Текст книги "Злая зима"

– Жуть какая, – пробормотала она, поежившись. – А вот и кошечка. И наша рука.

Рисунок на черном камне, который Дробовицкий скопировал в блокнот, едва виднелся за налетом пыли. Эльза протерла стену ладонью.

– Гляди – медведь, – сказал Брун, смахнув с камня паутину, покрытую инеем. – Что это он держит?

– Шишку? – предположила Эльза. – Брун, да какая разница! Может, медведь печень Бальтазару вырвал или селезенку. Кто сейчас разберет? О! Надо было им этого бога сожрать! Вряд ли бы он самособрался после такого.

Брун вытащил черную руку из кармана, протянул ей.

– Сока дать запить?

Эльза фыркнула и пошла прочь из маяка.

* * *

– И что мы узнали? – спросила Эльза, сидя на пирсе. Она взглянула на недоеденную шоколадку, поморщилась и, завернув ее в обертку, сунула назад в пакет. – Ничего не узнали.

– Сказка оказалась правдой, – ответил Брун, жуя багет.

– Я вот все думаю о том, что сказал пастырь.

Солнце выглянуло из-за туч, растянутых над горизонтом, точно мокрое серое полотенце, и Эльза прищурилась, сморгнула набежавшие слезы.

– Он сказал, что я стану богом.

– А еще что у него есть справка о том, что он избранный, – добавил Брун.

– После укуса все меняется, – сказала Эльза. – Вампиры, по сути, не живут. Они не работают, не влюбляются, не рожают детей. Они не испытывают эмоции. Наверное, бог, если он есть, на самом деле такой – вечный и равнодушный. И ему плевать на судьбы людей.

Она поболтала ногами и глянула вниз, на подбегающие к опорам пирса серые волны. Море хмуро вздыхало, тихий ветер трепал ее волосы, перебирая пряди.

– Знаешь, если бы я приехала сюда до укуса, то воспринимала бы все по-другому. Раньше я обожала море. А сейчас… – Она дернула плечом. – Я не испытываю ничего. Ну, море, волны, закат – меня это не трогает. – Эльза повернулась к Бруну. – Я вампир. Никаких эмоций.

Она опустила голову на грудь.

– Ведьмин порошок при тебе? – спросил он.

– Конечно.

– Дай на минутку.

Она стащила с шеи серебристый шнурок, протянула мешочек Бруну. Он неторопливо сунул его в карман куртки, а потом резким движением спихнул Эльзу с пирса.

Она с визгом плюхнулась в воду, вынырнула ошарашенная, глаза расширились как плошки.

– Брун! Ты больной! – выкрикнула она, отплевываясь и барахтаясь. – Вода ледяная!

– Хоба, – сказал Брун, доедая багет. – Эмоции!

– Скотина!

Волна накрыла ее с головой, и Эльза, вынырнув, выплюнула воду.

– Тебе же нравится соленое? – спросил Брун.

– Я не умею плавать! – выкрикнула Эльза.

Волна кувыркнула ее, проглотила.

– Не-а, – сказал Брун, вынимая из пакета пирожок. – Я на это не куплюсь. Греби сюда, я тебя выловлю!

Он откусил пирог, прожевал, глядя на серые волны.

– Выныривай уже. – Брун отложил пирожок, отряхнул пальцы. – Да не может быть, – пробормотал он.

Он встал, снял куртку, всматриваясь в воду, стащил через голову свитер. Белая рука Эльзы всплыла на поверхности, как лилия, и снова исчезла под толщей воды.

– Твою ж мать! – Брун скинул ботинки и нырнул в море.

Он настиг ее в несколько гребков, перехватил одной рукой под мышками, приподняв над волнами. Голова Эльзы безвольно поникла на его плече. Брун доплыл до пирса, схватился за металлическую перекладину лестницы. Рука соскользнула, и он снова бултыхнулся в воду. Вынырнув, уцепился за лестницу, перекинул Эльзу на серые доски пирса, вскочил следом. Поднял ее, перекинул через колено лицом вниз, засунул в рот два пальца и второй рукой придавил грудную клетку. Вода хлынула изо рта, Эльза закашлялась, задрожала. Хрипло вздохнула, и ее вырвало водой вперемешку с шоколадом.

– П-п-п…

– Помочь? Плохо? – спросил Брун, растирая ей спину.

– П-п-придурок, – сказала она, стуча зубами.

– Да, – быстро согласился Брун. – Подожди, потерпи, сейчас мы тебя согреем.

Он сгреб одежду, второй рукой подхватил Эльзу и, перекинув ее через плечо, побежал к земле.

* * *

Брун ногой толкнул двери маленькой гостиницы, вбежал, стукнул по колокольчику на стойке так, что тот погнулся.

– Номер! – крикнул он появившемуся в дверях старику в красной жилетке, швырнул через стойку кошелек.

Старичок снял со стены ключи, протянул Бруну дрожащей рукой, и тот, схватив их, понесся наверх с Эльзой на плече.

– Номер двадцать! – крикнул старик вслед. – Первая дверь от лестницы! Эх, молодость… – проворчал он. Открыв кошелек Бруна, взял две купюры. Закрыв его, положил в полку под стойкой и, покачав головой, пошел назад.

Брун засунул Эльзу в душевую кабину, стащил мокрое пальто, сапоги. Врубил воду.

– Г-г-г…

– Говнюк? – предположил Брун.

– Г-г-горячая.

Он повернул синий вентиль. Потянул кофту Эльзы вверх, но она прижала локти, оттолкнула его руку.

– Сама!

Она с грохотом закрыла пластиковую дверку душа. Брун смотрел на ее силуэт, как она сдирает прилипшую кофту, стаскивает джинсы. Приоткрыв дверку, она вышвырнула мокрую одежду и села на поддон, прижав колени к груди и подставив голову под теплый душ.

Эльза вышла из ванной через полчаса, в белом махровом халате, с тюрбаном из полотенца на волосах.

– Где моя одежда? – спросила она.

– Я отдал горничной просушить, – ответил Брун, лежа в кровати. – Принес томатный сок и еды, хочешь? – он кивнул на столик, уставленный тарелками. Эльза отпила томатного сока прямо из графина, облизала губы. – Иди сюда.

Она хмуро на него посмотрела, забралась с ногами в кресло. Стащив полотенце с головы, разобрала влажные волосы на пряди. Ее все еще била дрожь, губы были бледными до синевы.

– Иди сюда, – повторил Брун.

– Закатай губу, – буркнула она.

– Эльза, я не собираюсь к тебе приставать, – сказал он, – и уж тем более насиловать или принуждать к чему-то. Я же не совсем животное. Но ты вся дрожишь, а у меня температура тела тридцать восемь градусов.

Он откинул одеяло, похлопал по матрасу рядом с собой.

– Смотри, я даже трусы надел. Все как ты любишь.

Она мрачно на него посмотрела.

– Просто грелка, – сказал он.

Эльза встала с кресла и забралась в кровать, повернувшись к Бруну спиной. Он обнял ее, прижав к груди, накрыл одеялом.

– Я даже не знаю, что сказать, – признался он тихо.

– Зря ты…

– Зря, – перебил Брун. – Прости. Я не подумал, что ты можешь не уметь плавать. И такой злой был после этой твоей эпиляции. Весь день тебя придушить хотелось, если честно.

– Зря ты меня вытащил, – тихо закончила Эльза.

Брун умолк, опустил голову на подушку, глядя на ее затылок. Мокрые волосы казались совсем черными, маленькое ушко – белым, как лед. Он вздохнул и прижал ее к себе сильнее.

* * *

Брун проснулся утром сам, приоткрыл глаза. Эльза сидела на подоконнике, забравшись на него с ногами, и смотрела в окно. Серое зимнее утро размывало краски, бросало глубокие синие тени на простенькую обстановку гостиничного номера. Эльза надела его свитер, слишком большая пройма сползла с плеча. Каштановые волосы высохли и чуть завивались на концах. На внутренней поверхности бедра отчетливо выделялся след укуса: две красные отметины с синей каймой.

В ее сумочке запиликал мобильник, и Эльза спрыгнула с подоконника, прошлепала босыми ногами по полу, выключила телефон. Брун через полуприкрытые ресницы наблюдал, как она стащила его свитер, оставшись только в черных трусиках, аккуратно повесила его на спинку стула. Надела гостиничный халат и подошла к кровати. Брун закрыл глаза плотнее.

Эльза села рядом, легонько провела ладонью по небритой щеке. Вздохнула. Разгладила его брови пальцем, потом медленно очертила губы.

Он открыл глаза, и Эльза убрала руку, улыбнулась.

– Ты сегодня быстро проснулся, – сказала она, вскакивая с кровати. – Вставай. Я позвонила вниз, тут подают завтраки только до десяти. Есть твоя любимая овсянка. И принеси, пожалуйста, мою одежду. Я сама побоялась выходить к людям – мало ли… Что? – Она запнулась, глядя на Бруна. – Почему ты так странно на меня смотришь? Мне помолчать? Ты с утра не в духе?

– Нет, – он покачал головой. – Не молчи.

– Принеси мне еще сок, – попросила она. – Только соли туда не жалей.

Брун надел второй халат, который едва доходил ему до середины бедра, попробовал засунуть ноги в гостиничные тапки, но в итоге пошел босиком. Выйдя из номера, он закрыл за собой дверь и прижался к ней лбом.

* * *

Айседора встретила их в дверях кабинета, махнула рукой, указывая, куда поставить коробку с письмами.

– Итак, – сказала она, устраиваясь в кресле за роскошным столом, слишком высоким для ее хрупкой фигурки. Кудрявая лиловая голова торчала над столешницей, как капуста. – Что вы узнали?

Эльза протянула ей список имен с пометками.

– Это женщины, с которыми ваш покойный супруг имел романтические отношения, – сказала она. – По крайней мере, те из них, с которыми он переписывался. Я разложила письма по адресам отправителей.

Айседора покосилась на список, но даже не стала брать его в руки.

– А что та, Маржета?

– Маргери Слоушицка скончалась, – ответил Брун. – У нее также был роман с вашим супругом.

– Интрижка, – поджала губы Айседора. – Как она умерла?

– Остановка сердца, – сказал Брун.

– Что в ее письмах?

– Их не было, – соврала Эльза.

– А что с тем кольцом?

– Кольцо вашему мужу подарила Маргери, как вы и говорили.

Айседора скривилась.

– И это все? – спросила она.

– Вам мало? – удивилась Эльза. – Я особо отметила тех, в чьих переписках вы найдете кучу пикантных подробностей. Вам хватит информации на несколько томов. Там список на двадцать человек.

– Если бы вы работали лучше, то знали бы, что они даже не люди, – заметила Айседора, поправляя сиреневый локон надо лбом. – Алексу нравилось забавляться со зверюшками. Как и вам, похоже, – хмыкнула она, окинув Бруна быстрым взглядом.

– Кольцо было снято с правой руки Бальтазара, – сказал Брун хмуро и, не удержавшись, добавил: – Возможно, вы сильно продешевили с его ценой. Останки этого вампира почитаются в церквях второго пришествия как святыня.

– Может, для разнообразия сообщите мне что-нибудь приятное? – поинтересовалась Айседора, сцепляя пальцы.

– В вашей коллекции больше нет ничего вампирского, вы можете быть спокойны. Если даже вампир и заходил в хранилище, то, скорее всего, искал руку Бальтазара.

– Зачем она ему? – удивилась старушка.

– Она всем нужна позарез, – вздохнул Брун, незаметно потрогав правый карман, оттопыривающийся от черной руки.

– Боюсь, вы не отработали вторую часть гонорара, – процедила Айседора. – Я хотела получить информацию о Маржете. А вы рассказываете мне про какие-то оторванные конечности.

– Зачем вам именно она? – спросила Эльза. – Маргери умерла, не надо тревожить ее дух.

– Сомневаюсь, что у этой блудливой кошки была душа, – фыркнула Айседора. – Может, она умерла в нищете? – спросила она. – Всеми покинутая, позабытая…

– Ваш муж любил ее? – брякнула наобум девушка. – Он носил ее кольцо, да? Именно поэтому вы решили его продать сразу же после кончины вашего супруга?

– Что вы несете! – возмутилась Айседора.

– А от чего, кстати, он умер? – задумчиво спросил Брун.

– Выметайтесь! – выкрикнула старушка, дряблые щеки затряслись. – Оскар!

– Сначала гонорар, – сказала Эльза.

– Еще чего!

– Тогда я сама напишу книгу о вашем супруге! – заявила девушка.

– Вот как, значит, – сузила глаза старушка. – Собираетесь опорочить мое честное имя…

– При чем тут вы? – искренне удивилась Эльза. – Вас я даже не упомяну! Я напишу об Александре Дробовицком, гениальном композиторе и дирижере, который любил женщину-оборотня и посвящал ей лучшие свои произведения…

Айседора открыла чековую книжку, размашисто расписалась, швырнула чек на стол.

– Оскар, проводи, – сухо приказала она дворецкому, появившемуся в дверях.

Брун сгреб чек, не забыв проверить сумму, подал Эльзе руку.

– Вы гарантировали конфиденциальность! – выкрикнула им в спины Айседора.

– Тогда ответьте на один вопрос, – повернулся Брун. – Зачем Алекс Дробовицкий собирал информацию о вампирах и Бальтазаре?

– Он писал музыку для оперы, – глухо ответила Айседора. – Она должна была стать кульминацией его творчества. «Сердце вампира».

Высокий дворецкий следовал за ними по пятам по длинному коридору, едва не подталкивая в шею, и захлопнул двери, как только они вышли на крыльцо.

– Что ж, по крайней мере, она с нами расплатилась, – сказала Эльза, ежась на ветру.

– Классно ты ее напугала книгой, – улыбнулся Брун, доставая из кармана зазвонивший телефон. – Привет, Клиф, – сказал он, глянув на номер.

– Здорово, зверюга.

– Ты узнал, что я просил?

– Нет.

– А чего тогда звонишь?

– Захотел услышать твой нежный голос. – Гиена в трубке визгливо рассмеялся, и Брун, поморщившись, отодвинул телефон подальше от уха. – Сам не узнал, но нашел, кто знает: парочку вампирологов.

– Эльза, иди в машину, не мерзни, – сказал Брун и буркнул в трубку: – Скинь мне координаты.

– Как там прекрасная Эльза? Еще не прокусила твою толстую шкуру?

– Я ей не по зубам, – ответил Брун, глядя, как она садится в машину, откидывает козырек, поправляет волосы, глядя в зеркало. – Слушай, а ты не знаешь какого-нибудь медика, который бы специализировался по вампирам? Может, были случаи, когда человек излечивался от вампиризма?

В трубке повисла пауза.

– Ох, Брун… – вздохнул Клиф. – Я смотрю, тебе еще больше не везет с женщинами, чем мне. Ты серьезно? А найти нормальную здоровую девку ты не пробовал?

– Чего ж сам не нашел?

– Один – один… Нет, таких случаев не было. И если у тебя и Эльзы получится – дай мне знать. Потому что это будет сенсация! Но лучше бы ты отвез ее в башню, честное слово. Я мог бы сам тебя будить.

– У тебя так не получится, – усмехнулся Брун. – Не забудь скинуть контакты.

Он сел за руль, подождал, пока телефон не пиликнет оповещением, просмотрел сообщение от Клифа.

– У меня есть целый список специалистов по вампирам, – сказал он Эльзе. – Давай-ка с ними побеседуем.

– Зачем? Мы уже получили гонорар от Айседоры, – удивилась Эльза. – Или ты хочешь узнать больше о руке?

– Типа того… – сказал Брун, глянув на нее. – Личный интерес.

* * *

– Итак, у нас есть вампиролог-антрополог, генетик, социолог, биоинженер, искусствовед. – Брун набрал первый номер, дождался ответа. – Добрый день. Могу я побеседовать с Анджеем Витольдовичем? Брун, просто Брун. Я бы хотел задать вам несколько вопросов о вампирах. А именно – Бальтазаре, первом вампире… – Он нахмурился. – Как – почему к вам? Вы ведь антрополог, специализирующийся на вампирах, кто же еще может знать об их происхождении? Да? Вероятно, это ошибка… Извините.

Брун нажал на отбой.

– Говорит, он понятия не имеет о вампирах и никогда ими не занимался. Неужели Клиф дал неверную информацию?

Он набрал второй номер.

– Добрый день. Не могли бы вы ответить на несколько вопросов о вампирах? – Выслушав ответ, он снова сбросил звонок. – Что за чертовщина.

– Может, они просто не хотят с тобой разговаривать? – предположила Эльза.

– От меня легко не отвяжешься, – пробурчал Брун. – Значит, заедем лично.

– У тебя и адреса есть? – удивилась Эльза.

– Будут.

Глава 9

Они подъехали к полицейскому участку, где все еще горел свет и в окнах виднелись людские силуэты. Грязные сугробы обрамляли парковку траурной рамкой. У крыльца прятался от ветра корявый снеговик в потрепанной полицейской фуражке и с усами-веточками, подозрительно напоминающий Кшистофа. Брун придержал двери, пропуская Эльзу, и уверенно направился к девушке за столом в углу.

– Мари, – произнес он, опираясь на край стола.

– Брун! – воскликнула та, расплывшись в улыбке. Машинально поправила светлые волосы, подстриженные коротким плюшевым ежиком, зрачки в зеленых глазах расширились. – Сто лет тебя не видела!

– Ты стала еще симпатичнее.

– А ты брутальнее. – Мари прикусила нижнюю губку, кокетливо улыбнулась.

Эльза нахмурилась, стала к Бруну на шаг ближе.

– Мари, не могла бы ты достать мне пару адресов? – он протянул листок, на который выписал телефоны.

Она быстро глянула на дверь Кшистофа, которая как раз приоткрылась, и прошептала:

– Для тебя – все что угодно.

Подмигнув, она принялась вбивать номера в компьютер, а Брун повернулся навстречу бывшему шефу. Кшистоф подлетел к ним размашистой походкой, глянул на монитор Мари, но та развернула пасьянс на весь экран.

– Да-да, знаю, игрушки на рабочем месте – подрывная деятельность в БОРе, – пропела она, гибко потягиваясь. Серая форма обтянула упругую грудь. – Просто конец рабочего дня, а я так устала… Сейчас бы ванну, массаж…

Кшистоф хмыкнул в рыжие усы, пожал руку Бруну, кивнул Эльзе.

– Зайдем ко мне?

Он подтолкнул медведя в направлении кабинета, и Эльза пошла следом.

– Рад вас видеть, – сказал Кшистоф, устраиваясь за столом. – Сам хотел звонить… Как поживаете, какие новости?

– Все прекрасно, – ответил Брун, садясь в кресло и вытягивая ноги.

– Рад за вас, да, очень рад. Вы хорошо выглядите. Не всем так повезло. Видел недавно Ауруна – боже мой! Морда как будто граблями пропахана. Или медвежьими когтями…

Брун сочувственно покачал головой.

– И несколько его волков в больницу загремели, – добавил Кшистоф. – Ты об этом что-нибудь знаешь?

– Так зима же, – пожал плечами Брун. – Скользко. Упали, может…

– Ага, – согласился Кшистоф. – Я так и подумал. Гололед. И Аурун то вишневым пирожком вымажется, то поскользнется. А ведь казалось бы – вожак клана.

– Фиговый он вожак, – буркнула Эльза.

– Может, и фиговый, – согласился Кшистоф, повернувшись к ней. – А у тебя как дела, Эльза Даримова, новообращенный вампир?

– Еще не вампир, – Эльза нахмурилась, спрятала руки в карманы.

– Какие планы на эту зиму? – не отставал рысь. – Может, собираешься заехать в высокое черное здание с синим прожектором наверху?

– Не собираюсь, – отрезала Эльза. – Я просто хочу прожить эту зиму. Я вам что, мешаю?

– Кшистоф, если это все, мы пойдем. – Брун встал, протянул Эльзе руку.

– Не все. – Кшистоф тоже поднялся. Он оперся на стол, наклонился вперед. Мохнатые кончики ушей показались из-за рыжих волос. – Ты что, не видишь, что у него и своих проблем хватает?! – рявкнул он на Эльзу. – Он и так по уши…

– Она меня будит! – рыкнул в ответ Брун, загородив Эльзу.

– Шел бы да поспал! Вместо того, чтоб волкам морды драть! Да, ты медведь, но их много, Брун.

– Я должен найти того охотника!

– А как ты его найдешь?

– Он даст о себе знать, я чувствую.

– Чувствительный медведь, – саркастично покивал Кшистоф. – В этом году приняты беспрецедентные меры по обеспечению безопасности оборотней, впадающих в спячку. Каждый суслик на учете. Знаешь, кто становится самой завидной жертвой?

– Догадываюсь, – пробурчал Брун.

– Ты! Ты, болван! Что стоит охотнику обойти твою девчонку? Схватить, изнасиловать, убить, в любом порядке, – глянул он на Эльзу, – потом ему надо лишь подождать, пока ты перейдешь в зимний сон – а ты перейдешь, если никто тебя не разбудит. И он спокойненько снимет твою шкуру прямо у меня под носом.

– Она почти вампир, – ответил Брун. – Ее не так просто схватить.

– Серьезно? А если охотники узнают ее маленький секрет? Что, если они предложат ей бокал красного полусоленого?

– Да ты мастер метафор, – заметил Брун.

Кшистоф сел в кресло, сцепил пальцы в замок.

– Что нужно от тебя волкам, Брун? – спросил он спокойно.

– Не знаю, – соврал тот после паузы.

– За что ты порвал рожу Ауруну?

– Это не мои когти его исполосовали, клянусь, – не покривил он душой.

Кшистоф потеребил кончики усов, перевел взгляд на Эльзу, зрачки в светло-желтых глазах сузились.

– Дай мне только повод, – ласково улыбнулся он. – Маленькую зацепку. И я отвезу тебя в вампирскую башню так быстро, что этот мохнатый верзила не успеет и глазом моргнуть.

– Нам пора. – Брун потянул Эльзу за руку. – И я буду рад, очень-очень рад, просто в экстазе буду, если ты не станешь больше поднимать этот вопрос.

– Брун, ты сдурел? – Кисточки на ушах Кшистофа встопорщились. – Ты что, с ней?.. Ты, едва ли не последний чистокровный медведь-оборотень? На Медвежьем острове…

– Да что ты прицепился ко мне с этим островом! – взъярился Брун. – Не поеду я туда! Не этой зимой!

Он подтолкнул вперед Эльзу и захлопнул за собой дверь кабинета с такой силой, что в окнах задрожали стекла. Размашистым шагом подойдя к столику Мари, он выхватил у нее из руки листок, пробормотал слова благодарности и поспешил к выходу.

Эльза понуро поплелась следом.

* * *

– Эльза, я волнуюсь, – сказал Брун, доедая овсянку. – Ты молчишь уже полчаса. Ты не заболела?

Девушка вздохнула, оторвала взгляд от картины с маяком, украшающей стену кафе, повернулась к Бруну.

– Вампиры не болеют. Знаешь, ведь все они правы: и мои родители, и Кшистоф. Я просто оттягиваю неизбежное. Я подвергаю опасности других людей, тебя.

Брун взял ломтик ветчины, положил на булочку.

– Может, и вправду пойти в башню? Но мне так страшно, так не хочется, ты бы знал.

– Даже не думай, – ответил Брун, запивая бутерброд чаем. – У нас с тобой договор, забыла?

– Я ничего не подписывала, – слабо улыбнулась Эльза.

– Я верю твоему слову.

– Почему? – Она пожала плечами. – Я ведь вампир. Им верить нельзя. А вот ты, оказывается, чистокровный медведь. Что это, кстати, значит?

– Все мои предки были оборотнями-медведями, – ответил Брун. – Людей не было. Мне делали генетический анализ перед принятием в БОР.

– А бывают нечистокровные?

– Конечно, – ответил Брун. – Чему вообще тебя учили в музыкальной академии? Вот смотри. Если в паре оба люди, то ребенок будет человеком. Если оба оборотни одного вида – родится оборотень. Если человек и оборотень, то тут будут варианты. Может родиться человек, может оборотень, но, скорее всего, метис. То есть оборотень, но со слабыми способностями к обороту или вообще без возможности полной трансформации.

Эльза задумчиво на него посмотрела, ковыряясь ложечкой в вишневом пироге.

– Оборотни разных видов, к примеру, медведь и кошка, вряд ли дадут потомство. Но если оно будет, то с оборотом в одно из животных. В оба – никогда. А если метис с оборотнем, или метис и человек, или два метиса, то там вообще все сложно. Чистых оборотней все меньше, и в основном остаются те, что живут стаями.

Эльза положила ложку на тарелку с пирогом, который она едва попробовала.

– А почему ты сказал именно медведь и кошка? Эта Мари – она кто?

– Пума, – ответил Брун.

– Она тебе нравится? Вы встречались? – спросила Эльза. К их столику подошла Марта, забрала пустую тарелку от овсянки, погладив мимоходом плечо Бруна. – Или ты имел в виду Марту? – уточнила она, когда официантка отошла.

– Никого я не имел в виду, – ответил Брун, – просто привел пример.

– Но именно кошку. Почему? Это что-то подсознательное…

Брун откусил пирог, прожевал, пристально глядя на Эльзу.

– Ты ревнуешь, – сказал он, довольно улыбнувшись.

Эльза фыркнула, отпила томатный сок.

– Точно ревнуешь, – осклабился Брун.

– Не выдумывай, – ответила Эльза. – Меня эти вопросы вообще уже не касаются. У вампиров ни любви, ни тем более детей не бывает, – сказала она, снова отвернувшись к картине с маяком.

– Слушай, кончай уже хандрить! – возмутился Брун.

– Тебе-то что? – пожала плечами Эльза.

– Мне больше нравится, когда ты веселая, – сказал Брун. – Хочешь, пойдем по магазинам?

Эльза даже не повернулась.

– Опера? – предложил Брун, поморщившись. – Кино? Бильярд? Клуб?

– Клуб? – оживилась Эльза. – На дискотеку? Брун, я сто лет не танцевала!

– Вот и отлично, – пробормотал он, доедая пирог. – Я тоже.

* * *

Ритмы дискотеки стали слышны задолго до того, как они припарковались у вытянутого полумесяцем здания. Оно приткнулось на самой окраине, елки подступали к стенам, заглядывали в окна, сверкающие светомузыкой.

– На рогах, – прочитала Эльза вывеску, светящуюся алым. – Мило.

– Давай еще раз обсудим правила, – предложил Брун, поворачиваясь к Эльзе. Взгляд так и норовил съехать на сетчатые чулки, обтягивающие стройные ноги. – Тебе, кстати, не холодно в этой рыбацкой сетке?

– Нормально, – ответила Эльза. – Да я помню: никого не кусать, в толпу не лезть, а в одиннадцать медведь превращается в тыкву.

– У меня режим, – ответил Брун. – Я уже должен спать. Будь внимательна. Сюда и люди заходят.

– Ты ведь со мной? – Эльза вдруг протянула руку, положила поверх его ладони. – Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся Брун. – После оперы мне ничего не страшно.

Охранник впустил их в заведение, проводив долгим взглядом ножки Эльзы, но, наткнувшись на угрюмое выражение лица Бруна, поспешил отвернуться. Они сдали пальто Эльзы в гардероб, Брун предпочел не расставаться с курткой, в одном кармане которой лежала вампирская рука, а во втором – пачка томатного сока. Он сгреб номерок и, повернувшись к Эльзе, непроизвольно задержал дыхание. Она крутилась у зеркала в тонком золотистом платье с открытой спиной, в треугольном вырезе болтался ведьмин мешочек. Глаза сияли предвкушением радости.

– Ну что, зажжем? – улыбнулась она, беря его под локоть.

Пройдя через стеклянные двустворчатые двери, Эльза остановилась, осматриваясь.

На круглой сцене танцевали три мускулистых парня, подсвеченных красным, в подвесных клетках извивались девушки в кожаном белье. Один из парней вдруг зарычал, забил по крепким ляжкам хвостом с кисточкой. Девушки на танцполе восторженно завизжали.

– Вот он, к примеру, метис льва, – сказал Брун ей в ухо. – Видишь, метки оборотня нет. Он не может совершать полный оборот. Только хвост отращивает.

– Прикольно! – крикнула Эльза, пританцовывая.

Она отошла от Бруна на несколько шагов, тряхнула головой, так что волосы рассыпались по плечам. К ней сразу устремились несколько парней, но одного Брун развернул еще на подходе, а двое ретировались сами, оценив крупную фигуру оборотня. Эльза танцевала, прикрыв глаза, сияя в свете прожекторов, как золотая статуэтка. У Бруна вдруг пересохло в горле, он вынул из кармана томатный сок, отпил глоток.

Отведя взгляд от гибкой фигурки Эльзы, посмотрел на танцпол. В зале было битком народа. Разноцветные лучи прожекторов скользили по лицам, выхватывая из темноты то улыбку, то гримасу. Брун не сразу понял, что показалось ему неправильным, а когда осознал, шагнул к Эльзе.

– Нам лучше уйти, – сказал он.

– Что? – Она обвила его шею руками. – Очень громко! Брун, так здорово, что мы сюда пришли!

Эльза танцевала, а Брун настороженно ощупывал взглядом зал. Почти все девушки были брюнетками, с неровно выстриженными прядями, точь-в-точь как у Эльзы. У всех, словно под копирку, глубокие квадратные вырезы.

Официантка в черно-белой униформе подошла к одной из девушек у сцены, что-то сказала на ухо. Та недоверчиво улыбнулась, потом захлопала в ладоши, подпрыгнула на месте и поспешила за официанткой к кабинкам в дальней части зала. Дверь из темного стекла открылась, и оттуда вышла очередная брюнетка – тоже с рваными прядями, как у Эльзы, и такая же бледная. Она прислонилась к стене, прижимая к шее салфетку. На растерянном лице блуждала улыбка.

Брун на автомате сгреб за шкирку парня, слишком близко подошедшего к Эльзе, и развернул его на сто восемьдесят градусов.

Он снова посмотрел на танцпол. Светлые кудри выделялись среди темных макушек, и Брун то и дело возвращался взглядом к блондинке, которая, скорее, не танцевала, а просто переминалась с ноги на ногу. Она повернулась, и Брун с удивлением ее узнал.

– Тут твоя подруга! – рявкнул Брун на ухо Эльзе.

– Что? Вероника? – Эльза посмотрела на танцпол и едва не столкнулась с той нос к носу. – Что ты здесь делаешь?

Вероника чуть пошатывалась на высоких шпильках. Пышная грудь вываливалась из глубокого декольте.

– Это ты что здесь делаешь? – спросила та, ее повело, и она уцепилась за Бруна. – Ммм, отличный бицепс… Ты ведь уже получила свой поцелуй!

– О чем ты? – не поняла Эльза.

– Ну как же. – Вероника захихикала. – Куда, кстати, тебя поцеловал вампир? Твоя шея без отметин, запястья, – она схватила руку Эльзы, вывернула, – тоже.

Вероника пошатнулась и едва не упала.

– Давай-ка выведем ее, – предложил Брун, обхватывая блондинку за талию и перемещая ее в другую сторону от Эльзы.

Он усадил Веронику на диванчик в небольшом холле, и та растеклась по алому кожаному сиденью.

– Ты одна? – спросила Эльза.

– Я рассталась с Антоном, – махнула рукой Вероника.

– Я имею в виду, есть кому отвезти тебя домой?

– Он тебя любил, – продолжила свою мысль Вероника. – Я стала с ним встречаться, чтоб тебя позлить. Расскажи, как получается, что все достается тебе? – Она икнула, посмотрела мутными глазами на Эльзу. – И альфа на тебя позарился, и от парней отбоя нет.

– О чем ты говоришь, Вероника, – устало вздохнула Эльза. – Ты думаешь, я хотела стать вампиром?

– Почему бы и нет? Вечная жизнь и идеальная кожа. – Она повернулась к Бруну и, скривившись, прошептала: – У нее раньше были веснушки, фу-у-у.

– Родители мне сказали, что ты стала в очередь на инициацию, – вспомнила Эльза. – Зачем тебе это, Вероника? У тебя вся жизнь впереди.

– Я умираю, – сообщила та, светлые пряди прилипли к щекам, вспотевшей шее. – У меня альцгеймер, наследственная форма.

– Вероника…

– Помнишь мою бабку? Отец настоял, чтобы она жила с нами вместо того, чтобы сдать ее в клинику. Она вечно воняла мочой и не могла даже ложку до рта донести. Однажды я тоже стану овощем. Понимаешь? – Она подняла искаженное злостью лицо к Эльзе. – Хотя куда тебе понять. Ты ведь останешься такой же. Молодой и красивой. Пока я буду ссать в постель. Дрянь! – выкрикнула она вдруг и кинулась на Эльзу. Брун едва успел ее перехватить, отбросить назад на диван. – Почему он укусил тебя?! Стерва! Я в очереди триста двадцать шестая! При квоте два человека в год!

Эльза прижалась к Бруну, он обнял ее, повел к выходу.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! – выкрикивала Вероника им вслед.

Брун помог Эльзе надеть пальто, она никак не могла попасть в рукав.

– Зря я тебя привел в этот клуб, просто я в них не разбираюсь, – сказал Брун. – Сюда заходят вампиры. Ты заметила? Половина танцпола – кривые копии тебя. Только с вырезом, как у сектантов, что поклоняются ребру Бальтазара.

– В смысле – копии?

– Такая же прическа. – Брун заправил прядь волос ей за ухо. – Забавно, что ты, обкорнав волосы, установила тренды.

– Брун! – Эльза остановилась у ступеней клуба. – Это модная прическа. Я за нее в свое время сотню сторнов отдала.

– Серьезно? – удивился Брун. – А я думал, это ты сама. Знаешь, такой девочковый жест – сейчас как обрежу волосы, и пусть вам всем будет хуже.

Эльза укоризненно на него посмотрела.

– Те девчонки, что хотят быть на тебя похожими, надеются, что им тоже повезет и на них обратит внимание альфа. Или вампир, который сможет продвинуть их вверх по очереди на инициацию. А некоторым просто нравится, когда их кусают. Большинству. Вампиры заходят сюда поесть.

Эльза поежилась, обхватила себя руками. В кругах света от фонарей плавали белые хлопья снега. Охранник куда-то подевался, и улица, вытянувшаяся до леса, была совершенно пустынна.