Читать книгу "Эликсир бессмертия"

Глава 34. Предсмертная просьба

В отличие от Богдана, Францев о бандитах, промышляющих на автотрассах, знал – в России их было не меньше. Проехав Пшеничное, он увидел на обочине белые «Жигули» девятой модели. Рядом, яростно жестикулируя, топтались бритоголовые парни в спортивных костюмах. Францев решил притормозить.

– Привет, мужики… – высунулся из окна. – Тут синяя иномарка не проезжала?

В него упёрлись подозрительные взгляды.

– А тебе-то чего? Ну, проихала одна бэха… А що? Дружка догоняешь?

– Да какой он мне дружок?! Денег он мне должен, а отдавать, сука, не хочет…

Парни яростно замахали руками:

– Це сука, точно! Дивись, що зробив!

Только теперь Францев заметил, что у «Жигулей» шины сдуты, а лобовое стекло всё в трещинах.

– Стёкла, гад, побив! – ругались бандиты. – Та щё стреляти по колёсам почав!

На спортивных штанах были заметны грязные разводы – видно, гостя они врасплох не застали, уложил он трёх парней мордой в грязь. Значит, не из пугливых. И вооружён.

– Надо его наказать, – проговорил Францев. – А то борзый очень.

– Ага, застрели цю суку! – закивали парни. – З нас – горилка!

– А давно он уехал-то?

– Та не, хвилин пятнадцать тому!

Следовало поднажать, чтобы догнать BMW до выезда на трассу, где более скоростная иномарка имела преимущество перед старенькой «Нивой».

Францев выжимал из своей машины всё возможное. И вот наконец впереди – знакомая BMW. Не дать ей добраться до трассы!

Богдан крутил руль BMW, объезжая рытвины. «Ну и козли в цiй Украинi! – думал со злостью, вспоминая недавнюю стычку. – Серед білого дня грабують!» Для спецназовца, да ещё вооружённого, эти трое не были угрозой: через минуту все уже лежали на земле с руками на затылке. Погони он не боялся, поскольку прострелил у бандитских машин колёса. Но и быстро ехать не мог – эта чёртова германская тачка постоянно цепляла днищем дорогу! А в одном месте вообще застряла в глубокой яме, минут десять выбирался. Но ничего, думал он, трасса уже близко.

И вдруг в зеркале заднего вида Богдан заметил догонявшую его красную «Ниву». Он уже видел эту машину – она попалась ему навстречу, когда он только выехал из деревни. Но если тогда «Нива» ехала медленно, осторожно объезжая дорожные колдобины, то сейчас шла гораздо быстрее. «Та куды ж ти так поспешаешь…» – подумал Богдан и повернул руль вправо, уступая половину дороги.

Но, поравнявшись с BMW, «Нива» не устремилась дальше, а слегка притормозила. Богдан скосил взгляд влево и увидел за рулём сухощавого крепкого мужика в кожаной куртке. Тот тоже внимательно взглянул на Богдана. Потом «Нива» рванула вперёд, обгоняя BMW, чтобы метрах в тридцати по ходу движения резко повернуть вправо и перегородить дорогу.

– Fuck! – Резко затормозив, Богдан выкрикнул ругательство вслух, сразу почуяв опасность. Кто это такой?! Очередной местный бандит, приятель тех, кого он положил мордой в грязь?

В этот момент дверь «Нивы» приоткрылась, словно мужик хотел что-то сказать Богдану, но тот уже резко вывернул руль влево и нажал на акселератор. Он задумал объехать «Ниву» по целине – до трассы оставалось метров двести, она была рядом, за кустами и редкими берёзами.

Выехав из накатанной колеи, BMW запрыгала на кочках. Красная машина тоже пришла в движение, но осталась позади – ей сперва нужно было развернуться. Богдан слегка расслабился, но ненадолго: на целине у «Нивы» было преимущество, и она начала нагонять BMW. Охваченный злостью Богдан притормозил, достал ТТ, высунул руку с пистолетом в открытую дверь и нажал на курок. Он заметил, как брызнули стеклянные осколки – пуля угодила в одно из боковых зеркал. Водитель «Нивы» пригнулся, на секунду скрывшись из виду, и замедлил ход. Может быть, это остановит преследователя? Но тут из «Нивы» раздался ответный выстрел – пуля угодила в задний бампер: незнакомец стрелял по колёсам!

– Чого треба, козёл?! – проорал Богдан. Он выскользнул в дверь и, укрывшись за машиной, тщательно прицелился, нажал курок… Но выстрела не последовало! Мелькнула мысль: заклинило – точно неродные патроны гад на рынке подсунул!

Оставалось одно – прорваться на трассу! Богдан рванул обратно в машину и вдавил акселератор в пол. «Бэха» дёрнулась с места и помчалась по неровной целине, как катер по волнам. «Нива» догоняла, но и трасса была уже совсем рядом – метрах в двадцати – за берёзами!

Надёжная «бэха» не подвела Богдана. Матерясь, болтаясь на кочках из стороны в сторону, он всё же вылетел на асфальтированную дорогу – и выдохнул: по трассе он легко уйдёт от преследователя! Но в этот момент он ощутил удар страшной силы – словно гигантской кувалдой в правую боковину. И стало темно…

Уходя от погони, Богдан не увидел «КамАЗ», мчавшийся на огромной скорости по пустой трассе. Грузовик разнёс вылетевшую сбоку BMW всмятку. Богдана выбросило из машины на обочину под берёзки. «КамАЗ» от страшного удара развернуло и снесло в кювет. Водитель замер за рулём, видимо, потеряв сознание.

– Твою ж мать! – выкрикнул Францев, рванув к неподвижному окровавленному телу.

Рядом горела, вся в клубах чёрного дыма, перевёрнутая BMW. Около неё лежала чёрная кожаная сумка, вылетевшая из салона. «Досье!» – догадался Францев.

Опасаясь взрыва, он оттащил тело в сторону. В этот момент незнакомец застонал.

Глаза его приоткрылись, лицо же прямо на глазах бледнело.

– Ты кто? – тихо спросил его Францев. – Откуда?

Богдан замолчал, хватая ртом воздух. Он не ощущал своего тела. И вдруг понял: здесь и остановится его жизнь.

Молчать не было смысла.

– З Канады…

– Украинец?

– Ага… А ты, вижу, москаль, – зло ухмыльнулся Богдан. – Батько правильно говорив: всё зло від вас, москалів…

Францев понял, что это был потомок украинских эмигрантов, скорее всего – бандеровцев. И по всему было видно – тоже прошёл боевую школу.

– Я тебя убивать не собирался. Сам виноват. Мне бумаги были нужны, – проговорил наконец Францев. – Где-то служил?

– Служив… В спецназi канадскому…

– Скажи, кто тебя послал сюда. И если у тебя есть просьба какая – выполню. Слово офицера.

Кровь от лица парня уже полностью отхлынула. Лоб и щёки покрывала смертельная бледность. Он часто и хрипло задышал. Затем проговорил:

– Я назову людину, що мене видправив… А ти жинке гроши перешлёшь… Долари… У мене их богато… И картку ще, передашь ей…

Губы Богдана посинели, ему явно тяжело было говорить.

– Хорошо, обещаю.

– Клянёшься?

– Клянусь.

Богдан был уже не в силах лезть в нагрудный карман, попросил это сделать Францева. Тот вытащил оттуда увесистую пачку денег.

– …Хлопец буде у мене. А послав мене Стив… Седой такий, высокий… В бумажнике его номер контактный.

Стараясь не совершать резких движений, Францев достал бумажник из внутреннего кармана. Заплетающимся языком Богдан продиктовал код банковской карты и телефон Галины.

– Скажи ей: люблю я её…

Это было последнее, что он смог произнести. Богдан почувствовал, как ледяная волна зародилась в груди и начала разливаться по телу. Он схватил руку Францева и больше не отпускал. Он знал – эта волна и есть смерть. Францев, не вынимая ладони, сидел на земле рядом с умирающим, который вцепился в него и рукой, и взглядом. А Богдана уже покидали последние силы. Он продолжал держать руку Францева, но взгляд перевёл на небо, по которому плыли золотые малороссийские облака…

Францев встал. На обочине остановились две машины, к ним бежали люди. Он взял сумку и сел в «Ниву»: ему надо было уезжать, пока не появилась милиция.

Слово, данное Богдану, Францев сдержал.

Глава 35. «Что наша жизнь? Игра!»

Новую квартиру Францев купил быстро, почти не торгуясь. Она находилась на Зоологической улице в новом доме из розового кирпича. В советское время такие дома строили для работников ЦК и Совмина. «Мечта партработника!» – шутили тогда начинающие бюрократы, рассчитывая дослужиться до квартиры в таком доме.

Сделка прошла чисто. За подлинностью документов ревниво следила и все проверяла риелтор – 40-летняя грузинка, которая, как уверяла Ника, влюбилась во Францева с первого взгляда.

– Пап, она сразу млеет, как ты появляешься. Седеющий брюнет с чёрными, как угли, глазами! Мечта грузинской женщины!

Ника тогда впервые взглянула на отца как бы со стороны: импозантный, подтянутый, высокий. Деловой костюм только подчёркивал его спортивную фигуру. Среди своих ровесников, изрядно полысевших, со вторым подбородком и животом, наплывающим на ремень, её отец выглядел очень молодо – словно из другого поколения. Иногда, когда они заходили вместе пообедать или поужинать в ресторан, их принимали за пару. Это иногда смущало, а иногда забавляло Нику.

Переезд проходил в несколько этапов. Сначала были перевезены те немногие вещи, которые они решили забрать со старой квартиры, затем подошёл оставшийся груз из Японии и, наконец, начала поступать импортная мебель, которую Францев выбрал вместе с Никой в одном из наводнивших Москву новых мебельных салонов.

Ника активно включилась в создание семейного очага на новом месте. Отец отдал ей старую «пятёрку», которая стояла на приколе в гараже ещё со времён социализма, и Ника с удовольствием осваивала водительское искусство, гоняя по Москве с одной квартиры на другую, успевая то проводить, то встретить бригады грузчиков.

Однако, как оказалось, за их переездом внимательно следили.

Всесильный заместитель Вересовского всё же устроил обнищавшего Карена на работу в Мото-ВАЗе, хотя и не в головной офис. Но это дало ему возможность быстро разузнать всё самое важное об интересующей его блондинке. Его новый друг из охраны особняка – сам армянин – охотно обсуждал красивую девушку, хотя не уставал повторять: «Хороша Маша, да не наша! Карен-джан, давай я тебе сам хорошую девушку найду – армянку». Карен для видимости смущался и отшучивался, но затем опять возвращался к разговору о девушке. Так он узнал о переезде Францева и даже выяснил новый адрес, на который отправляли за ним служебный автомобиль.

Карен уже знал расписание, по которому жил советник Вересовского. Наблюдал он и за его дочерью, водившей старую «пятёрку». И в его голове созрел безупречный план по возврату столь нужных ему бриллиантов. Он надеялся, что они спрятаны где-то в Москве. Через своих знакомых, занимающихся скупкой и продажей драгоценностей в столице, Карен выяснил: на этом «поле» ни один из якутских алмазов не появлялся. Значит, надо только поймать удобный момент, дождаться, когда блондинка будет одна, ну а дальше… Пора было действовать, тем более что Карену надо было срочно отдавать старый долг. А те, кто ждал возврата денег, шутить не любили.

В то утро Францев, как обычно, отправился в офис. Через минут пять после того, как за отцом закрылась входная дверь, в его новой квартире раздался звонок. «Забыл, наверное, что-то!» – решила Ника и, не заглядывая в глазок, открыла дверь. Но увидела не отца, а двух грузчиков в синих комбинезонах. Первый сказал уверенным голосом: «Принимайте товар, хозяйка! Ковролин привезли». А второй уже изготовился занести в квартиру прислонённый к стене объёмный, длинный рулон.

– Ковролин? Какой ковролин? Вы, наверное, ошиблись квартирой, – растерянно сказала Ника. – У нас везде паркет.

В этот момент она натолкнулась на напряжённый взгляд вошедшего – и сразу всё поняла.

«Что, опять? – пронеслось в её голове. – Нет уж, гады!» И её рука нащупала стоявший на консоли старый бронзовый подсвечник.

В этот момент за спинами вошедших открылась дверь лифта и на лестничную площадку вышел вернувшийся за чем-то Францев.

– Ника, кто это? – окликнул он дочь. – Мы ковры не заказывали.

– Кто-кто? Конь в пальто… – ответил, развернувшись к Францеву, второй грузчик, у которого в руке вдруг оказался компактный «макаров».

Францев замер. И тут первый «грузчик» совершил ошибку: он инстинктивно оглянулся, чтобы увидеть, что происходит на лестничной клетке. И в этот момент получил оглушительный удар сбоку по голове подсвечником, после чего беззвучно осел у дверного косяка. Ника держала его как булаву, на его массивном основании появились следы крови, а у её ног лежал бездыханный «грузчик».

– С…а, бл…! Убью! – вскрикнул второй, с «макаровым», тут же развернувшись лицом к Нике.

На другой удар подсвечником у неё не хватило бы времени. И Францев, оторопев, увидел, как Ника моментально, коброй скользнула вперёд, согнутыми пальцами правой руки нанесла жёсткий удар прямо в «адамово яблоко» вооружённого бандита. Тот, выпустив пистолет, схватился за горло и грузно рухнул, как подрубленный ствол.

Францев даже не сразу нашёл слова.

– Ну ты даёшь, богиня победы! – наконец выдохнул он. – Это как у тебя вышло?!

Ника, немного растерянная, побледневшая, стояла над двумя мужскими телами.

– Даже не знаю, само как-то получилось.

Закрыв за собой дверь, Францев набрал номер телефона старого друга.

– Коль?! Пришли мне быстро своих ребят. Да, да – на новый адрес… Да, случилось. У меня тут на полу двое лежат. Кому-то, видно, очень хочется до нас добраться…

Когда через полчаса едва пришедших в себя грузчиков увезли сотрудники охранной фирмы, Францев усадил перед собой Нику.

– Ника, нам надо поговорить. – Голос у Францева был тихий, но Ника почувствовала, что в нём появилась незнакомая жёсткая нотка. – Ника. Ты должна осознать, что обстоятельства твоей жизни изменились. То, что с тобой произошло, я имею в виду, когда ты… взяла эти камни, изменило твою жизнь. Она теперь не такая, как у всех. И ты постоянно должна помнить об этом. Бриллианты – это почти всегда кровь. Только дураки думают, что камни бесхозны. Что с ними можно спрятаться. Это не так! За ними всегда приходят. – Он очень серьёзно посмотрел на дочь.

– Пап, я понимаю…

– Нет, не понимаешь! А должна понять. Я не могу предусмотреть всё! Эти люди – они же землю жрать будут, чтобы добраться до тебя! А ты так беспечно себя ведёшь. Двери открываешь… Как же ты ещё не поняла, что так нельзя? После всего, что было!

Ника встала из-за стола и поставила чайник. Слова отца звучали обидно: ведь она же всё понимает! Даже Тристану не дала свой номер телефона, хотя так хотелось!

Францев завёлся.

– Я же говорил тебе – контактов никому не давать, никуда не уходить с незнакомыми, двери неизвестным не открывать! Нельзя отвлекаться: мишура, блеск, шампанское – всё это отвлекает, и – раз – всё, схватили! – Вспомнив похищение в Давосе, Францев не заметил, что от страха за свою дочь он начал почти кричать.

– Пожалуйста, не кричи на меня. – Ника помолчала. – Я всё поняла… Значит, кто-то ещё знает о камнях и обо мне?

– Да. И это вряд ли англичане. Так что теперь надо разобраться, откуда ноги растут…

В тот вечер Карен долго ждал звонка. Но его всё не было. Он уже понимал: операция сорвалась. Ближе к ночи ему позвонил тот, кто должен был сделать дело, и сообщил: задание не выполнено, посланные на него люди до сих пор не вернулись. Да, плохо дело…

Карен отдавал себе отчёт, что похищение дочери советника Вересовского – затея рискованная. У отца, разумеется, сохранились нужные связи. И если его догадки верны, то мужиков сейчас уже допрашивают, а потом будут разматывать всю цепочку. И в итоге выйдут на него, Карена.

На душе скребли кошки. Он налил себе полбокала любимого коньяка и выпил залпом, надеясь, что полегчает. Машинально включил телевизор. Показывали какую-то оперу из Мариинки. «Что наша жизнь? Играаа!» – неслось с экрана. Карена поразило, насколько это совпало с его собственными мыслями. Он прильнул к экрану, словно надеясь найти ответ на терзавшие его дурные предчувствия.

На экране по сцене метался молодой человек с безумными глазами и всклокоченными волосами:

 
– Так бросьте же борьбу,
Ловите миг удачи!
Пусть неудачник плачет,
Пусть неудачник плааачет,
Кляня, кляня свою судьбу!
 

– Пусть неудачник плачет, – вслух проговорил Карен. Ему вспомнился убитый Сосо.

«Сегодня ты – а завтра я!» Настроение было – хуже некуда. На этой неделе надо было отдавать долг, а чёртову девицу теперь уже точно не найти – отец спрячет её так, что вовек не сыщешь. На бриллианты можно было уже не рассчитывать. И если только не поможет Бадри… Но надежда на него было слабая – выручать в таких ситуациях он не любил, тем более что ничем Карену обязан не был. «Пусть неудачник плааачет!» – всё звучал у него в голове трагический, надсадный голос…

Через месяц Карена, бывшего помощника крупного криминального авторитета, нашли в Яузе с простреленной головой. Дело было быстро закрыто за отсутствием каких-либо улик.

Глава 36. Человек из Женевы

Мощная струя самого большого фонтана в мире поднималась на высоту в 150 метров и рассеивалась над зеркальной гладью озера Леман, падая вниз мириадами капель, из которых солнце создавало радужные переливы. Был ясный день. Из иллюминатора подлетавшего к женевскому аэропорту «Боинга» был прекрасно виден не только фонтан, обеспечивший – наряду с часами, банками и штаб-квартирами международных организаций – всемирную славу этому небольшому тихому городу в предгорьях Альп, но и величественная снежная вершина Монблана, которая издали – и это давно подметили дипломаты – напоминала профиль лежащего Карла Маркса.

Рядом с Францевым сидела почти до неузнаваемости изменившаяся Ника – эффектная стройная брюнетка с причёской «под Мирей Матьё». Он не раз посматривал на неё, не вполне узнавая в этой девушке свою дочь, настолько непривычный тёмно-каштановый цвет волос и новая причёска изменили облик Ники. Но это было необходимо. Францев летел в Женеву не ради швейцарских красот, а совсем с другой целью. И это было уже не поручение Вересовского. С ним Францев «расплатился» той частью бумаг, которую забрал у Богдана. Объём был немалый, олигарх остался доволен и уже запустил документы, как он выразился, «в работу». К тому же в тот момент он был больше увлечён двумя своими новыми «игрушками» – телевидением и приобретением за бесценок крупной нефтяной кампании. А потому Вересовский легко отпустил на несколько дней Францева.

На обратном пути из Киева в Москву Францев долго думал, как ему поступить с самой важной частью досье Богомольца – той, что отдала его верная помощница. Ему не хотелось передавать её олигарху. Францев знал, что сверхбогатые новые русские живо интересуются всем, что сулит продление жизни. Ещё бы: с той жизнью, которую они себе за несколько лет создали, совершенно не хотелось расставаться. Но недавнему разведчику, воспитанному в прежней традиции, хотелось верить, что кто-то ещё в России думает об общем благе. В это было трудно поверить, но обрывки информации, доходившие до Францева, убеждали его: государство медленно, мучительно, но начинает возрождаться.

Францев решил: самые ценные для науки записи Богомольца надо передать в надёжные руки. И почти сразу после возвращения из Киева у него состоялась важная встреча с новым руководителем разведки. «Этот человек получил назначение совсем недавно, – разъяснил ему Николай Иванович, который и организовал эту встречу через бывших сослуживцев. – И сейчас пытается воссоздать то, что было почти уничтожено».

Разговор с немолодым человеком с мудрыми глазами и неожиданно приятной улыбкой возродил во Францеве надежду. И в Швейцарию он отправился уже совсем с другим настроением.

Нику ему пришлось взять с собой. Лжегрузчики, арестованные на Зоологической улице, клялись, что не знают подлинного заказчика, пославшего их за Никой. Ниточку, которая вела к этому заказчику, ещё только предстояло размотать. Оставить дочь одну в Москве после такой наглой попытки похищения было немыслимо. Заказчик явно знал о бриллиантах. И, пока его не вычислили, в Москве ей оставаться было нельзя.

Пришлось Нике сменить цвет волос, причёску, а с помощью контактных линз превратить свои глаза цвета морской волны в тёмно-карие. По документам она теперь стала Натальей Изместьевой. Впрочем, свой прежний и ещё действовавший паспорт на имя Ники Никитиной она с собой захватила. Как знать, мог и понадобиться.

– За Богомольца большое спасибо, – поблагодарил Францева человек с мудрыми глазами. – Отдам её нашим академикам, пусть посмотрят. А вдруг там и впрямь – секрет бессмертия, – улыбнулся он. – Но ведь Богомолец много чем другим ещё занимался, например переливанием крови. Так что там может быть немало интересного. Изучим! Но сейчас у меня к вам другой разговор. Такие люди, как вы, на вес золота. Особенно сейчас. Вы нам очень нужны. Вы хотели бы вернуться?

Францев, хотя и допускал такое предложение, не знал, что ответить. Ему, безусловно, хотелось вернуться. Но на нём висел немалый долг за только что купленную квартиру, а невысокие зарплаты на госслужбе ему были хорошо известны.

– Да, конечно… – начал было он.

– Я всё понимаю, – прервал его собеседник. – Это я о будущем. Сейчас, наверное, и вам, и, кстати, нам будет лучше, если вы останетесь, так сказать, на вольных хлебах. Ваше положение в МотоВАЗе – неплохое прикрытие. Мы к этому разговору ещё вернёмся, а пока у нас есть к вам важная просьба…

Через час Францев выезжал на кольцевую автодорогу с уже утраченным, казалось бы, чувством: он вновь был нужен своей стране, вновь был профессионально востребован. И ему действительно надо было ехать в Женеву, но не за вывезенными туда бумагами Богомольца – в конце концов, главное, над чем работал академик, хранилось в той самой толстой дерматиновой папке, которую Францев привёз из Киева. В Женеву ему надо было ехать за другим. Ему предстояла встреча со «Стивом».

О «Стиве» Францеву было известно немногое: кроме контактного номера и информации о его работе на Всемирную организацию здравоохранения, Богдан ничего ему не передал. Больше он и сам ничего не знал. Он был лишь исполнитель: получил заказ, добыл заказанное, получил оплату. Да и само имя «Стив» было, конечно же, условным. С таким же успехом он мог быть Майклом или Джорджем. Однако новые московские коллеги Сергея обнаружили в своих досье человека, подходившего под описание, данное Богданом.

«Стив» действительно был связан с ВОЗ: будучи главой небольшого научного центра, расположенного в холмах в окрестностях Женевы, готовил по заказу организации разные экспертизы. Но главное было в другом: в очень узких кругах его знали как специалиста по биологической разведке. Гражданин Великобритании, доктор Алистер Блант – это было настоящее имя «Стива» – долгие годы работал на МИ6. Потом вроде бы расстался с этой структурой, занялся научной работой, но хорошо известно: бывших разведчиков не бывает. Once a spy, always a spy[12]12
  Кто был шпионом, останется шпионом (англ.).


[Закрыть].

По удивительному, но, если вдуматься, логичному совпадению, известный российской разведке «Стив» занимался куда более опасными вещами, чем поиск бумаг Богомольца. Это скорее был его побочный приработок: рабочие записи знаменитого геронтолога можно было выгодно продать той или иной фармацевтической компании, занимающейся проблемами старения, дабы обеспечить себе беззаботную старость.

Главное же, чем занимался «Стив», он же Алистер Блант, было связано с разработкой бактериологического оружия. «И Россия, – сообщили Францеву, – может стать полигоном для испытания такого оружия».

Небольшой научный центр, прятавшийся под крышей ВОЗ и изучавший способы борьбы против самых заразных вирусов типа эболы и лихорадки денге, предположительно одновременно занимался исследованиями в военных целях – уже по заданию совсем других организаций. Да, официально разработка биологического оружия была запрещена международной конвенцией. Но провести грань между изучением особо опасных штаммов в медицинских и в военных целях было достаточно трудно. Москве надо было точно узнать, какие исследования велись в центре Бланта.

Францев повернулся к Нике, заворожённо смотревшей на далёкие вершины. Пришло время всё ей объяснить, оставлять её в неведении было нельзя. Он кратко, без деталей, рассказал ей о своей задаче. Ника внимательно посмотрела на него:

– Я помогу тебе, пап.

– Об этом не может быть и речи, – твёрдо ответил Францев. – Будешь ждать меня в гостинице.

– Нет, пап. Я с тобой, – не менее твёрдо сказала Ника. – Я слишком долго была без тебя.