Читать книгу "Его величество случай"

Анна

Когда Аня вошла в зеркально-мраморное фойе салона «Леди Икс» и сообщила администратору, что хочет подстричься, та огорошила ее известием, что без предварительной записи они не принимают.

– А на какое число можно записаться? – робко спросила Аня, хотя уже решила, что больше в этот роскошный салон не вернется (духу не хватит).

– Через две недели мы будем рады вас принять, – профессионально вежливо ответила администраторша.

– Боюсь, мне это не подходит…

– Очень жаль.

Они обменялись улыбками: Аня – вымученной, администраторша – дежурной, и несостоявшаяся клиентка стала пятиться к выходу. Но тут из арочного проема, ведущего в парикмахерский зал, вылетела высокая девушка в кошмарных лимонных штанах с бабочками на коленях. Она была жутко худой и удивительно красивой: синеглазой, черноволосой, с тонким носом и высокими скулами.

– Нинон, – воскликнула красотка низким мужским голосом. – Эта старая м…а опять не пришла! Я скоро откажусь от нее! Она меня заманала!

– Игорек, успокойся, попей кофейку…

– Иди в пень со своим кофе! – гаркнула девушка по имени Игорек. – Я работать хочу, а у меня простой!

Администраторша радостно ойкнула, всплеснув руками.

– Игоряша, у меня для тебя клиент! – Она указала на Аню. – Вот девушка хотела постричься, но у нас все занято, пришлось ей отказать…

Игоряша (все-таки это был мужик – на щеках пробивалась щетина) заинтересованно взглянул на Аню, прищурился, склонив красивую голову к плечу, затем подошел поближе, схватил девушку за выбившуюся из-под шапки прядь, дернул, после чего вынес вердикт:

– Опупительно! Я ее беру. – Бесцеремонно сорвав с Аниной головы шапку, добавил: – Такого безобразия сто лет не видел, есть над чем поработать…

Закончив на этом разговор, он схватил Аню за руку и незамедлительно поволок в зал – куртку она стягивала на ходу. Там усадил ее в кресло, укутал клеенчатой накидкой и вновь завладел ее волосами: мял, трепал, ерошил, собирал в хвост, распускал по плечам. И когда Аня потеряла надежду на то, что он в ближайший час приступит к работе, Игоряша взял в руки расческу.

– Будем только стричься? – спросил он, проведя щеткой по всклокоченным волосам клиентки.

– Я хотела лишь кончики снять, – выдавила из себя Аня.

Игореша закатил глаза и сложил губы мятым бантом.

– Девушка, вы куда пришли?

– В парикмахерскую…

– Вы пришли в салон красоты! И работает с вами мастер международного класса Игорь Нестеров! Хотите подкорнать кончики, идите в муниципальную парикмахерскую! Я не ремесленник, я творец! – Он отбросил от лица густую черную челку, кинул на испуганную Аню вопрошающий взор. – Ну так что? Будем стричься?

– Будем, – покорно пробормотала Аня. В конце концов, волосы – не зубы, отрастут. Опять же есть надежда на то, что мастер международного класса подстрижет ее под каре – ей всегда нравилась эта элегантная прическа, к тому же она быстро отрастает.

– А краситься? – не унимался Игорек.

– Не знаю…

– Я бы советовал. У вас волосы мышиного цвета, он вам не идет… – Он критически осмотрел ее лицо. – И прическа ваша (если, конечно, это безобразие можно назвать прической) просто ужасна! Вот скажите мне, дорогуша, кто надоумил вас отрастить эти лохмы? Они вас обабливают. И почему вы не носите челку? Разве не видите, что у вас шишковатый лоб? – Он взял ее за подбородок, повернул лицо к свету, нахмурился. – Скулы слабо выражены, в наше время просто неприлично иметь такие невнятные скулы… Но все поправимо… Вот посмотрите на меня… – Игорек повернулся к Ане в профиль – профиль был изумительным, просто-таки медальным. – Хороши скулы?

– Очень, – честно сказала она.

– А почему? Потому что я сумел их правильно подчеркнуть косой длинной челкой… Но этот вариант не для вас – волос не тот… И височки надо оставить подлиньше…

– Может, каре? – с надеждой в голосе спросила Аня.

– Никаких каре! Имидж будем менять кардинально! Вам, с вашим овальным лицом, удивительно пойдет короткая стрижка…

Аня мысленно застонала, представив, сколько после этой стрижки будут отрастать волосы. А Игоряша не унимался:

– Густая короткая челка, пожалуй, асимметричная, рваные виски, закрытый затылок… И волосы просто необходимо покрасить!

– Только не в блонд! – запаниковала Аня: стрижку под мальчика она еще как-то переживет, но осветленные волосы ни за что!

– Ну какая из вас блондинка, дорогуша? – хмыкнул Игорек. – Мы выкрасим ваши волосы в ореховый цвет, а пряди сделаем медовыми и каштановыми… Причесочка сразу заиграет… Кстати, вам необходимо подобрать правильный макияж… А теперь приступим!

Игорек приступил к священнодействию ровно в час, а закончил в три. Он без устали щелкал ножницами, взмахивал расческой, шуршал фольгой. Он был неутомим, подвижен, возбужден и очень доволен процессом – до Аниных ушей то и дело доносилось его любимое словечко «опупительно».

Где-то около половины третьего Игорек решил передохнуть: укутав вымазанную бальзамом голову клиентки теплым махровым полотенцем, он упорхнул пить кофе. Ему на смену тут же прилетело похожее на Игоряшу своей ослепительной яркостью существо, только женского пола (однозначно женского: под сетчатой туникой просвечивали округлые грудки), по имени Лоло.

Лоло была мастером по макияжу, естественно, международного уровня.

Она окинула Анино лицо профессионально цепким взглядом и с непоколебимой уверенностью заявила:

– Я сделаю из вас королеву.

Процесс превращения из лягушки в царевну был долгим, утомительным и болезненным: оказалось, что выщипывание бровей просто-таки пыточная процедура. Однако, когда Игоряша вернулся в зал, процесс был завершен. И Аня предстала перед своим мастером с выщипанными, выкрашенными бровями, наштукатуренным лицом, подведенными глазами, увлажненными губами.

– Опупительно! – выдохнул Игоряша и чмокнул Лоло в лоб. – Ты волшебница! Из такого серого материала сотворила шедевр!

– Он еще не закончен, масик! Я жду тебя. Мне нужно общее впечатление, а то я сомневаюсь насчет тона помады…

– Сейчас, сейчас… – засуетился Игорек и снял с гудящей Аниной головы махровый тюрбан.

Спустя пятнадцать минут волосы были высушены и уложены, с тоном помады тоже разобрались, как и с запахом: Лоло по собственной инициативе облила Аню какими-то духами, чтобы, как она сказала, завершить образ.

– Как мы его назовем? – спросил Игоряшка у коллеги, срывая с Аниных плеч клеенчатую мантию.

– Золотая Леди.

– Очень претенциозно, но в тему… О'кей, дарлинг, пусть будет Золотая Леди… – Он подмигнул Ане. – Готова к встрече с новой собой? – Она, сглотнув, кивнула. – Тогда любуйся!

С этими словами он крутанул кресло, развернув Аню лицом к зеркалу.

Она зажмурилась. Секунду посидела, созерцая темноту. Потом открыла глаза. Первое, что почувствовала, – это удивление: она не могла понять, почему в зеркале, в которое смотрится она, отражается другая, яркая, ослепительная женщина.

– Кто это? – ошарашенно спросила Аня, обратившись к стоящему рядом с зеркальной незнакомкой Игорю.

– Это ты, лапуля! – захохотал он, довольный Аниной реакцией. – Не узнаешь?

Нет, она себя не узнавала. Вместо тусклых неопрятных патл густые искрящиеся рыжими оттенками (от золотистого до махагонового) волосы. Вместо глупых круглых глаз неопределенного цвета – яркие миндалевидные очи. Вместо бледной мордочки загорело-румяное лицо… Незнакомка, кто ты?

– Что вы сделали с моим лицом и волосами? – прошептала Аня, раздавленная собственным великолепием. – Как вам это удалось?

Игоряша развел руками, будто говоря: сам не понимаю, как у меня получается превращать дерьмо в золото. Лоло же отнеслась к ее вопросу серьезно.

– Дорогая моя, – заговорила она наставительно. – Быть красивой – это тяжкий труд. Особенно женщинам с такой внешностью, как у вас. Вы милы, привлекательны, но не ярки. Вам необходимо научиться подчеркивать достоинства своей внешности. Непременно подчеркивать!

– До сегодняшнего дня я и не предполагала, что они есть…

– У вас красивый цвет глаз: дымчатый. И разрез неплохой. Но веки тяжеловаты. Однако стоило изменить форму бровей, подкрасить их, как веки приподнялись. У вас хорошая кожа: чистая, но излишне бледная, усталая. Пудра оттенка натуральный беж и персиковые румяна сделали ваше лицо свежим, дышащим. Еще не помешал бы загар. Могу порекомендовать солярий.

– Про губы не забудь сказать, – влез с подсказкой Игорек.

– Да, да, обязательно… – Лоло немного помялась. – Что у вас за помада была на губах, когда вы пришли?

Аня залезла в нагрудный карман кофты, достала оттуда драгоценный тюбик трехсотрублевой помады – специально переложила его из бокового курточного кармана поближе к сердцу. Лоло взяла его, открыла, выкрутила стержень, понюхала, сморщилась.

– Никогда больше не пользуйтесь такой гадостью, – убила она Аню, швырнув, можно сказать, непочатую помаду (один раз не считается!) в урну. – Она «левая», в переходе, наверное, купили…

– Она стоит триста рублей! – простонала Аня.

– Это вам урок! Впредь будете приобретать косметику только в фирменных магазинах… К тому же я вам категорически, слышите, категорически, запрещаю пользоваться тоном «фуксия». «Вишня» и «красная смородина» тоже исключаются. Беж – вот ваш тон. Обязательно с перламутром.

От обилия новых сведений у Ани голова пошла кругом, и она попросила:

– А можно я запишу? Мне все не запомнить…

– Сделаем проще, мы подберем вам косметику прямо тут… Как говорится, не отходя от кассы. Хотите?

– Хочу.

– Я вас красила «Эсте Лаудер», но вам такая дорогая ни к чему, ведь так?

Аня энергично закивала.

– «Л’Ореаль», думаю, вас устроит?

Аня кивнула уже не так энергично – вспомнила, сколько этот «Лореаль» стоит.

– Аллергии на него нет?

– Нет, – ответила Аня наугад.

– Тогда я сейчас принесу образцы, и мы соберем вам косметичку.

Она упорхнула, Аня тоже поднялась с кресла, направилась к вешалке. А Игорек все никак не мог налюбоваться на свое произведение: то под одним углом на Анины волосы глянет, то под другим, то на челку подует, то прядь поправит.

– Жду вас через месяц, – сказал он одевающейся Ане.

– Зачем? – удивилась она.

– Как зачем? Прическу поправлять! Раз в месяц обязательно надо ходить в парикмахерскую… А то опять в бездомного пуделя превратитесь.

Аня обернулась на висящее за ее спиной зеркало. Выгнула шею. Подставила под ламповый свет свой профиль, полюбовалась скулами, глянцево блестящими волосами, маленьким ушком, выглядывающим из-под рыжих бачков, и решительно сказала:

– Я приду.

– Отлично. Глядишь, через полгодика мы вас настоящей Золотой Леди сделаем… Пока вы, извините, только позолоченная… – Он в последний раз дунул на Анину макушку, пробормотал: «Опупительно», махнул ручкой, но когда Аня направилась к двери, остановил ее вопросом: – Хотите совет?

– Хочу.

– Выбросьте этот пуховик. Вы в нем похожи на чупа-чупс.

– Но в чем мне ходить?

– Купите дубленку. Короткую. Или утепленную кожаную куртку строгих линий. Приталенную. С воротником стойкой. Типа «Матрица-революция». Помните? Да должны помнить, это ж классика…

Нет, о такой революции Аня не слышала, только о Великой французской, Великой Октябрьской, сексуальной и технической, но решила своего невежества не показывать – кивнула.

– И не носите шапок!

– Но я замерзну!

– Купите дубленку с отстегивающим капюшоном, мороз ударит – пристегнете, а так ходите без головного убора… На весну можно бейсболку либо бандану, в зависимости от типа демисезонной одежды. Поняли, о чем я?

– Поняла, – слукавила Аня.

– Отличненько, тогда топайте к Лолошке, а я пока счет выпишу…

С Лоло Аня просидела около получаса, роясь в груде многочисленных пробников. Занятие это оказалось очень увлекательным и познавательным: например, она узнала, что румяна бывают шариковые, похожие на козьи какашки, тени жидкие, а духи сухие. Самое же грандиозное открытие, которое она сделала, было таким – помада может стоить гораздо дороже трехсот рублей… О стрижке, покраске, укладке умолчим – за те жалкие двести рублей, которые наивная Аня отложила, чтобы расплатиться, ей только помыли голову, все остальные манипуляции мастера международного класса стоили в двадцать раз дороже.

Когда Ане принесли счет, ее глаза поползли на лоб вместе с выщипанными бровями (три сотни за экзекуцию!) и надолго зависли под короткой асимметричной челкой, никак не желая возвращаться на свое привычное место.

Одиннадцать тысяч рублей стоили услуги Игоряши. Семь старания Лоло. А недорогая косметика потянула на двести долларов!

Пришлось Ане бежать в туалет, отстегивать булавку, доставать нагретые собственным телом баксы и навсегда прощаться с мечтой положить деньги в банк – такими темпами она растрясет их за месяц.

Когда Аня выползла из салона, утреннее недомогание опять вернулось: голова закружилась, к горлу подступила тошнота, а настроение стало даже хуже, чем в начале дня… Двадцать с лишним тысяч за два часа! Двадцать! Остригли, как овцу, лишили бровей, обозвали чупа-чупсом, отняли помаду, задурили голову какими-то приталенными революциями, и за все эти издевательства слупили больше двадцати тысяч! Считай, половину бабулиных подстаканников! Кошмар!

Аня хотела заплакать, она и платок достала, чтобы стирать с лица подтеки туши, но не заплакала. А все потому, что заметила, как стоящий у киоска «Роспечати» молодой человек, забыв о купленной газете, пожирает ее глазами. Аня обернулась, чтобы удостовериться в том, что этот пристально-вожделенный взгляд устремлен именно на нее: вдруг за ее спиной притаилась невесть откуда взявшаяся Дженнифер Лопес, но там никого, кроме золоченой леди в полумаске на вывеске, не было. Парень тем временем отошел от ларька, спрятал газету в карман, поправил шарф и… мама дорогая… направился к Ане с недвусмысленным желанием познакомиться поближе.

Ответного желания у свежеиспеченной красавицы не возникло, она проигнорировала пылкий взгляд и дурацкий вопрос о том, нужен ли ее маме зять, и отбежала к остановке.

Пока стояла в ожидании автобуса, трое мужчин ей подмигнули, двое посигналили клаксоном, а один пригласил в ресторан. Такое поведение представителей сильного пола было для Ани настолько непривычным, что она то и дело щипала себя за ляжку, чтоб убедиться, не снится ли ей это. К моменту, когда она поверила в реальность происходящего, ее бедро жгло и саднило. Но настроение тем не менее было приподнятым: остатки похмелья как ветром сдуло, и почему-то потраченных денег стало уже не так жалко.

Когда к остановке подъехала ее маршрутка (полупустая!), Аня ехать передумала. Вместо этого она направилась в ближайший магазин верхней одежды.

Отдел «Дубленки и кожа» нашла тут же – по запаху. Вошла. Осмотрелась. Молоденький продавец, оглаживающий на манекене замшевый френч, тут же сделал на Аню стойку – подскочил со словами:

– Вам помочь?

– Мне нужна революционная дубленка… Или куртка, – не очень уверенно проговорила Аня, некстати забывшая название революции. – Прямая, строгих линий, с воротником стойкой и отстегивающимся капюшоном.

– Вы сказали, революционная? – переспросил продавец.

Тут в Анином мозгу наступило прояснение, и она вспомнила:

– Матрица-революция, знаете?

– Ах вот вы о чем! – обрадовался парнишка. – А то я уж испугался, что у нас нет того, чего вы хотите…

– А у вас есть?

– Есть!

К Аниной радости, дубленка оказалась очень красивой, теплой, прекрасно сидящей на ее стройной фигуре. Стоила она двадцать пять тысяч. Еще вчера эта запредельная цена шокировала бы Аню, но сегодня показалась приемлемой: что стрижка-покраска, что дубленка из натурального меха – стоят одинаково, но стрижка через месяц отрастет, а дубленку она лет десять (двадцать при хорошем уходе) проносит. Выходит, она делает выгодное капиталовложение.

Выйдя из магазина в новой дубленке (куртку она не выкинула, как ей велели, а аккуратно сложила в пакет и взяла с собой), Аня решила немного пройтись: попривыкнуть к новой вещи и, что греха таить, покрасоваться. Прошагала всего лишь полквартала, как с неба посыпался мерзкий жидкий снежок, и она забежала в первый попавшийся магазин, чтобы уберечь прическу и дубленку от влаги.

Магазин, куда Аня влетела, оказался цветочным, что было очень кстати – она давно хотела прикупить какое-нибудь комнатное растение: чахлый фикус нуждался в компании. Здесь выбор был огромный: диковинные цветы, папоротники, пальмы, деревца-бонсаи и даже побеги ржи в кадках. Пока Аня выбирала друга своему убогому фикусу, из-за двери, ведущей в служебное помещение, за ней с интересом наблюдал некий господин в элегантном, но несколько старомодном твидовом костюме.

Когда Аня остановились у прилавка с кактусами, он решил обнаружить себя – вышел из своего укрытия и направился к ней.

– Это не ваши цветы, – с улыбкой заявил он, вставая рядом с девушкой.

– Что вы сказали? – переспросила Аня. Она была занята своими мыслями, поэтому не сразу обратила внимание на пожилого господина в странном клетчатом костюме.

– Я сказал, что кактусы не ваши растения… Вы ведь выбираете для себя?

– Да, мне нужен цветок в новую квартиру.

– Любите цветы? – спросил мужчина, внимательно посмотрев Ане в глаза.

– Очень.

– Я сразу это понял, как только вы вошли… В вашем лице было столько радости, когда вы смотрели на мои растения…

– Вы хозяин этого магазина? – осенило Аню.

Мужчина с достоинством кивнул.

– Позвольте представиться – Брянский Вениамин Антонович, для близких просто Веня.

Аня назвала свое имя. Веня нашел его обворожительным, после чего приложился сухими губами к костяшкам ее пальцев. Обладательница обворожительного имени дико смутилась – еще ни разу в жизни мужчины не целовали ей рук.

– Хотите я помогу вам выбрать цветок? – предложил Веня, закончив с лобзаниями.

– Очень хочу…

– Тогда пойдемте…

Он повел ее в самый дальний, но самый светлый (единственное окно располагалось именно там) уголок магазина. Там, на столиках из белого гипса, стилизованных под низкие античные колонны, стояли удивительные цветы в маленьких горшочках. Листьев на стеблях почти не было, зато огромные соцветия унизывали их буквально до спрятанных в землю корней.

– Какая красота! – восхитилась Аня. – Что это?

– Это орхидеи. Они великолепны, не правда ли? – Он взял со столика один из цветков: с нежными бледно-розовыми лепестками. – Посмотрите, вам не кажется, что эта орхидея похожа на вас?

Хм. С цветками ее еще не сравнивали. С птицами бывало: с курицей, например, или кукушкой, но не простой, а бестолковой, еще с животными: коровой (тупой), овцой (облезлой) и собакой (х…евой).

– Вы не представляете, Анечка, – продолжал щебетать Веня, – как умопомрачительно смотрятся орхидеи в естественной среде! Бывал я в Бразилии, в тамошних джунглях такие красавицы на деревьях висят, голова кругом… Кстати, в наших лесах они тоже есть, не столь, конечно, роскошные, а поскромнее: любка, или ночная фиалка, и ятрышник, именуемый в народе «кукушкиными слезами»…

Аня слушала лекцию вполуха: ей не было дела ни до бразильских орхидей, ни до лесных ятрышников, занимали ее только те, которые находились перед глазами. Особенно привлекал один цветок с розово-оранжевыми, как летний, предвещающий жару закат, соцветиями. По мнению Ани, именно такая орхидея походила на нее теперешнюю: нежная и нарочито яркая одновременно. Видимо, в цветках этого одомашненного чуда так же, как и в ней самой, боролись две стихии: жажда свободы и покорность судьбе…

– Могу я купить эту? – спросила Аня, ткнув пальцем в приглянувшуюся орхидею.

– Тигровую? – удивился Веня. – Но почему?

– Она самая красивая, – ответила она, умолчав про стихии.

Он снял орхидею со столика, нежно провел пальцем по краешку лепестка.

– На мой взгляд, она слишком контрастна, я больше люблю белые и розовые, но раз вы выбрали… – Он протянул Ане горшочек с цветком. – Держите…

Аня аккуратно приняла орхидею из его рук.

– Спасибо вам, – сердечно поблагодарила она Вениамина.

– Не за что, душа моя, – расплылся он в благодушной улыбке и без перехода по-деловому предложил: – А приходите ко мне работать…

– Как работать? Кем?

– Пока продавцом, а там посмотрим…

На Анином лице отразилось такое удивление, что Вениамин испугался.

– Я вас обидел? Извините меня, – затараторил он, взволнованно теребя пуговицу на Аниной дубленке. – Конечно, я должен был догадаться, что такая девушка… такая эффектная девушка уже имеет престижную работу… Господи, какой я дурак! Предложил эдакой нимфе трудиться обычным продавцом… Но и вы меня поймите, вы просто созданы для работы с цветами, я давно мечтал о подобной сотруднице…

– Вениамин Антонович, миленький, я нисколько не обиделась, – успокаивающе сказала Аня. – Наоборот, я рада. И мне бы очень хотелось у вас работать… Просто ваше предложение было так неожиданно, что я растерялась…

– Правда? Вы правда хотели бы поработать в моем магазинчике?

– Да, но не только. Еще я хочу узнать об орхидеях столько, сколько знаете вы…

– Анечка, приходите хоть завтра! Я возьму вас в штат даже без рекомендаций…

– Завтра не смогу, мне надо рассчитаться на прежнем месте работы, но на той неделе…

– В понедельник! И ни днем позже!

– Хорошо, – радостно улыбнулась Аня. – А сейчас мне нужно идти… Сколько стоит орхидея?

– Нисколько. Это подарок.

– Не смущайте меня, Вениамин Антонович, я не могу принять дорогой подарок, я знаю, что орхидеи недешевы…

– Я всем своим новым работницам дарю по цветку, чтоб учились находить с ними общий язык – цветы ведь очень капризны… Почти как женщины… – Он схватил Аню за кисть и вновь приложился к ней губами. – Вам я дарю орхидею авансом. Берите, не обижайте старика!

Ане ничего не оставалось, как принять подарок. В нагрузку к нему ей дали пакет специальной земли, брошюру «Орхидеи и уход за ними» и буклет с рекламой магазина, на белом ободке которого Вениамин Антонович записал номер своего мобильного.

Пожелав друг другу удачи, хозяин и потенциальная продавщица расстались, довольные друг другом.