Читать книгу "Король рая. Профессор Браун. Галактика Черона"

Зал ахнул. Все стали смотреть друг на друга. Королева Марина продолжила: «Галактика Новиш, король Гонк. Пять поколений назад королева-мать понесла младенца не от своего мужа, короля Лонса, а от мелкого придворного. Ребёнка выдали за сына Лонса». Марина подняла огромную папку документов: «вот здесь фотографии, данные экспертизы, записи очевидцев, расшифровка генетического кода». Затем продолжила: галактики Болич и Мосвыч… Не буду вдаваться в подробности, но, ситуация та же. Она Подняла две тяжёлые огромные папки: «всё здесь. Желающие могут ознакомиться». Обвела взглядом притихшую аудиторию: «эти три галактики сотрудничали с преступным королём галактики Нияч, чей королевский род был уничтожен при попытке сопротивления межгалактическим силам порядка. Но факта преступления мы у них не обнаружили. Единственная вина – подмена генетического кода. За это предлагаю изгнать их королевские семьи в народ. Зал проголосовал единогласно. Затем королева Марина предложила на их место древние и проверенные чистые аристократические роды этих галактик.

Когда с формальностями было покончено, на голосование был снова поднят вопрос о слиянии церкви с королевским галактическим правлением. Было принято единогласно. Королева, так же предложила создать место постоянного представителя в межгалактическом Совете по делам воцекорвления и спасения человеческих душ. На это место была предложена кандидатура из королевского рода священников – отца Георгия. Так же было принято единогласно. О бурёнках тоже никто против не был. И действительно, всё, что предлагалось, было явно необходимым и полезным. На этом заседание межгалактического Совета в новом составе было закрыто.

Небо было необыкновенно голубым и чистым. Солнце светило ласково, нежный ветер обнимал плечи мальчика, волнительно и с надеждой заглядывающего за горизонт в своё далёкое необыкновенное королевство, а солнечные лучи играли с воздухом свою игру и пели общую песню. Подставил свои ладони навстречу шаловливому воздуху и улыбнулся игривому свету. Но почему-то его улыбка изчезла. Глаза приняли жалобное выражение. Как-то неожиданно услышал иные песни вокруг себя, далеко непохожие на светлое Солнышко. Вот в траве сидел большой жук и шевелил своими усами:

 
Пока, мой Свет, объятие миров
Не оправдает наше ожидание..
Ни дней, ни месяцев, ни лет, и ни веков,
Но в бесконечность ухнется прощание…
…………………
Я этот мир поганый и стервозный
Люблю отчаянно и до-тоски…
Я в этом мире жалкий жук навозный,
Разбросанный любовью на куски…
 

А, теперь, повернулся чуть, в сторону, и, услышал одиноко стоявшего на лугу коня:

 
Облако в небе – странная птица.
То-ли то ворон, то ль лебедь кружится
И накуражившись вдруг испарится,
Сея прозрачные мокрые лица.
 
 
Нежным ветрам пропадающим в даль
Прошлую жизнь совершенно не жаль..
Что-ли мне с ветром шальным обручиться
И забывая, любить научиться.
 

Лучано удивился: живые существа тоже, оказывается, переживают и не меньше, чем люди! А почему-то принято считать, что это только прерогатива людей. Почему-то человек так устроен, что если о чём-то не знает, то уверен, что этого и нет на белом свете! Человек слушает пение птиц и радуется. А, чему радуется? Знает ли он, о чём поют эти птицы? Часто это несчастная любовь. Этому ли надо радоваться и восхищаться? Да что птицы, даже у этого коня или жука – море переживаний, и тема вокруг одна – любовь! И далеко не самая счастливая тема.

Пришло на память какие-то рифмы информационных миров:

 
Плакали листья, маясь дождями..
Ветер, ослепнув, метался в пыли,
Падали слёзы чёрными днями
За горизонты строчек любви.
 
 
То беспредел, то война, то разлука…
Жизнь, что и смерть – не белее и тьмы,
А на пути – бесконечная мука
Светлых надежд недоступной мечты.
 
 
Ангел мой нежный, я проиграю,
Ты не зови, не кричи, не молчи…
Крылья твои благовейно ласкаю
И отпускаю… тая в ночи…
 

И вдруг ощутил трагедию мира поэтов: «оказывается, каждое стихотворение, написанное глубоко от души – вынуто из этой души. И это – шагреневая кожа. С каждым стихом тает жизнь поэта. Окружающие умиляются и восхищаются, им нравится. Аплодируют. И снова парадокс. Люди радуются тому, что другой умирает. Но ведь они же этого не понимают. Эти информационные существа принимают стихи-информацию, питаются ею и говорят: спасибо. А поэту некогда отвечать: пожалуйста. Пишет снова, рисует неизведанные образы и картины, и тает его душа шагреневая, тает.

Вот и мало живут поэты. А люди, плачут об их смерти. А чего, казалось бы, плакать? Сами же его к этой могиле и свели. Разве написал бы он такую красоту? А писал он её только потому, что страдал от окружающих. Но окружающие всё-таки благодарны, цветы на могилку положить не преминут. Эти информационные миры – интересный народ. Поэты кричат им о своей боли, а они не слышат их. Но им нравится, что они кричат, и нередко повторяют этот крик, заучивая стихи. Но суть никто не слышит. Как буд-то на разных языках всё». Вспомнил стихи, душа в которых просто разрывается от катастрофы. А уж как они нравятся людям – не передать просто. Чем хуже поэту, тем громче аплодисменты и тем безнадёжнее тают в их ладошках мольбы о том, чтобы их услышали…

 
Я кричал остывающей лаве:
Ты – бесчестие и не мечта
На своей поскользнулся я славе
В отворённые мне ворота.
 
 
Так звенят бестелесно монисты
О твою белокурую гладь
И зловонные улицы чисты
Мне звенящей метлой подметать.
 
 
Только я не зову, не жалею —
Тени прошлого не наверстать..
Беспричинной болезнью болею,
Чтобы всю свою жизнь умирать.
 
 
А когда над тобою ревниво
Растворится безликая гладь,
Поклонюсь я отчаянно-учтиво
Что сумела отдать и забрать.
 
 
Ты не думай, всё это неправда,
Я покинут и вечно забыт..
Моё счастие – это бравада,
А несчастие – это мой быт.
 
 
И теперь как котёнок бездомный
С опалённым хвостом в огне
Я ору, как котище огромный
О нескромной любви к тебе.
 
 
Мне теперь эту боль от раны
Не унять за лихие грехи
И не спрятаться в мире нирваны
Мне стыдясь за плохие стихи.
 

И ещё одно.. такое же.. вспомнилось ему…

 
Отгуляли весенние песни
В середине апреля – январь
О любовь хоть разбейся, хоть тресни
А родит она только печаль…
………………….
…Что мне жизнь и что сон без отравы,
И без сердца, что вянет в пыли
Без орущей от злобы оравы
Без кинжала из слов – в груди.
 
 
И потом, лиходей и мошенник,
Я отправлюсь в любовь ночевать
Не жилец я и даже не пленник
И от мира мне хочется рвать.
 

Сел на траву, закрыл лицо руками. Не мог больше этого слышать, не мог. «Разве искусство создано для того, чтобы воплощать человеческие страдания? Или людям уже не до информации, и нет другого языка к воспеванию своих страстей! Или же горе о несчастной любви заслонило всё… как всё запущено!»…

Как-то подсознательно посмотрел вверх. Лицо его изменилось. Небо было таким же синим и солнышко улыбалось так же, или не так же? «Кочёсы» – услышал внутри себя. Развернувшись, побрёл во дворец. Понимал, что счёт идёт уже на мгновения, однако, торопился медленно. Беззаботно прошёл в самый секретный бункер. Но на последнюю дверь его авторитета было уже мало. Воин его не пропускал. Это был Акрол. Самый старший воин галактического региона. Никто даже из королей не имел над ним власти. Трое: Диего, Савойя и Гранд, встав перед ним, должны были одновременно произнести команду. И только тогда он бы её исполнил. Справиться с ним не смогла бы и толпа воздушных воинов. А в случае опасности мог запросто уничтожить бункер. Но всё равно никого бы в него не пропустил. «Пройди» – Лучано ему улыбнулся. Акрол покачал головой: «только трое, и ты знаешь, кто». Он закрывал собой весь проход и обойти его было невозможно. «Ты помнишь, как я в детстве мух ловил?» – поинтересовался Лучано. Акрол молчал. Помнил. Ещё как. Например, летела муха. И вдруг исчезала. А малыш раскрывал ладошку, и все видели муху там. Как? – Никто понять не мог. Было необъяснимо. Наверное, Акрол первый, кто теперь узнал тайну малыша. Лучано стоял перед Акролом. А потом оказался за его спиной в самом бункере. Воину стало вдруг плохо. Замутило. Уже понял, что не дышит, что лишь остаточное сознание сохраняет его существование. Оглянулся. В бункере Лучано нажал на кнопку, заветную кнопку, на которую никто никогда не нажимал в течение всех девяносто пяти воплощений Земли. И он её успешно охранял. Была полная тишина, словно ничего и не произошло. Но они были глубоко под землёй и не могли ничего слышать и видеть. Лучано подошёл к Акролу, и снова оказался на другой стороне. Воин повернулся в последний раз, и уставился. Лучано взглянул на него: «разве я Один из тех Трёх, которые Неделимы? Но ведь я же их продолжение, и Один, как Три. Двоечник». Акрол вдруг начал разваливаться. Его внутренности были полной кашей. Лучано прошёл сквозь него. Нет, не через другое пространство, а в этом же. Те пространства Акрол охранял параллельно. Видел их и там существовал тоже. Во всех пространствах одновременно. Это была его загадка и миссия. Так он был непобедим. Известно, что две системы, находясь долго в соприкосновении друг с другом, начинают проникать друг в друга и растворяться. Более сильная система всегда поглощает слабую. И здесь произошло то же самое. Никаких чудес. Взаимопроникновение всегда происходит очень медленно. А в данном случае всё произошло слишком быстро. По крайности, с одинаковым результатом. Не в миллионные доли мгновения, а о такой скорости никто даже и не сможет нафантазировать, потому что нет этого в памяти.

Лучано видел, как все спешно погружаются в аварийный бункер. Это был сигнал опасности для всего галактического региона. Во всём галактическом регионе сейчас уже автоматически включена внешняя защита, и настолько мощная, что никто проникнуть сквозь неё не сможет. Но это ненадолго. Энергия иссякнет. За это время все должны успеть спрятаться. Наверху увидел бабушку. Металась, искала, чего она искала? Лучано подбежал к ней: «почему не спасаешься? Защитный экран скоро лопнет». Марина смотрела на него обезумевшими глазами: «милый, твои родители там – показала рукой вверх – они испытывают новый корабль, и параллельно охраняют межгалактический совет священников. Они почему-то решили организовать себе нейтральную территорию для своей важной встречи. Вопросы у них огромной важности, как и их теперь золотые одеяния. А мой Савойя тоже там». Но договорить не успела. Перед дворцом раздался страшный грохот. Упал корабль.

Савойя не сразу заметил, как изменилось вокруг пространство. Но только что-то чёрное надвинулось на экран и корабль ударило так, что он просто улетел, как мячик, в сторону. Хорошо, что направление полёта, т.е. кувыркания совпало с пространством третьей планеты. Потом чёрные слизистые щупальца повисли на галактике, и отпрянули от боли. Этот защитный экран преодолеть не мог никто. А корабль Савойи продолжал лететь, потеряв управление, вниз, пока не брякнулся об землю.

Марина побежала в корабль. Бабушка, ты куда? Вернись! Мы не успеем! Лучано смотрел то в сторону бункера, то в сторону разбитого корабля, и побежал прочь от бункера. Марина не могла его вытащить. Ногу придавило, и сам Савойя был без сознания. Кружась вокруг него, вдруг взвыла от бессилия. И вой этот был ужасным. Лучано ворвался в зал пилота. Обхватил эту злополучную железную болванку, но не поддавалась. Тогда отошёл от неё, и снова подошёл, но уже немножко другой. Марина видела, как он снова взял снизу эту обвалившуюся опору. И потом увидела только его руку, как бы поддерживающую её.

А в корпусе корабля, вдруг образовалось огромная дыра. И не было ни звука, ни огромной тяжеленной опоры под его рукой. «Помоги – Лучано уже волок деда к выходу – тяжёлый очень». Марина опомнилась и бросилась к Савойе. Вместе потащили к бункеру. Уже никого не было видно. Все спустились вниз. Но и приказа закрыть бункер тоже никто не давал. Защиты в галактике уже не было. Чёрная масса качёса закрыла горизонт. Его щупальце брякнулось рядом с дворцом. «Бабушка, – спросил Лучано пригибаясь и чуть не задевая огромную вздрагивающую живую массу – вот мы спасаем нашего дедушку, рискуя погибнуть сами. А кто же тогда будет управлять королевством? Ведь твои родители уже старенькие, а мама с папой остались в космосе. Оправдан ли этот риск?». Марина вдруг остановилась и внимательно посмотрела на Лучано. Лучано не понял, почему, когда дорога каждая секунда, бабушка вдруг просто остановилась. «Мне наплевать, что будет со мной – взяла Лучано за подбородок и направила его глаза в свои – но я хочу ещё и посмотреть в твои глаза напоследок.

Чтобы удивиться, как человек королевских кровей может сказать такое? Ты заботишься о сохранении королевского рода для народа, понимаю. Но знай, что народу ни к чему короли без чести. Такая тухлая порода им тоже не нужна. Запомни это, внучёк. У нас нет выхода. Мы, королевский род, ценимся этим. Если мы не можем сохранить своих близких, то свой народ не сохраним и подавно. Народ это тоже понимает. Поэтому погибнем или выживем, но вместе». Снова схватила Савойю и упорно поволокла к бункеру. Даже не заметила, как живая масса вздрогнула и покатилась на неё. Не увидела она так же и то, как Лучано исчез в ней и снова вернулся. И теперь рядом лежал лишь обрубок. А там, за горизонтом, это существо дёрнулось и взвыло от боли. Оно метало в разные стороны один их своих хоботов, но хобота уже не было. А качёс, этого не знал.

Совет священников спорил. Известие о том, что на них нашла такая благодать и мечта многих десятков поколений вдруг исполнилась, помутила им головы. Теперь почему-то казалось, что нужно срочно решить вопрос, как это будет всё происходить. Отец Георгий уже множество раз призывал их к молитве, но его никто не слушал. Ведь под их покровом пребывала душа человеческая. А тело, принадлежало материальным королям и праху. Что же главнее? Это никак не могло решиться. Если главнее душа, то как она может быть здесь без тела, и что тогда она вообще может значить в этих материальных мирах, если тела самого нет?

Разве может быть она после этого главнее? Но тело представительствует в этом мире. А без души тело – прах. Как же быть? Не может же быть главным одновременно и то и другое! А если это система Два, то кто же в ней невидимый посредник? Посредник между чем и чем? Между телом и душой – дух? Или между телом и духом – душа? Спор шёл на высоком накале. Пришли к общему мнению, что если посредник, то он менее материален. А менее материален – дух.

И тогда получалось, что именно Дух, как невидимый посредник в системе Два есть то, что определяет промежуток времени существования человека и души в матеральном мире. И, получалось, что слева – материя, а справа – душа. А дух – посередине и правит обоими, и судит обоих.

«Качёсы!» – Воскликнул Гранд. Бросил корабль вниз, в подбрюшину качёса, сделал залп в его самое уязвимое место. Кочёс взвыл, и своей клешнёй заехал по кораблю, быстро одёрнув её – это, Гранд вовремя включил защитный экран. Теперь качёса уже не интересовала дурацкая большая тарелка. Эта блоха его сильно раздражила, и решил с ней разобраться. Но Гранд и не собирался играться с этой живой махиной. Решил проверить новую установку-пилу. Включив, стал похож на волчок. Корабль, увеличив свой диаметр на огромное расстояние, прошёл прямо между глаз качёса и ушёл внутрь него, как раскаленный диск.

Качёс ничего и не понял. Но разделился пополам. Теперь его внутренности стали летать по космосу. Гранд высадил Антонию в летающей крепости. Дело в том, что в кабине пилота крепости никого не было. Никто ничего уже давно не ожидал. Вроде бы наступил долгий и долгожданный покой. И зря Гранд понадеялся на себя и воспрял от первого лёгкого успеха. Как только отошёл от корабля-крепости, как на дисплее стало мигать сообщение о том, что энергия корабля закончилась. Он как-то жалобно развернулся несколько раз в воздухе, и повис.

А другой подоспевший качёс своим щупальцем достал его откуда-то издалека, и зафутболил корабль очень далеко, во тьму других качёсов. Антония завороженно наблюдала корабль своего милого, летящего в чёрное живое месиво. Нажав на кнопку тревоги для священников, направила крепость за своим милым. Священники вдруг увидели на экране нечто ужасное, что волосы на их головах встали прямо. Знали, что такое качёсы. Эти твари всегда заполняли чёрным светом организм Сущности, когда она умирала. Это обозначало так же, что душа покидала саму Сущность. «Георгий предлагал молиться, Георгий предлагал молиться, Георгий предлагал молиться – схватившись за голову выл, раскачиваясь, Георгий, и взглянув в зал, на ошалевших от ужаса священников, рыкнул – молиться всем! Сгною именем короля в подземелье всех, если ослушаетесь!». Это почему-то подействовало.

Спор о том, что главнее, перестал быть столь актуальным. Почему-то все решили, что надо спасать своё тело в первую очередь, и принялись неистово молиться духу, с опаской поглядывая на Георгия. Сгноить в яме он мог. Всех их вместе. Власть над их телами была всё-таки у него в руках. На тот свет почему-то не хотелось торопиться. Получалось, что вопрос о первичности тела и духа у них решился сам собой, обнажая смешливость этого вопроса.

А Антония летела вслед за своим любимым. Видела, как качёс открыл пасть, и безжизненный корабль Гранда уже влетает в эту огромную бездонную яму. Она всё-таки успела следом за ним. Пасть качёса сомкнулась.

Священникам повезло. Послушавшись Георгия припали к полу и молились, не глядя на экран и вокруг. Поэтому ничего не видели, и были не в курсе происходящего. Включив мощный свет Антония заметила, как маленький корабль затягивается воронкой глотки качёса. Уже настигая его и устремляясь следом куда-то в чёрную слизистую пропасть, открыла шлюз. В какой-то момент поймала его, и шлюз захлопнулся. Не желая наблюдать внутренности и содержимое последнего обеда качёса, направила, было, свою крепость обратно. Но там в глубине что-то блеснуло. Страх и любопытство боролись в ней не на жизнь, а на смерть. И всё-таки решила вернуться туда, вниз. Энергии у корабля было ещё очень много. Она его экономила, и поэтому не пилила качёсов налево и направо.

Недостаток кораблей уже поняла: самое страшное, это было лишиться энергии в самый неподходящий момент. Медленно погружалась вниз по глотке качёса, но больше ничего не мелькало, не блестело. «Но должно же быть там что-то, не могло же мне показаться!» – думала Антония. Страха не было. Не было потому, что он уже зашкалил, и это чувство как-то нечаянно потеряла.

Какая-то живая масса перемешалась друг с другом. «Чем же они питаются? – уже с больным любопытством рассуждала про себя Антония – откуда они это взяли в нашем регионе? Или это старое, что ещё не переварилось? Брррр». Взглянула на пульт управления более внимательно. «Может, это, – нажала на какие-то кнопки с изображением молний – или это».

Огромная тарелка вдруг стала испускать какие-то лучи. Живая масса как-то всколыхнулась и стала разбегаться в разные стороны. И вот действительно внизу что-то заблестело стеклянное! «Стекло, почему стекло? Зачем оно здесь? Как это возможно: стеклянный корабль?» А развернувшийся внизу корабль оказался похож на летающую крепость! Только маленьких размеров. Выполненный весь из золота, большую его поверхность покрывала оболочка из прозрачного материала, похожего на стекло.

Антония наконец-то получила возможность рассмотреть его содержимое. Картина оказалась плачевной. За пультом управления сидел красивый мужчина. Глаза его были застывшие. В другом зале увидела женщину с ребёнком. Женщина тоже была мертва. Но ребёнок был жив! Девчушка-подросток широко раскрыла свои большие синие глаза, словно лепесток цветка, и смотрела прямо на Антонию. Платье её было в крови. Внимательно разглядев корабль, обнаружила, что это был королевский вояжёр соседнего галактического региона Чияна. Там всем регионом большого скопления галактик правил всегда и всего единственный королевский род Оливусов.

Потому что во всех галактиках там были только информационные миры. Они управлялись материальным миром этого королевского рода. А про эту девочку она знала, т.е. читала в королевском архиве. Это королева Олия. Загадочная, непредсказуемая, непонятная. Так она всегда характеризовалась во времена своего правления. Возможностей её никто не мог понять. Её покровителями были непонятные силы. Информационные миры молились на неё и были самыми послушными из обозримого региона известных галактик. Но это было потом. А сейчас Олия ещё совсем ребёнок. «Большие синие глаза-лепестки – это её глаза – размышляла Антония – а теперь я оказалась рядом с ней.

И теперь, конечно же, без неё не улечу. Но почему, почему мой милый оставил меня одну в этой крепости? Почему его корабль вдруг потерял энергию, и щупальце качёса отпихнуло его в пасть именно этого его собрата? И почему, почему я оказалась здесь, напротив будущей королевы Олии?». Антония встряхнулась. Медленно, осторожно подвела крепость к маленькому кораблику, сомкнув их шлюзы. Включив защитный экран, прошла в тот золотой корабль. Девочка по-прежнему лежала недвижимо. «Ого! Какие длиннющие тонкие пальцы! – Антония невольно приостановилась, залюбовалась девочкой – да такую породу даже стыдно проверять на чистоту рода! Она просто сияет. Не зря такую драгоценность возят в золотом корабле. В дорогой шкатулке бесценная брошь!». Нежно взяла её на руки, понесла обратно.

Прошла сразу же в зал священников и отдала на поруки отцу Георгию. Священники засуетились. Были уже готовы молиться этой сияющей голубизне. Антония позвала священников с собой. Принесли её родителей, положили их рядом. «А я знаю, что вы, священники, многое можете – обратилась к ним ласково – это королевский род галактического региона Чияна. Девочка – принцесса Олия. Её родителей надо оживить». На неё недоумённо посмотрели. Антония поняла.

Повернувшись к Георгию, указала на него пальцем: «Ты – ответственный за это». Развернулась и вышла. Затворив за собой дверь, вдруг стала сползать медленно вниз… забыла… она никогда не забудет себе своего любимого… «Шлюз. Где он?». Рванула по кораблю. Влетела в этот злосчастный шлюз. Вот он, этот разбитый корабль. Гранд лежал, разбросав руки, на полу, у кресла пилота. Антония забыла про священников. Сама поволокла своего дорогого. Внесла его так же в зал. И лично положила рядом с теми тремя. Посмотрела умоляюще на Георгия. Георгий понял и был благодарен за то, что ни о чём вслух не попросила.

Марина была чем-то недовольна, что-то кричала, надрывалась, было непонятно. Он тоже чего-то хотел сказать, или говорил, тоже неясно. Но чувство расстройства не покидало его. Такого не могло быть, потому что быть просто не могло. Пытался освободиться. То ли куда-то бежать, то ли куда-то прыгать. То ли от себя прыгать, то ли в себя. И этот кошмар продолжался долго. Но почему? Почему именно с Мариной? Что происходит? Чувство полного разлада с самим собой владело им. Уже ничего не надо было. Ничего. Зачем всё без неё? Зачем всё с ней? Такое бывает, когда раздирает на части и когда не знаешь, что делать.

А делать что-то обязательно хочется, что-то незамедлительно и срочно поменять то ли в своей жизни, то ли вокруг себя, если это, конечно, не одно и то же. Так это всё и повисло в темноте, в глубокой пропасти бездонного разочарования своей жизнью. Но в итоге получилось, что ничего не надо было менять. Судьба сама сделала разворот, не спрашивая своего хозяина, или не хозяина? Наверное, всё-таки, хозяина, своей иллюзии. Стало смешно. Даже попытался улыбнуться: «философ кислых щей». Больше в голову ничего не приходило. Открыл глаза.

«Жив?» – Марина налетела на него и стала тормошить, бить его кулаками. То ли она помешалась от радости, но Савойя снова впал в беспамятство.

Был счастлив, что оказалась рядом: «значит, любит. Зря сомневался. Так наброситься может только любимая женщина. А другая бы сказала: „ох, наконец-то пришёл в себя, а я так переживала, так переживала!“. А тут всё понятно: „сковородкой“ по голове, и вся любовь. Точно, выразительно просто и, главное, понятно». Смеяться хотелось, но было больно. И от этой боли было радостно, что жизнь всё-таки продолжается, потому что любит. А дыхание здесь ни при чём.

«Бабушка, смотри, экран! Нас вызывают! – Гранд подбежал к монитору и увидел свою маму – а ты чего плачешь?». Антония ревела, не стеснялась. Только недавно до неё дошло, что же произошло на самом деле. Осознание принесло с собой страх. Страх потянул за собой растерянность и полное уныние. «Где мама?» – «Я здесь, милая, как вы там?». Антония пыталась что-то сказать, но, успокоиться не могла. «Где Гранд?» – «Здесь, на корабле. Но пока придти не может. Ему нужен покой». Марина почему-то оглянулась на Савойю. Но вот Антония сквозь слёзы всё-таки заговорила: «что мне делать, мамочка? Я боюсь. Координаты корабля показывают что-то непонятное. Они стремительно продвигаются по всем галактическим регионам. Уже не знаю, где мы. Священники молятся. И я вот здесь. И всё». И снова заревела. Марина растерялась. Сама не знала, что делать. Её любимый мог бы сказать, но сам чуть жив. «А ты, мамочка, лети в Нулевое пространство. Главное, двигайся вперёд, если хочешь вернуться». – «Ты чего мелешь, ребёнок, чепуху какую-то» – послышался удивлённо испуганный голос Марины. Однако, Антония перестала плакать. Самое интересное, что ей что-то предложили сделать. Какая разница, что именно. «А как это: лететь в Нулевое пространство, и что я там буду делать?». Вот этого уже Лучано не знал.

Как туда попасть, и тем более, что там делать. Опустил голову, замолчал. Антония умоляюще посмотрела на Марину: «мы находимся внутри какого-то качёса. Он нас проглотил. Какие-то кишки его вокруг. Ужасно. Спроси у папы, как попасть в Нулевое пространство? И что мне там делать?». Это был воистину разговор двух женщин. Говорили они вещи может и правильные, но понятия о том, что говорили, не имели. И по парадоксу, действовали с логической стороны очень глупо, но единственно верно. Марина попросила Антонию жестом подождать, и отошла к Савойе. «Любимый, – прошептала ему на ушко – тут ребёнок твой хочет слетать в Нулевое пространство.

Ну ты понимаешь, дети, что с них взять! Чем бы ни тешились, верно? Как туда попасть, родной мой?“. Савойе задали несложный вопрос. Он его услышал. Но не мог понять, зачем к нему там, где-то внутри сознания, приходит его любимая, спрашивает простые вещи. Но ответить было интересно и губы ожили: „в крепости я ввёл функцию перехода в нулевое пространство. Не знаю, зачем это сделал. Ну просто захотелось потешиться. Прости. Но, корабль всё равно надо направить… Пусть ребёнок откроет дополнительный дисплей. Он красного цвета. Вмонтирован в кресло пилота.

Пусть встанет с кресла, и нажмёт снизу на кнопку». Марина молча, взглянула на Антонию. Та поняла и сделала, как слышала. И действительно оказалось, что сидела она на мониторе! «На нём высвечено число девяносто пять – продолжал Савойя – пусть нажмёт «старт». Теперь корабль начнёт перемещать числа. Он будет готовиться. На числах шесть и восемь будет всегда мигать. Так должно быть. Материя, двигаясь в пространстве, на этих числах всегда останавливается. Ведь она движется дискретно. Поэтому получается как бы эффект остановки. А на самом деле она в эти моменты преобразовывается, меняется». – «Но на цифре девяносто шесть она остановилась. Мигает. И всё! Что делать? Нажимать, чтобы считало дальше?».

Савойя слышал всё. Но от того, что услышал, ему стало плохо: «цифры никогда не останавливаются, цифры – это же всегда только анализ! А здесь читается система. Кто управляет кораблём? Ничего не понимаю. Какие цифры? Где цифры? Их нет на наших кораблях!». Марина ласково припала к мужу: «конечно нет, родной, только числа. Что делать? Не идёт система дальше!» – «Ждать – последовал ответ – это же полярное число. Я же говорил… справа шесть, материя ждёт перемен. В это время обращается к памяти-опыту прошлых систем.

Сейчас ей придёт ответ и она преобразуется. Нельзя перепрыгивать и торопить развитие материальной системы. Она сама знает, что ей делать. А мы должны ждать. «И снова на девяносто восемь остановилась!» – Антония была в отчаянии. Полагала, что если система так будет долго читать, то всё закончится не начавшись. «Справа восемь – продолжил снова Савойя – теперь материя снова обратилась к памяти-опыту прошлых систем. Они должны предоставить оптимальную форму будущей новой системы. Ведь скоро сто, система из трёх чисел. На экране появились две красные девятки и переместились в левый верхний угол экрана.

Система снова стала читать. «Ой, всё пошло! – раздался радостный голос Антонии – теперь только на миг останавливается на шесть и восемь, словно, действительно, дискретное движение, и продолжается движение чисел!». Она направила камеру на сиденье стула и все увидели, как уже третья красная девятка появилась наверху экрана, пошла система из четырёх чисел. Четвёртая красная девятка возникла наверху слева…

И вот взору всех наверху слева представились девять девяток. На мониторе возник «знак вопроса». Все одновременно посмотрели на Савойю. Но Савойя не видел монитора. И снова Марина ласково прикоснулась к нему губами: «любимый, девять красных девяток. Что делать дальше?». И тут Савойя открыл глаза. Эта новость вернула его в реальность. Систему такого числа он никогда не видел сам. Ясно увидел на экране знак Вопроса. Но на самом деле вопроса не было. Вопрос кому? Человеку? Странный вопрос. Человек, если хранит эту информацию, то вытащит ответ. А если в нём нет её, то ответить не сможет. Ведь это не вопрос на самом деле, а лишь знак вопроса.

Это был тест. Обычный человек, случайно нашедший красный монитор, обязательно нажмёт на кнопку, желая пропустить вопрос на мониторе. И тогда система сломается и всё вернётся обратно. Прикрыл глаза: «и всё-таки это огромное испытание: быть человеком материальных систем. Всё-всё-всё парадоксально. Мозги это ломает невероятно. Вот и сейчас на экране – «знак Вопроса». А на самом деле, надо ждать. Самое трудное для человека. Ведь его существование предопределяет движение вперёд. А ждать – это ждать. Возможно ли ждать, двигаясь вперёд? – Смешной вопрос. Только двигаясь вперёд можно ждать. Остановка называется смертью. Всё запутано-перепутано для человека в логике парадоксов.

Наконец, девятки разделились на три части, и снова застыли. Вот и вернулась система в число три. То самое число три, которое образовалось из двух при самом рождении системы. Вот почему Три – это будущее Один. Когда система достигает девять девяток – большего числа не существует – потом возвращается в число три. Теперь все увидели, как три части по три девятки сошлись в один. Система вернулась снова в один, откуда и пришла! Но теперь это один уже уходило обратно в Нулевое пространство. Откуда появляется, туда и уходит. Теперь это уже другое один. Это один с памятью жизни системы, обогащённое информацией ещё плюс на одно воплощение.