повсюду обломки балок, листы черепицы и куски арматуры, побрел к обугленной кирпичной коробке. Гена молча следовал за ним.

Железная дверь поскрипывала на ржавых петлях. Краска облупилась, вода, которую лили пожарные, замерзла на стенах черными потеками. Внутри дома огонь уничтожил все, к чему прикоснулся.

– Кажется, тут… – Алек остановился и указал рукой на каменную лестницу, уходящую вниз.

– Вход в преисподнюю, – пошутил Гена, поеживаясь. – Ну, что, спускаемся?

– З-зачем?

– Сам не знаю. Надо.

– Я не пойду, – наотрез отказался Алек. – Я там уже был. С меня х-хватит…

Ветер усиливался, стряхивая с веток снег, который с шорохом осыпался. Галки разлетелись кто куда. Тьма стремительно сгущалась. Ни звезд, ни луны, ни огонька, – ничего, кроме черноты и ледяного воздуха.

– Мертвая зона, – пробормотал Гена, не решаясь ступить на замусоренные ступеньки.

– М-мертвая, – эхом повторил Алек, вспоминая бездыханное тело Юко.

– Ладно, подожди здесь…

– Ты к-куда собрался?

– Возьму фонарик в машине, – объяснил Гена. – Не видно же ни черта, хоть глаз коли! Быстро стемнело.

Он, хромая, зашагал в сторону «бумера». Сердце колотилось от волнения, дыхание сбивалось. Под ногами хрустело, – то ли снег, то ли осколки стекла. В голове теснились мысли, одна хуже другой.

«Что я надеюсь найти? Обгорелый труп Юко? С этим по ходу разобрались до меня».

– Какой труп? – бубнил он себе под нос. – Давеча живехонькая Юко горячо обнималась и целовалась с Алеком. Потом они подрались, а потом…

«Она превратилась в кошку? – съязвил внутренний критик. – Ну-ну. Лечение индейским порошком не прошло для тебя даром!»

– Алек-то порошка не нюхал, а видел то же самое…

С этими словами Гена открыл багажник, достал фонарь и направился обратно. Яркий луч выхватывал из мрака протоптанную в снегу тропинку, еловые лапы по бокам, обугленные деревяшки, куски железа.

Внезапно Гена ощутил движение за спиной, остановился и посветил вокруг. Никого. Должно быть, бродячие псы почуяли человека и прибежали в надежде чем-нибудь поживиться. Но собак он не увидел.

Гена затаил дыхание и прислушался. Ветер шумел в лесополосе, дребезжал железками на пожарище, дул в черные проемы окон, похохатывал, вздыхал, стонал, завывал…

– Эй, кто здесь?

– Я-а-а-а…

Гена поднял фонарь и осветил мужскую фигуру, как две капли воды похожую на него. В тот же миг фигура нырнула в тень, а вместо нее в луче света показалась гейша в шелковом кимоно. Она взмахнула широкими рукавами и запела песню на японском языке. Играл сямисэн, что-то постукивало, пощелкивало, позванивало. Между деревьев мелькали разноцветные огоньки…

– Юко! – на свой страх и риск окликнул ее Гена. – Юко! Это ты?!

Песня стихла, сямисэн смолк, щелчки и постукивания прекратились.

– Черт, померещилось.

Не успел он перевести дух, как из темноты на него что-то накинулось…