Читать книгу "Король рая. Профессор Браун. Галактика Черона"

Глава 14. И был вечер, и было утро

Сыромач стоял посередине темницы и непринуждённо гладил хлыстом туфель. «Этот Савойя уже давно надоел мне, но – вздохнул он – приходится терпеть». А сейчас наслаждался властью. Повернувшись к охранникам, поманил пальцем. Те нерешительно приблизились. «Когда ел в последний раз?» – рявкнул он, злобно сверкнув глазами. – «Да как вы приказали, господин, так мы и сделали: никогда ему не давали ни воды, ни крошки хлеба. Сколько уже суток без питья и еды! Очень долго» – «А странно, однако же – Сыромач ещё раз внимательно вгляделся в Савойю – не похоже, чтобы ослабел от голода. Может быть, король, поэтому?» Но тут же сплюнул. «Бред какой-то – усмехнулся над собой – причём здесь король? Мне нужна его тень, и только тень. Когда же загнётся? Ну ладно, потом с ним разберёмся. А пока – к Зонду, на всех парах. Вроде сегодня обещался дать ответ о крейсерах. Да куда же он денется! Это ему Савойя-младший нужен, а не мне. Он же их коллекционирует!». Взглянул на Савойю, замахнулся, но ударить, всё-таки не посмел. Ещё раз смачно сплюнув, вышел и хлопнул дверью.

Когда всё утихло, снова появились карлики. Вояна давно уже провела к этой темнице подземный ход. Вереница жителей подземного царства тянулась от королевской кухни Вояны. Повар старался вовсю. И поэтому тоже дух Савойи не был сломлен. А камень в стенах точился непрестанно. Оковы уже начали шататься. Но нужно было ещё немного времени. Вояна уже изнемогала. Освобождение Савойи сочетала со своей свадьбой с Красом. Она была не только королевой, но и в первую очередь была всегда женщиной. Мечты уносили Вояну в голубую сказку. Так размечталась стать женой Краса, что забота о Савойе стала смыслом её жизни.

А Савойя, между тем, думал. Как он сам про себя уже отметил, нет худа без добра. Теперь у него появилась возможность думать. События пылью кружившиеся мешали дышать полной грудью и видеть, что происходит вокруг него. А теперь наконец-то стали различаться очертания действительности. Он уже разобрался, что происходит во всех двенадцати пространствах галактики. И не без оснований догадывался, что зараза разложения постигла ну не меньше, чем большинство остальных ДНК. «И как это Сущность умудряется прожить свою полную жизнь? Это с таким-то набором наследственных болезней! Сейчас уже старая, а потом снова родится, и в её младенческом возрасте наши ДНК-галактики будут по наследству поражены разрушениями.

Вот мы и говорим, что ещё до рождения человечества было уже известно, что оно будет являться негативным членом во вселенной. Рождается же оно уже больным, в больной галактике. И что же делать? Что возможно в этом случае сделать?». Вообще-то Савойя уже не торопился, чтобы освобождали его от кандалов. Ему нужно было время. Пытался понять самое главное: смысл жизни. Своей и каждого живущего.

И снова погрузился в размышления. Вдруг вспомнил, как говорил великий Экклезиаст в информационных мирах: «Суета. Суета сует всё. Всё суета». – «Какая глупость! Каждое движение наполнено великим смыслом. Не бывает в мире ни одного лишнего движения и ничего просто так. И даже то что я сейчас в темнице, это сделано для того, чтобы я, Савойя, что-то понял. Но что? Почему ответ ускользает от меня? Время. Нужно ещё время». И снова улыбнулся своим мыслям: «изучил массу наук, умею очень много. Но это, оказывается, только инструменты. А понять смысл жизни не помогут никакие инструменты: ни лопата, ни книги. Инструменты, наверное, помогут только осуществить этот смысл. Но как осуществить то, что ты не осмыслил и не осознал!? И разве возможно его осмыслить? Или это только прерогатива души? Скорее всего, что именно так и есть.

И скорее всего, понять смысл жизни можно только прожив эту жизнь, в её самом конце. Значит получается, что бесполезно сейчас задавать себе этот вопрос, потому что ответа нет, и потому что у каждого этот смысл – свой собственный. Единственное что человек может выбрать – путь. Их всего два. Первый – жить в этой земной жизни для себя. Но после своей смерти на Земле – до следующего рождения души на новой Земле – пребывать в весьма неприятном состоянии души. Второй путь – жить для других, и прожив этот короткий и насыщенный миг на Земле заслужить для своего духа благостное состояние. А на весах на одной чаше – короткое мгновение земной жизни, а на другой – долгая-долгая жизнь души до следующего рождения на Земле. Вот и выбираешь, что тебе интереснее. Хотя, смешно сказать: выбор. Да где он, выбор? Кто выберет мгновение вместо вечности?».

Савойя покачивался из стороны – в сторону, эти мысли не давали ему покоя, терзали его, и не оставляли ни днём, ни ночью.

Перед ним проносились картины различных способов, какими Сущность пыталась помочь себе в своих недугах. И видел он: вот она глотает таблетки. «Одно лечит, другое калечит, – вспомнил поговорку информационных миров – а дальше, что дальше? Появление на земле тиранов, которые в силу своего интеллекта не видели никакого иного способа кроме силы, чтобы хоть как-то навести порядок в своих странах. Вешались и уничтожались плохие, а с ними и хорошие. Щепки летели, и лес рубился направо и налево. Сопротивления жестоко подавлялись, и одновременно о народе была огромная забота и любовь, словно нежной матери. И всё это сочеталось.

Таблетки – химия – лечат и калечат, потому что искусственный способ. Периодически Сущность их принимает. Периодически возникают тираны в государствах. А потом действие таблеток проходит, а вместе с этим действием уходят с Земли и тираны.

А вот уже и другой образ: Сущность обращается к энергиям эгоистичным. И тут же возникают картины размножения таких явлений, как магия и колдовство. Больные энергии самолюбия порождают всяких шатунов – энергетических целителей. Такие тоже лечат и калечат, потому что свою энергию направляют на других. А если ты сам болен и с массой собственных неразрешённых проблем, то и энергии твои излучают то же самое. Получается, что они отдают свою энергию и одновременно заражают ею тех, кого лечат. Ведь в этих энергиях – их проблемы и болезни тоже».

И вот последнее. Перед Савойей проносятся попытки Сущности обратиться к духовной энергии. И здесь уже наблюдаются парадоксальные реакции. Живя для других – живёшь в первую очередь для себя. Заботишься о других – заботишься о себе. Тот же эгоизм, но уже совершенно иного, высшего качества. Вспомнилось пришествие Христа».

«Или, например, искусство. Разве художники не как все, со своими проблемами, комплексами и тьмой недостатков? А разве они не переносят эти энергии на свои красивые картины? И разве эти энергии не излучаются с этих картин и не поражают своих зрителей болезнями и заблуждениями их автора? Да что там художники! Нередко в творениях искусства людям нравится именно сам факт излучения именно тех болезней и недостатков автора, которые в них самих. Конечно, искусство – это сложно. Но вместе с полезной информацией о невидимых мирах зрители получают солидную порцию проблем и болезней самого автора и заражаются ими.

Вот я и подошёл к космическим излучениям. Это информационный фон. Информация управляет человеком. Не звёзды и планеты, а информация. Правильнее, конечно, называть вещи своими именами. Тогда и анализ правильный, и ошибок в перспективе не будет. Иначе, сразу возникает сопротивление: никто, мол, мной не управляет, свободное я существо. Но нет, шалишь, не свободное. И вот вместе с информационным космическим фоном идёт и эта зараза агрессии и себялюбия. И чего только эта Сущность среди себе подобных не понахватается! Чем она отличается от человека? – Ничем не отличается. Просто разные масштабы».

Савойя глубоко вздохнул: «устал. Просто запредельно устал». Прикрыл глаза и погрузился в свои тревоги. Вновь представил Марюшу: «как она там? Ребёнок уже родился давно, большой, наверное, вырос. Мальчик или девочка? Интересно. Вообще-то обещала мальчика, а слово своё королеве надо держать». На лице появилась улыбка. «Шутить в своих мечтах – это даже необычно – подумалось ему – ну хорошо, пусть мальчик, но он же совсем ещё маленький. Его надо оберегать, защищать, чтобы его никто не обидел. Наверное, Марюшенька поставила хорошую охрану малышу. Времена нынче неспокойные, всё бывает». Только сейчас вдруг ощутил, что несколько лет пребывания в темнице сделали своё – как ни странно – доброе дело. Теперь Савойя знал, что ему делать. А хлопот предстояло много. Его уже интересовали иные галактики, иные миры. В общем, как ни странно наверное это бы прозвучало, но его интересовало именно здоровье Сущности, её генетическая составляющая: ДНК-Галактики. Изгнать болезни из ДНК. Ради этого, конечно же, стоило жить.

Савойя вздрогнул и открыл глаза. «А теперь – подумал он – теперь-то точно знаю, что отведённое мне провидением время здесь, в темнице, прошло. Ведь ни одного лишнего мгновения здесь и не должен задержаться! Пока карлики грызут камни и освобождаются от лишней длины своих зубов, что же уготовило мне провидение на этот раз? Тихо засмеялся своему маленькому открытию: самоуверенности и светлому настрою.

Сыромач решил взглянуть на флот Чероны. Время уже подошло. «Наверное, подходим уже к головному крейсеру Зонда». Направил перископ, но ничего такого не увидел. Флот Чероны находился от него по-прежнему на таком же расстоянии! Взбешённый, вбежал в салон командира корабля: «сгною в темнице, уничтожу под-корень! Ты что, не слышал моей команды, что направляемся к флоту Чероны?» Пилот как-то испуганно вжался в кресло: «господин, мы движемся с крейсерской максимальной скоростью. Но флот продолжает находиться от нас на таком же расстоянии. Ничего не понимаю!» Сыромач рванул к пульту управления и дёрнул рычаг скорости на себя. Послышалось лёгкое гудение.

Приборы показали, что зависли в пространстве. Тихий свист из динамиков подтвердил, что корабль отдался воле космического течения. А огоньки флота Черона становились всё меньше и меньше. «Да он удаляется от нас! – взревел Сыромач – этот поганый Зонд решил бросить меня! Да и пусть катится! Но мог бы и попрощаться для приличия. Обойдусь и без его кораблей-невидимок». Сам лично, не дожидаясь пилота развернул корабль на сто восемьдесят градусов и двинул рычаг скорости до упора. Его волновало, что он теперь далеко от своей галактики. «Как бы там ничего такого без меня не произошло» – начал волновался он. Определив корабль к причалу рванул во дворец, предчувствуя недоброе.

Голос матери заставил его остановиться и прислушаться. «Откуда она здесь? – спросил себя Сыромач – и что здесь делает? Никогда в своей жизни не ступала во дворец!». Тем не менее разговор, который проходил между его матерью и отцом, невольно заинтересовал его. Прислушался.

«…Ты же знаешь, как я люблю тебя!» – Услышал надрывный голос матери. «Знаю – голос отца был странно нежен – теперь хочу, чтобы ты стала королевой этих миров. Если, как ты говоришь, короли пространств – ненастоящие, то у нас остались без контроля только третье и четвёртое пространства. Давай мне эти документы с родословными королей, я их спрячу». Послышался шелест бумаг и хлопанье дверцы отцовского сейфа.

«Она отдала ему родословные моих королей! Мой труд! Я столько времени всё это создавал, а она просто вот так взяла и отдала!» – бешено клокотало сердце Сыромача. Ярости его не было предела. Но всё-таки решил узнать побольше, не торопиться себя показывать.

«Дорогая, – вновь послышался голос Медогора – пойми меня правильно. У тебя не королевское происхождение. Твой сын не может быть королём. Тебе же известно, что короли не имеют права быть с женщинами не королевского рода. А моя любовь к тебе превзошла все запреты. Но теперь всё позади. Сейчас соберу всех этих а-ля королей пространств и провозглашу опекунство над этими королевствами. Ведь как я понял, королевских родов там уже нет. Все они заменены на родственников этих проходимцев». И расхохотался громко на всю залу. «Ну и хитёр же наш сынок, вон как своего папочку переплюнул! Одним махом чуть ли не стал единственным владельцем нашей галактики! Захотел стать выше меня!».

Но тут вдруг новоиспечённая королева заметила, как за спиной Медогора её сын замахнулся чем-то в сторону её любимого. Страшно закричав бросилась к Медогору и дёрнула его за руку, словно желая отодвинуть в сторону. Медогор как-то немножко развернулся боком, и это его немножко и спасло. Огромный томагавк чуть задел его голову, отсекая клок волос Медогора вместе с ухом, и угодил будущей королеве галактики ровно в голову.

От страшной боли, словно ожога, автоматически вынул огромный длинный нож и бросил его в ту сторону. Послышался сдавленный крик и что-то тяжёлое рухнуло на пол. Но Медогору было не до любопытства. Даже не оглянувшись, зажал рукавом то место, где раньше было его ухо, и побежал к своему медику. Слуги бросились было искать ухо Медогона, чтобы врач потом пришил его, но почему-то не нашли. Это была не судьба. Оно, как потом выяснилось, закатилось куда-то в тёмный угол. Так, Медогор в одно мгновение оказался без своей королевы и своего сына и без уха. Но зато овладел сразу десятью пространствами.

На следующий же день вызвал к себе а-ля королей пространств, высыпал перед ними из своего сейфа их родословные и назначил каждого наместником пространства. Таким образом, никого не обидел. Но просто всё встало на свои места. Он был в их глазах одним и единственным королём, а они – управляющими пространствами. Не мог же он управлять всеми ими один и одновременно!

Но медлить Медогор не стал. События разворачивались стремительно и надо было на этой волне завершить начатое. Собрал весь флот десяти пространств в единую космическую армию и неожиданно для всех появился у границ королевства Савойи. За Савойей отправил воинов, чтобы его немедленно доставили из темницы седьмого пространства к нему лично. Его план был прост: жизнь Савойи решил обменять на его королевство. Однако, памятуя об увиденном однажды цветке-лепестке, не сконцентрировал свой флот как обычно в одном месте, а распылил в пространстве. «Теперь эффект лепестка вряд ли пригодится этому Гуэрло» – не без оснований полагал Медогор.

Где-то в это время, счастливые муж и жена покидали стены родного королевского университета. Дромонд получил высшую степень первого магистра. Его жена, Аркадия, – высшую степень аналитика. Они закончили параллельные факультеты. Как обладающие высшими степенями, могли сами выбирать место применения своих возможностей.

Выбрали путешествие по пространствам. Странный был выбор, но руководству университета оставалось только развести руками. Это было их право. Обычно такие путешествия начинались с первого пространства. Но они решили направиться в седьмое. Почему? Да потому что Дромонд не любил последовательность и предсказуемость. Он вдруг сказал своей жене: «пусть седьмое пространство станет нашим первым шагом. И что тогда будет?» Аркадия задумалась. Мужа своего любила больше жизни и давно уже сказала себе: «внешние события – это прерогатива мужа. Если он чего-то хочет – пусть делает. Но он хочет так редко! А всё остальное время распоряжаюсь я сама, потому что ему это неинтересно».

И ответила ему: «милый, будет то, что должно быть. А мы посмотрим и потом проанализируем, если не можем ответить на это сейчас». Дромонд остался доволен ответом своей жены. И вообще жена с ним не спорила никогда. Но, соглашалась всегда так глубокомысленно и аналитично, что Дромонда всегда покоряла её мудрость.

Оказавшись в седьмом пространстве вдруг только тогда почувствовали, что стали свободными от строгих уз университета. Решили немножко пошалить: полазить по горам. Однажды заметили, что на скале сидит воин в доспехах стражника. «Довольно странно – проговорил Дромонд – охранник на скале, когда вокруг за много расстояний никого и ничего, это необычно». «И неспроста» – добавила Аркадия улыбаясь. «Ах ты, шутница» – Дромонд, играясь, напал на Аркадию и, смеясь и хохоча, покатились по траве. Охраннику послышался чей-то смех.

Не без удивления обнаружил двух молодых людей, резвящихся на траве. Заметив, что безоружны, и что скорее это просто двое случайно загулявших или заблудившихся, решил размяться и поиздеваться над ними. Ему было чрезвычайно тоскливо охранять эту пещеру. «А ну встать! Кто такие?». Дромонд вскочил, как пружина. К такому обращению был непривычный. В университете учили любить народ, но и не давать ему садиться себе на шею, а то это у них скоро получалось.

Охранник вёл себя не по уставу, и это было очевидно. «Ну что же – подумал он – не по уставу, значит, научим общаться по уставу». Взглянул на него и ничего не ответил. Подошёл к Аркадии и обнял её. Охранника это, как и ожидалось, взбесило. Но не стал бросаться на этого молодого человека. Охранник был личностью в какой-то степени творческой и решил расправиться с этим наглецом несколько необычным способом. Неожиданно развернулся и пошёл к своей пещере. Дойдя до двери, снял шлем, распахнул отворот кольчуги, взъерошил волосы и дико вытаращив глаза, пнув ногой дверь, вбежал в каморку: «Юдич, – закричал своему начальнику охраны – там двое наглецов на чём свет кроют нашего короля Небоса! Как они смеют! Это такая наглость!

Я хотел их проткнуть копьём, но решил сначала доложить тебе, как начальнику!». Орал охранник так бешено и истошно, что Юдич тоже вдруг завёлся: «где наглец?» – «Там!» – указал охранник за дверь. Юдич выбежал и увидел наглеца. Дромонд был уже красной тряпкой, творческая задумка охранника оправдалась. Словно у разъярённого быка, глаза Юдича налились кровью. Но, стоит заметить, что в королевском университете обучались только отпрыски высшей аристократии и королевский род. Учили их там всему, и искусству боя тоже. Именно королевского университета воспитанники нередко выбирали военную карьеру. Они и породили этот род войск: воздушных воинов.

Завидев выбежавшего из пещеры второго охранника нетрудно было по его виду догадаться, чем всё продолжится. Дромонд дал знак Аркадии немедленно удалиться, и сознание у него отключилось. Тело вдруг стало абсолютно расслабленным, словно покачивалось от ветра. Юдич вскинул оружие и выпустил длиннющую очередь в этого проходимца. Но этот проходимец как-то странно вздрагивая, покачивался. Ни одна пуля не задела его.

Тогда схватил копьё наперевес, и с воем понёсся на наглеца. Копьё это было необычное. Кончики копий у охранников обычно были всегда отравлены, что наступала мгновенная смерть даже при касании. Дромонд по-прежнему покачивался, но, когда кончик копья уже практически был готов его задеть, чуть шелохнулся в сторону. Юдич по инерции нёсся вслед за своим копьём, и, как вихрь промчался мимо, даже не задев Дромонда. Но, теперь, Дромонд стоял боком. Одна сторона, не без оснований, была направлена к двери пещеры, а другая – ко второму охраннику.

Как и ожидалось, появился первый охранник. Как бы задержавшись, вальяжно выходил из пещеры. Но увидев, что Юдич встаёт с земли и отряхивается, охранник, взяв копьё наперевес, с воем ринулся на Дромонда. Он уже понимал, что шутки кончились и пора уже кончать с ним на законных основаниях, т.к. на его начальника было совершено покушение этого постороннего лица. А возможно даже и нападение на охраняемых объект. Юдич, завидев подмогу, так же ринулся с копьём наперевес на этого наглеца. Двигаясь навстречу друг другу охранники решили уже наверняка покончить с проходимцем. А первый охранник уже мечтал о его красивой спутнице. Ведь кругом была пустошь. Закон – медведь, хоть это были и горы.

Так, с этими мыслями, и неслись навстречу друг другу. Но, в самый последний момент, тело Дромонда качнулось чуть в сторону. Оба охранника наконец-то добежали друг до друга и… замерли. Ни один из них не задел Дромонда, поэтому он был здесь ни при чём. Мало ли что делают два здоровых мужика друг с другом. Молча, лоб в лоб, глаза в глаза, оба охранника повалились на землю, ненавязчиво насадив на копьё один другого.

Дромонд прислушался. Из-за горы послышался странный звук. Определил, что это корабль: «Аркадия, срочно в пещеру!». Аркадия рванула к пещере и захлопнула за собой дверь. Вся дрожа от какого-то безотчётного напряжения, неверным шагом медленно вошла в каморку. Заметив краем глаза человека в клетке, автоматически потянулась за ключами и повернула ключ железной двери. Не боялась ничего. Женщин там учили наравне с мужчинами. Но боялась только помешать своему мужу. Их учили: если напарник в боевых действиях командует, значит надо исполнять не думая. Если не просит помощи – не помогать. Никаких криков и вскриков, оханий и аханий. Только чёткие действия, как боевых машин.

Так же не глядя Аркадия подошла и открыла ключом кандалы, так же молча вышла и откинулась, чуть прикрыв глаза. Переживала за мужа и вся была там, за дверью. «Алёнушка, что ты тут делаешь?» – Аркадия вздрогнула и от неожиданности даже подскочила. На неё смотрел улыбающийся профессор. «Профессор! – бросилась в объятия профессора Брауна – вы здесь, почему? Как?» – «Долго рассказывать, Алёнушка». Профессор всё-таки успел удивиться этой неожиданной встрече: «вот тебе и провидение, никогда бы не подумал».

Алёна вдруг залопотала: «а мы поженились с Джеком, профессор. Уже закончили университет и получили высшие степени. Джек —магистр материальных систем первой степени, а я – аналитик. Нам дали имена миров материальных систем. Я теперь – Аркадия, а Джек, мой муж – Дромонд. Я так рада, так рада! Такое счастье! Всё вот думали: надо бы сходить на аудиенцию к нашему королю, чайку что ли попить, побалакать о жизни». Рассмеялась. И вдруг мгновенно лицо её сделалось серьёзным: «а что вы здесь делаете, король Савойя, а, Ваше величество?». Савойя как-то одновременно серьёзно и грустно посмотрел на Аркадию: «это долгий рассказ, моя девочка. Всё потом, во дворце и в нормальной обстановке. Взял её за руку и направился к выходу.

Дромонд видел, как корабль приземлился за пригорком. Видел, как группа воинов остановилась заметив его и изучала обстановку. Видел, как вскинули оружие. Но он уже не видел и не слышал, как стреляли. Тело его, как обычно, покачивалось и подрагивало. Ни одна пуля не задела. Воины перестали стрелять и снова стали изучать обстановку. Заметив что человек, убивший двоих охранников, стоит на том же месте, старший из них решил высказать своё мнение: «похоже, это воздушный воин. Я не знаю, что он здесь делает. Но я знаю точно только одно: нам сейчас с ним не справиться. Это воин не двенадцатого пространства и не подчиняется Медогору.

Но согласно общему уставу мы являемся одной армией нашей галактики. А воздушные воины третьего пространства, даже самые младшие по чину в табеле о рангах, являются старшими офицерами. Не будем испытывать судьбу. Согласно уставу это наш начальник. Идёмте к нему. Он был без экипировки и знаков отличия и мы имели право не узнать его». Скоро Дромонд уже знал, что Медогор осадил миры королевства Савойи и что они прибыли за королём Савойей, т. к. Медогор хочет обменять его у королевы Марины на ключи от королевства. Дромонд показал им знаки отличия воздушного воина. По-рангу это был генерал. Воины отдали ему честь. Следующий приказ им был перейти под командование Дромонда. Это были воины седьмого пространства.

Они уже знали что у них нет короля и что Небос просто наместник, без королевской крови. По уставу у них как бы не было другого выбора, как подчиниться. Не успел Дромонд приблизиться к двери, как дверь распахнулась. На пороге стояли его жена и король Савойя. Дромонд не сразу заметил движение воинов за спиной, но их заметил Савойя. Мгновенно обхватив Аркадию за талию, приподнял её и автоматически сделал уже давно заученные движения. Пули прошли по пустому месту. А Дромонд уж слишком поздно заметил неладное. Его хватило только на реакцию для собственной безопасности: мгновенно оказался внизу, пули прошелестели над ним. Следующие мгновения были смертельными и последними в жизни стрелявших. Дромонд из положения лёжа ногами крутанул приём «пропеллер». Достал всех. Носками ног, как лезвием прошёлся по горлу каждого. В следующее мгновение оказался на ногах и бросился к пещере. Но пустота повстречала его…