Читать книгу "Король рая. Профессор Браун. Галактика Черона"

В сельской школе имел только две оценки: ноль или отлично. Хотел – отвечал на вопросы учителей. Не хотел – молчал. Книги в библиотеке прочитал ещё со второго класса. Всё это уже не интересовало. Учителем было окружающее пространство. Задавал ему вопросы, и всегда приходили ответы. Сами появлялись в голове.

Но вот однажды его приёмным родителям всё-таки повезло. Элвейс завёл в деревне друзей. Не своего, разумеется, возраста. Как-то их собрал и стал учить рисовать. Это были: бабка Дона, её муж: дед Пыхач, вдова Нори, местный бомж Тропс, инвалид Поганыч, местная учительница: Зоряна, и девочка Глори. Глори неспроста случилась другом Элвейса. Была такая же бледная и белая, тонкая и звонкая. В те времена развелось очень много проходимцев, продающих некачественных детей. Вырастая, ничего делать не умели и даже физически не могли.

У Глори была ровно аналогичная судьба. Правителю информационных миров явно не везло: эту девочку тоже не донесли до него. Всё развивалось по стандартному сценарию. Но, по стандартному сценарию судьбы, тоже. Первая девочка была преподнесена королеве, как единственная и ей дали имя: Антония. А вторая была скрыта. Но как ни досадно, где-то на пути к заказчику так же нелепо затерялась. И ровно так же не прибыла к месту назначения. Это была вторая девочка от королевских двойняшек. Зонд благополучно вывез её, привёз на свою планету, и здесь потеряли безвозвратно.

Но это, пожалуй, действительно были друзья. Когда на Элвейса нападали злые мальчишки хулиганы, Глори всегда и не задумываясь бросалась защищать Элвейса. Поэтому били их всегда вместе. Часто даже мальчишки окружив Элвейса кричали Глори, что хотят расправиться с Элвейсом. Глори тут же возмущённая прибегала, и их начинали колотить обоих.

Невероятно, но сам Элвейс рисовать не умел. «Не царское – как любил говорить – это дело». Глори была верной помощницей в обучении рисовать. Но она, как потом выяснилось, рисовала божественно. Наверное потому что девочка. Невероятным оказалось так же и то, что группа как бы друзей Элвейса его понимали! Рассадив их кругом на лугу, рассказывал понятные вещи.

«Всё – это ничего, а ничего – это всё!» – Разглагольствовал Элвейс, расшагивая перед своими новоиспечёнными друзьями-учениками. Людям это сразу понравилось. Ведь тогда получалось, что если у них нет ничего, то это значит, что есть всё. Элвейс продолжал: «современные художники учатся рисовать картины пять лет в художественной академии. Но открою вам тайну, что можно начать здорово рисовать за двенадцать дней. И этому не надо учиться». Друзья улыбались и оживлённо поздравляли друг друга, что рисовать уже умеют и не хуже там некоторых. А Элвейс не унимался: «вы не можете рисовать, потому что ваше тело и движение закрепощены, мысли – лишь в определенных рамках». Всем это ещё больше нравилось и тоже было близко для понимания. Потом все мигом притащили гуашь и акварель, старую обойную бумагу и кисточки из уже изрядно общипанных тощих коров. Всё равно, толку от них никакого давно уже не было.

А Элвейс между тем проявил настойчивость. Твёрдо решил научить рисовать своих новых друзей. Расставив по кругу, заставил смотреть каждого в глаза друг друга. Бабка Дона и её муж Пыхач оказались напротив. Задание Элвейс дал всем простое: смотреть друг другу в глаза и попытаться увидеть в том человеке нечто очень хорошее. Если у кого-то получалось, то улыбка озаряла их лица. Но с этой влюблённой парой не очень-то всё получалось. Бабка Дона еле выдавила из себя улыбку глядя в глаза своего ненаглядного. А Пыхач уставился озверело в глаза жены, так и пристыв с этим взглядом. Ничего, видимо, хорошего в глазах Доны не рассмотрел. Выручала всех Глори.

Глядя в глаза каждому начинала видеть нечто очень хорошее далеко часто укрытое от посторонних. И улыбка словно солнышко озаряло её личико. В ответ люди улыбались так же. Даже Дону с Пыхачём ей удалось раскачегарить. Через какое-то время дед и бабка уже светло улыбались друг другу и уже потом даже подружились.

Когда расправились с этим упражнением и стали светло и открыто улыбаться друг другу, Элвейс продолжил мучить своих учеников. Попросил встать в круг. Теперь принёс какой-то граммофон и завёл музыку. Но перед этим посвятил их в тайны движения: «мы зажаты – учил он – движемся словно роботы. Наши движения заучены. Сейчас будет музыка. Полностью расслабьтесь. Старайтесь только слушать музыку и не думать ни о чём. Движения вашего тела начнут появляться сами независимо от вас. Эти ноты музыки будут будить каждую клеточку вашего тела. Ваши мышцы сами начнут двигаться под эту музыку.

Тело начнёт раскачиваться само. Не мешайте ему не напрягайте его». После этой лекции Элвейс обычно всегда включал музыку. Ходил между всеми и следил, чтобы тело каждого было расслабленным. Эти упражнения Элвейс повторял каждое занятие по нескольку раз, поскольку считал это очень важным. Со временем тело всех стало действительно само раскачиваться под эту лёгкую ритмичную музыку. Руки, шея, туловище каждого начинало вращаться в разные стороны. А они лишь только наблюдали за своим телом.

Но вот с рисованием в первые дни получалось одно сплошное расстройство. Элвейс учил своих подопечных: «слушайте музыку. Только музыку. Отвлеките свои мысли от всего. Рука рисует, а вы только смотрите за ней, наблюдаете, что она делает. Ваша рука сама берёт краску, какую хочет. Она знает, что делает. Не заставляйте её брать ту краску, которая вам понравилась». Не думать, для всех, было самое сложное. Если кто-то начинал рисовать домик, дерево, Элвейс заставлял отвлечься от собственных мыслей. «Кисточка должна танцевать. Не надо вбивать ей гвозди. Это же бумага!» – бегал он от одного к другому. И терпеливо показывал, как кисточка танцует по бумаге.

Первые два дня рисовалась абракадабра и их юному учителю уже были высказаны обоснованные претензии. Но Элвейс объяснил, что во всём виновата некачественная бумага, что на третий день он принесёт новую. Но эту бумагу, где была одна мазня, Элвейс даже показал, как надо учить уму-разуму. Нарисовал для всех свои каракули, а потом стал кричать: «ах, так, ты не хочешь моего рисунка, какая-то гадость!» – и изо всех сил начинать колошматить эту бумагу. Прыгал на ней, рвал зубами, колотил кулаками. Был страшно зол на эту бумагу. Теперь всем стало понятно, где собака порылась, и кто виноват в их неудачных рисунках-мазне. Периодически кто-то выходил из себя, вылив на своё произведение чёрной краски и принимался дубасить свою неудавшуюся картину. Потом успокаивался и продолжал рисовать снова, как ни в чём ни бывало, на чистом листе бумаги.

На вопрос, когда надо останавливаться рисовать, Элвейс всегда отвечал: «когда сами почувствуете, что дальше рисовать не надо». И удивительно, все в какой-то момент вдруг откладывали один лист и брали другой, новый. Ворох разрисованной мазни скопился после первых двух дней рисования. Элвейс сокрушённо качал головой, ходил вокруг этой мазни и повторял: «сразу видно: бумага бракованная. Не ложится на неё хороший рисунок! Завтра принесу другую. Уж на этот раз меня не обманут!». Итак, в первые дни самые лучшие картины были примерно следующие:

На третий день Элвейс принёс другую бумагу, более качественную. И сразу все почувствовали, что рисунки стали действительно лучше:

Теперь все в один голос заговорили, что на самом деле от бумаги зависит очень многое. Однако при этом каждый из них рисовал под музыку в течение примерно четырёх часов беспрерывно, сменяя один чистый лист бумаги на другой. Правда, Элвейс делал всегда перерыв. Гоняли чаи, рассказывал им разные интересные вещи.

Например, рассказал им о принципе «крайности». Это когда одно и то же явление в разных полюсах, всегда показывает один и тот же результат. «Вы можете пройти мимо очень большой горы, но даже не заметите её. Но вы так же проходите мимо мелкого предмета и так же не замечаете его. И красивой женщине и дурнушке – обоим живётся несладко но, правда, по разным причинам, но несладко! А самый современный автомобиль сколько стоит? – Много! Очень! А в противоподожную сторону: самый старый и допотопный автомобиль сколько стоит? – тоже очень дорого! Безумно дорого! Но их огромная стоимость определяется разными причинами. И так везде».

«И фантазий не существует» – «Как это, как это, не существует, ты чего мелешь? Все люди фантазируют, без этого никак нельзя!» – Возразил Элвейсу инвалид Поганыч. «А вот так, не существует! Смотрите, что вы рисуете – Элвейс обвёл рукой гору их рисунков – это всё существует на самом деле! Ваша собственная рука это всё срисовывает. Вот погодите, я каждый день буду приносить вам бумагу всё лучше и лучше, и вы увидите свои рисунки и увидите те миры, которые недоступны нашему глазу! Ведь в чём ценность рисунков художников? – В том, что они показывают людям те образы, которые их окружают, но которые для окружающих невидимы! А человек – существо любознательное. Это всё информация.

Человек собирает и ценит любую информацию. Потом анализирует её и делает выводы. Информация для человека – это воздух, которым дышит. Без неё жить не может. Поэтому рисунки художников так ценны в обществе. Вы показываете им то, чего не видит никто. Но кроме того ваши картины излучают энергию. Ведь в ваших рисунках не принимает участие голова! Вы не выбираете сознательно краску. Не задумываете сюжет. Устаёте после каждой картины, потому что вкладываете свою энергию в эти картины. А потом эта энергия начнёт излучаться прямо с этих картин! И всегда! Люди будут на них смотреть и получать эту энергию. Будут получать информацию о невидимых мирах, анализировать её. Т. е. дышать».

На четвёртый день Элвейс, как и обещал, принёс другую бумагу. И картины получились ещё лучше!

«Именно они и шастуют – радостно подхватила учительница Зоряна – вот за эту информацию, которую мы людям покажем в наших рисунках, деньги платить и будут. Ты, Элвейс, иди и принеси нам завтра бумагу получше. Тогда картины наши покупать будут. Мы им невидимую информацию, что вокруг нас творится, а они нам – деньги! Чтобы было по-справедливости!»

И так проходил день за днём их занятий. Картины становились всё лучше и лучше, а Элвейс не переставал улучшать качество своей волшебной бумаги. Вот примеры того, что было нарисовано на пятый день:

А это на шестой день:

А это на седьмой день нарисовал инвалид Поганыч:

Элвейс подошёл к этому рисунку, покрутил его по-всякому. «Ага! Смотрите!» – Показал рисунок, потом перевернул его. И все изумлённо увидели сначала кошку, а потом собаку. «Когда рисуете – учил Элвейс – вы же не знаете, что рисует ваша рука! Она сама выбирает краски и сама рисует. А вы лишь только наблюдаете за своей рукой. Не оцениваете её, что именно она рисует до тех пор, пока ваш внутренний голос не скажет: стоп. И вот только после этого можете вертеть рисунок и смотреть его, искать образ: что же именно вы нарисовали?».

Итак, вот некоторые рисунки восьмого дня:

Девятого дня:

Надо заметить, что, начиная с пятого дня, Элвейс уже начинал отбирать некоторые рисунки и складывать их в отдельную папку.

Итак, рисунки десятого дня занятий:

Одиннадцатого дня:

И двенадцатого дня:

Начиная где-то с восьмого дня занятий ни один из его учеников не нарисовал плохого рисунка. Все Элвейс собирал и аккуратно сохранял. После чего отнёс эти рисунки домой своим родителям. Удивлённые, сразу понесли картины к местному полуслучайно забредшему в эти края учёному человеку – этнографу. Папа у этнографа был искусствовед. Поэтому этнограф немного разбирался в живописи.

Описав картины как пример беспрецендентного народного творчества и обосновав этот прецендент как свою диссертацию, этнограф повёз картины своему папе. Вскоре при деревне открылся цех по производству картин. Все ученики Элвейса стали людьми богатыми при своих домах и дворах. Картины их продавались по всем галактикам и шли нарасхват. Их так и называли: мастера живописи школы Элвейса. Рисовать вскоре под чутким руководством Элвейса стала вся деревня. Родители его стали самыми богатыми на всей деревне и уважаемыми людьми.

«Взгляни, Глори, на мои рисунки! – Элвейс раскрыл папку с чертежами – это все пространства материальных миров! Самый пик – пространство „Омега“. Под ним – пространство „Зэт“. А это – „Икс“. Всё в Нём – голубого цвета. В „Зэт“ – зелёного. А „Омега“ здесь – золотисто-жёлтый цвет, мой любимый. Пойдём туда, погуляем» – «А как?». Воспользовавшись удачно подвернувшимся случаем, впервые обнял Глори за плечи: «а я тебя научу. Здесь всё просто. Вот, смотри на меня – встал перед ней – повторяй движения!». И стал танцевать. И вдруг изчез. Но вот из ниоткуда раздаётся голос: «я здесь!». И снова он проявился. Стала учиться.

Тоже полюбила пространство «Омега». Здесь было красиво и очень спокойно. Они видели все другие миры, а их не видел никто. Умудрялись даже попадать в другие галактики. Проходили сквозь странных синих человечков в «Икс». А однажды Глори подошла к одному из них и столкнула его в воду! Он стоял на краю бассейна и пребывал в задумчивости. Так они веселились. Это и были взрослые игры Элвейса. Нередко выбирались в город.

Взявшись за руки Вояна и Олчейс возвращались из парка. Сегодня забыли загримироваться. В кармане у Вояны лежали два самородка, бесценных для неё. Уже шла и думала, что конкретно ей делать с этими мешками денег в трубе и этими сокровищами, которые лежали в кармане. Неожиданно перед ними возник человек в чёрной шляпе. Схватив Олчейса за руку, потянул к себе: «взять его!». Полицейские навалились на Олчейса. Вояна изо-всех сил двинула в пах этому в чёрной шляпе. Тот охнул и согнулся. Но освободить Олчейса всё равно уже не могла. Убежала. Остановившись за углом, выглянула. Олчейса волокли в полицейский участок. Человек в чёрной шляпе семенил за ними в сопровождении ещё дюжины агентов в чёрной шляпе.

Теперь у Хрюняча был в распоряжении весь сыск галактики и все полицейские участки. Всё-таки он выследил этого нищего! Теперь уже мечтал о министерском портфеле или генеральских погонах, как минимум: «а эту красивую девку я тоже потом обязательно поймаю! Ну как же она меня так задела, ну я ей покажу! Я ей устрою! Вот этот нищий мне и покажет, где она скрывается. Языки развязывать мы умеем!». Полицейские уже ушли немного далеко вперёд. А Хрюняч всё-таки не поспевал за ними, не было пока такой возможности. Надо было ещё время, чтобы восстановиться после такого сокрушительного удара. Его агенты-помощники семенили рядом, не желая оставлять своего шефа одного.

Вояна забежала вперёд полицейских и встала посередине дороги загородив им путь. Хрюняч это не видел за спинами полицейских. Только заметил, как их процессия с этим нищим остановилась. Хрюняч остановился было тоже, автоматически, ещё не осознавая это. Ведь ассоциировал себя как бы идущим вместе с этим полицейским конвоем. А Вояна тем временем вынула кусок золота и протянула полицейским. Те невольно ослабились и потянулись к Вояне. Особенно те, кто не держал Олчейса. Полицейские, державшие Олчейса, стали тянуть его за собой. Олчейс упирался руками и ногами. Но вдруг эта женщина размахнулась и бросила золото далеко в сторону. Кусок плюхнулся в речку.

Полицейские, которые не держали Олчейса, рванули в ту сторону. И тут же следом за ними побежали те, кто его держал, ибо это было несправедливо. Олчейс немного растерялся и остался стоять один на дороге, оглядываясь в разные стороны и не понимая, куда вдруг делись полицейские. Вот послышался плеск падающих тел в воду. Затем радостный крик одного из тех, кто, видимо, уже первым дотянулся до золота. Потом послышалось множественное плюханье других тел в воду и непонятная там суета. Вояна подбежала к Олчейсу, схватила за руку, и они побежали. Но Хрюняч всё-таки тоже не зевал. Его агенты не видели причины странного поведения полицейского конвоя. Поэтому рёв Иезута: «взять их!», привёл этих агентов в движение. Бросились в догонку за беглецами. Это были специально тренированные агенты-ищейки, в великолепной спортивной форме. Поэтому убегать от них было бессмысленно. Вот уже довольно быстро стали нагонять их. Вояна, чувствуя, что им не убежать, резко остановилась и придержала Олчейса, чтобы не убежал от неё куда в сторону и не попался случайно в лапы ищейкам или полицейским.

Так они стояли и ждали, пока агенты добегут до них. Протянула вперёд руку. В руке ищейки увидели огромный алмаз. Остановились, как вкопанные, и стали к ней медленно-медленно приближаться. И снова, как и в первый раз, замахнулась и что было сил бросила алмаз далеко в сторону. Наперегонки бросились в сторону алмаза. Хрюняч издалека видел эту сцену, спешил, но ему что-то всё-таки мешало спешить быстро. Вояна и Олчейс уже давно убежали.

А агенты рыча и сцепившись клубком катались по траве. Хрюняч всё-таки добрался до них и стал дубасить их невесть откуда взявшейся палкой. Озверевшие от боли агенты развернулись и снесли Хрюнячу голову. А потом снова бросились к алмазу.

Примерно аналогичная картина развернулась и в речке. Но там просто кусок золота уже был случайно выброшен кем-то на берег. Тот, кому это удалось, никому ничего, естественно, об этом не доложил, не дурак же он. Но не смог сам выбраться на берег, пал в воде от своих товарищей, захлебнувшись. Остальные продолжили потасовку в воде, ныряя и ища там золото.

Постепенно выныривало всё меньше и меньше полицейских, пока не осталось никого. Т.е. пока все не остались на дне. Эти оба камня и нашли прогуливавшиеся Элвейс и Глори. Кусок золота просто нашли на берегу. А алмаз лежал рядом со странными людьми и с чёрными шляпами вокруг них, уже вечно отдыхающих. Подивившись, Элвис и Глори направились гулять дальше, мечтая, как они будут тратить эти богатства. Окружившая вдруг какая-то шайка бандитов не смутила их. Быстренько переместились в своё любимое золотистое пространство и уже там, чувствуя себя в полной безопасности, расслабились. Взявшись за руки беззаботно зашагали к себе в деревню, домой.

«А что мы будем делать с этим?» – Спросила его Глори. Элвейс ответил: «мы построим с тобой в космосе город счастья. Здесь, в пространстве „Омега“, люди будут счастливы». – «Но ведь невозможно здесь построить город!». Обнял её: «любимая моя, вместе мы с тобой построим всё. Нет ничего невозможного. И знаю, как это можно сделать. А для начала создадим с тобой огромный-огромный корабль, который будет свободно перемещаться по всем пространствам».

Олчейс и Вояна наконец-то добрались до своей трубы. Едва переводя дух, обнаружили там четыре мешка. Пыхтя и со стонами еле затащили их в свой дворец. «Ты бросила эти сокровища, почему?» – Задал наконец-то так мучивший его вопрос, Олчейс“ – „Вояна обняла его и зашептала: «ты – самый дорогой мой человек. И никакие сокровища мира не встанут с тобою рядом. Если у меня будет целый мир всех-всех галактик вместе взятых, я и на это всё не променяю тебя». Олчейс, ещё пока не осознавая всю глубину чувств и признания Вояны, продолжал: «а что мы будем делать с этими деньгами? Зачем нам столько?».

Вояна посмотрела в глаза Олчейсу: «ты кто? Король? Для чего ты есть? Посмотри вокруг. Твои поданные медленно умирают. Для чего, спрашивается, они тебя растили и содержат сейчас? – А для того, любимый, чтобы ты им помогал в беде, не давал их в обиду и заботился о них. Это же беззащитные дети. И кроме своего короля больше никому не нужны. Они будут нам детьми всегда и не меньше потом наших собственных. Эти деньги… Мы должны помочь людям нашего королевства выжить. Дать им смысл в жизни, стимул дышать и двигаться. Начнём строить подземный город. Все будут заняты работой. Построим свой флот. А космодром будет под землёй.

Создадим свой информационно-аналитический комплекс, привлечём лучших учёных. Создадим сильное королевство материальных миров. А потом выйдем на поверхность и победим. Тебе понятна цель?». Олчейс кивнул. «Вот с этого мы и начнём завтрашний день. И кстати, сходим на выставку в город. Там сейчас выставлены картины художников школы живописи Элвейса. Это сейчас очень модная школа. Их картины славятся во всех галактиках. Жизнь продолжается и всё у нас с тобой впереди».

Глава 8. Одноглазый Чонг

«Ваше величество, важная информация, – глава разведывательного центра Баламутис, запыхавшись от своей нескромной полноты, говорил отрывочными фразами – в галактике… Черона… у Зонда появились… учёные материальных… миров, создающие… пространство „Д“! Они… уже приступили к разработке… схемы… этого… пространства. Исследования… ведутся в его… подземном научном центре». Чонг перевёл взгляд своего единственного глаза в окно. Там ничего не было особенного. Но, мысли перенесли его в ту галактику. Золото и алмазы выкачивались с той планеты успешно. И никто об этом не знал.

«Сколько раз говорил своему отцу, брось, мол, ты эту свою галактику, это совершенно бесполезные дармоеды! Столько учёных собрано в этом информационно-аналитическом мире, а толку от них никакого. Целых двенадцать планет! Находить бреши в родословных королевских особ. Занятие не то что очень долгое, но и нудное, растянутое порой на десятки воплощений Земли, да и то результаты непредсказуемые. Но отец меня не слушал. И глупо погиб. Очень глупо».

Дал знак Баламутису удалиться. Стал измерять шагами свой огромный тронный зал. Одетый всегда только в чёрные одежды, странно вырисовывался на необъятных просторах зеркального паркета. «Я пошёл другим путём. – Продолжал про себя Чонг – Куда проще действовать через информационные миры, как через посредников. Черона – мой первый опыт и довольно удачный. Люди в информационных мирах – пассивный материал. Управляются информацией. Роботы. А материальные миры, охраняя их от внешних врагов, совершенно упустили их внутренние дела. События же в информационных мирах развиваются очень быстро. Достаточно направить на эти миры информацию о свободе, равенстве, братстве, как уже лет через сто эта информация поглощает их и начинает ими управлять. А дальше всё просто. Монархия свергается, и вот страной управляет народ. А этот народ уже управляется мной посредством женщин и денег.

Народу нужна власть в его собственном, упрощённом понимании. И я её им предоставляю. А мыслит информационный человек всегда огромными масштабами. Ведь он владеет информацией обо всём физиологическом организме Сущности, включая информационный опыт всех его воплощений. Не зря к этим людям приставлена такая мощная охрана, как королевства материальных миров».

Чонг открыл окно и его глаз устремился туда, вдаль. Анализ происходящих событий уже захватил его: «а дальше всё просто, всё просто. Заключаешь с информационными мирами договор: помогаешь свергнуть ненавистный режим материальных миров, который только командует и ничего не делает. А они тебе за это отдают часть планеты в пользование. В аренду. Лет, эдак, на сто.

Люди – это хранители информации и о взаимодействии событий и объектов не имеют никакого представления. Откуда они знают, к чему приведёт каждое их действие? А логика аналогий, которой они владеют для хранения информации, имеет весьма любопытную особенность. Ровно диаметрально противоположна логике материальных систем: парадоксам. Получается, что люди приобретая, теряют. Захватывая, проигрывают. Выгадывая, прогадывают. Достигая своей цели: власти, становятся рабами. Вот она, где собака порылась! А сделать их рабами – моя цель. Поэтому ведёшь их к власти, т.е. к рабству».

В своё время, Чонг посвятил очень много лет изучению специфики человеческого поведения и мышления. Обратил внимание на то, что происходит с человеческими существами в информационных мирах:

1. Чем больше человек говорит и обещает, тем меньше делает.

2. Чем больше говорит: «я знаю», тем больше не знает на самом деле о сути этого предмета.

3. А если молчит, то, он, по крайности: или дурак, или умный

4. Чем больше любит деньги, тем труднее ему достаются

5. Чем больше ищет выгоды, тем чаще остаётся в дураках.

6. Дорога к счастью и богатству у искреннего и открытого человека намного проще и короче, чем у жадного человека, который всегда себе на уме.

7. Если кто-то часто говорит, что счастлив в браке, то надо понимать-переводить, что несчастлив.

8. Постоянно утверждает, что денег ему никогда не жалко, то надо понимать, что этот человек очень жадный.

9. Если кричит о свободе, равенстве и братстве, то надо понимать, что именно эти качества соблюдать не собирается.

10. Там, где выпячивается внешняя форма, надо понимать, что внутренняя сторона всегда ровно противоположная.

11. Если со всеми в очень хороших отношениях, всем улыбается и говорит, что для всех друг, то, надо понимать, что он есть очень коварный и хитрый, и что надо держаться от него подальше.

12.Очень простая вещь так же труднодоступна для понимания, как и очень сложная.

15.Красота – часто ровно такое же несчастие для женщины, как и дурнота: и та и другая имеют равные предпосылки быть несчастными в личной жизни.

– «И, всё это – логические действия, которые человек называет парадоксами. Тот самый ПАРАДОКС, который является производной остальным логическим законам, которым подчиняется сама материя.

В общем, что-то я отвлёкся. Итак, следующий шаг – продолжал он размышлять – Прямо в информационных мирах под носом у материального королевства строится военный флот. Осваиваются подземные коммуникации вместе с людьми. В королевство под видом туристов, артистов, журналистов, культурных деятелей и т. д. прибывают мои матёрые воины. И в один прекрасный момент, одновременно, дворец вдруг атакуется из подземных коммуникаций, с космического пространства, с границ информационных миров. Прямая мощнейшая атака дворца моими воинами, организованными иноземными как бы деятелями культуры и спорта. Вот и всё.

А теперь помогаю Зонду на моих кораблях даже бороздить космические просторы. Если ему удастся захватить галактику, то это будет уже моя галактика. Но весь фокус состоит в том, что меня как бы в Чероне и нет! Управляет галактикой Зонд. Я в стороне. Только тихо вывожу алмазы и золото с планет под видом торговой деятельности. И никто уже не может сказать, что миры Чагры занимаются бандитизмом. Всё тихо и спокойно. И хорошо бы проделать так со всеми. Чонг будет респектабельный и всеми уважаемый человек. А если там где-то что-то и творится, то причём здесь Чонг?».

Открылась дверь. Показалась голова Баламутиса: «какие будут указания?». Баламутис знал своего короля. Обычно этого времени Чонгу хватало, чтобы принять решение. И Чонг не любил пользоваться звонком для вызова. Ему больше нравилось, когда всё происходит само собой. «Пошлите к нему корабль Грыза, пусть пошебуршит этого бедолагу Зонда. Действие по общему сценарию. Да пусть только особо-то не перестарается, чтобы с испугу не помер». Весело улыбнулся, представляя весь этот спектакль.

Очень хорошо в своё время изучил систему посредников. И даже глубоко исследовал её. Через посредников, оказывается, можно брать абсолютно всё, сохраняя свои руки в благородной чистоте. В королевском университете всегда говорил, что знания – деньги. И если ты выучил много, но применить не можешь, то не знаешь того, что выучил. А если знаешь, то богат.

Как это всегда и бывает, Чонг, будучи серым кардиналом преступного мира, был необычайно интеллектуальным типом. Общался среди королей и сам был весьма уважаемым королём одной из галактик. Про своего отца Чагру говорил, что это была ошибка и что сам он не имеет к нему никакого отношения. В общем, о мёртвых плохо не говорят.

Подошёл к своему столу, находившемуся по правую сторону от трона, и стал листать огромную книгу в золотом переплёте. Это были университетские конспекты. Нашёл странички о посредниках, и с удовольствием стал просматривать. «Вот, например – бормотал про себя – принцип числа ТРИ, определение. Так, что тут у нас? Ага…».

«Любой объект состоит всегда из трёх разных частей. Одновременно, эти три различные части не могут существовать разобщённо друг без друга и представляют собой единое целое. Одна из этих трёх частей всегда служит посредником. Отличается посредник тем, что всегда менее материален по плотности».

Посмотрел в потолок: «ДВА и ТРИ. Число ДВА – динамичное и меняющееся во времени, а число ТРИ – стационарное. И в обоих этих числах третий элемент – всегда посредник. А что там у нас с числом ДВА? – Стал листать страницы в обратном порядке – Вот».

«Любой объект имеет полярность. Состоит из двух противоположных форм и начал полярно различных, составляющих одно целое, а потому несуществующих друг без друга. Система неустойчива.

Не существует без третьего элемента – посредника – между ДВУМЯ. Этот третий элемент всегда ограничен во времени. Обеспечивает движение-существование системы ДВА. Имеет меньшую материальность и потому невидим. Происходит от Нулевого пространства».

Снова задумался: «как-то раньше не задумывался над этим. Иногда полезно, конечно, листать конспекты прошлого. Получается, что числа ДВА и ТРИ – одинаковые. Только, в двойке посредник меньшей материальной плотности. Но в тройке именно этот посредник, но уже материализовавшийся. Но всё равно он тоньше и его можно сразу узнать». И уже с большим любопытством стал читать-вспоминать:

«Если ты хочешь знать количество частей, на которые разбивается любой объект (Земля, общество, любое понятие, камень, стол, воздух, звук и т.д.), то надо помнить, что это число ТРИ. Или, три в степени натурального числа.

Одновременно надо понимать, что если эти три составляющие определены, то они должны соответствовать: каждая из этих трёх частей – отлична одна от другой, но физически составляют одно целое, которое неделимо на три части.

Примеры: Яйцо: скорлупа, белок, желток. Земля: земная кора, плазма, ядро.

А если эти три части отделить друг от друга, то это целое перестанет существовать. И каждая разделённая часть автоматически приобретает уже собственную другую тройственность.

Таким образом если нам говорят, что такая-то форма или система, или понятие состоит из двух, семи или пяти частей – это ошибка. И если нам говорят, что такая-то система состоит из девяти составных частей, то это тоже ещё не факт. Здесь надо убедиться, что любые из этих девяти не могут быть друг без друга.

Например, автомашина: разбиваем её на девять частей: кузов, руль, двигатель, 4 колеса, электрическая часть, бензин. – Это неверно. Потому что если мы уберём, например, одно из колёс или электрическую часть, то автомашина не перестанет быть автомашиной. Значит, в данном случае, разделение автомашины на девять частей произведено неверно.