Текст книги "Братья Александр и Николай Первые"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bratya-aleksandr-inikolay-pervye-259330.jpg)
Автор книги: Олег Алифанов
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
1812, далее везде
Кто-то говорит, что французы явились к нам во главе двунадесяти языков, а мы им задали жару – в ответ. И потому – справедливо: «они первые начали». Иногда делают оговорку: Александр Наполеона спровоцировал. Но вообще-то сами русские войска до того подбирались к границам Франции много лет. Историки мнутся, не могут объяснить заграничных движений русских армий всех времён. Об этом упоминается в стиле «освобождали народы Европы от прусского, французского и т. п. ига». Но для отношений государств в этом нет ничего постыдного или неловкого: великая держава имеет право. И переносить человеческую мораль на отношения стран просто нелепо.
Утверждения о том, что Наполеон напал неожиданно, а Александр ахнул от такого вероломства, тоже не имеют оснований. Александр активно готовился к войне с 1810 года, а планомерно – с самого Тильзитского мира, как и Наполеон. Параллельно он увещевал Наполеона в верности, вместе с тем не терял позитивного контакта с Англией, война с которой получилась долгой и почти бескровной («бездымная война»). А вот война с Францией была плановой: матч за второе место. Проблема была – заманить французскую армию к себе в подходящее время, ибо играть на их поле было безнадёжно. Планы, разрабатывавшиеся с начала 1810 включали возможность и даже необходимость организованного отступления. Александру же приписывают целую речь перед послом Коленкуром об отступлении до Камчатки и войны обескураженных французов против климата (первая в истории угроза применения климатического оружия).
На самом деле, Александр провёл реформу армейского управления, хорошо подготовил и вооружил довольно значительную армию, создал опорные пункты снабжения по трём осям планового отступления; заключил мир с Турцией и союз со Швецией (за Бернадотом уже стояла Британия), договорился с Австрией и Пруссией, что те в полную силу воевать за Наполеона не станут, была принята программа по адаптации перебиравшихся в Россию прусских офицеров (Пруссия заключила союзный договор с Францией, множество военных ушло в отставку и перебралось в Россию), был создан Русско-Германский Легион и «Комитет по немецким делам».2121
Он имел невысокую военную, но значительную политическую ценность. Его с помпой продали Англии, которая его и финансировала.
[Закрыть] Даже с Испанией был подписан не важный для России, но психологически неприятный для Франции союзный трактат (в местечке с претенциозным названием Великие Луки). Хитроумная дипломатия (обещать всем и всё – вещи взаимно несовместимые) Александра привела к тому, что все союзники Наполеона выразили ему свою поддержку, а в итоге каналы с Австрией и Пруссией оставались открытыми всю войну, никаких враждебных деяний, кроме самых необходимых Австрия и Пруссия не предприняли. Считается ошибкой («куда смотрело царское правительство?») продажа французам бывшей в свободном доступе новейшей столистовой карты. А почему ошибка? Специально и продали, чтобы глубже зашли, вот, даже карта есть, иди-не-хочу. Купятся – не купятся: Александр выигрывал в любом случае.
Всю весну Александр и Наполеон пытались заключить мир с Англией, каждая свой. Но Англия Наполеону отказала. Простой анализ показывает, почему. Даже в случае совместной победы над Россией главным бенефициаром её стал бы Наполеон. Положение Англии и Франции в таком случае быстро выравнивалось. Выгоднее было вступить в союз с Россией, получить обратно все торговые преференции, но не воевать, предоставляя возможность странам №№2 и 3 аннигилировать друг друга как можно полнее. Победа же Александра над Францией не была столь критична, даже обогнав остальные великие державы, Россия сохраняла внушительный отрыв от лидера и на большее претендовать не могла. А Франция могла. (Как средиземноморская и океаническая держава с круглогодичной навигацией). К тому же, она привыкла быть первой. Плюс новое общество. Плюс гражданская администрация. Плюс великая культура. Плюс-минус Наполеон.
Считается, что англо-русский договор, подписанный без предварительных условий после вторжения Наполеона в Россию, был неудачей Александра (до вторжения он, как всегда, выдвигал совершенно неприемлемые и крайне завышенные требования). Но Александру был нужен именно и только союзный договор, безо всяких обременений, прежде всего, по чисто политическим мотивам: ещё раз убедить вражеские Австрию и Пруссию не слишком усердствовать в войне. Договор, снимавший все дополнительные требования к Англии, снимал одновременно английские хотелки и к России, по мнению Александра, ставившие его в подчинённое положение. Все прочие требования («голландский долг», субсидии и пр.) были для него совершенно ничтожны в свете добытого суверенитета. Самые общие контуры договора хотя и были тактически неприятны (на полгода), но стратегически развязывали ему руки в отношении Великобритании после войны, не говоря уж об остальных державах. Он выдал «кредит отказов», который впоследствии востребовал в удобный для себя момент. Впрочем, неприязнь к новому главе МИД Каслри осталась. Каслри также был зол на Александра, зная, что тот оказывал давление на регента с просьбой назначить более удобную для себя фигуру (ненавидимого Каслри Каннинга или Уэллсли, брата будущего герцога Веллингтона). Разумеется, действия держав ни в коем случае нельзя объяснять личной обидой даже самых высоких лиц, это всегда довесок. А вдобавок Александр затыкал рот внутреннему проанглийскому лобби и гарантировал себе личную безопасность в условиях отступления, неизбежного и совершенно необходимого, но раздражающего ближний круг: мы теперь с вашими союзники, а где помощь?
Считается, что начало войны было для России неудачным, а Наполеон, как всегда, победил. А почему неудачным? Когда определилось направление главного удара, русские армии принялись двигаться точно по плану. По плану отступали и сдавали территорию, по плану разрушали стратегические объекты. По плану не отрывались от авангардов Великой армии, дабы заманивать её ещё глубже, по плану же демонстрировали готовность вот-вот дать главное сражение. Александр по плану от страха рвал на себе волосы (он был плешив). Французам давали понять, что все в панике, царь собирает манатки. Общество требует решительного боя, что уже русский Кутузов сменил нерусского Барклая, что вот-вот сейчас он приедет и по требованию бородатого купечества вступит в сражение… Потом в неделю Москву покинуло почти двести тысяч жителей – без давки и поножовщины. По плану вывезли военно-пожарную команду с пожарной техникой. Никакой неразберихи и случайностей не наблюдается. Эксцессы – были, это благодатный пятачок, на котором топчутся толпы ангажированных историков.
Однако… Кутузов не спешил (дед же старый), сражения всё не давали, вместо морозов включилось необычно жаркое лето, испарилась вода. Удар на Петербург был хладнокровно и умело отражён. Отступающие армии находились в полном порядке. Великая армия теряла от всех небоевых причин около тысячи человек ежедневно (в основном, болезни), и, ладно люди, но начался массовый падеж лошадей. Русская армия тоже несла потери, но легче их восполняла.
Всем крупным начальникам было очевидно, что всё идёт нормально с тенденцией к улучшению, и никакого сражения не требуется. Однако боевой дух армии закономерно падал. Полевые офицеры, видя всё это почти парадное великолепие и хладнокровное спокойствие командования, недоумевали, почему они отступают вместо того, чтобы дать бой. В хоре дураков солировал Багратион, бравый, но туповатый «камандыр» из «князей» востока, восполнявший унижение от побега красавицы-жены эротической перепиской с великой княжной и бессмысленными «шашками наголо». Но в преддверии Москвы вопрос переставал быть риторическим и перерастал в мысли о компетентности правительства и слабости государя. В итоге, совершенно ненужный, вредный и лишний бой пришлось дать, и потом унылой пропагандой выравнивать: играли хорошо, а сыграли в ящик.
Бородино – сражение уникальное. Иллюстрация фатума войны. Его исход ни на что не влиял. Все понимали, что Наполеон кампанию проиграет – вне зависимости от результата боя. Осознавал это и Наполеон. Самое ненужное сражение в истории вылилось в самое кровопролитное.
Версии о том, что Наполеон из Москвы мог уйти по южной дороге на Украину и там откормиться и пополниться под крылом союзной Австрии, после чего продолжить кампанию в 1813, совершенно ничтожны. Содержать бивак полумиллионной армии может богатая страна с населением миллионов в 25. Таких стран в Европе уже не было. Никаких новобранцев от Австрии в товарных количествах не предвиделось. На пару с Пруссией от них вытребовали около 50 тысяч плохо мотивированных солдат, а офицеры, так и вовсе получили ясную разнарядку договариваться с русскими при первой же возможности, и не допускать взаимного истребления.
Британия, имея выгоду не в победе одной из сторон, а в продолжении войны за пределами России хотела убедиться, что Александр будет воевать и дальше. Никакой помощи, кроме денежной, Англия не оказывала, но Александр вторично отказался принять уже доставленную послом Каткартом субсидию (пятьсот тысяч фунтов, что составляло менее 10% русского годового военного бюджета). Александр не хотел, чтобы за гроши у него появились какие-то дополнительные обязательства, в Англии ценность этой субсидии раздули бы до небес. Александр просил оружия и действительные отношения стран (чистый троллинг) можно понять из такого факта: в октябре, когда было уже не так критично, англичане прислали 50000 плохих и неисправных ружей (в Англии они всё равно ржавели), одновременно русские отправили в Англию три эскадры негодных кораблей с необученными и больными экипажами (в России всё равно им стоять во льдах). Ружья и корабли потом взаимно чинили или разбирали на запчасти. Англичане лечили и обучали экипажи, русские лили пули под нерусский калибр… Впрочем, кое-что с обеих сторон сгодилось и в дело, например, взаимные благодарности.2222
Кораблей было: 19 кронштадтских +8 архангельских +4 сенявинских, с ними Александр вернул двух английских адмиралов (агентов влияния), находившихся у него на службе (да как бы не так), корабли поступили в распоряжение Британского адмиралтейства, часть их англичане просили оставить их у себя до конца войны, т. к. они затратили деньги и время, чтобы привести в порядок матчасть и экипаж.
[Закрыть]
Александр отклонял не все английские деньги. Когда дело касалось общественной значимости пожертвований и субсидий в пользу пострадавших жителей России, то, сколь бы малы они ни были и каков бы ни был их источник, средства принимались (несмотря на противодействие, например, канцлера Румянцева).
Напомню, что Британия в 1812 году вела уже войну с США (традиционный союзник Франции), крайне дорогостоящую из-за большого логистического плеча. Быстрой победы не получилось. Война длилась до самого конца 1814. В 1813 уже и в Британии отчётливо появились признаки финансового коллапса. Помимо этого английская сухопутная группировка продолжала операции в Испании, с переменным успехом. Плюс в самой Англии завелись какие-то чёртовы луддиты (до сих пор не известно, кто такие, хотя я знаю), и на подавление «пугачёвщины» пришлось отрядить войск поболее, чем торчало в Испании. За 10 лет долг Англии вырос до астрономической суммы почти в миллиард фунтов. У континентальных держав денег не было совсем. Именно поэтому стало ясно, что войне скоро придёт конец. Он был, по сути, запланирован на 1814 год, чтобы в 1815 начать расплачиваться по фантастическим займам.
Один из них делался вообще от лица несуществующего государства Германия. Его осуществляли континентальные союзники при условии погашения Британией половины суммы (Россия – треть). Впервые за всю войну Англия собрала последние силы и выплатила субсидий в 11 млн фунтов – больше, чем за все предыдущие годы. Это впоследствии усилило представление о том, что Россия воевала за британские интересы (они же, как бы, платили за свои интересы). Но на тот год интересы в прекращении войны стали уже общими.2323
Некоторое время особую нейтральную роль пыталась играть Австрия. Англичане, не мудрствуя лукаво, организовали против Франца – дворцовый переворот. Он был состряпан без особой тщательности, но Франц, раскрыв заговор, понял, что лучше ему не кочевряжиться и встал в общие ряды. Не вполне ясно, насколько участвовал в заговоре эрцгерцог Иоганн (по дальнейшей карьере не скажешь), но тень на него отбросить смогли. Заговорщики собирались (или якобы собирались) поднять восстание в Тироле одновременно против Наполеона и собственного правительства. Роль Британии (высокопоставленного шпиона, пойманного с поличным, звали Кинг) была известна и Австрии и России (у России имелся свой высокопоставленный агент Штакельберг, посол в Вене, оставшийся там после разрыва отношений частным лицом, приглядывать за).
[Закрыть] Игра подошла к концу, разорив всю Европу как целое и по отдельности. Несмотря на титанические усилия Англии в заключении единого четырёхстороннего договора, Александр до самого конца предпочитал иметь совокупность двусторонних пактов (поскольку взаимно согласовать их было принципиально невозможно). В конце концов, объединившись на самом деле, союзники Францию разгромили в два счёта. Это технически могло произойти гораздо раньше, военной силы хватало с избытком. То, что этого не случилось, говорит о «противоречивых» (то есть абсолютно одинаковых, но других) целях внутри самой коалиции (историки употребляют слово «интриги», вокруг которых крутятся «куртизанки», но это не интриги, а расчёт)2424
Куртизанок культивируют для внедрения нужной информации противнику или союзнику. Вообще, шпионы куртизанского типа не крадут информацию, через них осуществляется её впихивание. Именно поэтому докладам таких зорге не верят. Скорее, наоборот. Если куртизан сообщил о дате начала войны – отбрось её. Дата 23 июня вычисляется методами объективного контроля. Все шпионы хорошо известны. Редкие шумные разоблачения связаны исключительно с борьбой внутри контрразведки и выше. Сам полевой шпион на 90% любитель халявы и пороков: пьянство, девочки-мальчики… Ауру мегамозга ему пришивает государство, чтобы скрыть истинные каналы (истеблишмент) и войну внутри союзов. Но ус всё время отклеивается.
[Закрыть]. Припомнят, конечно, что Наполеон и в 1813 и в 1814 азартно громил отдельные корпуса и армии, но громил их он уже всё ближе и ближе к своей столице. Это объясняют плохим союзным командованием и нерешительностью. Но союзники планомерно выдавливали его к Парижу, ведя переговоры о мире на совершенно неприемлемых для Наполеона условиях, и по привычке никак – никак не желали объединять силы, перед решающими (внутрикоалиционными) переговорами ослабляя друг друга посредством «наполеоновских ударов». Каждый рассчитывал нанести решающий укол, но и без того Франция сражалась из последних сил и всерьёз, а союзники лениво и коварно играли – не победить было уже невозможно.
Коварнее всех оказался Александр. Он возглавил коалицию континентальных (ещё раз перевернувшихся) союзников а, заняв австрийцев и пруссаков второстепенными битвами под Парижем и выманив на них Наполеона, он своими войсками почти единолично занял столицу (Наполеон ахнул, союзники чуть не задохнулись). Все умывались кровью в поражениях от французского военного гения, он же упивался славой победителя. Для прикрытия крупнейшей военно-политической аферы придумали легенду с письмом Талейрана, который якобы и дал императору умный совет. Утверждается, что фальшивое письмо, написанное чёрти кем, умышленно корябалось французским штирлицем небрежно: почерк совсем не похож на министерский. Если бы тот стал отнекиваться, к письму Талейрана сочинили ещё легенду о перехвате лихими казаками личного письма Наполеона жене с точным указанием, куда, зачем и с какими силами он отправляется. И – ничего, поверили, и до сих пор верят… (то, что «поверили» тогда – объяснимо, люди хотели сохранить лицо, но сейчас-то чего дурака валять…)
В итоге, Россия заняла вожделенное второе место – единоличная (неслыханная) победа один-на-один в 1812 и взятие столицы врага Александром была использована на 100%. Победа (не над Наполеоном, а внутри коалиции) была безоговорочной. В сущности, в Вене «Большому А» могла противостоять только «Большая А» – Англия.
Вообще, возвращение Наполеона в момент острейшего кризиса Венского конгресса (формально, вокруг вопроса о Польше, реально – быть или не быть Александру главой царей) каким-то чудом сыграло исключительно в пользу российского императора.2525
Очень хочется думать, что бегство Наполеона с Эльбы было Александром и осуществлено – никто кроме него в нём не был заинтересован. Вспомним, что он настоял на ссылке Наполеона неподалёку от родных краёв, англичане, например, сразу хотели отправить его куда подальше.
[Закрыть] Разумеется, о сговоре трёх держав он знал, но сделал вид, что узнал только от Наполеона. Меттерниху он, по сути, задал простой вопрос, кто глава царей: я или он? Или, иначе: вам нужен глава царей или царь царей? Что бы Меттерних ни пожелал («в гробу видал я вас обоих»), видеть царём царей Наполеона не желал Александр. Договор (экземпляр Людовика) полетел в печку. Так что усилия Наполеона были обречены с самого начала. Союзники снова сплотились, точнее, сплелись в змеиный клубок. Характерно, что Александр постарался избежать участия в битвах своих войск. Он не хотел терять ничего из популярности у французов.
Считается, что в Вене Александр получил меньше прочих победителей, с трудом одну только Польшу с Варшавой, то есть обузу на 100 лет. Даже это чуть было не вызвало новую войну. Но Александр получил гораздо больше, а в сущности – всё, за что воевал. Себя – на первом месте и при себе Россию на втором. Считается также, что Россия много потеряла – людей и материальных ценностей. Но это как считать. Все прочие континентальные игроки потеряли ещё больше, особенно, если считать в относительных цифрах («на душу населения») – и при этом Франция пала и в известной степени утратила независимость. Александр заполучил свою собственную политическую систему (Священный Союз), которой практически единолично руководил.
А главное – начал ускоренно формировать идеологически и административно национальное государство. Во главе должна была стоять суверенная национальная администрация, построенная по внесословному принципу: из людей, 100% интересов которых находятся внутри страны. Тех, которые этого не захотели понять, постепенно отстраняли от власти. Всякие «тайные общества», «печально я гляжу на наше поколенье»: активисты старой, не национальной системы, оставшиеся не у дел и захотевшие прийти к власти через Константина – были устранены позже как «декабристы».
Часто приходится слышать, что победа России ничего не дала: страна продолжала быть отсталой, население бедным, а вся сила России оказалась сосредоточенной в военной мощи. Но это если не считать выигрыша во времени для внутреннего переустройства государственной машины. То есть началось быстрое превращение государства из феодального в национальное. А это вообще был вопрос выживания на ближайшие сто лет. Страны, опоздавшие к процессу, были впоследствии разгромлены.
Обнулить посулы Наполеону Александр смог войной с ним. Часть взаимно противоречивых обязательств союзникам удалось пересмотреть в Вене. Но, чтобы не вызвать ещё одной войны, требовалось поддерживать состояние равновесия в выдаче обещаний, чего Александр делать не собирался. Амплитуда его «метаний» только выросла.
Тут, наконец, настало время объяснить, что такое Священный Союз, и для чего Александру он был нужен. «СС» – это инструмент торможения развития его членов. Всех, кроме возглавлявшей союз России (как сейчас ЕС тормозит всех, кроме Германии и ещё 2 – 3 привилегированных государств). В своей же стране Александр ускоренно выращивал элиту и администрацию национального государства. На момент создания «СС» то и другое находились в состоянии зародышей, первые лицеисты ещё только учились. «СС» – это инструмент консервирования старомонархических режимов в полуфеодальном состоянии и успокоения собственно монархов, попросту говоря, Александр 10 лет пудрил им мозги блаженной риторикой («мы маринуемся вместе со всеми»), а, когда в 1825 все вроде бы вздохнули с облегчением, то обнаружили ещё более упрямо твердящего мантры Николая. Тут получает ответ вопрос, зачем пригласили в Вену такую прорву монархов, вместо того, чтобы продиктовать им условия. Главное, конечно, было законсервировать в идиотской стадии 200+ государств германские земли – потенциального еврогиганта, вторая цель – удержать в ассортименте монархических консервов привыкшую первенствовать Францию от реванша – не военного, а в попытке создать государство нового (модернового) типа. Германским землям в Вене гарантировали статус независимых аутсайдеров. Микромонархи бросились целовать благодетелям ноги. Нация проиграла. Англия и Россия пристегнули бонус весом в полвека, Франция на 15 лет меньше. Именно поэтому деятельности «СС» до поры попустительствовала Британия. И перестала она попустительствовать, когда поняла суть этой дымовой завесы, за которой быстро набирал вес грозный колосс с машинным типом управления, против которого не было оружия.
Матёрого зверя Францию валили (с 1-го места на 5-е) 23 года всей Европой по очереди и вместе. Чтобы объяснить, почему так долго, придумали гений Наполеона… Всей варварской Европой культурного и, в общем, гуманного лидера. Если бы не свалили, это был бы, без сомнения, гораздо лучший мир. Но, в лучшем мире России, вероятно, не было бы.
Желанная война один на один
Наполеон уже одержал победу в неслыханной доселе битве, взял одну из неприятельских столиц, а к нему так никто и не вышел. Он отправил в Петербург гонца с предложением мира, но Александр не ответил.
Это было странно. Попросту – где это видано? Ведь, вообще говоря, война – это такие специфические переговоры.
И тут что-то начало проясняться. Как в фильме ужасов. Кто все эти улыбчивые рожи с говорящими по-французски ртами? А это оборотни. Сирены.
Тогда император французов возопил снова. И опять – как в вату.
Состояние двух монархов часто описывают сюжетом Эдгара По «Бочонок Амонтильядо». Нет, ну правда:
«Тысячу обид я безропотно вытерпел от Фортунато, но, когда он нанёс мне оскорбление, я поклялся отомстить. Вы, так хорошо знающий природу моей души, не думаете, конечно, что я вслух произнёс угрозу. В конце концов, я буду отомщён: это было твёрдо решено, – но самая твёрдость решения обязывала меня избегать риска. Я должен был не только покарать, но покарать безнаказанно. Обида не отомщена, если мстителя настигает расплата. Она не отомщена и в том случае, если обидчик не узнает, чья рука обрушила на него кару.
Ни словом, ни поступком я не дал Фортунато повода усомниться в моем наилучшем к нему расположении. По-прежнему я улыбался ему в лицо; и он не знал, что теперь я улыбаюсь при мысли о его неминуемой гибели».
Надо ли объяснять, кто в середине 1812 «Счастливчик» и кто – претерпел тысячу обид? Под Аустерлицем, в Тильзите, Эрфурте, Смоленске? Наконец, пощёчина в Москве…
Ходят слухи, что Александр готов был отступать до Волги, Сибири, Камчатки. В то время, кстати, запасным аэродромом могла выступить и Америка. Впрочем, было очевидно, что «дядя шутит». Историки советские, обвешавшись как погонами этими репликами Александра, прикрывали ими маршальские успехи под Сталинградом.
Вопрос, почему Александр не вступил в переговоры с Наполеоном в сентябре 1812, не решён и не решается. Я подчеркну, вопрос ставится не «почему он не заключил мир или перемирие», а «почему не пошёл на переговоры вообще».
Немного об исторических вопросах. Известно, что правильно поставленный вопрос – половина ответа. На вопрос, почему Александр не пошёл на мир можно шелестеть письмами, листать воспоминания и отвечать – как угодно. Это ничего не даст. Монархи того времени легко заключали и разрывали союзы. И мир и миры рвали. От переговоров же не отказывались, всё время находились на прямой линии.
И в самом деле получается, что как Монтрезор из рассказа По, наше сокровище – обиделось. Вот прямо так и говорят. Про Сталина нет такого: ибо железный человек в сапогах и френче. А нежный Александр оскорбился и затаился в анфиладах Зимнего. И оттуда молчал, так что уши закладывало.
Вообще мировая историография замалчивает самого Александра. Между тем поступки русского монарха в эпохе начала XIX века – главные. Не вопрос о жизни и отравлении Наполеона, не почему зарезался Каслри, кто упёк короля Георга в психушку, или, допустим, чего ради застрелили Персиваля, а, например, почему русских не было при Ватерлоо.
А то как-то странно: Меттерних или Талейран в истории есть, а человека №1 как будто и вовсе нет: тень. А этот некто возглавил Европу и владел международной организацией – монархов! Не ВАДой, не ВОЗом и даже не ВСЦой, а – ООН. Как так? А «волею вещей».
Суворов, бегавший от французов по задворкам Швейцарии – генералиссимус, Александр, взявший элегантным росчерком Париж – так, полковник. Первый почитается как великий военачальник, второй – даже не второй, двадцать второй. У историков так. Всегда так.
Почему Александр торчал костью в горле советских – понятно, достаточно посмотреть на рожи. Почему на западе его игнорируют – тоже ясно: русская монархия, поздно взяв старт, резво обошла всех на круг и, пристроившись чуть позади, контролировала отставших «лидеров». (Одна отмена смертной казни чего стоит. Или мирные инициативы Николая II.)
Поэтому исторические вопросы следует сужать до такой степени, чтобы нельзя было лезвия просунуть.
Итак, почему в архикритический сентябрь 1812 Александр не пошёл на переговоры? Ведь стратегически, для выигрыша времени или перегруппировки сил Александру это могло быть выгодно. И обстановочку рисуют двояко. С одной стороны офицеры армии и часть истеблишмента требовали бескомпромиссных битв; доверенная сестра Екатерина предостерегала даже от переговоров, – не то что от мира, – говоря, что гнев дворянства и бородатого купечества может обрушиться на голову монарха. Но с другой стороны, половина императорской фамилии (даже Константина поминают) и часть приближённых требовали мира любой ценой, очередного переворота альянсов и союза против Англии. (Точно такая же ситуация с партиями войны и мира была в самой Англии.) Самое время начать переговоры или хотя бы сделать вид. Не обострять ситуацию хотя бы у себя во дворце.
Войны той эпохи – это сплошные переговоры. Чуть кто продвинулся на 100 вёрст: и уже прихорашивается у зеркала очередной чаадаев с пакетом новых предложений. Что касается связки Наполеон – Александр, то сигналы по ней шли всегда. А в самый критический момент – всё, стоп. И Наполеон сидел в Москве долго – больше месяца. А тут Александр ломает фишку. Ломает все дипломатические клише. Само по себе – это заявка на новое мироустройство. Но историки упорно твердят: обиделся.
А ведь собрана целая коллекция случаев, когда Александр поступал диаметрально: одним говорил одно, другим прямо противоположное. Заверял Англию в дружбе, а Францию в любви. Что мешало объявить партии войны борьбу до конца, а самому тайно вступить в сношения с московским сидельцем?
Однако отсюда можно сделать только один вывод: у Александра имелся изначально ясный план, и события настолько хорошо в него ложились, что вообще никакой коррекции не требовалось. Любые переговоры, даже сам их факт, дело только ухудшали. Это план Монтрезора по отношению к Фортунато.
Какой же это план? Его вообще-то иногда упоминают: заманить Наполеона на своё поле и там разнести всухую. Делают оговорку: Александр Наполеона долго провоцировал, провоцировал и – спровоцировал. И факты, в общем, налицо. Дразнил, было дело. И да, «паровоза» на мизере не получилось, но пару взяток сунули, что тоже беспрецедентно. (А то иногда забывают, что жалкие остатки великой французской армии преследовались жалкими остатками армии русской.)
Однако план Александра был сложнее. Рассмотрим ситуацию накануне кампании.
В терминах футбола, Россию после Тильзита плотно взяли в «коробочку». Не со зла, но просто третий – лишний. (А до Тильзита даже и туда не брали.) Весь 1810 и 1811 год Александра грубо плющили с обеих сторон, и главный его успех – в сохранении хотя бы минимальных степеней свободы. Сделать из России сторону, страдающую в одиночку (как, например, СССР в годы 2МВ) Александр не дал.
Так что 1812 год – это заблаговременно спланированная акция по разжиманию англо-французских тисков. Не только вырваться из лап Франции, но и отпихнуть Англию, получив, наконец, независимость. А вот это уже было гораздо сложнее. Союзник, это, знаете ли, тот ещё подлец.
Сверхудачный момент был в существенной степени сгенерирован политикой Александра, так, что до сих пор не вполне понятно, где план, а где повезло. Финты Александра с начала 1811 приобрели эпическую амплитуду. Фон – глубокий системный кризис в обоих вражеских станах (вражеских и между собой и для России). С конца 1811 сложилась уникальная ситуация трёхсторонней войны. Одновременно – парадоксального трёхстороннего мира.
Весь 1811 происходила последовательная разгерметизация нейтральной торговли. При этом, операции непосредственно с Англией проводились слабо и имели демонстративный характер. Если уж вред русской торговле был невосполнимый, пусть пострадает и торговля богатейшего союзника. Разговоры о том, что английский бизнес от континентальной блокады не пострадал – это для бедных. Вишенкой британским производителям повесили эмбарго США (оно было взаимным). Склады на острове мгновенно были завалены по крышу, по ночной Англии бегали хорошо обученные экстремисты-республиканцы с криками «мира!» и под катавасию из девяностого псалма и «Вихрей враждебных». С ними сражалась армия, превышавшая контингент в Испании.
Англичанам кризис 1811 удалось подсдуть отправкой в психушку короля и демонстративным убийством премьера-протекциониста. На 10 лет на трон – не сел, но присел – регент, репутацию которого сметали с пола в совок, чтобы было хоть что-то предъявить людям.
Всю весну Александр усиленно готовился к войне. Не к неизбежной, но необходимой. И кампания-1812 должна была пройти один на один. Наполеон уже собрал войска и приступил к концентрации. Теперь оставалось второе главное: не сорваться в мир с Англией ценой потери суверенитета. Никакой помощи от Британии, – чтобы она потом не выставляла политических счетов. Чтобы мирный договор не был обвешан обременениями, Александр выставил совершенно непомерные требования. Закономерно, что англичане отказали по всем пунктам, кроме главного, что и требовалось.
То же было на юге. Где Кутузов получил указание срочно заключить с Турцией мир – даже ценой уступок. Первоначально Александр просил посредничества и у Англии и у Франции. Чтобы не дай бог посредничество удалось, он обставил его фантастическими условиями, которые заведомо не могли принять ни Англия, ни Франция, ни Турция. Свой мир он заключил на условиях скверных, но – своих. Он мог позволить себе отдать что-то слабой Турции (Николай, воцарившись, первым делом забрал обратно), но не сильной Англии.
В марте 1812 последовала отставка Сперанского. Сперанский – перископ английской подлодки в России. Его объявили официально сторонником Наполеона, распространив легенду, что в Эрфурте Наполеон предложил за его голову (за его ум) любое своё королевство. Но какой же он француз, когда поставлен английской партией? (Я, впрочем, далёк от мысли считать его шпионом или агентом влияния Великобритании, но он ставленник людей, которым критически выгодна была торговля с островом.) «Француз» в 1811 разработал для Александра такие антифранцузские протекционистские тарифы, каких свет не видел.
Самым большим подарком стала англо-американская война. Объявили её американцы, так что надо бы тщательнее смотреть тогдашние русско-американские связи, нет ли там чего похожего на дельце «доктрины Монро». Случайна она или нет, но разразилась в удивительно нужный момент, и России была стратегически выгодна, так как отнимала у Англии последние силы и возможности для политического манёвра, наращивая вес Александра в двусторонних отношениях.
Что ж, можно вернуться в Москву-1812.
Планы, разрабатывавшиеся с начала 1810 включали абсолютную необходимость организованного отступления – операционная глубина это позволяла. Александр провёл реформу армейского управления, тщательно подготовил и вооружил значительную армию, создал опорные пункты снабжения по трём осям планового отступления, накопил резервы и ресурсы. Когда определилось направление главного удара, русские армии принялись двигаться точно по плану. Именно соблюдение первоначального плана было основной трудностью: не технической, а психологической, люди требовали остановиться и дать бой, чего делать было категорически нельзя. По плану отступали и сдавали территорию, по плану разрушали стратегические объекты. По плану не отрывались от авангардов Великой армии, дабы заманивать её ещё глубже, по плану же демонстрировали готовность вот-вот выйти на главную битву.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?