Текст книги "Злая зима"

Глава 7

Бар «Козлиное копыто» прятался в подворотне лошадиного квартала, который отличался особенно разбитым асфальтом. Машина несколько раз проваливалась в такие ямы, что, казалось, придется вызывать эвакуатор. Брун припарковался у мусорных баков, спугнув облезлого кота, поерзал спиной о сиденье, закинув вампирскую руку за спину, поскреб между лопаток.

– Хватит чесаться! – возмутилась Эльза. – Это неприлично.

– После оборота опять так спина зудит! – пожаловался Брун. – Наверное, шерстинка застряла.

Он прошел вперед, обернулся и, вздохнув, вернулся за Эльзой. В короткой юбке и на высоченных каблуках она, опираясь на его руку, еле доковыляла до бара по выдолбленной копытами дорожке. Брун толкнул дверь под вывеской, качающейся на цепях, прикрученных к загнутым рогам. Эльза шагнула следом. Полумрак бара сомкнулся вокруг нее, как челюсти, и выпустил, словно она не пришлась ему по вкусу. Размытые силуэты разом приобрели четкость, как будто кто-то навел резкость. Эльза поморгала, она никак не могла привыкнуть к вампирскому зрению.

Парень за стойкой приветственно махнул рукой Бруну, желтая бирка качнулась в остром ухе. С интересом глянул на Эльзу, поднес пальцы, сложенные щепоткой, к губам и поцеловал воздух. Брун хмыкнул, демонстративно положил руку ей на спину.

– Ты понравилась бармену, – сказал он ей на ухо. – Но он козел.

– В смысле?

– В прямом. Во всех. В общем, не связывайся с ним.

– Я и не собиралась, – буркнула Эльза.

Брун провел ее за дальний столик в углу. Перед ними через мгновение появилась плетеная корзинка с сухариками и овощная нарезка в листьях салата. Брун поморщился, махнул рукой и, поймав взгляд официантки, кивнул. Эльза задумчиво вытащила продолговатую полоску сухарика, почесала ею клыки и верхнюю десну.

Брун насмешливо глянул на нее, но промолчал.

Официантка с короткими тупыми рожками, проглядывающими через пышные кудри, поставила перед ним тарелку со стейком и разваренной картошкой.

– Еще графин томатного сока и… чего хочешь? – Брун посмотрел на Эльзу, но она мотнула головой. – Слушай, я, конечно, не очень разбираюсь во всей этой трансформации, которую ты проходишь, – сказал он, – но можно попробовать утолить твой голод чем-то существеннее томатного сока. Может, тогда ты продержишься дольше.

– Сухарики неплохие, – признала Эльза, – соленые.

– Принеси-ка нам еще чипсов, орешков и крендельков, таких, маленьких.

– И пива тогда уже, – попросила она.

– И пива бокал.

Официантка понятливо кивнула и ушла за заказом, а Эльза осмотрелась. В баре было многолюдно: почти все столики заняты, у стойки щебетала стайка девчонок, стреляя глазками по сторонам, в противоположной части бара, расположенной ниже основного уровня, народ стоял кольцом, что-то бурно обсуждая. Одни оборотни.

– Что там происходит? – спросила Эльза.

– Здесь будет бой в грязи, – ответил Брун.

– Как-то негигиенично, – заметила она. – Тут люди едят вообще-то.

– Больше пьют.

– Тем не менее. И совсем рядом будут валять друг друга потные грязные мужики.

– Женщины, – поправил ее Брун. – Это женский турнир. Я решил, что тебе полезно будет посмотреть, как девчонки дерутся, выучишь пару приемов. – Он отрезал кусок стейка, закинул в рот и блаженно зажмурился, пережевывая. – Ну и самому посмотреть интересно, конечно. Сегодня финальный бой.

– У меня ведь теперь есть волшебный порошок, – заметила Эльза, дотронувшись до мешочка, выделяющегося под тонкой кофтой. – Зачем мне учить какие-то приемы?

– Мало ли как жизнь повернется, – уклончиво ответил Брун. – Лишним не будет.

В дальней части бара включили яркие прожекторы, высветившие круглую утопленную площадку. Народ оживился, послышались выкрики, свист. Из узкого коридора, цепляя стены плечами, вышла здоровая деваха, одетая лишь в красное бикини. Толстые ляжки бугрились, дебелая грудь свисала чуть не до пупа, короткий рыжий ежик волос сиял бронзовым шлемом в свете ламп. Бар взорвался приветственным ревом.

– Прошлогодний чемпион, – пояснил Брун. – И позапрошлогодний.

Та подняла руку, продемонстрировав рыжеватый клок волос под мышкой, повернулась вокруг своей оси, приветствуя поклонников. Узкие глаза цепко осматривали зал, широкая переносица резко заканчивалась курносым, будто обрубленным, носом, который подрагивал, принюхиваясь.

В ухе болтался желтый кружок.

– Она постоянно ввязывается в потасовки, – добавил Брун.

– А кто она? – спросила Эльза. – В смысле, в кого обращается?

– В свинью. Звериная часть в ней очень сильна.

Эльза хлебнула пива, облизала пену над губой.

– А вторая кто?

К площадке подошла участница в синем бикини. Она была ниже и тоньше, но сухие мышцы так и играли на ее теле.

– Человечка, – сказал Брун. – Если она победит, это будет нечто.

Девушка в синем сжала руку худощавому мужчине с рыжими дредами, который терся рядом с ней. Он одобрительно похлопал ее по упругому заду, что-то сказал на ухо, погладив по шее.

– А это ее парень, лис.

– Оборотни часто встречаются с людьми? – спросила Эльза.

– Бывает, – пожал плечами Брун. Он расслабленно откинулся на спинку диванчика. – Садись ко мне, отсюда лучше видно, – предложил он, похлопав по сиденью. – Да и я смогу задержать тебя, если что. Если почувствуешь, что готова сорваться, – сразу «лобзик», и мы уйдем. Но у нас дальние места, так, может, обойдется.

Эльза пересела на диван, подвинула к себе тарелку с сухариками.

Раздался гонг – и соперницы схлестнулись, переплелись руками, упали в густую грязь. От восторженного рева зрителей задрожала пивная пена в бокале. Тела бултыхались в грязи, отлетел в сторону синий изгвазданный лифчик. Лис скакал по краю ямы, подбадривая подругу.

– Погляди, что она делает. – Брун подался вперед: девушка обхватила толстую щиколотку соперницы, согнула, прижав пятку к ягодице. Резкий визг прорезался через вопли болельщиков. – У оборотней чувствительные суставы. Ты болевые приемы вряд ли быстро освоишь, просто бей по коленям.

Свинья дернула свободной ногой и попала девушке в синие плавки. Та охнула, согнулась.

– Еще можно в пах, – продолжил Брун. – Это всем больно. Только меня, пожалуйста, туда не бей, никогда.

Эльза насмешливо глянула на него.

Свинья сжала противницу ручищами, и та, вместо того, чтобы уходить из захвата, вцепилась в ее волосы под мышками.

– Этот прием я запоминать не буду! – категорично выпалила Эльза.

Девушка сделала подсечку и, подпрыгнув, упала сверху на поверженную противницу, обдав брызгами зрителей. Свинья, подогнув колени, отфутболила ее в грудь, едва не выбросив из бассейна, вскочила и долбанула лбом в нос, человечка отшатнулась, по лицу потекла кровь, смешиваясь с грязью.

– Это тоже не для тебя, – нахмурился Брун и взял Эльзу за руку, переплетя пальцы.

– Чего это не для меня? – возразила она. – Голова у меня твердая.

– В твердости твоей головы я не сомневаюсь, но ты слишком маленького роста. Чтобы провести такой прием с большинством оборотней, особенно с хищниками, тебе придется подпрыгивать. Вот мне, допустим, ты будешь биться лбом в грудь. Что, конечно, очень трогательно, но не очень эффективно.

– А есть вообще походящие для меня приемы?

Брун погладил ее ладонь.

– У тебя очень хорошие пальцы, – сказал он, разглядывая ее руку. – Тонкие, длинные…

– Спасибо, – чуть смутилась Эльза.

– Твои пальцы просто созданы, чтобы драть ноздри в драке.

– Вообще-то, я – подающая большие надежды пианистка! – возмутилась Эльза. – Была…

– Вот, погляди, – Брун кивнул в сторону ринга.

Девушка в синих плавках, потерявшая верхнюю часть купальника на радость зрителям, сунула пальцы в курносый пятак оборотня и резко дернула вверх. Кровь хлынула по подбородку свиньи.

– Фу, – сказала Эльза, отпивая пиво.

– Нос и глаза – слабые места, – пожал плечами Брун.

Свинья схватила противницу за волосы, сбившиеся в ком, подсекла ногой под колени и окунула головой в грязь.

Зрители торжествующе взвыли.

Свинья определенно побеждала. Она наслаждалась боем, играла с человечкой, то отпуская ее, давая откашляться грязью, то снова окуная с головой.

– Похоже, она в своей стихии, – заметила Эльза. – Это вообще по правилам? Она ее сейчас утопит!

Человечка выпростала из грязи руку, трижды постучала растопыренной пятерней по краю бассейна. Свинья вышвырнула ее на край ринга, подняла руки вверх и победно заревела. Зрители скакали и обнимались, поздравляя друг друга, пока проигравшая отплевывалась и откашливалась, приходя в себя. Эльза покрутила головой, но лиса и след простыл.

– Это не первая человечка, которую он приводит. – Брун доел стейк, отодвинул пустую тарелку. – Он на проценте у козла. Находит таких вот крепких дурочек в спортивных залах, вешает лапшу на уши… На бой оборотня и человека всегда сбегается толпа.

Официантка помогла проигравшей подняться, оттерла с лица грязь, смешанную с кровью, накинула синий халатик и увела в коридор.

Двери бара распахнулись, и внутрь, впустив стужу, вошла пара: высокая крупная шатенка и мужчина с такими развесистыми рогами, что они едва прошли в дверь. Эльза почувствовала, как вздрогнул Брун рядом с ней. Она пристальнее посмотрела на женщину.

– Она ведь человек, да? – спросила она у Бруна.

– Сучка она. – Он взял бокал Эльзы и отпил глоток.

– Но как же, – растерялась девушка. – Тонкая переносица, маленькие уши… – Она втянула воздух. – Точно человек.

Женщина глянула в их сторону, удивленно приподняла бровь и улыбнулась Бруну как старому знакомому. Она подошла к их столику, покачивая крутыми бедрами, уселась на стул, закинув ногу на ногу.

– Сколько зим, сколько лет, – произнесла, перекинув гладкие блестящие волосы за плечо и выпятив внушительный бюст.

– Нисколько, – ответил Брун. – Мы виделись не так уж давно, Диана.

– Скучал по мне? – Она быстро окинула взглядом Эльзу, и та, тонко уловив атмосферу, по-хозяйски положила руку на бедро Бруна, которое чуть напряглось под ее ладонью, и холодно улыбнулась.

– Тебе разве скучно со мной? – проворковала Эльза, повернувшись к Бруну.

– Определенно – нет, – улыбнулся тот.

– А я вот думала о тебе. – Диана махнула своему спутнику, который пошел к бару за напитками.

– Я смотрю, ты теперь с лосем, – заметил Брун. – Очень удобно, он сразу с рогами.

– А ты теперь с… – Диана внимательней посмотрела на Эльзу и нахмурилась. – Не слишком ли она молода?

– Мне уже все-все можно, – многозначительно произнесла Эльза, демонстративно погладив ногу Бруна. Тот вдруг схватил со стола меню и, развернув его, заинтересованно уставился на страницу с десертами.

Диана снова посмотрела на Бруна.

– Девочка выросла, и ей нужен другой мишка, как мило. Не думаешь же ты, Брун, что она с тобой всерьез?

Эльза закинула вторую руку ему на шею, запустила пальцы в жесткие волосы.

– У нас очень крепкие отношения, – сказала она, прижавшись теснее. – Нас многое связывает.

Брун закашлялся, поперхнувшись, опустил меню вниз.

– Брось, – отмахнулась Диана. – Твои родители ни за что не позволят. Тебе и самой скоро надоест. Да, с ним бывает приятно провести время, но не более.

Она зло улыбнулась, все так же не сводя глаз с Бруна.

– Проваливай, Диана, – сказал он.

– Вот видишь, какой он грубый, – посетовала та. – Сразу видно – животное.

– Он сказал тебе, что делать, – ответила Эльза.

– А тебя не учили, девочка, что со взрослыми надо разговаривать на «вы»? – надменно процедила Диана.

– Идите в жопу, – вежливо сказала Эльза.

Брун удивленно глянул на нее, весело хмыкнул.

Диана вскочила, пылая негодованием, стул опрокинулся.

– Да ты знаешь, с кем разговариваешь… – Она наклонилась над столом.

– А ты? – Эльза тоже подалась вперед, вздернула губу, обнажая клыки. Диана отпрыгнула в ужасе, отбежала к стойке бара, где ее спутник трепался с барменом, что-то стала растолковывать, указывая в сторону их столика.

– Это было эффектно, но, похоже, нам пора. – Брун взял ее за руку, помогая подняться с дивана.

На улице мягко падал снег, пушистые снежинки порхали в золотом свете фонарей, как ленивые мотыльки.

– Знаешь, у некоторых людей иметь любовника-оборотня не считается изменой, – сказал Брун. – Что-то вроде живого вибратора. У нас с Дианой все быстро закрутилось. Я приехал к ней на вызов. Незаконное проникновение. Котенок-оборотень забрался на дерево в ее саду. Котенка я снял, а она меня отблагодарила. Несколько раз. Я думал – бешеная страсть, а ей больше ничего и не надо было. Оказалось, что она замужем.

– Ты переживал? – Эльза остановилась, заглянула ему в глаза снизу вверх.

– Немного, – пожал плечами Брун. – А когда сказал, что не хочу больше с ней встречаться, она обозлилась. Приходила отношения выяснять, скандалила. Тогда все как-то сразу навалилось. Отец, потом работа…

– Брун, мне так жаль. – Эльза порывисто обвила его шею руками, положила голову на грудь. – Ты столько пережил, но я знаю, чувствую – однажды у тебя все будет хорошо…

Он обнял ее, широкая, горячая даже через пальто ладонь скользнула вниз по спине, и Эльза вдруг резко отпрянула, глянула вниз.

– У тебя что…

– Естественная реакция организма, – пробормотал Брун, направляясь к дверце машины.

Эльза постояла, потом пошла следом, села в машину.

– Брун, нам надо поговорить, – серьезно сказала она, захлопнув дверку.

Он посмотрел на нее с легкой тревогой.

– Мы вынуждены проводить время вместе, и ты можешь вообразить, что между нами что-то происходит…

– О боже мой, – пробормотал он.

– Я не хочу разбивать тебе сердце.

– Эльза, ты могла бы уже и заметить, что я не самый нежный и ранимый оборотень, – сказал он.

– Просто твоя… реакция…

– Вполне нормальна.

– Я всего-то обняла тебя, сочувствуя.

– Ты наглаживала мне ногу минут десять! – воскликнул он. – И еще шею. А у меня там очень чувствительное место.

– Постой, так у тебя это, – она кивнула вниз, – еще с бара?

– И что? Эльза, не надо всех мужчин подгребать под вялые стандарты твоего Антона.

– То есть это ничего не значит.

– Совершенно.

– Ну и хорошо, – сказала Эльза.

– Прекрасно, – ответил Брун.

– Отлично.

– Великолепно.

– Ты меня почти убедил, – сказала Эльза и бросила быстрый взгляд под руль. – Вот только у тебя до сих пор стоит. Послушай, Брун, если вдруг ты испытываешь ко мне чувства, то, может, мне лучше уйти, пока я не причинила тебе боль?

Брун положил руку ей на бедро.

– Что ты делаешь? – настороженно спросила она.

– Эльза, наивное ты дитя, – вздохнул Брун. – Я показываю, насколько естественной была моя реакция.

– Постой, ты правда думаешь, что я сейчас возбужусь от твоей лапы? – рассмеялась она.

– Я практически уверен, – ответил Брун. Он развернулся к ней, придвинулся ближе. – Ты в баре сидела как-то так, – второй рукой он погладил Эльзе шею, откинув волосы назад, оперся на спинку ее сиденья.

– М-м, – покачала она головой, поджав губы. – Эксперимент провален.

– Эксперимент только начался, – заметил Брун. Его пальцы на бедре Эльзы чуть сжались, подвинулись выше.

– Нет, – ответила она. – Ничего. Потому что нету чу… чувств…

– Точно? – тихонько спросил Брун, зарывшись носом ей в волосы. Горячее дыхание согрело шею. Ладонь Бруна опустилась к колену и снова поползла вверх. – Мне кажется, твоя кожа стала теплее.

– Потому что у тебя лапа как утюг, – ответила Эльза.

– Тебе жарко? – Он легонько поцеловал ее за ухом.

– Хо… ах!.. лодно.

Брун убрал руку с бедра и обхватил шею, очертил большим пальцем подбородок, чуть оттянул нижнюю губу. Клыки удлинились, и он отодвинул палец от губ.

– Понял, – тихо сказал он, опустив руку ниже, погладил ключицы, сжал грудь.

– Я так не делала! – воскликнула Эльза.

– Я импровизирую, – прошептал Брун ей на ухо, прикусил мочку.

Рука опустилась снова на бедро, скользнула выше, забираясь под юбку, и Эльза оттолкнула ее.

– Хватит! – воскликнула она.

– Что и требовалось доказать, – сказал Брун и, помедлив, отстранился.

– Ничего ты не доказал!

– Да, я понял. Нет чучувств, и тебе хо… ах!.. лодно.

– Просто запнулась от твоей наглости!

– Ну и хорошо.

– Отлично! Просто превосходно!

– Ты меня почти убедила, – сказал Брун, заводя машину. – Вот только у тебя сердце колотится так, что того и гляди выскочит.

Эльза отвернулась к окну, незаметно приложила руку к груди. Сердце билось мощными толчками, разгоняя кровь. Совсем как раньше, до укуса. На правом бедре она всегда чувствовала метку вампира – будто кусок льда, который никак не таял, а левое бедро теперь горело от недавних прикосновений оборотня.

– А может, это ты в меня влюбилась? – осклабился Брун, повернувшись к Эльзе. – Если вдруг захочешь утолить свои чучувства – только скажи, ну или снова начни ко мне приставать.

– Да я к тебе больше и пальцем не притронусь! – вспыхнула Эльза.

– Да? А как же ты собралась меня будить?

Глава 8

– Ар-р-р-р! – Брун взмахнул рукой, вскочил с кровати.

Эльза испуганно вжалась спиной в стену.

– Ты что творишь?! – воскликнул он, ощупывая грудь. – Ты меня укусила?

Она помотала головой.

– Жжется, будто ожог, – поморщился он, растирая шею. – Что произошло? Что ты там прячешь? Покажи руки сейчас же! Эльза!

Эльза медленно вывела руку из-за спины. Белая прямоугольная полоска, зажатая в кулаке, была мохнатой от волос.

Брун посмотрел на нее пару секунд, а потом бросился в ванную.

– Ты выдрала мне волосы?! – взревел он. – Эльза!

Он выбежал из ванной, дверь с грохотом стукнула о стену.

– Иди сюда! – приказал он. – Ты где?

Эльза стояла за кухонным столом.

– Брун, не рычи, – попросила она, передвигаясь так, чтобы стол оставался между ними.

– Зачем ты это сделала? Объясни! Что вообще творится в твоей голове?!

– Понимаешь, когда волосы видны в вырезе свитера – это некрасиво, – попыталась оправдаться Эльза.

– Да это самый секс!

– Так гораздо лучше…

– Эльза, я не сторонник телесных наказаний, но в твоем случае они просто необходимы.

– Только попробуй…

Они кружили по кухне, обходя стол, неотрывно глядя друг на друга. Чуть ниже ключиц Бруна на мохнатой груди наливалась красным безволосая полоса.

– А если ты такой уж нежный, то можно попробовать крем, – предложила Эльза.

– Знаешь что, – сказал он, останавливаясь, – просто молчи. Ни слова.

– Но…

– Ш-ш-ш, – он взмахнул рукой и пошел назад в ванную.

– Я хотела…

– Молчи! – рявкнул Брун, возвращаясь с пакетом, в котором просвечивали маленькие баночки и флаконы. Он открыл окно и вышвырнул мешок. – Трехочковый! – воскликнул Брун, вскинув руку, сжатую в кулак. – Прямо в контейнер!

– Постой, это что, были мои кремы?! – догадалась Эльза и бросилась к подоконнику.

– Они тебе не нужны, – заявил Брун. – Ты станешь вампиром куда раньше, чем у тебя появятся морщины.

– А вот это было больно.

– Больно? Больно?! – воскликнул Брун и ткнул себя пальцем в грудь. – Вот это больно, Эльза! Собирайся! – Он схватил вилку, в два укуса съел омлет, выпил кофе залпом. – И ты все время пересаливаешь!

* * *

Он припарковался позади церкви, воткнувшей черный шпиль в облака. Дорожка перед нею была расчищена так тщательно, будто кто-то слизнул снег длинным языком. Из фонтана в виде круглой черной чаши била темно-красная струя, и пар поднимался к замерзшему небу.

– Это что, кровь? Или подкрашенный кипяток? – удивилась Эльза. – Гляди, не замерзает. – Она принюхалась. – Краски подмешали!

– Выходи, – буркнул Брун.

– Я тебя здесь подожду.

– Выходи, я сказал. Твоя мама просила, чтобы я отвел тебя к пастырю. Надо было сразу это сделать – провести обряд экзорцизма.

Он обошел машину, вытащил Эльзу за руку, подтолкнул к церкви.

– Я начинаю думать, что тот вампир на самом деле хотел тебя убить, да не рассчитал сил, – сказал Брун. – Признайся, ты и его довела?

Эльза фыркнула, запахнула пальто и пошла вперед, но, поскользнувшись, едва не упала. Брун подхватил ее под локоть, повел в церковь.

– Зачем мы вообще сюда приперлись?

– Ты – на исповедь. А я – узнать про Бальтазара и его драгоценную руку.

Он нажал на ручку черной двери, украшенной резьбой, и с удивлением посмотрел на нее в своей ладони.

– Ты ее оторвал? – Эльза покачала головой. – Я смотрю, ты начал коллекционировать ручки.

Брун пнул двери, и они с грохотом распахнулись. Мрачные своды церкви нависли над ними грозовой тучей. Через вытянутые окна, украшенные витражами в синих и красных тонах, едва проникал свет. По полу плясали бордовые отблески света, словно расплескавшееся вино… или пролитая кровь. Эльза сглотнула, вцепилась в руку Бруна.

– Брун, давай уйдем, пожалуйста, мне здесь плохо, – попросила она.

– Эльза, мне нужна информация, – сказал он, озираясь. В конце концов положил оторванную дверную ручку прямо на пол, задвинул ногой в уголок. – Где еще узнать про этого Бальтазара, как не в месте, где ему поклоняются? Соберись!

Они прошли по залу, в котором не было ни лавок, чтобы присесть, ни подставок для свечей – ничего, только черные стены, с которых ухмылялись чудовища с острыми клыками в распахнутых ртах, и узкие двери, одна за одной. Казалось, сейчас они распахнутся, и сонмища ужасных тварей хлынут в пустую церковь.

– Мне тоже жутковато, – признался Брун.

– В церковь второго пришествия не принимают оборотней! – прорезал гулкую тишину надтреснутый голос. Из дальней двери показался пастырь, быстро подошел к ним. В квадратном вырезе черной сутаны, оголяющем грудь до сморщенных коричневых сосков, рассыпались мелкие родинки.

– Я хотел узнать…

– Здесь вам не справочная! – отрезал мужчина. – Как вы вообще сюда попали? Дверь была закрыта. В церковь допускаются только люди без антител к вампирам – избранные, которые могут обратиться.

Эльза вздохнула, повернулась к пастырю.

– Мы с вами уже встречались, – сказала она. – Вы Марк, верно? Вы приходили к нам домой. Меня зовут Эльза.

Он повернулся к ней, зрачки в болотных глазах расширились.

– Эльза…

– Вы сказали, я могу поговорить с вами по поводу того, что со мной случилось.

– Конечно! – Он схватил ее за руку, прижал большим пальцем запястье. – Я слышу ваш пульс.

– Верно, я еще не прошла трансформацию, – кивнула Эльза, освобождая руку из цепких пальцев. – Мы можем поговорить? Вы расскажете мне… обо всем? Кем я стану, про вампиров, с чего все началось… Чем закончится?

– Пройдемте ко мне, – он указал на дверь, ведущую в непроглядно темный коридор. – Ваш… спутник пусть подождет здесь.

– Нет, вам может быть опасно находиться со мной наедине.

Марк жадно посмотрел на ее губы.

– Я счел бы за честь… Мне это не навредит. Я – избранный. У меня и справка есть.

– Она не станет никого кусать, – вмешался Брун. – Просто расскажите Эльзе про вашу веру.

Марк даже не взглянул на него. Он взял Эльзу под локоть и повел к алтарю, куда падали красные и синие лучи витражей, смешиваясь и пересекая друг друга. У центрального окна журчал маленький фонтанчик, бордовая жидкость била густой струей и пузырилась грязной пеной у каменных краев чаши.

– Люди зовут их вампирами, мы же почитаем за богов. Они всесильны, прекрасны, бессмертны…

– Точно бессмертны? – спросил Брун, вырастая за спиной Эльзы угрюмой скалой. – Я вот слышал, что одного убили. Бальтазар его звали, кажется.

– Он сошел в этот мир, чтобы даровать вечность избранным, – ответил Марк, глядя на Эльзу. – Низшие воспылали ненавистью, их звериные сущности, источающие злобу и зависть, восстали против первого великого.

– Оборотни, что ли? – уточнил Брун. – То есть первого вампира замочили оборотни?

– Вы уверены, что хотите присутствия этого зверя?

Эльза кивнула, и Марк, вздохнув, продолжил:

– Они не могли его убить, это невозможно – убить бога. Он – сама вечность, сердце его – исток всего, руки держат мир в колыбели. Но звери разорвали его на части и разнесли по всему миру.

– Значит, убили, – хмуро возразил Брун.

– Он жив. И однажды снова явится в наш мир. Даруя свою плоть и кровь, мы, его избранные дети, тоже сравняемся с богами.

– Типа как причастие наоборот? – спросила Эльза.

– Звери разорвали плоть бога и оросили его кровью землю, – ответил Марк. – Вкусив плоть и кровь своих детей, бог вернется.

– Круто, – мрачно ответила Эльза. – Только я все равно не поняла, как он это сделает, если его растащили по частям.

Марк взял ее за руку, потянул за собой, поглаживая запястье.

– Взгляни же, Эльза, отмеченная благословенным поцелуем одного из вечных, – прошептал он, присвистывая, как змея.

Девушка склонилась над одиноким прямоугольным постаментом. Под толстым стеклом на красном бархате лежало что-то черное.

– Ребро Бальтазара, – выдохнул Марк, и Эльза поморщилась от запаха лука. – Великая святыня нашей церкви.

Он повернулся к Эльзе, увлеченно рассматривающей ребро, осторожно обхватил ее талию, стал теснее, выворачивая шею. Эльза повернула голову и едва не ткнулась губами в набухшую вену.

– Нам пора, – сказал Брун и выдернул Эльзу за руку из объятий пастыря. Он быстро пошел к выходу, так что девушке пришлось бежать, чтобы поспевать за ним.

– Пройди свой путь до конца! Ты станешь равной богам! Вечной! – выкрикивал Марк им вслед. – Бог уже испил твою кровь, Эльза! Отдай же и жизнь! Сделай это прямо сейчас! Выпей мою кровь – и станешь богом!

Эльза обернулась на ходу. Пастырь упал на колени, разорвал на себе черную сутану, запрокинул голову, подставляя шею. Багровые лучи стекали по его бледной коже, как кровь.

* * *

– Куда ты меня привел? – всхлипнула Эльза, когда они выбежали на свежий воздух. – Еще немного, и он бы мне насильно свой кадык в рот запихал.

Брун молча провел ее к машине, сел за руль.

– Это сборище больных фанатиков! – Она пристегнула ремень безопасности. – Давай лучше съездим к каким-нибудь сусликам, или, кто там еще в спячку впадает. О, ежики!

Брун нажал на газ, вырулил с парковки, оглядываясь в зеркало заднего вида.

– Куда ты смотришь? За нами следят? – оглянулась Эльза. – Там волки?

– Я смотрю в зеркало, чтобы не врезаться в фонарь, – ответил Брун. – Я хочу заехать в одно место, связанное с вампирами. Вчера не спалось, я полистал блокнот Дробовицкого и узнал одну картинку. Я видел ее в детстве.

– Тебе – и не спалось? Верится с трудом, – покачала головой Эльза. Брун хмуро на нее глянул. – И что там? Это далеко? – спросила она.

– Часов шесть ехать. Дорога неблизкая. Так что прошу тебя, не делай ее еще более долгой. Помолчи.

Эльза дернула плечом и отвернулась, уставившись в окно.

– Эта твоя бывшая, Диана, кое в чем права. Ты ужасно грубый.

Брун стиснул зубы, протянул руку, скрючив пальцы, точно желая придушить Эльзу, но в итоге положил ладонь на рычаг скоростей.

– Так куда точно мы едем? – спросила она. – Я смотрю, ты повернул на западную трассу. Мы что, доедем до моря? Брун! Я не была на море лет сто!

– Тебе всего девятнадцать, – вздохнул он. – Да, мы едем на побережье. Знаешь такую деревушку – Чика-Марина?

– Я там никогда не была, – сказала Эльза. – Какой рисунок из блокнота ты узнал?

– С кошкой.

Эльза, вынув блокнот из сумочки, быстро нашла нужную страницу.

На карандашном эскизе вокруг костра плясали звери. Тщательнее всех была прорисована большая кошка, сжимающая в пасти оторванную руку.

– Это рисунок со стен маяка. Мы часто отдыхали в той деревушке летом, когда я был маленький. Мама рассказывала сказку, будто там когда-то убили темного бога.

– Выходит, это был Бальтазар? Вот интересно, эти фанатики хотят его собрать, как пазл?

– Наверное, – пожал плечами Брун.

– Если они хранят ребро на бархатной подушечке и сдувают с него пыль, представляешь, как бы они обрадовались целой руке?

Брун посмотрел на Эльзу, промолчал.

– Но зачем рука Ауруну? Он-то точно не прихожанин! Оборотней там не особо привечают, – задумалась Эльза. – Так интересно!

– Над этим стоит поразмыслить, – согласился Брун. – В тишине.

Эльза укоризненно посмотрела на него и, вздохнув, умолкла.

* * *

Приморская деревушка встретила их пустыми улицами и закрытыми ставнями. Брун, покружив немного, припарковался возле магазина. Эльза выскочила первой, попрыгала, подтянула по очереди колени к груди.

– Я себе все отсидела! – пожаловалась она. – Давай прогуляемся к маяку пешком.

– Только поесть возьму, – буркнул Брун. – Пойдем со мной, а то еще накинешься на какого-нибудь несезонного туриста.

В магазине он набрал полную корзину продуктов и отнес ее на кассу к благостной старушке в таких толстых очках, что ее глаза казались вытаращенными, как у куклы. Она методично пробила товары и, получив деньги, тут же уткнулась носом в грудь и задремала.

Эльза вытащила из корзинки сок, выпила полпачки сразу.

– Пойдем отсюда, – прошептала она.

– Неужели старушка вкусно пахнет? На вот, – Брун протянул ей пакет с сухофруктами и шоколад. – Я погуглил, что у тебя сейчас, по идее, дефицит железа.

– Тебе и вправду вчера не спалось, – заметила Эльза, разворачивая шоколадку. – Я больше молочный люблю.

– В горьком процент какао выше, железа больше.

– Расскажи ту сказку, про бога, – попросила она, вышагивая рядом с ним по узкой улочке, изгибающейся змеей.

– Да я уже толком не помню. – Он вынул из пакета багет, откусил горбушку. – В общем, жил-был бог. Был он злой и жестокий.

Эльза протянула ему шоколадку, и он отломил полоску.

– Насколько злой? – спросила она.

– Очень. Умывался кровью, ел маленьких детей, воплощенное зло. Может, даже делал оборотням внезапную эпиляцию по утрам. Хотя вряд ли. Согласись, двоих таких порождений тьмы земля бы не вынесла.

– Брун, ну прости. Я не думала, что ты так отреагируешь.

– А как еще я должен был отреагировать?

– Я так больше не буду.

Он остановился на дороге, посмотрел на Эльзу.

– А ты планировала повторить? – Он покачал головой, откусил багет и пошел дальше. – И вот собрались тогда самые сильные звери…

– А медведь там был?

– Был, конечно. Собрались, значит, самые сильные звери и решили убить этого бога. Да только вот он был бессмертный. Ничего его не брало: ни железо, ни серебро, ни осина. Набросились они тогда на него все вместе и разорвали на части.

– Так а сжечь?! – посоветовала Эльза, взяв Бруна под локоть. Он покосился на нее, но руку не убрал.

– Думаешь, самая умная? Не горел. Сто лет держали в негасимом пламени куски его тела – уже сменилось два поколения оборотней, и теперь их правнуки поддерживали огонь. Но бог так и не сгорел. Тогда оборотни договорились хранить его части по отдельности, чтобы никак он снова не собрался.

– Адский конструктор какой-то.

Маяк появился внезапно: дома расступились, и в просвете выросла серая башня, покосившаяся в сторону деревни, словно отворачиваясь от холодных волн.

Они спустились по тропинке к берегу.

Фундамент башни был темнее стен, из крупного черного камня, покрытого серыми разводами соли. Со стороны моря на маяке выросла длинная борода из сосулек.

Брун, крякнув от натуги, отодвинул тяжелый ржавый засов, открыл дверь и вошел внутрь.

– Надо было фонарик взять, – посетовал он.

– Я и так вижу, – прошептала Эльза.

На черных стенах плясали звери: примитивные, грубые, кое-где заросшие синеватой плесенью. Эльза прошла по кругу, касаясь кончиками пальцев рисунков. Человек с головой льва держал в пасти оторванную ногу, крокодил отрывал от туловища руку.