Читать книгу "Король рая. Профессор Браун. Галактика Черона"

Глава 9. Прогулка по пространствам

Олчейс и Вояна сидели на скамейке и болтали ногами. Ждали Элвейса. «Привет!». Перед ними стояли этот молодой человек и Глори. – «Привет! ааа где…» – промолвила Вояна, но, договорить не успела. Сзади вдруг кто-то толкнул Элвейса в спину. Полетел прямо на скамейку, но Олчейс вовремя вскочил, шагнул навстречу и поймал Элвейса. Глори невольно оглянулась ещё не понимая, что происходит.

А какой-то огромный детина уже схватил её за руку: «Э, какая куколка! Чур, моя!». Вокруг раздался гогот. Оказались окружены то ли какой-то уличной бандой, то ли непонятно кем. «А вторая тоже класс!» – раздался голос и к Вояне направился ещё один тип. Такой же здоровый. Его длинные волосы свисали косами, словно канатами. Глори и Элвейс взглянули друг на друга. Но опустили головы. Обычно в таких ситуациях спасались тем, что убегали в ближайшее пространство «А». Для этого нужно было сделать только пару простых шагов. И тогда невидимость всегда спасала. А сейчас это было невозможно. Оставить этих двух не могли.

Но ещё каждая из этих девушек знала, что их молодые люди не умеют драться и постоять за себя. Ситуация была безвыходная. Кольцо окружения было настолько плотным, что наверняка сквозь него было не прорваться. На поясах этих людей висели железные прутья, ножи, и у всех были автоматические ружья.

Вдруг Глория дико закричала, повернулась к тому, кто толкнул Элвейса, молниеносно бросила кисть руки вперёд и двумя пальцами вцепилась ему в нос. Потом крутанула его на девяносто градусов и потянула вниз. «Ааа» – раздался сдавленный крик. Но Глория ещё не закончила. Изо всех сил шуранула ему ногой между ног. Парень заорал ещё сильнее и шумно рухнул на землю. Вояна видя, что переговоры закончились, так и не начавшись, сделала пируэт и так обдала длинноволосого пяткой в лицо, что голова его мотнулась, и рухнул навзничь. Изо рта хлынула кровь. Наступило оцепенение. Но вот рванулся ещё какой-то детина. Подняв железный прут вылетел из толпы, и полетел прямо на Глори. Глори стояла не шелохнувшись. Но в последний момент, когда опускал прут ей на голову, неуловимым движением ушла в сторону, выбросив ступню ноги прямо ему в колено. Как-то несуразно развернувшись описал железным прутом петлю в воздухе и свалился, закрутившись на земле. Наверное, уже был калекой. Его крик боли насквозь пронизал всех подельников, стоявших вокруг.

Но вот с другого конца в сторону Вояны направился, и довольно уверенно, другой парень. Движения были ловки и ступал мягко. Без оружия. Длинные волосы были затянуты сзади пучком. Крупный, но стройный. Сразу было видно, что никогда не проигрывал бои. Глаза излучали несокрушимую уверенность и смерть. Это был уличный король, Корниш. Да и не только этой улицы король. Знал такие приёмы, что давно уже никто с ним не сходился в бою. Все хотели жить, а гарантии не было никакой. Никому не оставлял никаких шансов.

Вояна сделала выпады, но легко ушёл от них, даже играючись. На лице появилась нехорошая улыбка. Вот сделал какие-то неуловимые движения, и Вояна с криком повалилась на землю. Удар был обманный, хитрый и в результате угодил в живот. Замахнулся ногой, чтобы наступить и переломить ей шею. Вояна была без движения. От боли всё помутилась. Но тут прямо перед ним возникла Глори.

Одной ногой отвела его ногу, которая уже летела в ударе, а правой рукой, наваливаясь всем корпусом, закрутила удар кулаком ровно в грудь. Но сила удара была небольшая, поэтому Корниш хоть и пропустил удар, но у него просто перехватило дыхание. Хотя после такого удара, но достаточной силы, человек валился замертво с остановкой дыхания.

Немного замешкался, но вот дико закричав, рванулся вперёд. Глори резко подняла руки вверх, а он обхватил её за талию и оторвал от земли, чтобы потом просто упасть на неё, на землю. Всегда именно так воевал с барышнями. И сейчас решил что эта куколка будет под ним. Но в то же мгновение Глори изо всех сил отвела голову назад и клюнула его лбом в переносицу. И тут же развела руки, которые были свободные, и изо всех сил с гортанным криком хлопнула по ушам. Хлопок был довольно громкий, что все свидетели этого боя даже как-то вздрогнули. Охнул, и отпустил Глори. В голове наступил туман и в глазах тоже.

Иногда в боях с деревенскими мальчишками жалела кого-то, но потом горько об этом сокрушалась. Хорошие получала тогда уроки на деревенских улицах. В итоге, искусством уличной драки овладела в совершенстве. Учителя были очень хорошие. Надеялась только на себя, ведь мальчик, который нравился, только садился и закрывал голову руками. Ему было ненавистно насилие. Не боялся, но и не защищался.

И потому Глори не остановилась. Схватив двумя руками за пучок волос, сильно потянула голову на себя, вниз, и выставила колено вперёд. Раздался хруст носа и дикий вой. После этого, нанесла сильнейший удар в пах, и вытянув два пальца, метнула их в глазницы. Крик несчастного раздавался по всей округе. А Глори, сильно оттолкнувшись от земли, взлетела вверх и ноги её просто пробежали, протоптали по Корнишу. Корниш свалился уже без сознания, от болевого шока.

Уже заметила краем глаза намерения окружавших их своры подельников и крикнула: «Элвейс, спрячь его! Скорей!». Элвейс понял задумку Глори, неожиданно подскочил к Олчейсу и обхватил его руками. Потянув на себя и оторвав от земли, на автопилоте, сделал заученные па, и оба оказались в пространстве «Е». Теперь, они были здесь же, на месте, но, невидимы. Сквозь них можно было даже ходить. А Глори подняла руки вверх и пронзительно закричала. Но при этом не забыла зайти за пространство «Д» и стала полу-невидимой. Ошалевшие от увиденного и возбудившиеся от её крика, друзья пострадавших скорее уже от страха, и опасаясь даже больше за свою жизнь, стали защищаться от Глори.

Чисто подсознательным движением сняли ружья и стали палить в неё. Она же стояла полу-невидимая, спрятавшись за пространством «Д». Пули так и летели в неё, сталкиваясь, и рассыпаясь в разные стороны. Кто-то ошалевший и обезумевший стал палить по Глори из огнемёта. Вояна лежала на земле. Уже отошла от боли, но лежала недвижимо, затаясь просто уже от шума и пальбы вокруг неё. Даже несколько раз почувствовала жар от огнемёта. Огонь струёй пролетал над ней, обдавая зловещим жаром.

Обалдевший Олчейс видел, как сквозь него и Элвейса проходит залп огнемёта, летят пули, но всё было сквозь них, как будто их и не было. Потом вдруг стало всё стихать. Выстрелы раздавались всё реже и реже, пока совсем не стихли. «Уходите, уходите! – вдруг закричала Глори – бегите! Мы вас догоним!». Элвейс взял за руку Олчейса, и они побежали, прямо в пространстве «Е». Хотя Элвейс и не мог понять, почему надо бежать, но всегда прислушивался к Глори и верил ей с закрытыми глазами.

А Глори беспокоилась неспроста. Уже видела, что в живых не осталось никого. Груда тел окружала её. Ей казалось, что прошло-то всего несколько минут этой пальбы. Но времени, на самом деле, прошло много больше. За это время была поднята на ноги вся полиция даже галактики. Шум был как от настоящего боя целых армий. И всё бы ничего, но к месту происшествия устремился некто Дронч. Это был уже настоящий серый кардинал преступного мира вселенной. И даже сам Чонг ходил у него в сынках. Как он оказался в этот момент на этой планете – неведомо. Хотя, наверное, секрета в этом тоже не было. Дронч был официальным хозяином межгалактических полицейских сил. Именно он следил за порядком в галактике. Именно ему платил дань Чонг. Именно Дронч убедил все галактические королевства, что эту галактику он держит на контроле и что нельзя вмешиваться в её исторический путь развития. Таких галактик с «естественным» развитием своего исторического пути было уже немало. Их прикрывал Дронч вместе с Чонгом.

Но сейчас, Дронч был не один. Его сопровождали несколько десятков телохранителей, беспощадных потрошителей. Глори видела, как они толпой перемещаются в пространстве «Д». Ей были не страшны полицейские, почувствовала опасность именно от этой группы. Первая же мысль, которая пришла в голову, это то, что пространство «Д» был для них не предел. Сейчас они не видели Элвейса и его спутника. Но ситуация могла развернуться и намного серьёзнее. Они были вооружены и могли применить своё оружие и в пространствах.

Двое молодых людей уже скрылись из виду. Глори осталась с Вояной. Полицейские силы и подоспевшее какое-то войсковое соединение разбирали завалы обезображенных, а нередко и обуглившихся тел. К двум молодым женщинам подходить не торопились. Это было не к спеху. Понятно, что если женщины, то значит пострадавшие. Единственным живым среди всех оказался Корниш. Погрузили в скорую помощь и отвезли в сопровождении полицейских. Ловили его уже давно. И должны были просто уже повесить. А сейчас его надо было выходить, а потом уже вешать, чтобы он это почувствовал. Так распорядился Дронч. Всё это слышала Глори.

Подставив своё плечо, Глори подняла Вояну и обхватила её. Дронч это заметил. Но ещё раньше заметил, издалека, как эта толпа разносит друг друга в пух и прах, а эта женщина зашла за пространство Д. Дронч видел одну её половину, проявленную на земле, а другую там – в Д.

Шепнул что-то своим людям и те бросились бегом к двум молодым женщинам. Интуиция не подвела Дронча. И вот, вдруг эти две оказались в пространстве Д и сделались невидимыми. Дронч, почуяв неладное, устремился с оставшимися своими людьми в Д. Вскоре, трагедия начала разворачиваться на невидимом для всех остальных плане. Никто на земле особо не заинтересовался пропавшими куда-то молодыми женщинами. Это была их проблема: подавать заявление-жалобу на происшедшее, или нет.

Глори снова подхватила Вояну и стала поднимать её выше, выше, выше. Но преследователи не отставали от неё. Может быть она бы и смогла спрятаться в пространстве «Омега», потому что выше пространства «Зэт» Дронч проникнуть не мог. Его он не знал. Но Глори почему-то подумала, что её преследователи вездесущи. Остановилась в пространстве «К». И вот тоже проявились там. Чуть не заплакала. А точнее, уже плакала от бессилия. Имела опыт уличной драки, когда пятеро или шестеро. Но это уже было всё слишком серьёзно, и это были уже далеко не деревенские мальчишки. Глори это чувствовала.

Опустила Вояну на землю. Сквозь неё проходили полицейские, военные, какие-то страшные собаки, но её не замечали. И вот на земле, в пространстве «К», развернулась ещё одна битва. Не менее ужасная. Теперь, у Глори было слабое место: уязвимая Вояна, которая ещё едва только могла стоять на ногах. Посадила Вояну: «держись, сестрёнка», и пошла в сторону этих типов, чтобы бой не коснулся Вояны. «Глори!» – Услышала она вдруг. Обернувшись, увидела своего Элвейса и его спутника. Подбежав к нему, прошептала: «любимый, я сама, иди к девушке, она ранена, защищайте её!». Элвейс остановился, как вкопанный. Она сказала ему: «любимый».

Глори уже отошла немного подальше, как вдруг один из типов проскользнул мимо неё и устремился к тем трём, кого собиралась защищать. Как-то безнадёжно и печально улыбнулась. Его было не догнать, да и остальная тьма уже почти приблизились. Уже не видела, как Элвейс бросился тому под ноги, а Олчейс, подпрыгнув, опустился ему на голову. Тот гыкнул в предсмертных судорогах и затих. Так, вдвоём им удалось отстоять Вояну. Впервые в жизни каждый из этих двух юношей не закрыл голову руками. Всё когда-то случается в первый раз.

А Глори уже не видела, что произошло там, у неё за спиной. От отчаяния до крови закусила губы. И сделалась вдруг просто машиной. Назад дороги не было. Погибать было нельзя. Три жизни были за её спиной. Ещё один было дёрнулся проскочить мимо Глори, но была уже начеку. Сделав шаг на его пути, дала этим понять, что мимо не проскользнуть. Дронч озверел. В пространстве К кто-то ходит? Не без оснований считал себя здесь полным хозяином. Но мало того, его боялись даже голубые змеи. Это были его сообщники, и они даже платили ему налоги! Однажды из пространства «Зэт» так отпинал их короля, что сразу поняли, кто их хозяин, и очень его боялись.

Расслабила руки, голову, плечи, тело. Слышала даже дуновение ветерка, но ветерок её не интересовал. Прикрыла глаза. Это состояние Глори открыла себе недавно. Вдруг поняла, что лишь находясь в абсолютном покое можно быть хозяином окружающего пространства. Кто более спокоен, тот и победил. И если её милый увлекался материальным миром, то ей пришлось постигнуть природу боя, материальную природу боя, как философию мира. А всему виной деревенские мальчишки и это неистовое желание защитить того, кого любила уже с самого раннего детства.

Первый набросившийся на неё пролетел мимо. Просто чуть двинулась в сторону, а пальцы коснулась его кадыка. Рухнул замертво. Глори это знала каким-то уже иным неведомым ей чувством. И Глори конечно не ведала, что эти двое, это были неопытные новички, потому сразу и погибли. Нельзя бросаться на противника очертя голову. Особенно, если уже обозначил себя, как противник. Значит, уже не боится и может быть опасным. И какая разница, мужчина это или женщина. Мир жесток и непредсказуем. Чудеса и неожиданности в нём – естественное явление.

Выстроившись почему-то в ряд, медленно и осторожно стали наступать на неё. Но вот резко оттолкнулась от земли и прошла по ним, как по земле. Спрыгнув, снова вернулась в состояние абсолютного покоя. А первые ряды пошатнулись, дыхание от её ножек, которыми оттоптала их рудные клетки, у них немножко сбилось. Дронч такого ещё не видел. Это была просто какая-то машина. Ни единой доли эмоций! Хоть бы что проскользнуло, и тогда его люди смяли бы её в одно мгновение. И все уже поняли, что это не обычный преступник, и схватить её так вот запросто не удастся. Только победить. Приняли бой. Решили выходить по одному, по двое, по трое, но не больше, чтобы не мешать друг другу.

Вышли первые двое. Один прыгнул вверх, с атакой на грудь, а другой скользнул вниз – в ноги. Но Глори скользнула резко в сторону. Успела. Тот, кто был наверху, рухнул на голову тому, кто внизу. Ошарашенные и взбешённые, позабыли про тактику боя в паре и просто уже набросились на неё вдвоём, как будто были в уличной драке. А зря.

И от этой атаки Глори удалось увернутся. Но. Едва-едва. Конечно, имела опыт уличной драки, но искусству боя нигде не училась. А теперь сделала шаг навстречу одному, потом неожиданно вышла нос к носу к другому, и сильно выбросила локоть вверх. Раздался лязг зубов и откушенные пол-языка взлетели вверх от головы зазевавшегося. В тот же момент отвела левую руку в сторону и попала ребром ладони прямо в кадык первого. Голова того мотнулась из стороны в сторону, и замертво рухнул. А тот, кто остался без языка – катался на земле. Всё. Это был уже не боец.

Навстречу выскочил какой-то громила. Глори чуть зазевалась, и плечо её окрасилось кровью. Увернуться от какой-то косы, которую тот держал в руках, немножко не успела. Но, собравшись, следующий взмах косы уже не прозевала. Чуть сдвинувшись в сторону, вдруг оказалась прямо перед ним. Удар головой в лицо, её руки взметнулись к его носу, два пальца вошли прямо в нос и разорвали его. Коса выпала у того из рук. Схватился двумя руками за лицо и тоже стал валяться по земле. Всё это происходило там же, на том же месте, где полиция продолжала расследовать происшедшее и разбирать завалы тел. Но всё происходило сквозь них. Никто никого не чувствовал и никому не мешал.

И снова Глори встала в покое. А кровь, между тем, текла и текла. Крови этой у неё было не так уж и много. Тут на неё набросились сразу пятеро. Все вдруг забыли об искусстве боя, и просто бросились её озверело хватать. Но Глори как-то вся сжалась, повернулась боком, движение влево-вправо, и проскользнули мимо неё. В какое-то мгновение ещё не успели развернуться к ней и оказались все пятеро спиной. И этого мгновения хватило, чтобы подпрыгнув, сделать пять шагов в воздухе по их затылкам. Упала немного неудачно, ушибла руку, из которой уже шла кровь. А те пятеро так ничком и ткнулись в землю замертво. Неизвестно чем бы всё кончилось для Глори, но тут рядом почувствовала руку Вояны.

Уже оклемалась и дышала ровно. Вояна встала по левую руку от Глори, чтобы закрыть её слабую сторону. Ещё четверо предприняли попытку наброситься уже на двух женщин, но те предупредительно шагнули навстречу. У кого-то раздался хруст позвонков, у кого-то вновь лязгнули уже бывшие зубы, но всех четверых объединило одно: рухнули так же замертво. Теперь эти две не стали ждать нападения, а пошли уже навстречу оставшимся. Попятились, и побежали.

А Дронт перебежал на пространство выше, думая, что его не видно. Глори отметила это про себя, но виду не подала. Вернулись к своим двум спутникам и уже вчетвером стали подниматься по пространствам вверх. Дронч – за ними. Но каково же было его удивление когда они пошли по пространству Х! Завидев синих змей, перешли в Зэт! Дронч бросился следом. Недоумевал: «ведь это моё пространство! Я в нём хозяин! Это невозможно! Заметив его, поднялись в Омегу. Когда увидел, что они пропали из виду в Зэт, потерял осторожность и бросился к тому месту, забегал на нём кругами, как собака, потерявшая след. Вдруг стал кричать и топать ногами, что всё равно их достанет и свернёт им шею, что, мол, он им покажет! Видимо, с расстройства забыл, как сам лично дубасил короля синих змей с пространства «Зэт».

То же самое с ним могло произойти и сейчас. И точно: чьи-то руки возникли из ниоткуда, обхватили его шею и резко дёрнули голову в сторону. Раздался хруст позвонков, и Дронч замертво свалился. Сделав это последнее и завершающее уже движение, Глори упала без сознания от потери крови. Элвейс поднял её на руки и заплакал. Вояна помогла донести Глори до дворца. Вызвали королевского медика и тот привёл Глори в чувство, перевязал ей руку.

Но случилось немножко странное и всем непонятное. Глори вдруг поднялась и сказала, что ей надо идти. «Ты пойдёшь со мной» – сказала Элвейсу и взяла его за руку. Потом повернулась к изумлённым Олчейсу и Вояне, и проговорила: «мы сейчас вернёмся, даём слово». После этого вышли к трубе, и просто куда-то ушли.

Тюремная больница располагалась в самом центре города. В её внутреннем дворике кто-то мастерил эшафот и петлю. Несколько полицейских направились с коляской внутрь здания. Поднявшись по лестнице, направились по коридору к палате Корниша. Распахнув дверь подошли к койке и вывалили его на коляску. Застонал. Но не обратили на это внимание. Всё равно, ему жить оставалось максимум один час. Пока произойдут необходимые формальности, пока то да сё, а там уже, глядишь, и рабочий день закончится. Выкатив на улицу, опрокинули коляску и вытряхнули на асфальт. Корниш снова застонал. Каждое движение придавало мучительную боль. Уже мечтал только об одном: когда это всё поскорее закончится. Заволокли на эшафот и посадили на скамейку. Накинули петлю.

Судья стал читать длинный список славных преступных деяний Корниша. Окружающие терпеливо ждали и зевали. Хотелось домой. Их ждали дети или жёны, или мужья, или все вместе. Рабочий день, наконец-то, подходил к концу. Да и судья не имел права задерживать их даже на одну лишнюю минуту которая не оплачивалась. Но вот неистово трудящийся вздохнул и всем своим видом дал понять, что страница, которую открыл, теперь, последняя страница. Служивый народ оживился, заулыбался, и оживлённо зашелестел.

Однако, монотонное бормотание судьи прервал крик: «стойте! Остановитесь!». Посмотрели в ту сторону. У входа в тюремную больницу стояли какие-то двое и махали руками. Судья снова уставился в книгу и продолжил перечислять преступления Корниша. Все сразу забыли о глупом крике у входа в больницу.

Глори, уже понимая, что охранник не пропустит её во двор по-хорошему, подошла и топнула каблучком ему по пальцам ноги. Охранник, вытаращив глаза, отпустил дверь калитки. Глори благодарно поклонилась ему и они вошли во двор. Те, кто наблюдал эту сцену издалека, со стороны, видели, как юная леди даже поклонилась охраннику благодарственно за разрешение пропустить. И как охранник вроде тоже ей поклонился. Поэтому на этот мелкий эпизод никто не обратил внимания и не нашёл в нём ничего подозрительного.

Глори приблизилась к эшафоту и забралась на него. Подошла к Корнишу, сняла с шеи петлю. К ней бросился палач. Перехватила его руку и мгновенно свернула его пальцы так, что застыл, боясь пошевельнутся от боли. «Ваше судебное превосходительство – ласково пропела Глори – разрешите слово сказать в защиту». Судья автоматически кивнул головой, но потом вдруг опомнился и хотел было замахать рукой или замотать своими кудрями, что не надо тут никаких слов, и вообще, мол, кто вы такая… Но Глори уже начала говорить, так и держа руку палача, как бы нежно, в своей руке: «Ваше судебное превосходительство, этот человек больше не будет так делать. Я за него ручаюсь. Сохраните ему жизнь». И замолчала.

«А какую жизнь, кто вы, почему… – стража!» – Заорал судья. Стражники побежали к эшафоту и начали на него карабкаться. Но Глори протянула руку вперёд, как бы останавливая их… и остановились! Их остановила её красота и молодость. Да и кто в наше время устоит перед этим? «Ваше судебное превосходительство, умоляю Вас, этот человек больше не будет приносить обществу неудобства. Что для этого надо от меня?». И тут судья задумался. Дело начало приобретать деловой оттенок. Это уже конкретно.

Но глубокомысленно поразмышлять ему не дали. Раздались возмущённые и справедливые крики: «пошла последняя минута нашего оплаченного времени! Через минуту мы уходим домой!». «И мой муж палачь тоже пойдёт домой!» – Раздался визгливый женский голос из толпы.

Глори вытащила две пачки денег. Это была вся выручка от продажи последних картин. «Возьмите, здесь всем должно хватить за вашу переработку – проговорила Глори – и пожалуйста, давайте доведём это дело до-конца именно сейчас». Народ довольно загудел, разбирая деньги. Теперь все терпеливо стали ждать, пока судья додумает свою мысль. «Гм, а кто вы? И какой вы можете оставить невозвращаемый залог за этого негодяя?». – «Я… Глори». «Послушайте, барышня, идите домой к мужу.

Здесь серьёзные люди занимаются серьёзными государственными делами“ – послышался раздражённый голос судьи. Элвейс взглянул на Глори. В глазах прочёл отчаяние. Никогда не видел её такой беспомощной и разбитой, как сейчас. Тогда вышел вперёд и заявил: „не надо ей никуда ходить. Я её муж и будем разговаривать со мной. Меня зовут… Элвейс“. Все ахнули. Судья подался вперёд: „господин Элвейс, а я вас и не узнал, простите.

Ведь это вы автор новейшей школы живописи, знаменитый человек, так сказать, рад вам сослужить службу. Тут же, по его указанию, принесли кресло для Элвейса и его жены. Немедленно доставили кофе и мороженое. Народ зашевелился и две пачки денег вернулись на подносе. Народ решил проработать это время бесплатно в честь знаменитого Элвейса, которого они лицезреют собственными глазами. «Господин Элвейс, – почтительно обратился к нему судья – что привело вас сюда и почему вам важен этот преступник?».

Элвейс снова взглянул на несчастную Глори, и подумав, ответил: «этот человек очень много испытал в последнее время. Физические страдания очистили его душу – взглянул в сторону Корниша. Корниш грустно опустил голову – душа человека есть изначально светлая. Но иногда погружается во тьму, ошибаясь и спотыкаясь. И мы, люди, должны радоваться раскаянию такой души и принимать её к себе всем нашим сердцем в свои объятия.

В этом мире, полном зависти и злобы, должно быть место любви. Всем людям, понимающим это, открывается дар к живописи и видению прекрасного. А в ответ, как нашему всеобщему признанию в открытии света в душе этого человека, я со своей женой хочу подарить всей городской судебной системе этого города вот этот луч солнца». Элвейс, не вставая, вынул огромный алмаз и поднял его вверх. Алмаз засверкал миллионами граней и запел в душах окружающих его людей.

Надо сказать, что зов к людской доброте не остался без внимания. Если Элвейс обещал, что они смогут рисовать, будучи благородными и всепрощающими… Да ещё этот алмаз подкрепил их уверенность, что они на верном пути.

Судья встал, захлопнул книгу и произнёс заключительный приговор: «освободить Корниша, как раскаявшегося перед обществом в своих злодеяниях. Принять алмаз, как дар от господина Элвейса и как невозвращаемый залог от его жены Глори. На том судебное заседание заявляю закрытым». И судья по привычке стукнул перед собой молотком, который он почему-то взять не забыл, а то, что перед ним нет его стола и что это не зал заседаний, забыл. Молоток прошёлся прямо по лысине его секретаря и раздался звонкой пустотой. Услышав любимый звук окончания тяжёлой работы, судья удовлетворённо хмыкнул.

Народ стал расходиться, а за секретарём пришла жена и увела ничего не соображавшего своего, вероятно, подвыпившего, мужа, домой. Глори не забыла сунуть ей деньги за неудобство. Его жена осталась довольна.

На следующий день ближе к вечеру собрались все в пятером в гостиной дворца. Корниш уже немного пришёл в себя и старался приспособиться к своему раю, куда, как он предполагал, попал после казни. Глори ни на мгновение не покидала своего Элвейса. Теперь, по словам его, считала себя его женой, и вся светилась от счастья.

А Олчейс стал рассказывать всей компании историю этой галактики. Рассказал всё, что помнил. После его рассказа наступила тишина. И тут Корниш заговорил: «а когда будет готов флот, чтобы освободить нашу галактику?». Олчейс грустно посмотрел на него и ответил, что заложили в верфи девятьсот кораблей. Но денег уже не хватает. Сейчас возьмут последние три мешка. Это составит полмесяца работы на материалы и оплату работникам.

А потом всё. Наступило печальное молчание. Элвейс протянул кусок золота: «Этого хватит?». Вояна взяла его и удивлённо посмотрела на Элвейса: «откуда это у тебя?». – «Мы нашли его на улице, когда однажды гуляли по городу». Вояна подивилась и покачала головой. Вопросительно взглянула на Олчейса. Олчейс, улыбаясь, взял в руки золото, прикинул его на руке: «на это можно много построить но, всё равно не хватит».

Молчание нарушил Корниш: «я знаю, где можно достать деньги. В неограниченном количестве. Все, кто тогда был в тот день – сделал долгую паузу – погибли. Я – единственный, кто остался жив. Я же и являлся их главарём. И все деньги наших улиц были всегда в моих руках. Они и сейчас в безопасности. А теперь всё, что было отобрано у людей, надо вернуть. Поэтому эти деньги пусть пойдут на освобождение нашей галактики. Там… Очень много денег. Очень. Сундуки золота и алмазов. И все монеты – золотые. Их хватит на всё. Завтра мы пойдём и перетащим это всё во дворец». Счастливо улыбнулся.

Но тут заговорила Вояна: «но это ещё не всё. У нас есть чертежи самых лучших и современных кораблей, но – осмотрела всех внимательно – там не хватает схем пространств. Савойя сказал мне, что их они создать пока не смогли. В кораблях всё это задумано, но, построить схемы переходов не успели. Поэтому нам надо всем вместе сесть, и попробовать их вспомнить. Без них наш флот будет слабый и вряд ли победит, когда выйдет в открытый космос». Элвейс удивлённо посмотрел на Вояну: «какие пространства? Я знаю только включительно до „Омега“, а больше пространств не знаю». И голос его потускнел. Не любил ситуаций, когда был беспомощный в вопросах о материальных мирах. «Может, надо посмотреть ещё выше, я подумаю». Вояна не удержалась и вскочила с кресла: «ты, ты… знаешь все пространства, и „Омегу“… тоже? Откуда?».

Тут пришла очередь удивляться Элвейсу: «а что, это так сложно? Почему это удивительно? Там же всё очень просто! Покажите-ка чертежи, что у вас есть». Олчейс принёс чертежи, разложил. Элвейс стал их рассматривать. Потом взял карандаш и стал там что-то писать. «Что ты делаешь? Это же чертежи!». Элвейс поднял руку, как бы призывая к спокойствию: «здесь некоторые ошибки в числовых системах. Корабли с этими ошибками летать будут, но угловато. Их могут сбивать. Край корабля, как я вижу, постоянно будет выступать в нижнем видимом пространстве. Ооо, а это вообще никуда не годится. Лучше вот так и вот так». Просматривал чертежи один за другим, особо нигде подолгу не останавливаясь.

Все терпеливо затаив дыхание наблюдали, как Элвейс расправляется с чертежами. Наконец, проговорил: «тут, как я вижу, пространство «Е» уже есть. Таак. Сейчас дорисуем другие». К глубокой полночи Элвейс отбросил карандаш в сторону и откинулся устало в кресло: «вот и все проблемы. Теперь можно строить и всё будет летать, как надо. Только, – поднял указательный палец вверх – строить будем не девятьсот кораблей, а один и три нуля.

Тогда всё будет правильно». «Ну вот видите, – воскликнула Глори возбуждённо – я же говорила, что Олчейс тоже может рисовать, но у него какие-то другие рисунки не похожие на живопись!». Однако уловив удивлённые взгляды окружающих стушевалась, и решила не продолжать. «Хотя, что такого я сказала – подумала про себя – это же правда, но всё равно я очень люблю его».