Текст книги "Злая зима"

Глава 11

Когда серое зимнее утро разогнало тени по углам, Эльза вошла в комнату Бруна. Она открыла шкаф, задумчиво посмотрела на свое отражение в боковом зеркале, покосилась на оборотня, но тот безмятежно спал, не в состоянии оценить красный кружевной комплект, который был единственной одеждой на Эльзе. Она передвинула несколько вешалок, стянула белую рубашку и, примерив ее, покрутилась перед зеркалом. Закатав рукава, подпоясалась черным галстуком, найденным тут же, собрала волосы наверх и кивнула, довольная.

Она вышла из комнаты на минуту и вернулась с косметичкой. Устроившись рядом с Бруном, разложила на тумбочке тени, косметические карандаши и помады.

– Ну что, медведь, пришел час расплаты…

* * *

– Просыпайся!

Что-то холодное ткнуло в плечо, под мышку. Брун вздрогнул, открыл глаза. Эльза стояла рядом, сжимая рукоятку сковороды.

– Зачем это? – хрипло спросил он.

– Мало ли что тебе снится, – хихикнула Эльза, показательно замахнувшись сковородой.

– Да… Тебе все же вчера не очень понравилось. – Брун задумчиво поскреб обросший щетиной подбородок и вдруг краем глаза уловил свое искаженное отражение в блестящем днище сковородки. Он сел, вытер тыльной стороной ладони губы, посмотрел на жирный след алой помады.

Эльза согнулась от хохота.

– Эльза! – рявкнул он, и она, взвизгнув, выбежала из комнаты.

Брун отшвырнул одеяло, прошел в ванну и уставился в зеркало. Выругавшись, намылил руки, потер глаза, смыл пену горячей водой. Черные потеки туши вокруг век сделали его похожим на панду, глаза защипало. Он брезгливо вытер губы, еще больше размазав помаду, залез в душ и подставил разукрашенное лицо под напор воды.

Через полчаса Брун вошел на кухню хмурый, сел за стол. Эльза поставила перед ним чашку с кофе.

– А омлет? – буркнул он.

– Сейчас сделаю, – сказала она. – Была очень занята этим утром.

Она открыла холодильник, достала пять яиц, привстав на цыпочки, потянулась за молоком с верхней полки. Рубашка подъехала вверх, оголив полукружия ягодиц. Брун отхлебнул кофе, не отводя взгляда от Эльзы.

– Это ведь моя парадная рубашка! – понял он. – И галстук!

– В моих шортах во время твоей нано-прелюдии молния сломалась, – невозмутимо пояснила Эльза.

Слишком широкий для нее ворот обнажал хрупкие ключицы, красное белье просвечивало через белую ткань. Эльза плеснула молоко в миску, поставила его назад на верхнюю полку, сверкнув попой и краешком красного кружева.

Она взбила яйца с молоком венчиком, прижимая к себе миску, взяла соль.

– Не… – дернулся было Брун, но она уже тряхнула солонкой. – Ладно…

Вылив взбитые яйца на сковороду, Эльза деловито помешала омлет деревянной лопаткой.

– А можешь молоко подать? – попросил Брун. – В кофе добавлю.

– Ты ведь черный любишь, – удивилась Эльза.

– Сегодня с молоком захотелось, – пожал плечами Брун. Эльза снова потянулась к верхней полке, и он слегка улыбнулся. Взяв протянутый Эльзой пакет, капнул в чашку.

Эльза выложила омлет на тарелку, подвинула к нему и поставила молоко назад в холодильник.

– Какие планы на сегодня? – спросила она, садясь напротив.

– Хочу встретиться с Клифом, а потом, может, заехать к еще одному вампирологу.

– А вечером?

– Что ты хочешь?

– Кино.

– Только не мюзикл. Кстати, ты действительно считаешь, что мне идут голубые тени?

Эльза широко улыбнулась.

– Не уверена. Может, завтра попробую лиловый. Кстати, у тебя шикарные ресницы, Брун!

– Так давай оставим их в первозданном виде.

Эльза склонила голову набок, лукаво улыбнулась.

– Посмотрим на твое поведение.

Брун съел половину омлета, запил кофе, задумчиво рассматривая Эльзу.

– Послушай, а поищи в холодильнике грудинку. Должен был остаться кусочек, – попросил он.

– Это твое желание?

– Вот еще, – хмыкнул он, – просто просьба. Когда я загадаю желание – ты поймешь, поверь.

Она открыла холодильник, застыла, рассматривая его содержимое.

– Может, в углу завалялась, – предположил Брун, – за молоком.

Эльза потянулась наверх, передвинула молоко, заглянула выше.

– Нету вроде.

– Точно? Хорошо посмотри, – попросил он, рассматривая ее ноги, – я дико голоден.

– Не вижу. Уверен, что не доел ее?

– Мне казалось, кусок остался…

Эльза наклонилась, выискивая несуществующую грудинку внизу.

– Нету. – Она захлопнула дверку, повернулась к нему.

– Ничего страшного, – сказал Брун. – Знаешь, Эльза, можешь пользоваться моим гардеробом как тебе заблагорассудится.

– Интересные вы все же, мужчины, – пожала плечами она. Рубашка сползла, обнажив тонкую алую бретельку. – Проснулся – рычал как раненый тигр, а поел – и прям плюшевый.

– Мы такие, – согласился Брун, доедая омлет.

В машине он повернулся к Эльзе, потянулся к бардачку.

– Пристегнуть тебя?

– Нет, – ответила она. – Я тут подумала, если я тебя укушу, то так тебе и надо.

– Принято, – усмехнулся Брун.

* * *

– Клиф, у меня есть для тебя сенсация, – с ходу сказал Брун, садясь напротив гиены.

– Да я уже вижу, – оскалился он. – У тебя след помады на подбородке. Это ж надо! Только представь заголовки: медведь завалил вампира. Ну и как он? – Клиф повернулся к Эльзе. – Не осрамил честь оборотней?

– Это моя помада, – невозмутимо ответил Брун. – Кто-то хочет собрать первого вампира, Бальтазара.

– Подожди, я все еще перевариваю первую часть информации. – Клиф заторможенно уставился на Бруна левым глазом, правый в это время ощупывал Эльзу. – Я пытался найти информацию о Бальтазаре, как ты просил, – ничего. Почему-то постоянно всплывала информация о расписании служб в церквях второго пришествия. Ты знал, что голошеие предпочитают молиться по ночам?

– И молятся они именно Бальтазару. Помнишь, ты рассказывал о сгоревших церквях? Я погуглил – в них хранились останки древнего вампира. После пожара они исчезли, при том, что не горят. А по легенде, если Бальтазара собрать, то он оживет.

– И кому это надо? Сектантам? Зачем тогда церкви палить? И почему ты уверен, что Бальтазар не горит?

Брун вынул из кармана черную руку, плюхнул ее на меню. С неменьшим удивлением, чем Клиф, воззрился на нежно-розовый лак на загнутых когтях.

– Мне было скучно, – пробормотала Эльза.

Клиф принюхался.

– Пахнет дымом.

– Я ее вчера пытался сжечь – даже не нагрелась.

– Откуда она у тебя?

– Подарок, – не стал углубляться Брун. – А еще она нужна Ауруну.

– Ему-то зачем?

– Может, конечно, он хочет с ее помощью разнообразить свою сексуальную жизнь, – предположил Брун. – Он нападал на нас дважды, стаей.

– Оборот в городе? Его бы посадили! – возмутился Клиф.

– Один раз в лесу, другой – на отшибе. Вероятно, за самой границей города.

– Судя по всему, победа осталась за медведем. Волкам-то что за радость от древнего вампира? – задумался Клиф. – Пока вся эта история звучит как для желтых газетенок. Да и то туда с большей радостью взяли бы статью о вашем романе. Особенно если бы вы дали мне фотографии…

– Теперь давай о твоих вампирологах. Кого ты мне подсунул? Один в деменции, двое вообще не понимают, чего я от них хочу.

– Это лучшие специалисты! – воскликнул Клиф, возмущенно вытаращив и без того выпуклые глаза. – Вампирология – узкая специализация, найти их было не так просто. Я подключил свою знакомую из архивов. В интернете вообще голяк.

Эльза взяла черную руку и спрятала ее назад в карман Бруну.

– Брун, – Марта остановилась у столика, изогнув крутое бедро. – Что-то ты исхудал. Совсем некому о тебе позаботиться?

– Исхудал, говоришь? Давай тогда двойную порцию ветчины. И не забудь пирог и томатный сок для девушки.

Марта, царапнув коготками стол, ушла на кухню, а Клиф поднялся.

– Ладно, я пойду. Мне еще статью писать в завтрашний выпуск.

– Постой, а новости? Что-нибудь про охотников? – встрепенулся Брун.

– Ничегошеньки, – ответил Клиф. – Самая интересная новость недели – прорыв канализации в центре. О ней мне и надо наваять две полосы. На досуге постараюсь нарыть что-нибудь и на твоего Бальтазара. Увидимся. Эльза. – Он кивнул и ушел, оставив на столе несколько купюр.

Марта принесла поднос с едой, сгребла деньги и уплыла на кухню.

– После того, как Клиф узнал, что я вампир, он перестал ко мне приставать, – сказала Эльза.

– Ты что, жалуешься? – удивился Брун. – Когда я к тебе пристаю, ты меня отшиваешь. Неужели Клиф тебе больше нравится?

– Просто обидно как-то, – ответила Эльза, ковыряясь в пироге.

– Может, он перестал к тебе клеиться, потому что решил, что мы вместе? – предположил Брун. – У друзей девчонок не отбивают.

* * *

Дверь открыла старушка с лазурно-чистыми глазами, кротко улыбнулась, посторонилась, пропуская их в дом, даже не спросив имени.

– Бабуль, кто это? – Худой парень со взъерошенной соломенной шевелюрой быстро сбежал по лестнице.

– Добрый день, вы Белла Эдгаровна? – спросил Брун. – Мы бы хотели задать вам несколько вопросов о вампирах.

– Лучше у внучка моего спросите, – ответила старушка, ощупывая взглядом Эльзу. – Или вот девушку свою. Я-то о них ничего не помню, а вот отличить могу. Профессиональное чутье осталось.

Она подмигнула Эльзе и прошла на кухню. Послышался шум воды, звякнула посуда.

– Вампир? – Парень замер у лестницы, его подбородок задрожал.

– Нет, – Брун выставил ладони. – Она не вампир. Пока что.

Парень мельком посмотрел на Бруна, потом его взгляд скользнул на Эльзу, да так к ней и приклеился.

– Я видел вас в новостях, – сказал он, таращась круглыми светло-карими глазами, расставленными слишком широко для человека. – Инициация без разрешения.

– Странно, что вы запомнили, – сказала Эльза. – Меня лишь раз показали по телевидению.

– Странно, что вы до сих пор не бросаетесь на меня, выпятив клыки, – ответил парень. – Денис, – он протянул руку Бруну. – Бабушка не сможет ответить на ваши вопросы.

– Возраст… – начал Брун.

– Ей стерли память, – ответил парень, запустив пальцы в светлые лохмы. – Вампиры. Проходите. Если я знаю ответы на ваши вопросы, то с радостью их дам.

В светло-голубой гостиной, уставленной хрупкой белой мебелью с гнутыми ножками и цветочными горшками с бегониями, Брун сразу почувствовал себя несчастным. Но потом заметил россыпь автомобильных журналов на стеклянном столике, потертый красный мяч в углу и, совсем уж попрание гармонии и порядка, одинокий носок под изящным креслом – и расположился на белом диване вольготнее.

– Бабушка была биологом, специализация вампирология. Направление потрясающее по перспективам, но при этом очень скудно финансируемое. А ведь, казалось бы, рядом с нами живут бессмертные существа, с идентичной ДНК. Это ли не повод изучить их вдоль и поперек, чтобы понять секреты бессмертия и использовать для здоровья людей?

Денис сел в кресло, подвинул пяткой одинокий носок глубже. Брун сделал вид, что не заметил маневра.

– Я работал с ней вместе, лаборантом, – сказал парень. – Я еще учусь, на последнем курсе, думал диплом писать по вампирам. Но в один непрекрасный момент всю бабушкину команду собрали, якобы для важной новости, а потом вошел вампир и промыл всем мозги.

– И это осталось безнаказанным? – возмутилась Эльза.

– А кого-нибудь наказали за то, что ты теперь не загораешь? – спросил Денис. – Я был там, и поверьте, второй раз встречаться с этим вампиром не захочу ни за какие коврижки. Взгляд чуть не выжег мне полголовы.

– Но ты вроде соображаешь, – заметила Эльза.

– Спасибо, – хмыкнул он. – Я на четверть оборотень. Косуля. Я не могу оборачиваться и раньше думал, что все бонусы от животного во мне – это неподверженность простудам да осторожность. Но оказалось, что на меня еще и не действует вампирское внушение. Если бы не мой дедушка, обогативший наш генофонд, то я бы сейчас искал себе другое занятие, как бабуля. Может, увлекся бы вязанием или стал бы разводить бегонии… А ведь еще год назад она мечтала о нобелевке.

Денис помрачнел, но тут в гостиную вошла бабушка, сунула ему в руку печеньку, потрепала по светлым волосам и уселась во второе кресло, разглядывая гостей.

– Мы бы хотели узнать о происхождении вампиров. Вы знаете о Бальтазаре, первом вампире? – спросила Эльза.

– Понятия не имею, – ответил Денис. – Я не слишком увлекаюсь историей. Но могу вам сказать, что вампиры – это совершенно уникальная форма жизни. Аналогов на земле нет. Подобная жизнеспособность есть разве что у медузы Turritopsis nutricula, которая не может умереть от старости, а погибает, только если ее сжирают или разрывают на части.

– Бальтазара как раз разорвали, – сказал Брун.

– Тут я не в теме, – ответил Денис, рассматривая Эльзу. – У вас сильный голод? Прошло уже месяца два?

– Три, – ответила она. – Но вас мне кусать не хочется, не бойтесь. У вас звериный запах, а оборотни кажутся мне менее привлекательными.

– Как пища, – уточнил Брун, взяв ее за руку.

– Белла Эдгаровна пахнет куда аппетитнее, – виновато улыбнулась Эльза, и Брун сжал ее ладонь крепче.

– Если бы вы попались мне раньше, когда я работал у бабушки, я бы вас на атомы расщепил. Вы сейчас представляете собой уникальный научный интерес!

– Что ж, мне повезло, что вы там больше не работаете, – ответила Эльза.

– А негде работать. Лабораторию прикрыли. Я перешел на специализацию оборотней.

– Вернемся к вампирам, – предложил Брун.

– Да… Бабушка разрабатывала гипотезу о том, что вампиризм – это вирус, облигатный паразит. Он получает полный контроль над носителем, который становится его питательной средой. Укус – способ размножения.

– Скажите, а нет ли какой-нибудь возможности приостановить обращение? Излечить человека от вампиризма?

Эльза удивленно посмотрела на Бруна.

– Я о таком не слышал. От вируса вампиризма нет лекарства, он совершенно уникальный.

– Чем же?

– Фактически он заменяет одно живое существо на другое. Отпечаток бывшей личности постепенно стирается, остается слабым отголоском. Вампиры помнят о своем прошлом, когда они были людьми, могут общаться с родственниками. Но у них свое общество с жесткой иерархией. Вампиры беспрекословно подчиняются альфе – тому, кто их обратил. Словно дети, слушающиеся строгого родителя. В одной статье бабушка сравнивала альфу с пчелиной маткой, только он не откладывает яйца в ячейки сотов, а впрыскивает вирус вампиризма в людей. Вирус изменяет органы, активизирует нервную систему, но главное происходит в сердце.

– Что с ним? – Эльза непроизвольно прижала руку к груди.

– Оно полностью перерождается. Становится иным органом, с функциями, которые до сих пор не ясны. Моя бабушка исследовала сердце молодого вампира. К сожалению, оно попало к ней в плохом состоянии. После умерщвления процесс разложения у вампиров идет очень быстро. В общем, по гипотезе бабушки, которую так и не удалось доказать или опровергнуть, сердце вампиров – это орган своеобразной коммуникации, объединяющий их в единую сеть.

– Скажите, а можно ли как-то замедлить обращение? – спросил Брун.

– Теоретически… – задумался парень, снова изучающе рассматривая Эльзу. – У вас сейчас идет замедление кровообращения, обезвоживание, снижение температуры тела. Пульс все слабее. Так?

Эльза отвернулась, словно заинтересовавшись кроваво-красной бегонией.

– Так, – ответил вместо нее Брун. – Что можно сделать? Конкретно.

– Препараты железа, чтобы поддержать гемоглобин. Двигательная активность. Питание… Что она ест?

– Пьет томатный сок литрами, с солью, и больше практически ничего.

– Что-то вроде плацебо, – кивнул Денис. – Красное, густое и соленое. Еще хорошо бы мозг нагрузить дополнительно. У вампиров некоторые участки неактивны – особенно те, что связаны с эмоциями. И они не способны на созидательную деятельность. Больше новых впечатлений, навыков. Поддерживать высокий пульс. Не давать сердцу останавливаться. Я даже не знаю. Честно, мне бы хотелось помочь, но я не могу вас обнадежить. Лекарства нет.

– Вампиры открыто живут рядом с нами, а до сих пор остались не изучены! – возмутился Брун. – Почему?

– Потому что после того, как был принят закон об уравнении в правах, для исследования вампиров требуется их согласие. А они его ни разу не давали, – вздохнул парень. – Нам во многом приходилось опираться на старые труды ученых и эксперименты, проводимые до двадцать второго года. А вы сами понимаете, какая тогда была научная база.

– Но сердце ведь вы получили откуда-то, – заметил Брун.

– От охотника, – безмятежно ответила Белла Эдгаровна.

Эльза вскрикнула от боли, вырвала руку из сжавшейся ладони Бруна. Он менялся: заострились клыки, на скулах проступила бурая шерсть, когти вытянулись, почернели.

– Брун! – Эльза стиснула его предплечье.

Он глубоко вдохнул, трансформация замедлилась, когти втянулись.

– Вы медведь? – догадался Денис. – Я пишу диплом на тему «Влияние животной сущности на человеческую личность оборотня». Вы бы очень мне помогли, пройдя тест.

Брун вынул из кармана визитку, протянул Денису.

– Я скину его вам на е-мейл, – сказал парень, положив визитку на журнальный столик.

– Что за охотник? – спросил Брун, с трудом разжав челюсти. Клыки медленно уменьшались.

– На вампиров, – ответила бабуля. Она вытащила из-за кресла корзинку с вязанием, перебрала мелкие яркие клубки, похожие на разноцветных цыплят. – Его я хорошо помню. Может, потому, что нас связывали личные отношения. – Она хихикнула, вытащила спицы с кривым вязанием, узор на котором покосился и напоминал повалившийся забор. – Раньше, до закона, охотников много было. У Феликса и отец, и дед истребляли вампиров. И он по их стопам пошел. Нескольких кровососов успел упокоить.

– Его поймали? – спросил Брун.

– И посадили, – вздохнула Белла, щелкая спицами. – Но он давно уже вышел. Звонил мне как-то. Эх… – Она подняла глаза к потолку. – Не каждая женщина может похвастаться, что мужчина подарил ей сердце, пусть и вампирское.

– Я был бы вам очень благодарен, если бы вы дали мне его контакты.

– Разумеется, – кивнула бабулька. – Привет от меня передавайте. – На сморщенных щечках проступил румянец.

– Знаете, мы были недавно у одного ученого-вампиролога, – сказала Эльза. – Похоже, ему тоже стерли память. Но он превратился в развалину. Вы же перенесли это куда лучше.

– Первые дни после происшествия были ужасными, – сказал Денис, глянув на бабушку и заботливо похлопав ее по руке. – Она угасала, ее ум словно заперли в клетку. Мы приехали к ней всей семьей. У меня еще трое братьев и две сестры-близняшки, им всего три года. И бабушке поневоле пришлось брать себя в руки.

– Иначе вы бы весь дом разнесли, скакали целым стадом, неугомонные! Все в деда пошли, царствие ему небесное. – улыбнулась она. – Я нашла себе хобби: вязание, цветоводство, скандинавская ходьба. Беру внучек на выходные, больше здоровье не позволяет. И Денис со мной теперь живет. Я могу предположить, что наука много значила для меня, точно не помню, но в жизни есть и другие интересные занятия.

Она поднялась, подошла к белому бюро и вытащила потрепанный блокнотик. Полистав его, переписала номер и протянула клочок бумаги Бруну.

– Надеюсь, Феликс вам поможет. Он знает, как убивать вампиров, но чтобы приостановить обращение… о таком он мне не рассказывал вроде бы…

Брун сунул номер телефона в карман и благодарно улыбнулся.

– А теперь объясни, что это было, – потребовала Эльза, как только дверь за ними захлопнулась. – Я думала, тебя интересует вампирская рука, Бальтазар…

– Интересует.

– А к чему тогда вопросы вроде – как вылечить человека от вампиризма?

– Чем ты недовольна, Эльза? – покосился на нее Брун.

– Это ложная надежда, Брун! Как ты не понимаешь? Это больно! – Она остановилась у капота машины, развернулась к нему. Ветер взъерошил ее волосы, и Эльза поежилась. Брун застегнул верхнюю пуговицу на ее пальто, поднял воротник, но она дернула головой.

– Эльза, вся твоя жизнь пошла к чертям, – сердито сказал Брун. – У тебя больше нет ни планов, ни перспектив, ничего у тебя нет. Как-нибудь переживешь ты еще одну разрушенную надежду.

Эльза яростно на него глянула, и Брун приобнял ее за плечи.

– Я должен попытаться.

– Тебе-то это зачем?! – воскликнула она. Слезы навернулись ей на глаза, хотя солнца не было видно за плотными ватными облаками. – Ты хотел поймать охотника этой зимой – вот и лови! Какое тебе до меня дело, Брун?

– Может, я просто хочу поцеловать тебя однажды, Эльза! – выпалил он. – Как тебе такая мотивация?

Она затихла, стушевалась, отведя глаза. Брун, вздохнув, прижал ее к груди, но Эльза отстранилась и пошла в машину. Он сел рядом, мотор взревел и завелся.

– Бабуля после вампирской обработки цветет и пахнет, – заметил Брун. – Бери с нее пример.

– Ее не кусали, – буркнула Эльза.

Они выехали на трассу к городу, острые елки, понуро опустившие мохнатые лапы под тяжестью снега, замелькали вдоль дороги. Брун переложил руку с переключателя скоростей на бедро Эльзы.

– Это еще что? – возмутилась она.

– Ты слышала, что сказал доктор? – улыбнулся Брун, глядя на дорогу. – Тебе надо поддерживать сердцебиение.

– Во-первых, он не доктор, а студент-недоучка. А во‐вторых, сейчас у меня все в порядке. Так что можешь убрать руку.

– Это превентивные меры, – осклабился Брун, погладив ее бедро.

* * *

Брун припарковался позади кинотеатра, вышел на мороз. Облачко пара, вырвавшись изо рта, растаяло дымкой.

– Что за фильм? – спросил он у Эльзы, когда она взяла его под руку.

– Анимационный.

– Мы идем на мультик? – изумился Брун.

– Ага, – улыбнулась она. – Судя по отзывам – веселый.

Брун вздохнул, повернул за угол, и Эльза вцепилась ему в локоть. У касс стояла толпа молодежи. Раздался взрыв смеха, парочка шутя толкалась на скользкой ледовой дорожке, девушка с визгом упала, и парень повалился следом.

– «Прохвост», – прочитал Брун название на афише. – Или «Про хвост»? Такие большие пробелы – непонятно. Там медведь нарисован или обезьяна? Я и то лучше рисую.

– Пойдем отсюда, – прошептала Эльза, быстро поворачивая назад к машине. – Я не смогу.

Брун внимательно глянул на окаменевшее лицо Эльзы. Кончики клыков показались из-под губы. Он обхватил ее за талию, повел к машине. Усадив, достал пачку томатного сока из бардачка. Эльза сорвала крышку одним движением, жадно приникла к горлышку.

– Мне становится хуже, – сказала она, оторвавшись от сока.

– Просто не надо лишний раз тебя провоцировать, – предположил Брун. – Ладно, у меня есть идея получше, чем торчать полтора часа в крохотных креслах, где мне вечно некуда ноги девать.

* * *

– Скажи, так гораздо удобнее. – Брун открыл коробку с пиццей, втянул аромат, прикрыв глаза. – Располагайся, – он похлопал по кровати рядом с собой.

Эльза сходила в свою комнату, вернулась в рубашке Бруна и с подушкой в руках.

– И что будем смотреть? – спросила она, устраиваясь на другом конце кровати.

Брун помахал диском с яркой обложкой.

– Это все же обезьяна. Купил в магазинчике на углу, когда ходил за пиццей. Тот мультик, что ты и хотела. И вот еще, – он взял пластиковую баночку с тумбочки. – Железо, как доктор прописал. По инструкции взрослым две таблетки в день, а в твоем случае – даже не знаю.

– Почему ты упорно зовешь этого студента доктором? – Эльза высыпала жменю таблеток кирпичного цвета на ладонь, закинула в рот и запила соком.

– Так его слова приобретают дополнительный вес.

– Но он ведь сказал – лекарства нет.

– Мы сконцентрируемся на той части, где он предположил, что оборот можно замедлить эмоциями, яркими впечатлениями и двигательной активностью. Как у тебя с пульсом? – Брун протянул руку к груди Эльзы, и она шлепнула его по пальцам. Он ухмыльнулся, вставил диск в ноутбук. Мелодия заставки заиграла еле слышно, и он прибавил звук.

– Так нормально, – одобрила Эльза, выбрав кусок пиццы, на котором было больше всего кетчупа. Она села по-турецки, голые коленки показались из-под свободной рубахи.

Брун откинулся на подушки, глядя не на экран, а на девушку.

– Знаешь, я и предположить не мог, что стану смотреть мультики этой зимой, – тихо сказал он.

Эльза рассмеялась, увлеченная мультфильмом.

– Я многого не предполагал, – вздохнул Брун. Он тоже взял кусок пиццы и уставился в экран.

– Клевый же мультик – скажи? – воскликнула Эльза, повернувшись к Бруну, когда пошли титры. Он спал, свесив голову на грудь, которая мерно вздымалась. Эльза, улыбнувшись, закрыла ноутбук, унесла пустую коробку из-под пиццы в мусор, постояла возле оборотня в нерешительности. Потянула его за ноги, ахнув от тяжести, и Брун съехал вниз, голова упала на подушку. Эльза накрыла его одеялом, склонившись совсем близко. Брун вдруг пробормотал что-то во сне, сгреб ее рукой, повернулся на бок. Эльза пискнула от неожиданности, попыталась освободиться, но Брун только прижал ее сильнее и чмокнул в макушку. Эльза затихла в его объятиях. Жар тела согревал как печка, и ее сердце застучало быстрее. Она поцеловала кончик указательного пальца, а потом прикоснулась им к губам Бруна.