Читать книгу "Король рая. Профессор Браун. Галактика Черона"

«Оох». И две женщины упали на ковёр рядом с кроватью. Марина помогла Люции подняться: «не ушиблись?». – «Да нет, нормально, спасибо. А где это мы? – спросила Люция удивлённо. Обстановка её вдруг показалась очень знакомой, словно она здесь часто бывала. «Так как ты, говоришь, тебя зовут?» – спросила Люция и внимательно посмотрела на Марину – «Марина – проговорила медленно Марина, словно не желая сознаваться в чём-то содеянном, и чуть слышно добавила – королева Марина».

В дверь вдруг затарабанили. Марина подбежала, открыла. На пороге стоял её советник с широко открытыми от ужаса глазами: «Ваше высочество, Ваше высочество, короля Савойи нигде нет, да и Вас мы не могли найти! Ваш сын Гранд…”. У Марины подкосились ноги. Почувствовала, что случилось нечто ужасное. Может быть её сына уже нет в живых, или его украли. Медленно повернулась к Люции и рухнула на колени.

«Этого не может быть» – произнесли две женщины вдруг одновременно. Обе стоящие на коленях и смотрящие друг на друга.

Глава 13. Маленький мальчик

Гранд любил играться с карликами. Маленькие, смешные, чрезвычайно развлекали его. Но у него были и другие игрушки: большие дяди с грозным видом и своими палками тоже веселили. Ползал по их головам, весело смеялся. Окружающие любили Гранда, но все боялись смотреть в его глаза. Глаза у него были необычные. Что у него внутри и что видели эти глаза, не знал никто. Даже может быть не хотели знать, боялись. А Гранд был уверен на все сто процентов, что всё это – его игрушки. Относился к ним, как к своей собственности. В последнее время, по ночам, Крымыш с женой часто встревожено вскакивали.

По замку носился запах обитателей Чероны. Крымыш уже предупредил всех карликов, что эти существа могут быть невидимы и что надо прямо бросаться в пустоту на этот запах.

«Ваше величество, докладывали Зонду воины-разведчики, дворец переполнен страшными карликами-пираньями. Нам там не пройти. К ребёнку не подобраться. Они неотступно сидят прямо у его изголовья. Но Зонд знал, что делал. Врачи информационных миров этой Галактики уже приготовили для карликов усыпляющий газ. Уснуть должен был и ребёнок. Его планировалось доставить к Зонду спящим. И всё бы хорошо да безоблачно, но не нравилось ему поведение Сыромача. Этот надоевший ограниченный типичный торгаш теперь где-то откопал сына Савойи – Савойю-младшего. И предлагал за него очередной обмен. Конечно, сынком завладеть хотелось бы. Этот несговорчивый папаша не очень-то открывал им свои тайны. Сынком его можно было бы и пошантажировать, поторопить. Но за Савойю-младшего запрашивалось целых десять новейших крейсеров, которые уже успел создать Савойя-старший для Зонда.

Эти крейсера могли появляться в любом пространстве и быть даже невидимыми для противника. В душе у Зонда всё кипело от ярости и негодования. Несправедливость возмущала его. Вместо того чтобы просто отдать Савойю-младшего в знак признательности и благодарности за овладение галактикой, этот торгаш предъявлял ещё и свои условия. И кому, ему, всемогущему Зонду! Правда, Зонд и не собирался отдавать галактику этому Сыромачу. Он планировал быстренько разделаться с ним и оставить себе эту галактику. А пока Зонд тянул время. Уклончиво отвечал, что, мол, подумает над предложением Сыромача. Не исключал и возможности всеобщего согласия.

«Ваше величество, усыпляющий газ доставлен» – услышал голос своего генерала. – «Немедленно приступить к выполнению операции!»

«Господин командующий! – к Гуэрло приближался встревоженный Морис – огромный флот Галактики Черона стоит на границе третьего и четвёртого пространств. Разведка доложила, что в составе флота – новейшие крейсеры-невидимки».

Однако у Гуэрло тоже были крейсеры-невидимки. Только они не все ещё были оснащены Лепестком. Если такой крейсер невидимо войдёт в центр флота и раскроет свой лепесток, то немалая часть флота даже такого, как галактики Черона, превратится в пыль. Информация эта была сверхсекретной и об этом знали только главный конструктор Кастор, Савойя и он сам лично. Утечка информации исключалась, потому что Кастор охранялся не хуже, чем сам король. Все связи его просматривались. В спальне дежурил невидимый телохранитель. Находясь каждую ночь в спальне Кастора безумно страдал, т.к. его работой было контролировать каждое движение, слово и звук конструктора.

В случае чего главный конструктор был бы уничтожен незамедлительно. Таковы были инструкции у этого телохранителя. Поэтому получалось, что телохранитель был у тайны, а не у Кастора. И миссия телохранителя была не охрана его персоны, а его незамедлительное, в случае чего, уничтожение. А тайна таким образом осталась бы сохранённой. Таковы были смешные реалии этой грустной действительности.

«Немедленно мне данные об объёме пространства, который заполняет флот Чероны!».

Гуэрло начертил четырёхугольник. От середины четырёхугольника провёл высоту вверх. От каждого угла вывел четыре сферы таким образом, что их поверхности едва касались друг друга. От высоты так же начертил сферу, но, таким образом, что она находилась в центре и поверхность этой сферы едва касалась всех четырёх остальных сфер, находящихся в одной плоскости. Таким образом, Гуэрло учёл закон пространства и сопутствующей ей системы ПЯТЬ. Ведь сфера – это максимальный объём третьего пространственного измерения, а флот вторгался именно в третье пространство. Значит, Гуэрло не ошибся, выбрав числовую систему: от одного до девяти.

Итак, получалось четыре шара в одной плоскости, а на этих шарах посередине – пятый шар. В центр каждого предполагалось завести невидимый крейсер с лепестком. Рассмотрев на сложных чертежах огромный катящийся шар флота Чероны, удовлетворённо хмыкнул: его диаметр как раз не превышал диаметра описательной сферы этой фигуры из пяти шаров. Таким образом, сферы действий лепестков вписывались в объём этого флота.

Гуэрло знал из истории войн, что Черона всегда ведёт свой флот в атаку огромным ядром-сферой. Кораблей у них было много и это позволяло создавать эффект как бы катящегося шара. Вызвал командиров пяти крейсеров и отдал им этот рисунок. Корабли приказал вести в невидимом режиме Д. Как и предполагал, десять новейших крейсеров Чероны имели невидимый режим А. Это обозначало, что они просто прятались за плоскость, но продолжали оставаться в этом же пространстве. И ещё это обозначало, что снаряды попадающие в такую пустоту имели прямое попадание и разрывались как бы об эту пустоту, уничтожая скрытый корабль. Это и выдавало местонахождение крейсера.

Если обратить внимание на происхождение Гуэрло, то его великие способности было нетрудно предугадать. Обладал длиннющими, как у паука, пальцами на руках и чуть короче на ногах. Тростинкою шея и очень тонкие черты лица. Такие антенны прекрасно предвидели сквозь время и пространства. Разведка у него была организована на наивысшем уровне. Не любя нигде проигрывать, Гуэрло очень много средств тратил на добычу информации о последних разработках и тактиках военных действий соседних галактик. Теперь воздушные воины третьего пространства были на всех его кораблях. Их задачей было: брать на абордаж корабли, а так же десантироваться на территориях противника. Гуэрло ценил их за творчество и непредсказуемость. Им достаточно было задать цель, но практически никогда невозможно было предугадать, как они придут к этой цели. Но всегда её достигали. Это были элитные воины и всегда очень уважаемые. Служили в этих войсках только королевские придворные, аристократия всех рангов, и среди них не было рядовых солдат.

Но вот наконец-то Гуэрло получил данные диаметра катящегося ядра флота Чероны. Немедленно передал их командирам пяти крейсеров. И эти крейсера в режиме видимости: Д, встали на пути флота Чероны. Режим Д говорил о том, что этот флот пройдёт сквозь эти крейсера и даже не заметит их. Оказавшись ровно в центре флота, крейсера начнут перемещаться с этим флотом, находясь прямо в его центре. В случае получения команды к атаке, Невидимки проявились бы прямо в центре флота и запустили бы свой Лепесток. После выполнения Лепестка они автоматически ушли бы в недосягаемый для противника режим Д, и доставили экипаж крейсера на базу. Таковы были усовершенствованные модели крейсеров, разработанные в секретной лаборатории, совместно с Савойей, Кастором и Гуэрло.

Это полнолуние прославилось бы на все ближние и дальние галактики своими страшными, ужасными и кровавыми событиями. Но прославлять эти события будет практически некому.

…Воины Чероны спокойно заполняли дворец короля Савойи.

Сам же Савойя в это время был заточён кандалами к многометровым стенам темницы седьмого пространства, королева Марина переживала необычайные приключения в третьем пространстве, а маленький мальчик безмятежно посапывал в своей кроватке в центре тронного зала дворца. Все карлики из боевого охранения, включая короля Крымыша вместе с его семьёй мирно заснули, усыплённые специальным газом, заполнившем дворец. Воздушные и прочие воины, расположившиеся в тронном зале, были в полусонном полуотравленном состоянии и очень плохо соображали, что происходит вокруг них. Газ, в общем-то, был предназначен больше для карликов, но и остальных он тоже всё-таки, как получается, очень даже и усыпил. Начальник спецотряда, Зубодрон, остановился недалеко от места, где спал малыш. Все его воины были невидимы за плоскостью пространства. Перемещались чрезвычайно тихо, и никто в зале даже ничего и не услышал. Но тут вдруг Зубодрон заметил движение в кроватке ребёнка. Мальчик поднялся, спустился с кроватки и непринуждённо засеменил к одной из глухих стен залы, наверное, чтобы сделать пи-пи. Воины Зубодрона было дёрнулись схватить его, но он дал знак остановиться.

Ему сейчас нравилось всё: и как они тихо вошли, и глубочайший сон прожорливых карликов, и невменяемое состояние воинов охранения. Эти минуты Зубодрон решил посвятить своему удовольствию. А тем временем маленький мальчик снял со стены старинный пояс воинов и две сабли, лезвия которых имели формы полумесяцев. Эти сабли он вложил в специальные на поясе ножны. После этого потянулся и стянул со стены длиннющее копьё. Это был уже музейный экземпляр королевского оружия ну очень древней давности. Отличалось оно тем, что длина его достигала без малого пятнадцати метров и было оно тончайшее, словно игла.

Всё это время Зубодрон с улыбкой наблюдал за действиями малыша. Но он не видел, что именно делал малыш у стены, поскольку было это всё-таки не близко, да и темнота не вносила особой ясности. Ведь Зубодрон вместе со своими воинами разглядывал окружающее его ночное пространство через специальные очки в инфракрасном изображении. А таким манером детали происходящего у стены рассмотреть было сложно.

Затем маленький мальчик побежал в сторону Зубодрона. Зубодрон оскалился и протянул руки своей жертве навстречу. Окружающие воины довольно улыбнулись. Никогда ещё их спецоперация не была такой приятной и лёгкой, как сейчас.

Эта идиллия продолжалась ещё несколько мгновений. Ровно столько времени, сколько понадобилось маленькому мальчику добежать до Зубодрона. Внезапно протяжный ужасный вой раздался на всю залу. Древнее копьё пронзило ровно двенадцать воинов, начиная с Зубодрона. Они оказались как шашлык на шомполе. А маленький мальчик не остановился. В то же мгновение двумя руками вынул две кривые сабли из ножен и запустил их по залу навстречу друг другу.

Каждая из них, словно ручная, пролетев бумерангом по кругу вернулась в обе руки маленького мальчика. На пути своём они оставили каждая по двенадцать голов, которые общим количеством двадцать четыре покатились подпрыгивая по полу. А маленький мальчик воскликнул: «а я знаю!! Я знаю, что двенадцать здесь – указал на шомпол из двенадцати воинов – и два раза по двенадцать здесь!» Мальчик обвёл рукой двадцать четыре головы, раскатывающиеся по залу. «Вот вам и система: Три! А тридцать шесть – это девять! Теперь, всё правильно!» Радостно запрыгал и захлопал в ладоши. Глаза Зубодрона расширились ещё больше. Он вдруг узнал этот образ и эту манеру поведения и закричал, что было сил: «Гранд! Гранд! Это Гранд! Он уже родился! Спасайтесь!». Захрипело горло его, и уставясь уже невидящим взором в сторону Гранда прошептали едва уловимо его губы: «я не знал, что ты родился. Здесь. Я бы не пришёл. Никогда». Его тело накренилось и повалилось на бок, увлекая всех остальных одиннадцать воинов за собой. Воины стали проявляться. Уж они-то знали, что убегать бесполезно. Память. Память их воплощений навсегда сохранила ужас этого имени.

В этот момент в зале зажёгся свет, отворились двери и на шум вбежал советник. Увидев лужи крови и среди них маленького Гранда, устремившего на него невинно-виноватый детский взгляд, опрометью устремился в покои королевы.

Две женщины ворвались в тронный зал, как сумасшедшие. Картина, представившаяся взору, потрясла их до глубины души. Зал был переполнен чужими воинами. Двенадцать из них, пронзённые длиннющим копьём, шашлыком валялись на полу. И множество голов и обезглавленных тел, и лужи крови. А остальные стояли на коленях и припали к полу, не смея подняться. Маленький Гранд побежал навстречу двум женщинам, плача и завывая: «маматька, бабуська, эти злые дяди хотели сломать мои иглюськи!».

Схватил обоих уже невменяемых от увиденного женщин за руки и повёл их к своей кроватке: «вот эти мои самые любимые иглюськи, мои калики. Видите, как они спят?! А они хотели их разбудить! А вот это – указал на поднимающихся с пола воинов охранения – мои ба-а-льсие иглюськи. Их хотели сламать!». Гранд со слезами посмотрел на Люцию: «бабуська, ну скажи маматьке, это же маи иглюськи! Затем их ламать?!».

Тут шок у королевы прошёл, подняла своего сына на руки: «бедный мой маленький мальчик, сколько же ты пережил, глядя на всё это. Да если бы не эти твои игрушки, тебя бы давно не было. Это же твоя охрана! Благодаря ей ты жив». Обняла своего сына и стала неистово целовать: «живой, живой, какое счастье!». Люция при этом заметила: «ребёнок, конечно, не должен наблюдать этой картины: кровь, трупы, это не для детских глаз. Надо бы увести мальчика от этого страшного места» – «Да, да, конечно – Марина засуетилась, передала сына на руки Люции – унеси его, Люция. Я сейчас приду». Люция взяла маленького мальчика на руки и понесла его к выходу, подальше от этих ужасных взрослых игр.

Марина постаралась взять себя в руки: «начальника стражи ко мне!» – «Я здесь, Ваше высочество» – начальник стражи, Жекоман, склонился у ног королевы. «Как всё это произошло?» – Жекоман молчал. Он был со своими воинами на грани смерти. Ибо, если бы рассказал, что они не могли оказать сопротивления захватчикам, то приказ о казни последовал бы незамедлительно. Знал, что королева Марина весьма скора на расправу, особенно, что в этом случае дело касалось жизни её собственного сына. Но повезло. Королева расценила молчание Жекомана, как скромность. «Скромность украшает воина – промолвила королева – назначаю вас начальником охраны моего сына.

Вам и вашим воинам повышается жалование. Отныне вы подчиняетесь только мне и королю Савойе. Будете всегда находиться при Гранде и отвечаете за него головой». Эти слова, произнесённые жёстко, громко и уверенно, расслышала Люция, когда затворяла за собой дверь залы. «Савойя. Король. Значит, мне не послышалось тогда, в первый раз – бешено клокотали в голове мысли – ах, не может быть, он же назвал меня бабуськой, невероятно! Мой внук». Прислонилась спиной к двери, но ноги подкашивались и не слушались. Медленно сползая, по-прежнему обнимала малыша, и не смогла удержать своих слёз.

А Марина, между тем, глядя на уже связанных пришельцев, задала следующий вопрос Жекоману: «кто эти люди?» – «Иноземцы, Ваше величество. Иноземный флот галактики Черона стоит у наших границ». «Где Гуэрло?» – «Я здесь, Ваше высочество» – Гуэрло уже склонился в низком поклоне перед королевой. «Что вы об этом думаете? Это же флот целой галактики!» – «Я принял все необходимые меры, королева, и сделаю всё, что возможно. Будем драться до последнего». Глаза королевы загорелись.

Возжелала мести, жестокой мести за своего сына: «передайте командующему флота Чероны, что королева Марина ожидает его в своём дворце для переговоров». Когда Гуэрло удалился выполнять приказание, к королеве подошёл Жекоман: «Ваше величество, а что нам делать с пленными?» – «В темницу их, и не забудьте обуть в кандалы их руки, ноги и шею. Кандалы прибить к стене. Никакой темницы – одиночки! Поставить прямо перед ними охрану из самых лучших и надёжных воинов. Заменять каждый час. Каждый час – новые охранники!». Жекоман побежал исполнять приказание.

Зонд пребывал в самом наилучшем расположении духа. Королева третьего и четвёртого пространств просила о милости. Возжелала вести переговоры. «Хочет, конечно же, чтобы ей вернули ребёнка – ухмылялся про себя – конечно же, пообещаю ей вернуть малыша, но он, между прочим, мне самому пригодится, чтобы разговорить его дедушку. А она должна сначала мне сдать свои пространства под ключ». И Зонд рассмеялся своей удачной идее. Посмотрев на себя в зеркало, вдруг заметил, какой у него строгий и пронзительный взгляд.

Его образ, как он чувствовал, излучал классическую красоту и глубокий ум, нет, даже гениальность. Скромно улыбнулся самому себе. Внутренне был очень доволен собой, но всё же невольно досадовал, что окружающим это не бросается в глаза сразу. «Но что поделаешь, такова участь гениев – пожал мысленно плечами – таких, как я, понимают только через поколения».

Оторвавшись наконец-то от зеркала, повернулся и сделал свирепый взгляд: «где ребёнок? – зарычал своему генералу – долго я ещё буду ждать этого тупицу Зубодрона?». Не получив в ответ путного объяснения, тем не менее решился ехать во дворец к королеве.

…Уже устал ждать королеву в тронном зале. Но вот королева вышла, однако повела себя несколько необычным образом. Неожиданно прошла мимо трона, мимо Зонда, но, правда, проходя мимо Зонда сделала едва заметный, приглашающий жест следовать за ней. Никаких знаков внимания, ни поклона, ни этикета. Зонд, отметив эти моменты, про себя ненавистливо решил, что обязательно сотрёт в порошок оба эти пространства, как только вернётся обратно. А Марина, она уже не витала в иллюзиях. Советник успел сообщить, что короли остальных пространств не отвечают на запрос о срочном объединении флотов против иноземцев.

Вдруг как-то поняла, что флот Чероны неспроста возник на границе именно её королевства. «Разумеется, это коллективный заговор – уже догадывалась королева – мне неизвестны детали, но разве это сейчас важно? Сейчас, когда счёт идёт на мгновения, важны только факты. А факты налицо: измена в масштабе галактики. А если, плюс к флоту Чероны, прибавится и десять флотов остальных пространств? Это получается, что против королевства выступили армии почти двух галактик. Даже Гуэрло здесь справиться будет не в силах. Где же мой любимый? В какую беду попал? Да ладно, со мной, а мой маленький Гранд? Что будет с ним?

И тем не менее, я хоть как-то попытаюсь помочь Гуэрло. Ему там в космосе будет очень трудно. А нашему королевству терять уже нечего. Сейчас этот зарвавшийся Зонд, который хотел выкрасть моего ребёнка, получит по зубам. Он наверняка выйдет из равновесия и придёт в бешенство от спектакля, который я ему сейчас устрою. А мне только это и надо. Точнее, это надо будет Гуэрло. Воевать с противником, раскалённым на эмоциях – одно удовольствие. Будет делать ошибки и очень масштабные. Может, Гуэрло это как-то поможет продержаться. А о победе я, если честно, и не мечтаю».

Зонда провели на небольшую площадь перед дворцом и усадили на заранее подготовленное место. Перед ним был помост или сцена, он не разобрал что именно, и для чего ему это всё. Охрана расположилась позади него. Но заметил, как в стороне установили трон для королевы. Её охрана расположилась таким образом, чтобы они могли видеть друг друга, и одновременно, в случае чего, охрана могла мгновенно сомкнуть свои ряды. Сцена была большая, словно представление планировалось в массовом масштабе. Неожиданно охрана королевы притащила какие-то мешки. Много мешков.

Стала высыпать их содержимое прямо перед ногами Зонда. Хотя Зонд был и воин, но даже он содрогнулся: вокруг него покатились головы его воинов, он узнал их. Воинов, которых он послал, чтобы выкрасть ребёнка. А это были лучшие мастера любого вида боя, с фантастической реакцией. Это была его элита, которой несказанно гордился. И в мыслях его крутилось одно: этого не может быть, потому что не может быть никогда. Но головы. Это были именно его воины.

Высыпав все, принесли ещё мешки и стали вытряхивать из них теперь уже их тела, опять-таки прямо перед его глазами. Лицо Зонда стало белым от ужаса и горя. Но это оказалось ещё не всё. На помост стали выводить его воинов, живых воинов, в кандалах. Зонд вообще перестал соображать. Он ещё мог допустить, что погибшим воинам отрубили головы, но видеть целую толпу оставшихся в живых, да ещё здоровых, не раненых и неповреждённых вообще, закованных в кандалы – это было воистину уже выше его понимания.

Повернулся в сторону королевы, а она ответила ему улыбкой, слегка поклонилась и сделала жест рукой, как бы приглашая к продолжению просмотра. И вот перед помостом выкатили какую-то трубу с подведённым к ней шлангом. Трубу отвели чуть в сторону и поднесли к ней огонь. Из трубы вырвалось пламя. Но струя его прошла мимо пленных, закованных в тяжёлые кандалы. Затем трубу чуть повернули к сцене, и огонь прошёл уже ближе. Пленные в ужасе кричали и, как один, смотрели на своего командующего Зонда. Зонд прикрыл глаза. Это даже он вынести был не в силах. Но неожиданно в его мозг врезался отчаянный крик. Вздрогнул и даже дёрнулся, словно выбираясь из глубокого сна. Открыв глаза, увидел какого-то ребёнка, который бежал к сцене со стороны дворца. Королева сделала нетерпеливый жест рукой. От охраны отделилось пять воинов и побежали навстречу ребёнку, чтобы задержать его. Но он неуловимыми движениями юркнул мимо них и буквально взлетел на помост. Окружающие пришли в замешательство. Марина птицей взлетела на сцену и схватила своего сына.

Уж от неё-то ему увернуться не удалось. Но он так дико заорал и забрыкался ногами и руками, что Марина поневоле отпустила руки. А маленький Гранд подбежал к пленным, обнял первого же попавшего, потом повернулся лицом к зрителям и раскинул свои ручки в стороны как бы защищая их и огораживая, закричал: «Нее-е-еет! Не ламайте дядей, ани халошие». Пространство словно остановилась, насколько в округе повисла мёртвая тишина.

Марина вдруг почувствовала, что все её планы проваливаются: «отказать сыну я не смогу. Значит, устрашения для воинов Чероны и выведения из равновесия их командующего не состоится. Тогда для чего я всё это затеяла? Такая глупость получилась. Но. Мой сын уже маленький король – крутилось в голове Марины – и пусть даже это будет последняя воля в его жизни, но это будет его королевская воля, которая должна исполниться. Хоть это я сделаю для своего сына. А это важнее даже свободы королевства и меня самой». Стала медленно разворачиваться к окружающим. Посмотрев на них сверху вниз, твёрдо произнесла: «ну, что смотрите?

Делайте, как говорит ваш маленький король». Сошла со сцены и пошла мимо своего трона к дворцу. Тело её сотрясалось от рыданий. Не хотела, чтобы слёзы и слабость видели окружающие. Понимала, что всё погибло. И из-за своих переживаний даже забыла про Гранда, который так и остался стоять в застывшей позе раскинув ручки, защищая пришельцев с иной галактики.

Теперь все уставились на маленького Гранда. «Что прикажите, ваше величество» – спросил появившийся, как из-под земли, королевский советник. «Отпустите их. Они должны жить». Советник поклонился: «как прикажите, Ваше величество». Пленных освободили. Общей толпой, во главе с Зондом, направились к своему кораблю. Но у трапа корабля Зонд не выдержал, и с яростью сжал ручку люка, да так, что кости его заскрипели и кожа засветилось белизной. Резко развернувшись, закричал: «я сотру вас в порошок! Я уничтожу ваше королевство! Никто не останется в живых! Всех под корень!».

Взбешённый таким неслыханным унижением, Зонд едва дождался, когда их корабль достигнет головного флагмана флота.

Вбегая в зал, бешено заорал: «всех! Этих! Ко мне! Немедленно!». В зал вошли бывшие пленные. Как это произошло? Почему?“. Тогда вперёд выступил самый старший из воинов: „господин, этот маленький мальчик в какое-то мгновение уничтожил тридцать шесть наших лучших воинов. И при этом он считал числовые системы, он мыслит материальными системами. И нас, словно роботов, подчинил логике парадоксов.

Вы знаете, что парадоксами в совершенстве может мыслить и действовать только один человек в мирах материальных систем. Уничтожил ровно тридцать шесть, и именно три раза по двенадцать. Но одно из этих трёх как раз было посредником: он насадил их на длинное копьё, словно на шомпол. И это сделал в первую очередь: сначала создал посредника, насадив всех на шомпол. А потом прибавил остальные два по двенадцать. Тем самым он заставил нас, как материальные системы, остановиться. Зубодрон узнал его и пытался даже предупредить нас, но было уже поздно. Это был Гранд. Он родился». Зонд сначала не понял, какой Гранд, что они тут ему плетут. «Я вам покажу, Гранд. Я вам устрою!». И вдруг голос осёкся: «какой Гранд, что вы говорите, Гранд? Тот самый?». Вопросительно и как-то даже утвердительно посмотрел в сторону бывших пленных. Молча кивнули головой. И Зонд даже не осознавая своих движений стал себя ощупывать: целый ли он на самом деле и почему ещё целый? В его голове вдруг мгновением пронеслось всё, что знал о Гранде…

Во всех воплощениях Земли это была гроза для великого правителя многих галактик – Чагры. Это были силы неведомые обитателям галактик, силы могущественные. Королевства материальных миров галактик были всегда бессильны перед Чагрой. И только Гранд терзал их беспощадно. Гранд – сын материальных миров. Единственный, перед которым Чагра и его воинство были практически бессильны. С неистовой яростью самых злобных ищеек всегда пытались помешать его рождению, пытались вычислить его родителей, но каждый раз безуспешно. И Зонд конечно же не мог знать, что единственной его матерью была всегда королева Марина. А отцом – Савойя-младший. Это был во все воплощения только их ребёнок. Но Марина не всегда была королевой в разных рождениях Земли. Так Материальные миры старательно скрывали тайну рождения Гранда. Он появлялся всегда из неизвестности, как бы непонятно от кого и откуда родившийся. И крушил Чагровые миры. «А сейчас уже девяносто пятое воплощение, подходит к концу жизнь Сущности. Значит, получается, что пространство перестало скрывать его рождение. Его мать наконец-то обнаружена. Не значит ли это, что Чагра уже будет бессилен перед Грандом и не сможет помешать ему родиться в следующих воплощениях? Ведь теперь рождение этой женщины вычислить будет совсем нетрудно» – Так размышлял Зонд. Он много знал из сокровенных тайн материальных миров. Не зря правил целой галактикой.

А Зонд был в услужении Чагры и далеко не из последних его воинов. «Теперь – продолжал размышлять Зонд – с этим ребёнком справиться невозможно. Он не мыслит аналогиями. Его мышление осуществляется исключительно парадоксами. Поэтому ни Чагра и никто вообще не может с ним справиться. Ни предугадать, ни предвосхитить его действий Чагра не в состоянии. Это настоящий сын миров материальных систем, плоть от плоти, кровь от крови». Печально и глубоко вздохнул. Докладывать Чагре и расстраивать его не хотелось. Быть носителем плохих вестей – себе дороже. Будет молчать и остальным прикажет под страхом смерти делать то же самое. А впрочем, чего приказывать? Кто знает, что они и где расскажут?! Только беспокойство лишнее».

Велел всем разойтись по своим каютам. Ночью уже ни одного свидетеля происшедшего в живых не было. На следующее утро флот Чероны спешно покинул границы королевства Савойи и вернулся в свою галактику, прихватив заодно с собой всех своих обитателей.