Читать книгу "Король рая. Профессор Браун. Галактика Черона"

Пока эти обезумевшие неорганизованные животные пытались, видимо, потушить пожар, все там и задохнулись. От страха стали толпиться у двери, копать землю и лезть зачем-то в окно под крышей. В общем, так гора этих несчастных бедолаг и образовалась. Генерала Пакуча уволили с этой планеты и прислали другого. Но нет худа без добра. Родственники сумели выхлопотать Пакучу, как проявившему себя геройски при тушении пожара, место начальника по продовольственным складам всей этой галактики.

«Триста человек поменял на шестьсот пятьдесят. Молодец! Но выше звания чем у тебя извини, Грош, у нас уже нету. Но подумаю, как тебя наградить по-королевски, когда вернёмся домой». Савойя был доволен. Среди них оказалось множество разных специалистов. Всем нашлось применение.

Уже через два года велись внутренние работы летающей крепости-города. Строительство походило на большой муравейник. Работали каждый день по двенадцать часов. И снова отличился Лояч. Придумал поверхность летающего города, как тарелку. Всё было гладко и обтекаемо. Это позволило создать на ней постоянный эффект движения-перемещения самой поверхности. Тогда защитный экран был уже не нужен. Снаряды и ракеты попадающие в него просто отскакивали в стороны и летели дальше, а там уж на кого попадёт, тому и не повезёт. В этом летающем городе воплощались все последние достижения. Многие из учёных хранили в тайне свои идеи, но здесь всё раскрылось и реализовалось. Оставался год до окончания проекта. Люди устали, но Савойя не давал ни дня отдыха. Решил, что потом все будут отдыхать вместе, когда начнётся полёт. Однако, отсыпаться людям давал. Помнил о человеческих возможностях и сбое в качестве работы от усталости. Контроль за этим поручил Марине. Прекрасно чувствовала, где необходим отдых и сама же его всем организовывала.

Однажды попросила своего мужа организовать посылочку детям. «Давай вышлем им тысячу излучателей для кораблей и тысяч пятьдесят для воинов, вот они рады будут!». Савойя засмеялся: «так это месяца два работы плюс. Когда же мы улетим, дорогая?». Марина надула губки: «зато они будут иметь их уже сейчас, за год до нашего приезда. Ты же видишь, какие неспокойные времена нынче пошли. Как там у них, мы не знаем. Но уверена, что это пригодится». Савойя сдался: «обычно, если женщина настаивает, – размышлял он – то значит, чего-то чувствует. Может действительно, это будет им там кстати».

Глава 13. Вдвоём

Савойя сидел в кресле, напротив него расположилась Марина. Иногда необходимо быть вот так, вдвоём. События закручивали и уносили куда-то вдаль. Нужно было остановиться, осмыслить происходящее, поменяться местами с вихрем времени. В таком случае уже не ты, а сами события проносятся мимо. И будучи в покое есть возможность их рассмотреть, проанализировать, дать верную оценку. Да и не только событиям явным, но и невидимым, неощутимым. И это было возможно только вдвоём. Именно с тем, кто несёт в себе дополняющие тебя качества. Кто может и умеет именно то, чего недостаёт тебе, чьё видение мира дополняет твоё. Тогда, соединив две недостающие части в целое, можно быть уверенным, что ты видишь окружающий мир правильно и можешь ощущать себя гармонично.

«Ты представляешь, вот я хочу понять – взглянул на свою любимую и улыбнулся то ли печально, то ли как-то обнадёживающе и радостно от вдруг пришедших ему мыслей – мы видим вокруг себя различные предметы, слышим какие-то звуки, постоянно получаем новые ощущения. Всё это идёт к ДНК в виде излучений, какие и мы получаем от наших звёзд и планет. Там, в ДНК, те же люди, как и мы в нашей галактике.

И вот эта информация, словно пыль, накапливается в нас. Среди множества разных образов обнаруживаются похожие. И лишь после того, как обнаружилась закономерность, автоматически в сознании рождается вопрос: «почему?». Этот вопрос вытаскивает эти похожие образы. А люди глубокомысленно замечают: «ну, если появился вопрос, то ответ уже существует. И ведь он действительно существует! Потому что сначала образовался ответ, и лишь потом возник к нему вопрос. И это истинно, потому что парадоксально.

Марина посмотрела на него удивлённо: «а ты чему радуешься? Это и так понятно. Человеку и без «почему?» нередко приходят открытия, так, вдруг. Аналогичные образы состыковались и в сознание пошла закономерность. А закономерность – это обработанная информация. Это все знают. Скапливать эту пыль-информацию, как пылесосу, человеку предназначено. И вот так обрабатывать тоже». Ласково посмотрела на мужа: «и это всё, заинька, что ты хотел мне сказать? Немного же.

А может, маленький мальчик мне ещё и добавит о собирательном образе что-нибудь? Ну, например“. Задумалась, и начала медленно декларировать, словно поучать: „если группа людей будет смотреть на один и тот же предмет, то они всё равно не смогут увидеть этот предмет одинаково. Каждый будет его описывать по своему, по разному. Поэтому, когда люди говорят впоследствии об этом предмете, то они будут иметь в виду разные образы, совершенно не подозревая об этом.

Когда большая группа людей смотрит на какой-либо предмет, то каждый вынесет только свой индивидуальный образ и мнение о нём. Таким образом, огромное количество людей на земле, пользуясь одним и тем же – но на самом деле разным – понятием и образом, создают один собирательный образ. Этот образ человечество передаёт единым импульсом в сознание Сущности. И он, как понятие, оседает в сознании Сущности. Так же и ДНК человека играет роль в образовании понятий и образов в сознании человека».

Марина покинула кресло, и стала ходить вокруг Савойи, изображая учителя, и медленно, словно разжёвывая, говорить: «итак, что же мы имеем на самом деле? – театрально, словно копируя кого-то, развела руками и комично подвела глаза – человек видит какой-то новый предмет. Образ этого предмета проникает в его сознание. Информация—образ принимается в ДНК в виде «эврика» неким существом. Далее, это понятие усваивается большинством этих существ-людей, до создания единого собирательного образа, и отсылается обратно в мозг в сознание человека, и лишь с этого момента, начинает существовать, как единый осознанный образ.

Вот так и происходит обработка информации: из сырого материала – в форму, которой можно пользоваться».

Запрыгала и радостно захлопала в ладоши: «браво, браво, мистер Шерлок Холмс! Вы сделали очередное открытие!». Устроилась на коленях Савойи, обняла его и зашептала на ушко: «шутка, милый. На самом деле, ты прав. И знаешь почему?». Теперь опустилась на пол и обняла его ноги: «потому что ты говорил вещи, которые давно знал, но не осознавал. И только сейчас понял то, что давно знал. И вполне вероятно, что мне ещё предстоит это понять. Именно это». Посмотрела в его глаза: «а хочешь расскажу тебе то, что я поняла? Только ты не смейся, ладно?».

Савойя взглянул на свою жену и стал гладить её волосы. Киску, свою пушистую зайку-попугайку, или кого ещё, но любил сильно и нежно. Взял её ладони и поцеловал, окунаясь в их бесконечность. И тогда его счастливая киска продолжила: «вот послушай. Если истина парадоксальна, значит любое решение, которое мы принимаем, надо рассматривать: есть ли в нём парадокс? И, если в этом решении-действии нет парадокса, получается, что оно неверно! Т.е. это действие логично, но, увы, не парадоксально. Но ведь не может материя совершать движение не парадоксальное! И именно поэтому мир, который строит вокруг себя человек, руководствуясь логикой аналогий – иллюзия. И неспроста многие мыслители человечества давно указывают всем, что всё вокруг – иллюзия, т.е., не существует! Совершенно правильно это чувствуют. Но только не отвечают на вопрос: почему это иллюзия? А я вот поняла, что именно поэтому. И ещё люди думают, что иллюзией называют то, что существует материально. Поэтому они не верят, что это иллюзия. И правильно делают. Потому что те мыслители забыли уточнить, что иллюзия – это то, КАКИМ именно люди воспринимают этот мир вокруг себя. Мир существует. Реальный. Но человек его воспринимает не таким, какой есть на самом деле. И поэтому в их социуме много страданий и непонимания: видят одно, а на деле получается другое. Да и конечно, кто же это вынесет.

Например. Сколько великих учёных, мыслителей, поэтов. А взгляни в их настоящее. У большинства – поломанные судьбы, нищета и непризнанность при жизни. Их пинают, над ними улюлюкают. Но упрямо движутся вперёд и пытаются донести до людей истину и красоту мира. Их ломают. Часто заканчивают самоубийством, или же они сами себя подводят к смерти. Ты знаешь, Зайка, что истина всегда прекрасна, и человеческая душа не сомневаясь отдаст за неё свою земную жизнь. Вот и отдаёт. Эти люди не предают истину и красоту, и погибают. Но зато после смерти о них вспоминают и взахлёб ставят им словесные и гранитные памятники.

Или ещё небольшой курьёз. Обрати внимание, как писатели и поэты скрываются под псевдонимами. Ну казалось бы что они, грабители, убийцы, что-то нарушили? Почему не пишут своё имя? – А потому, дорогой, что если они подпишутся своим именем, то читать их при жизни никто не будет! Ты, мол, сначала уйди из жизни, а потом мы тебя и почитаем. И тогда авторы уходят из жизни, но будучи оставаясь живыми. Они создают пустую форму-псевдоним. Теперь их никто не знает, но книги их читают и покупают. Т.е. их уже как бы не существует. Но и впоследствии уже после их смерти хотят помнить только имена псевдонимов! А их настоящие имена знают только единицы. Никому они не нужны. Что, мол, настоящее имя автора: такое-то. Никому не интересно! Люди хотят знать то имя, старое, которое они уже знают, к которому уже привыкли, т.е. псевдоним.

А с художниками вообще всё просто. Уже сейчас, при жизни этих художников, а-ля специалисты скупают их картины за бесценок и натурально ждут, когда те умрут. И не стесняются даже об этом открыто говорить. Чтобы потом продавать эти картины за большие деньги. Вот такой занимательный бизнес! Н-да, парадокс открывается людям трудно. Но если вдруг его открыли, то сразу начинают пользоваться им в своих целях, используют и провозглашают его своим «знаю как»!

А ты знаешь, вот я думаю. Конечно можно сказать, что каждый выбирает то, что ему нужно. Он выбирает или славу и деньги при жизни, но славу своего псевдонима. Зато после смерти его слава не переходит по наследству его потомкам. Или же он выбирает своё имя, но сознательно обрекает себя при своей жизни на неизвестность и бедность. Но потом, имя и деньги достаются его потомкам. Что лучше? – Ничего не лучше. Всё одинаково плохо. Почему? – Потому что в правдивом случае – горе и страдание, а в случае с псевдонимом – желание обмануть. Потом получается, что обманули себя. Так как же тогда быть, милый, скажи!». Марина смотрела на Савойю умоляюще. Её нужен был этот ответ именно сейчас.

Савойя думал над ответом недолго. Скорее, собирался с мыслями, искал форму ответа: «ты права, что ни то ни другое не верно. Так или иначе, но в случае с псевдонимом, это человеческая ограниченность, а в случае страдания – человеческая гордость и самолюбие. Но ответ на это есть даже у самих людей. И ответ яркий и всем известный.

Только вот от яркого людям слепит глаза и они их закрывают, не видя этого света. Вспомни Христа, пришедшего к людям. Он жил, и как Богочеловек нёс людям открытие Бога. Нёс истину и излучал её. Ему ли было не верить? Обрати внимание: за Ним ходила лишь горстка людей. Но истина которую нёс – разве она не стоила всего человеческого мира? Разве не весь мир должен был быть у его ног и жадно внимать его речам? Но довольствовался малым не крича и не жалуясь, что его не понимают. Не плакал о своей нищете и не собирался от отчаяния накладывать на себя руки. Ибо это уже суть гордыня. А просто ходил и говорил слово Отца своего. И довольствовался пищей и одеждой, которая у него была. И ездил на осле, а не в золотых каретах. И не носили его на носилках.

Это я к тому говорю, милая, что надо жить и делать своё дело не требуя ничего от других взамен. Ну открыл человек истину, ну сделал изобретение или создал гениальную вещь. Сделал так сделал. Отдавай это спокойно людям и не жди от них своего восхваления и аплодисментов. Ведь люди не признают открытия и шедевры не потому, что они такие плохие. Это же информационные существа. Между принятием информации и её осмыслением, обработкой происходит всегда немало времени. Можно выучить очень много материала наизусть и великолепно знать его, но это не значит, что ты его уже понимаешь. Даже мои студенты пройдя какую-то тему лишь спустя полгода, год начинали осознавать и понимать то, что учили и на что блестяще сдавали экзамены. И это надо учитывать. Всему должно быть время. Так же и здесь. Люди видят великие открытия, картины, изобретения. Но они их только видят и ничего более. А на их осознание нужно очень много времени. И получается эффект, что признаётся всё только после смерти автора. Но на самом деле не признаётся, а осознаётся. И то, что произошла такая задержка по времени между увиденным и осознанным, кто же в этом виноват? Манера человеческой природы обрабатывать информацию? Но быстрее это сделать невозможно! И получается, что к этому времени автор успевает уже умереть! Но человечество всё равно благодарно. И не ему лично, но хлть его потомкам должное все же возносит! А страдал этот гений вовсе не от злых и глупых ничего не понимающих людей, а от своей гордыни. Она и являлась причиной его несчастной жизни. Гордость общество всегда подавляет и неприемлет, и это заслуженно.

А если всё окрашивать в эмоциональные цвета и как бы логически мыслить и делать выводы, то многое можно наколобродить! Можно сказать, что люди – неблагодарные, что за добро всегда платится злом, что в этом мире вообще жить нельзя». Савойе стало весело, засмеялся. А Марина почему-то заплакала. «Что ты, милая?» – «Просто люблю тебя и всё». Обнялись и вышли на террасу. Горы, сплошные горы окружали их, предоставляя им и одновременно сковывая их свободу.

«Почему промахнулся? Не зевать! Всего два корабля вы подбили за целый час боя! Что я здесь вам кручусь и верчусь? Их двадцать! Понимаете? Корабль Рокуса, с посылкой от Марины, уже действительно не мог никак избавиться от приставшей к нему флотилии. Действовали они очень умело, и чувствовалось, что непростые пилоты там сидят. На самом деле, Рокуса бы уже давно подбили, если бы корабль не держал защитный экран. Такого у кораблей противника не было. «Командир! К ним подходит ещё флотилия!».

Рокус оценил расстояние и направление. Флотилия шла со стороны галактики Даяна. Но, принадлежность её идентифицировалась, как Нияч. То же, что и у этих уже восемнадцати кораблей. Послышался писк и панель показала, что энергия корабля начинает резко уменьшаться. Очень много брал на себя защитный экран. «Бежать, только бежать – пронеслось тут же в голове Рокуса – если они вынудят корабль сделать манёвр «лепесток», то потом другие корабли его расстреляют в этом пространстве. Ведь радиус его «лепестка» небольшой. Рокус выбрал направление ближайшей галактики: Черона, и одновременно нажал на две кнопки. Корабль, как смыло.

Он снова нажал, и продолжал уже держать их до первой же планеты: «десятая, знакомая». Бросил корабль в горы. Надо было спрятаться. «Видимо, не заметили меня на границе галактики. Слишком быстро прыгнул» – рассуждал сам с собой и досадовал, что не смог-таки сразу добраться до своей галактики. «Энергии мало, как мне восполнить её запас?». Плохо разбирался в кораблях. Мог разобраться в управлении, но такие технические вещи уже не знал.

И ещё Рокус не знал, что в его корабле была функция управления излучением. Защитный экран его корабля постоянно отсвечивал сине-жёлтый свет. Если бы Рокус знал, что это такое, и что нажми он нужный рычаг, как корабли противника могли просто остаться без своих экипажей. Но, понадеялся на свой опыт. Не стал особо изучать возможности корабля, все они, мол, одинаковые. А Савойя был уверен на тысячу процентов, что с такими возможностями корабля можно пройти даже сквозь флот противника. Но кто и когда смог учесть человеческий фактор! У него и в мыслях не было, что Рокус, такой опытный воин, пренебрежительно отнесётся к изучению управления машины.

Табло пронзительно задребезжало и появился красный свет. Бросил рычаг резко вниз и корабль врезался в скалу. Повис на какой-то площадке, едва балансируя. Эти доли секунды спасли Рокуса и его людей. Ещё мгновение и мог запуститься манёвр Лепесток. Находясь в воздухе без энергии, машина бы упала. А таким образам корабль был запрограммирован на использование дополнительной энергии Лепестка, чтобы хотя бы вернуть его на базу. Скрежетал и покачивался, балансируя над пропастью. В салоне управления горел сумеречный аварийный свет. Все сидели уже восемь часов, боясь шелохнуться. Рокус решился. Отстегнулся, быстро встал и направился к шлюзу. Открыв дверь, отпрянул. Под ним была бездонная пропасть. Но кораблю было достаточно и этого. Стал медленно крениться в сторону пропасти. Рокус побежал назад. Прыгнув обратно в кресло, лихорадочно стал пристёгиваться обратно. «Всем приятного полёта» – проговорил чей-то весёлый голос из экипажа. Грянул дружный смех. Падение началось. Падали долго. Теперь, всё зависело от того, на что упадут. Один шанс из тысячи у них всё же был, что это будет что-то не очень твёрдое.

В противном случае не выжил бы никто. Но вот их здорово тряхнуло. Раздался треск и скрежет боковых перегородок. Они явно остановились в своём падении. Но до конца не упали. «Видимо, снова зависли» – Предположил Рокус вслух. «Н-да, полёт явно не закончился, остановка, наверное» – послышался тот же голос шутника. И снова раздался нервный смех.

В огромном подземном зале шла обычная размеренная жизнь. Еда им доставалась очень экстравагантно. Их усыпляли, потом открывалась дверь. Вносили еду. Дверь закрывали и снова отключали излучение. И ничего сделать не могли. Против этого лома приёма не было. Вояне и Олчейсу, как королевским особам, соорудили какую-то занавесь из одежд, набросали тряпок, какие смогли собрать ненужные со всех. Больше придумать было ничего невозможно. Но дело интересное Вояна всем нашла. Приказала устраивать друг из друга огромную пирамиду до потолка, чтобы попытаться пробить окно наружу. Им уже удалось, как бы выдолбить тонкую полоску, метров сорок. Сквозь эту щель был виден свет. И другую прорезали накрест. После этого можно было, начиная уже с середины, расширять отверстие. Хотя все говорили, что усыпят как котят, далеко, мол, не убежим.

А Вояна настаивала. Просто, понимала, что для многих тысяч воинов нужно занятие по их силам и возможностям. Эта пирамида отнимала много сил. Работали по восемь часов в день, меняясь. Все эти годы в подземелье изучала чертежи корабля и поняла досконально все его возможности. Кроме этого, заставила сделать это и все экипажи кораблей. Учёба проходила очень строго. Олчейс и Вояна оказались строгими учителями. Жить в плену было не скучно. Зато потом все уставали и крепко спали. Смысл жизни и стимул Вояна, как королева, им обеспечила. Обращались к ней воины: «Ваше высочество», и Вояне уже не было смысла скрывать от Олчейса своё происхождение. Этой счастливой новости он – оглядывая каменный мешок – был очень рад. Вояна приказала освободить середину зала, где на каменном своде была прорезь. Всё могло быть. Могло обвалиться. Камни сверху могли ненароком и придавить.

Однажды, так и случилось. В одну из сотен ночей, послышался резких удар в потолке. Посередине зала образовалась груда камней. Никого не задело. На то Вояна была и королева. Это была её обязанность: предусмотреть непредвиденное.

«Ну вот и пробка в нашей бочке» – послышался чей-то проснувшийся голос. «А я думаю, что это воры в форточке застряли» – Предположил другой. «Тихо! – Вояна вышла на середину зала и осветила себя фонариком – слушать меня и без суеты! Быстро наверх и выяснить. Ничего не предпринимать. Мне доложить». Дважды повторять никому не надо было. Дисциплина была железная. Это были не вояки, а воины, да ещё и очень талантливые в силу своего происхождения.

«Слышите, стучат снизу». Другой голос тут же добавил: «а меня вот какие вопросы мучают: почему люди так невоспитанны, что по ночам в гости ломятся? И второй вопрос: почему снизу? Мы что, сквозь всю планету уже успели пролететь что ли и с того конца вынырнуть?». Рокус осветил себя фонарём: «тсс! Спокойно. Рассредоточьтесь. Пойду открою, может, это соседи пришли за спичками». Встал и осторожно подошёл к шлюзу. Закрепил фонарь ровно напротив люка, и приоткрыл его, оставаясь под защитой двери. Направил зеркало. Но ничего не увидел, потому что в него светил тоже фонарик и тоже в упор.

Так в тишине продолжалось минут пять. Кто-то должен был продолжить знакомство. Но уже обоим сторонам стало ясно, что в нападении никто не заинтересован, и положение у всех, должно быть, равное. Это меняло дело. Воин чиркнул железкой о дно корабля. Рокус ответил тем же. Тот повторил. Рокус повторил так же. И снова наступила тишина. Видимо, каждая из сторон совещалась, что делать. Вояне уже доложили, что это корабль. Видимо, упал. Точно, что не местные. Потому что ведут себя не как хозяева, а осторожно. Вояна обратила внимание, что пирамида из воинов сделана так, что из приоткрытой щели корабля виден лишь пустой зал. Начни они стрелять, то не повредили бы никого. Все столпились в другой половине. «Какие умнички – подумала Вояна – да разве можно победить таких воинов? Сама же сказала: «действуйте самостоятельно, по обстановке». Поняла, что сейчас это работа воздушных воинов, и что лишний посредник им только помешает. Воин с пирамиды выключил фонарик. Рокус выставил зеркало и направил на него фонарь.

Увидел огромнейший пустой каменный зал. Тогда, тоже выключил фонарик. Воин с пирамиды так же выдвинул зеркало и направил на него фонарь. Увидел помещение корабля. Рокус было дёрнулся, но было уже поздно. На крючке болталась его куртка с эмблемой вооружённых сил галактики Даяна. Эту куртку фонарик стал тщательно освящать. Рокус подал сигнал к бою и направил оружие на шлюз. Вдруг раздался неожиданный крик «Наши!». Воин с пирамиды от радости потерял равновесие и опрокинулся. Однако, ноги его отпускать никто не собирался. Так и повис кверх ногами. Его подтянули и снова подсунули к шлюзу.

«Эй, кто там? Спросил воин с пирамиды. Мы тоже с галактики Даяна. Вылезайте, если вы оттуда. Здесь все свои». Рокус откинул дверь шлюза и осторожно выглянул. На него смотрела тьма лиц и тел. «И вы что, все с Даяны?» – Раздался недоверчивый голос Рокуса. – «С неё, милый, с неё, сынок». Вдруг Рокуса что-то подцепило за ногу, и его тело юркнуло вниз. Экипаж наверху затаился. Один из них подкрался, и дверь шлюза захлопнулась. Рокуса скрутили мгновенно, чтобы не дёргался и не натворил чего с перепугу. Представили перед Вояной.»

Ты кто?» – «Рокус, Ваше величество». Вояну узнал. Это была королева с четвёртой планеты. Остальных воинов тоже рассмотрел. Многих знал в лицо, а, многие, были и его близкими друзьями. Уже понял, что действительно среди своих. Но только не мог понять, как это могло случиться, что их можно было всех встретить здесь, да ещё в таком большом количестве. «Кончилась энергия и мы упали. Везли подарки Гранду и Антонии». – «От кого подарки?». Рокус не понял, пожал плечами: «от родителей, конечно же». Вояна строго взглянула на него: «я вам не девочка, господин Рокус. Докладывать по всей форме и подробно! Вы же не на допросе!». Рокус вздрогнул. Оправился: «извините, Ваше величество, шок. Странно вас здесь видеть всех». И Рокус рассказал всё от начала и до конца, с того момента, как они покинули Черону. Когда рассказ закончился, Вояна, покачав головой, спросила: «ну а в подарках-то что, трусики, да маечки, которые не моего размера?».

Рокус глупо заулыбался: «простите, Ваше величество, запамятовал. Это приборы защиты от излучения для воздушных воинов в количестве пятидесяти тысяч и излучающие установки для новых кораблей в количестве тысячи штук». Вояна не поняла: «а кому это вы везёте?». – «Ну как же, для оснащения хотя бы части флота Даяны. Сами понимаете, что времена такие, что это может пригодиться там». Вояна посмотрела на него, взгляд её стал непонятный и недобрый. «Вы уж извините, если что не так, Ваше величество! Только не казните!». Рокусу не хотелось умирать. А во власти королей было лишить его жизни, если он настолько провинился. И не важно, король или королева какой планеты или страны. Главное, что принадлежал он королевской элите галактики Даяна.

Олчейс с напряжением смотрел на Вояну. Не ожидал, что женился на королеве, и что у его жены такая сумасшедшая власть. Одно её слово, и голова Рокуса слетела бы в одно мгновение. Олчейс об этом уже догадался по умоляющему голосу воина. Посмотрела на него внимательно: «господин Рокус, разгружайте корабль, раздайте всем оборудование. Установки для кораблей сложите вон в том углу. Время пошло, и живее! Доложите мне, когда всё будет сделано». Зал пришёл в движение. С корабля стали спускать контейнеры. Тут же распаковывали, разбирали. Вскоре, Рокус стоял перед ней и докладывал, что все приборы розданы, и протянул ей два. «Сколько у нас оружия?» – «Человек на сто по полной экипировке – максимум. Ну и новых ножей тысяча наберётся». Теперь Вояне нужно было время на обдумывание ситуации. «Хорошо, будьте недалеко, скоро вы мне понадобитесь».

Вояна не пожалела, что поручила Рокусу захват кораблей. Сто воинов с оружием он расположил позади для прикрытия. А вперёд выставил двадцать человек увешанных ножами. Остальные воины были без оружия. Но они уже сами собой представляли смертельное оружие в рукопашной. Вообще-то пятьдесят тысяч воинов, а их по иронии судьбы было ровно столько вместе с тысячью кораблями, могли захватить и всю планету. Но не это было их задачей. А эти цифры совпали, потому что военная стратегия галактики Даяна всегда манипулировала определёнными строгими числами для решения каких-то военных тактических задач. В данном случае, масштабы задач просто совпали. Тысячу кораблей угадал Элвейс. На тысячу кораблей положено пятьдесят тысяч воинов. Поэтому Гранд привёз именно такое число. А ровно столько кораблей и воинов считалось необходимой и достаточной боевой единицей для полноценной защиты планеты, как минимум. На что Марина и Савойи и рассчитывали, имея в виду защиту третьей планеты.

Утро. Все увидели, что их приборы запищали и стали излучать мягкий жёлтый свет. Дверь открылась. Три ножа влетели ровно во лбы подающим завтрак. Но их не оставили. Завтрак вместе с этими тремя заволокли в зал и дверь прикрыли. Надо было подкрепиться. Никто их не торопил. Трое с котелками вскоре вышли и растаяли. Спустя положенное время дверь чуть приоткрыли, и стали ждать любопытных. Вскоре стали появляться по одному, по двое, по трое. Всех складывали аккуратно в стороне от двери, чтобы не мусорить в зале. Так набралось человек тридцать. И ровно тридцать человек вышли из этого зала и тоже растворились за дверью. В конечном итоге, в постоянно открытой двери заподозрили что-то неладное. Это было видно даже по приборам: писк резко усилился и свет стал гуще. Двери распахнулись, вбежало двадцать воинов. За ними дверь нежно прикрыли. Этих двадцать сложили так же ровно и аккуратно. Но предварительно раздели и переоделись уже в более чистую форму. Эти двадцать тоже вскоре вышли.

Ровно в назначенное время дверь открылась и вышли уже воины в форме галактики Даяна. Никто из переодевшихся и вышедших ранее, не был в это время в поле зрения. Все выбрали себе надёжное укрытие. А по залу заблестели ножи. Всё было беззвучно. В этот момент охрана на периферии и у входов была уже снята. Т.е. охрана была, но это были переодетые воздушные воины, и они благополучно залегли в укрытие. Когда каждый нож нашёл свою цель, высыпал отряд уже вооружённых воинов, а за ними остальные. Рокус выделил на всё пять часов. Воинам нужно было разобраться со своими кораблями, осмотреть их. Отдельную группу выделил для обнаружения склада продовольствия и кухни. Всё это было поделено между кораблями. Ровно через пять часов двигатели кораблей взревели и планета увидела, как из-под земли плавно выплывает тысяча кораблей. Спустя мгновение, окрасились в жёлто-синий свет. Защитные установки работали исправно. Не задерживаясь, переместились в пространство «Омега» и ушли прочь, курсом на галактику Даяна.