Читать книгу "Мальчишник без правил"

Глава 16

Гене снились кошмары, он проснулся совершенно разбитым. Едва доковылял до ванной и там, стоя под горячим душем, заметил, что боль в спине и ноге притупилась. Порошок из кожаного мешочка помог!

– Совпадение, – пробормотал он, наученный горьким опытом. – Надо проверить еще раз.

Сколько чудодейственных лекарств уже пришлось выбросить за ненадобностью. Страшно вспомнить. Чего только он не перепробовал, к каким экзотическим способам не обращался за исцелением, – все напрасно.

– Не обольщайся, Гена, – сказал он себе, растирая полотенцем хилое тело. – Чтобы потом не разочароваться, нельзя лелеять надежду.

Накинув халат, он отправился в кухню с необъяснимым ощущением, что наконец его проблема сдвинулась с мертвой точки. С этой мыслью Гена приготовил себе овсянку и чай. Здоровое питание обычно докучало ему, но сегодня вкус заваренных в молоке хлопьев показался на удивление приятным.

За едой в его памяти всплыли некоторые эпизоды, пережитые под действием порошка. Неужели он видел шамана и тот что-то ему говорил? В сознании возникла глубокая яма со сложенными на краю мешками… какой-то грязный мужик с винтовкой… громовые раскаты…

«Что это было? – ломал голову Гена. – Шаман что-то болтал… Якобы я должен встретить какого-то человека?.. Кого? Где?.. Как я вообще оказался в траншее?»

Воспоминания вспыхивали и гасли, подобно искрам в ночи. Не найдя ответов на свои вопросы, парень занялся ежедневными упражнениями. Физическая нагрузка не мешала мыслительной деятельности. И Гена вспомнил езду наперегонки с Алеком и случившуюся аварию…

– Черт! Тисовский!.. Без тебя и там не обошлось…

Когда с него сошло семь потов, он опять встал под душ, теперь холодный. Образ шамана поразил его воображение. Скуластое лицо цвета меди, длинные седые волосы и пронзительный взгляд. Старый индеец стоял перед ним и презрительно улыбался.

«Я думал, ты храбрее, – будто бы укорял он. – Иди и смотри на свою смерть. Иного пути у тебя нет».

– Да я вроде каждый день на нее смотрю, – пробормотал Гена.

Он прошел в комнату и в изнеможении плюхнулся на диван. Порошок из мешочка можно было принимать по одной мерной ложечке раз в день или реже, в зависимости от самочувствия. Гена прислушался к своему состоянию. Боль затаилась где-то в глубине, готовая наброситься на него в любую минуту и грызть беспощадно, как голодный волк беззащитную овечку.

«Пока я получил отсрочку, надо действовать…»

Парень заставил себя встать и достать из шкафчика индейскую смесь. Терять ему нечего, кроме своих страданий.

Порошок под языком моментально растворился, и рассудок Гены погрузился во тьму. Отдаленные вспышки озаряли пространство, на небе стояли крупные звезды.

– Ты вернулся, – бесстрастно отметил шаман, сидя на тех же мешках на бруствере траншеи. – Не струсил.

– Мне страшновато, – признался Гена. – Но ты сам сказал, другого пути нет.

Фигура шамана была неподвижной и похожей на статую. Только его волосы шевелились на ветру.

– Может, ты ненастоящий?

– А ты? – спросил индеец. – Ты настоящий?

– Не знаю, – пожал плечами Гена. – Скажи, почему я здесь? Что это за траншея? Кто ее вырыл?

– Ты до сих пор не понял, куда попал?

Гена боялся опустить взгляд и наткнуться на трупы. Это развеселило шамана, и его губы тронула улыбка.

– Неужели я оказался на поле боя? – ужаснулся парень. – Без оружия?

– Твоя задача не воевать, а ждать.

– Кого?.. Зачем?..

– Ты выполняешь особое поручение.

Гена не сразу сообразил, что не ощущает боли и его левая нога ничем не отличается от правой. Чтобы убедиться в этом, он подпрыгнул на месте раз, второй… и изумленно воскликнул:

– Нога не болит! Что ты со мной сделал?

– Ничего, – отказался от лавров старый индеец. – Просто ты покамест здоров и невредим. Все имеет начало и конец. И твоя болезнь тоже.

– Какое счастье чувствовать себя здоровым, – потрясенно пробормотал парень.

– Я рад за тебя.

– Ты сказал «покамест»? – спохватился Гена. – Почему? Мое здоровье под угрозой?

– А как ты думаешь?

Гену охватила эйфория от происходящего с ним. Зачем думать, когда так хорошо? Тело полно сил и энергии, хромота исчезла, он может бегать и прыгать, как все люди. Он больше не инвалид! И впереди у него – долгая, насыщенная удовольствиями и приключениями жизнь. Но эту радость омрачили слова шамана о каком-то «особом поручении».

– У меня есть какая-то задача? – осведомился парень. – Кто ее поставил? Я никому не подчиняюсь!

– Заблуждаешься, – возразил индеец. – Впрочем, люди постоянно находятся в неведении относительно истинного положения вещей.

– Объясни подробнее, – потребовал Гена…

* * *

Ослепленный яростью, Алек мчался по загородному шоссе. Юко наставляет ему рога? Или чертовы охранники спрятали ее?

В это время они с гейшей встречались, чтобы заняться любовью. Да, сегодня он явился без предупреждения, не позвонил заранее. Хотел застать ее врасплох.

– Я вам столько лавэ отстегиваю, что вы обязаны мне в ноги кланяться, – возмущался он.

Кто были его незримые оппоненты? Хозяин клуба, старший менеджер, офигевшие секьюрити и, разумеется, гейша…

При мысли о Юко Алек заскрежетал зубами.

– Она меня за лоха держит? Что они себе позволяют вообще? Забыли, с кем дело имеют?

Занятый диалогом с воображаемыми обидчиками, он не заметил севшую ему на хвост «ауди». Указатель на «Озерное» промелькнул и скрылся из глаз. Алек сбавил скорость, развернулся и покатил обратно.

«Ауди» повторила его маневр. Но он не смотрел в зеркало заднего вида. Только вперед! В предвкушении бури, которую он устроит изменнице, Алек перестал мыслить здраво и обращать внимание на всякие мелочи.

– Значит, это не она играла на сямисэне? – шептал он, прокручивая в уме унизительную сцену в клубе. – Или меня к ней не пустили? Кого она ублажала? Более состоятельного любовника? Эх, Юко! Со мной так поступать нельзя…

Охранник позвал на подмогу товарища, чтобы угомонить негодующего клиента. Вдвоем они скрутили Алека и настоятельно посоветовали не поднимать шума, иначе вызовут полицию. Его отрезвила не жалкая угроза, а жгучая обида, приправленная ревностью.

– Я выведу вас на чистую воду, – процедил он, вспоминая, как крепкие ребята вели его к выходу. – Вы все у меня попляшете! Я вам покажу, как надо со мной обращаться…

У двери охранники отпустили Алека и вежливо попросили удалиться. На их лицах застыли издевательские ухмылочки.

– Я вам покажу… – в бессильном гневе твердил он. – Вы не знаете, с кем связались…

Дорога на Озерное была с наледью, и Алек сбросил скорость. Здесь не проедешься с ветерком, – занесет, можно с деревом поцеловаться. По бокам тянулся смешанный лес. Белые от снега лапы громадных елок и стволы голых берез тонули в синеватом сумраке. Дальше – просека, а за ней появятся заборы, недостроенные дома, деревянные срубы…

* * *

Поселок Озерное

Водитель «ауди» не рискнул догонять черный «мерседес» и остановился на обочине.

– Тихо здесь, воздух как слеза, – заметил он, повернувшись к пассажирке. – Сам бы переселился с удовольствием.

– Мы что, приехали? – оглядывалась по сторонам Лариса. – Дома далеко.

– Поселок практически пустой, – пояснил мужчина. – Засветимся. А вам это ни к чему. В Озерном всего несколько новых улиц, мы будем как на ладони.

Ему было лет шестьдесят на вид, но он сохранил отличную физическую форму. Куртка на нем – из мягкой кожи, фирменная, на безымянном пальце блестит обручальное кольцо. Дорогие часы, хорошая парфюмерия, ухоженные руки.

– На «мерсе» кто мчался как оглашенный? – полюбопытствовал он. – Муж?

– Знакомый, – ответила Лариса.

– Ладно, не стану лезть в душу. Вы на мою дочку похожи, вот и согласился помочь. А ваш знакомый – лихач. Не будь я бывшим гонщиком, потерял бы его еще в городе. Он всегда так летает, или жить надоело?

Пассажирка «смущенно» пожала плечами и полезла в сумочку.

– Спасибо, что подвезли. Сколько с меня?

– Денег не возьму, – отказался мужчина. – Я прекрасных дам катаю бесплатно. Особенно таких рисковых, как вы. Не страшно было? У меня самого пару раз сердце в пятки ушло. Отвык я от скорости, старею…

– Вы еще ого-го! – улыбнулась Лариса. – Орел!

Она знала, что в Озерном проживают родители Тисовского, и не торопилась. Ясно, что парень приехал к ним развеяться. Их усадьбу она найдет без труда. Энергетический след Алека довольно мощный.

– Вы меня выручили, – поблагодарила она водителя «ауди». – Теперь я пешком.

Бывший гонщик не спешил ее отпускать.

– Обычно я пассажиров не беру, – пояснил он. – Но увидел, как вы ловите машину, и не смог проехать мимо. Будто чувствовал, что нам по пути. У меня в Озерном друг живет. Хотите, зайдем в гости?

– Простите, я должна идти.

– Жаль, – искренне огорчился мужчина. – Можно было бы провести чудесный вечер на природе. Морозец, шашлычок, красное вино… Ну, нет так нет. Уговаривать не в моих правилах.

Лариса помахала ему рукой и свернула на протоптанную в лесопосадке тропинку. Под ногами поскрипывал снег, в обледенелых ветвях стрекотали сороки.

Лариса надвинула на лоб шапочку, поправила темные очки и прибавила шагу. Сквозь разрывы облаков выглядывало красноватое солнце. Тропинка петляла между деревьев и скоро вывела на тихую улочку, по обеим сторонам которой возвышались кованые и деревянные заборы. Особняки скрывались в глубине дворов, за голубыми елками и молодыми соснами. В вольерах лениво брехали сторожевые псы.

Машина Алека проезжала тут совсем недавно… Где же дом, куда он направился? Если парень заехал во двор, увидеть «мерседес» за глухим забором нереально. Надежда только на собственное чутье.

Точного адреса Тисовских-старших Лариса не знала, а звонить Ренату не хотелось. Он рассердится, начнет ее отчитывать: «Кто тебя просил тащиться в Озерное? Решила поиграть в сыщицу? Ну и что? Прикажешь срываться и ехать за тобой? Какого черта, Лара?!»

Она упрямо шагала вперед.

«Не может быть, чтобы я потеряла “след” и вернулась ни с чем. В дом Тисовские меня, конечно, не пустят, да и не надо».

«Какую цель ты преследуешь? – насмешливо осведомился Вернер. – Допустим, парень приехал к родителям излить душу. Твои действия? Напросишься в гости? Станешь поджидать Алека на дороге? Думаешь, он сжалится над замерзшей женщиной и предложит подвезти? Наивная…»

Гуру был прав. Однако Лариса подчинялась собственной логике и шла, «схватившись» за энергетическую ниточку, оставленную разъяренным мажором. Если бы не его злость, след бы быстро рассеялся. Злиться чревато! Почти осязаемые сгустки человеческой ярости, словно рассыпанный по снегу горох, вели ее за собой.

Странно, что след уводил Ларису дальше и дальше, пологим уклоном в низину. На переметенных участках проселка выделялись глубокие отпечатки шин, не давая ей ошибиться. В низине лежал туман. А за туманом дорога опять поднималась вверх, к солнцу, березкам и темной полосе леса на холме.

Дома здесь были разбросаны далеко друг от друга, заборы тянулись низкие, кое-где их совсем не было. Несколько новостроек, окруженные сосняком, выглядели гораздо скромнее, чем шикарные особняки, мимо которых прошла Лариса.

«Мерседес» Алека стоял во дворе одноэтажного дома с мансардой. Кирпичные стены, бордовая крыша из металлочерепицы. Узкая протоптанная дорожка ведет от ворот к крыльцу. Тишина. Нигде ни души, ни дымка, ни собаки…

Из-за угла выскочила огромная трехцветная кошка и кинулась навстречу Ларисе. Она чуть не вскрикнула от неожиданности.

«Та самая кошка!»

Почему-то Алек вместо родительской усадьбы приехал сюда и, соответственно, привез кошку. Когда он выходил из машины, животное выбежало следом. Мурлыка остановилась возле Ларисы, подняв хвост трубой. Глаза у нее были большие, желтые, как блюдца, носик розовый, ушки торчком.

«Это какой-то знак мне!» – подумала Лариса. Она решила не лезть на рожон и сперва обойти дом со всех сторон, присмотреться…

Глава 17

Москва

Ренат вел наблюдение за Аллой с чувством, что он напрасно тратит время. В обед блондинка встретилась с подругой, они посидели в кафе, прошвырнулись по магазинам, поболтали о всяких пустяках.

– Представляешь, Кир, мы с Алеком опять поссорились, – жаловалась Алла. – Он спал в гостиной, одетый. Как бомж! Лицо расцарапано до крови, злющий, бормотал что-то во сне. Я подумала, он по телефону с кем-то любезничает, заглянула в комнату… а он лежит на диване и сам с собой разговаривает. Меня такая жуть пробрала…

– Хорошо, хоть с балкона не сиганул, – усмехнулась Кира.

Алла округлила глаза, и ее накладные ресницы достали кончиками до татуированных бровей.

– Ой! Боюсь, у него была очередная попытка суицида, – наклонившись к подруге, заявила она. – После того как он меня выгнал из гостиной, там что-то подозрительно хлопнуло. Я прибегаю и вижу: Алек упал на пол рядом с балконной дверью и странно дергается.

– Может, у него падучая болезнь? Ты бы тайком засняла на видео и показала толковому доктору.

– Если Алек заметит, что я его снимаю… не сносить мне головы.

– Да ладно, – махнула рукой Кира. – Не сгущай краски. Неужели все так плохо?

– Хуже некуда. Только это строго между нами. Обещаешь?

Кира кивнула и приложила наманикюренный пальчик к губам. Что означало молчание.

Алла понимала, что дает подруге пищу для злорадства, но ничего не могла с собой поделать. Надо было поделиться горем, высказать наболевшее. Она привыкла все проблемы обсуждать с Кирой, а от привычек не так просто избавиться.

Ренат умел улавливать смысл разговора на расстоянии. Для этого ему не надо было приближаться к девушкам или использовать подслушивающие устройства. Стоило ему направить на собеседников внимание, и слова начинали как бы звучать у него в голове.

– О нас с Алеком, небось, и так сплетничают, – предположила Алла. – Зачем подливать масла в огонь?

Кира пожала плечами и спросила:

– Ты выяснила, с кем снюхался твой муж? Может, его пассия приворот заказала? Вот Алека и колбасит.

– Я наняла частного детектива, он работает. Пока ничего определенного узнать не удалось, – уклончиво ответила Алла.

Несмотря на проблемы подруги, Кира продолжала завидовать ей.

– Тебе достался главный приз, – язвительно улыбнулась она. – Смотри, не упусти. Я бы на все пошла, лишь бы… – у нее чуть не вырвалось «быть с Алеком», но она спохватилась и произнесла: – … сохранить семью.

– Мечтаешь стать домохозяйкой? – не осталась в долгу блондинка. – Нянчить детей и ублажать мужа?

– У меня не так много денег, как у некоторых… но на домработницу хватит.

– И на суррогатную мать тоже? – поддела ее Алла, зная, как болезненно Кира переживает малейшие изъяны во внешности, которую считала своим основным капиталом.

– Почему бы нет? Роды ужасно портят фигуру…

Ренату наскучил этот пустой разговор, и он переключился на Бартини. Кем этот человек был для Гребневой? И при чем тут Порт-Артур?

Он перелопатил практически всю доступную информацию об итальянце, но не смог сделать однозначных выводов. Разные источники сообщали разные факты, которые не складывались в общую картину. Якобы юношей Бартини жил в роскоши: барон, миллионер, баловень судьбы. Закончил военное училище, попал на фронт, так как уже шла Первая мировая война. Во время Брусиловского прорыва оказался в русском плену, где выучил язык и «заразился» коммунистическими идеями. По другой версии, он был в плену в Хабаровске…

«Где австро-венгерские войска, разгромленные генералом Брусиловым, а где Хабаровск? – недоумевал Ренат. – Слишком большой разброс. Как итальянского военнопленного занесло на Дальний Восток?»

Чем глубже он изучал биографию Бартини, тем сильнее сомневался в ее подлинности. Загадочный итальянец выглядел человеком ниоткуда. В своем завещании он написал: «Изучите мою жизнь». Что он имел в виду? И как это можно сделать? Не нашлось никаких документальных следов его детства, отрочества и юности. Для подтверждения данных надо копаться в архивах Италии, Австрии, Венгрии…

«Похоже, никто этим досконально не занимался, – заключил Ренат. – Слишком много белых пятен».

Непонятно было почти все до появления Бартини в СССР в начале двадцатых годов прошлого века. Один из исследователей допустил шальную мысль, что инженера попросту выкрали из Италии. И доставили в Россию морем, через Индию. Долго? А если не было иного выхода?

Тогда это совсем другая история, отличная от общепринятой. С какой целью затевалось похищение? Заполучить классного авиаконструктора? Ерунда… Классным авиаконструктором Бартини стал уже в СССР.

Еще один биограф утверждал, что Роберто, спасаясь от пришедших к власти в Италии фашистов, бежал из страны на аэроплане, перелетел всю Европу и оказался в Москве. Потом вовсе фантастика: беглецу присваивают звание комбрига, в 1930 году назначают главным конструктором НИИ Гражданского флота. Не обошлось и без репрессий. В 1938 инженер был арестован. Правда, он отбывал срок не в лагере, а в тюремном авиационном КБ. На его счету – множество спроектированных самолетов, в том числе и с вертикальным взлетом. Его феноменальные идеи далеко опережали конструкторскую мысль того времени. Итальянец оказался не просто умницей, но и светским львом с блестящими манерами аристократа. Культ внешнего вида и крылатые высказывания типа тех, которые Булгаков вложил в уста Воланда, делали его фигурой экстравагантной и неповторимой…

На этом размышления Рената прервались. Он увидел выходящих из кафе Аллу Тисовскую с подругой и понял: сейчас барышни сядут в машины, – каждая в свою, – и разъедутся в разные стороны. За кем ему лучше проследить?

Он выбрал Аллу…

* * *

Поселок Озерное, Подмосковье

Лариса медленно двигалась вдоль забора из деревянных штакетин. На снегу оставались вмятины от ее полусапожек на низком ходу. Если кому-то еще вздумается обойти вокруг дома, то он поймет, что до него здесь кто-то побывал.

«Не “кто-то”, а женщина, – поправилась она. – Мои следы характерны для женской обуви. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться».

«Мерседес» Алека черным пятном выделялся на белой площадке двора. Интересно, что он делает в доме? Не грабит же?

Жалюзи на окнах были опущены, внутрь не заглянешь. Лариса мысленно перенеслась в дом, но там царили сумрак и пустота. Хозяев не было. Зато она сразу ощутила смятение и панику Алека. Через минуту тот как ошпаренный выскочил на крыльцо, запрыгнул в машину и выехал на проселок. Сбитые из досок ворота остались стоять настежь. Похоже, они вообще не закрывались на замок и служили хозяевам дома калиткой. На них была прибита табличка «Нижняя улица, дом семь».

Машина Алека нырнула в туман и скрылась из глаз. Лариса застыла в недоумении. Свидетелем чего она стала? Очередного ограбления, совершенного полоумным мажором? Или в доме произошло нечто худшее?

Раз парень решился на преступление в поселке, где живут его родители, у него совсем плохо с головой. Он себя не контролирует.

Лариса по инерции сделала еще пару шагов вдоль забора и замерла. Справа от нее цепочкой проступали припорошенные снегом чужие следы, – явно мужские. Значит, за домом наблюдает кто-то еще! Сосед? Любопытный житель пустынной улицы мог бы оказать неоценимую услугу, поделившись с Ларисой своими наблюдениями.

– Мяу! – раздалось у нее за спиной. – Мяу! – повторила трехцветная кошка, помахивая пушистым хвостом.

Лариса опустилась на корточки и протянула руку погладить мурлыку, но та уклонилась. Осторожная.

– Что? Завезли тебя в эту глушь и бросили? Бедняжка. Как ты теперь доберешься до города?

Кошка сверкнула янтарными глазищами и попятилась.

– Не бойся, я тебя не трону, – успокоила ее Лариса. – Зачем ты лазаешь по чужим авто? Видишь, что из этого получилось? Ну, не беда, что-нибудь придумаем…

Она запнулась на полуслове и уставилась на отпечатки мужской обуви, примерно сорок третьего размера. Один был глубже другого. Правый, – прикинула Лариса. Перед ней возник размытый образ человека в куртке с капюшоном. Возраст неопределенный, но это не старик. Судя по следам, неизвестный носит ботинки на толстой подошве.

– Хромой! – прошептала она.

Обычно человек щадит больную ногу и сильнее опирается на здоровую. Выходит, эти следы оставил тот, кто хромал на левую ногу.

«Геннадий? – подумала Лариса. – Или ухажер покойной Гребневой? А может, это одно и то же лицо?»

Кошка шла за ней по пятам, видимо, рассчитывая на обещанную помощь. Она села рядом и с умильным видом вылизывала свою пышную шерсть.

– Подожди меня здесь, – сказала ей Лариса. – Я скоро вернусь.

– Мяу! – возмущенно отозвалось животное.

Лариса осмотрелась, ничего подозрительного не заметила и двинулась к воротам. Дом со всех сторон обступали деревья, отбрасывая на снегу темные тени. Солнце клонилось к закату. Стволы сосен обливал розовый свет.

Лариса быстро поднялась на крыльцо и скользнула за дверь, которую Алек оставил открытой…

Маленький холл с вешалкой и плетеными креслами в полутьме, запах пыли и затхлости, словно здесь давно не проветривали. Прямо из холла две двери вели в зал и кухню. Обстановка современная, но запущенная. Кожаные диваны, ореховые шкафы и сервант с посудой. Никаких ковров, на полу – плитка. С потолка свисает большая люстра, на стенах – акварели и несколько пейзажей. Камин, который разжигали не часто, сложенные горкой дрова. Закатные лучи проникают в зал сквозь жалюзи и дробятся на узкие красноватые полоски.

В мансарде расположены две спальни. Одна обжитая, другая, очевидно, предназначена для гостей, которые остаются на ночь. Такое жилище может принадлежать человеку со средним достатком. Дом задумывался как дача, но по стечению обстоятельств стал местом постоянного проживания.

Здесь всюду чувствовалась женская рука. Безделушки на полках, яркие обои, вазы и вазочки, множество разноцветных подушек. Впрочем, хозяйка не слишком заботилась об уюте. Вещи не разбросаны, но и не в порядке. На мебели – пыль. Вазонов нет. Все как бы временно, ненадежно… и во всем сквозит безысходность.

Лариса ощущала в воздухе привкус смерти, но дом был пуст. Признаков ограбления или обыска не заметно. Зачем сюда приезжал Алек Тисовский? И как он попал внутрь? Хозяйка оставила дверь незапертой? У него были свои ключи? Он совершил взлом? Не похоже…

Проникаясь тревожной атмосферой этого жилища, Лариса все явственнее представляла характер женщины, которая здесь живет. Ее фотография стояла на туалетном столике в обжитой спальне. Высокая, украшенная цветами прическа, белоснежное лицо, узкие глаза, яркий бутон губ. Это была… Юко!

«Дом в поселке – все, что ей удалось сохранить из семейного имущества, – вспомнила Лариса слова Гены Каневича. – Остальное пошло с молотка в уплату долгов и кредитов».

– Дом в поселке… – шепотом повторила она. – Мне и в голову не пришло, что Юко живет в Озерном…

Вот и раскрылась тайна визита Алека. Он надеялся застать гейшу здесь… или, наоборот, убедиться, что она отсутствует? И то и другое могло быть правдой.

Лариса отказалась от идеи осмотреть шкафы, полки и ящики. Она старалась ничего не трогать и не сдвигать с места. Образ Юко теперь преследовал ее: гейша словно звала куда-то.

– Идти за тобой? – спросила Лариса. – Ладно…

Она двинулась за Юко, которая привела ее к входу в подвал. Вероятно, покойные родители собирались хранить там овощи и консервацию.

Привкус смерти усилился. Ступив на лестницу, Лариса потянула носом и отшатнулась в ужасе. Едва уловимый тошнотворно-сладкий запах тления ни с чем не спутаешь…