Текст книги "Злая зима"

Осмелев, она толкнула медведя в бок, еще раз, он лишь шумно выдохнул, повернул круглую башку на бок, устраиваясь удобнее.

– Да просыпайся же! – Эльза дернула за желтую бирку в ухе, и медведь вдруг зарычал, неожиданно быстро дернулся с постели. Эльза с визгом отскочила к стене, прижалась к ней спиной. Распахнутая пасть с острыми клыками застыла у самого ее лица, обдав яростным рыком и горячим влажным дыханием.

– Брун, это я, Эльза, – прошептала она, зажмурившись. Секунды отбивались у нее в груди ударами сердца.

Ладонь легла ей на талию, оцарапав еще не втянувшимися когтями, Эльза, не открывая глаз, прижалась к горячей груди, обняла спину, на которой медленно исчезала шерсть.

– Эльза, – голос Бруна прозвучал глухо, будто из живота. – Ты в порядке?

Она молча кивнула.

– Если такое повторится и я обернусь во сне, потыкай в меня какой-нибудь палкой, – сказал он. Прежние интонации возвращались в его голос. – А сама держись подальше, а лучше – прячься. Но не убегай. Я плохо себя контролирую в обороте спросонья, включаются инстинкты.

– Ладно, – ответила она, выворачиваясь из его объятий. – Я там тебе кашу приготовила.

Брун окинул взглядом ее тонкую фигурку в черном белье и чулках, исчезающую в дверях, шумно втянул воздух, дернулся следом, но, поморщившись, остановился. Он выпрямил спину, развел ссутуленные плечи, прогнулся назад. Черные когти на руках втянулись.

– Эльза! – выкрикнул он, сбегая по лестнице. – А может, ну ее, эту кашу?

Эльза поставила металлический чайник на плиту, длинный свитер Бруна, который она успела надеть, болтался до колен, как мешковатое платье. Она подвинула к нему тарелку с овсянкой, но Брун обошел кухонный стол, собрав растрепавшиеся волосы Эльзы в хвост, поцеловал ее в шею. Развернув к себе, подсадил на стол.

– Давай ты отрастишь волосы, – пробормотал он, пропуская темные пряди между пальцами, – чтобы я мог их наматывать на руку… Ты испугалась?

– Да, – не стала отрицать Эльза. – Я думала, ты меня сейчас съешь.

– Ты выглядишь куда аппетитнее, чем овсянка, – сказал Брун, целуя ее шею.

– Брун, дай ей шанс, – попросила Эльза, упираясь ладонью ему в грудь. – Я, между прочим, старалась.

Она зачерпнула ложкой овсянку, поднесла Бруну ко рту, и он послушно проглотил.

– Ну как? – требовательно спросила она.

– Ты очень красивая, Эльза, – сказал Брун после паузы, улыбаясь и засовывая руки под ее свитер.

– Неужели так плохо? – огорчилась она.

– Просто отвратительно, – кивнул он. – Холодная, подгоревшая, пересоленная каша с комками. Комбо!

– Вот блин, – улыбнулась она. – А я совсем не чувствую ее вкуса. Но выглядит она отвратно, ты прав. Брун! – воскликнула она, снимая его руки со своей груди.

– Это ведь мой свитер, – сказал он, оглядывая ее.

– Ага, – кивнула она, подтягивая слишком широкий ворот, сползающий с плеча. Крупная вязка выглядела еще грубее на гладкой белой коже.

– Я хочу в него назад.

Эльза непонимающе на него посмотрела, а Брун аккуратно опрокинул ее на кухонный стол и нырнул под свитер.

– Щекотно! – засмеялась она, выталкивая его голову из-под кофты и извиваясь. – Что ты делаешь!

Она вдруг ахнула, изогнулась, вцепилась в волосы на его затылке. Брун быстро стащил ее трусики и снова спрятался под свитером.

* * *

Брун притормозил на въезде в деревеньку, спрятавшуюся в зимнем лесу, повернулся к Эльзе.

– А давай в машине? – предложил он.

– Брун! Мы же только что…

– Да уже полчаса прошло! – воскликнул он. – Ты же сама сказала, что от секса тебе становится лучше. А лекарства надо принимать курсом.

– Ты больше на лесоруба похож с этой бородой, чем на доктора, – улыбнулась она.

– Я бритву забыл, собирались впопыхах, – признался он, почесав заросший подбородок, и нажал на газ. – Ладно, сначала в магазин… Кстати, после моего наезда с упоминанием моральных страданий тот муж-любовник из отеля заплатил две тысячи, так что мы богачи.

– Вместо пятисот сторнов? Ого!

– А еще прислал письмо, где предлагал пять штук, если я посмотрю на них прямо в комнате. Даже интересно, чем они хотят меня удивить.

– Похоже, тебя удивить сложно, – пробормотала Эльза, отворачиваясь к окну.

– Ты покраснела, – улыбнулся он, положил руку ей на бедро. – Так мило. Я уже жалею, что мы сразу не поехали на остров, столько времени потеряли.

– Брун, это ведь не выход, – сказала Эльза.

– Почему? – пожал он плечами. – Зимой тут людей нет. Да и летом туристы на побережье развлекаются, в глубь острова мало кто лезет. Значит, нет соблазнов для тебя.

– А ты? Чем будешь заниматься? Ты же не можешь сидеть со мной как пришпиленный!

– Очень даже могу, – ответил Брун, поворачиваясь к ней. – Я и в магазин-то ехать не хотел. Я бы забаррикадировался с тобой, Эльза, и не выходил никуда всю зиму. И ее мне будет мало… Может, весной выкуплю назад пчелиный рой или займусь столярным делом, я немного умею работать по дереву. Я не очень-то общительный, мне не нужна вся эта людская суета. А ты будешь сочинять музыку. Я буду вдохновлять тебя изо всех сил. – Он многозначительно улыбнулся.

– Перед тем как мы с тобой познакомились, я могла общаться с людьми, а у ученого-культуролога мне едва не сорвало крышу. Голод захлестнул волной, – сказала Эльза. – Я боюсь, что однажды и ты станешь всего лишь едой для меня.

– Можно купить тебе модный шлем, – не растерялся Брун. – Или, знаешь, такие воронки надевают собакам на шеи после операций.

– Класс, – с сарказмом произнесла она.

– Мы справимся, Эльза, – пообещал Брун.

Глава 16

Вероника подошла к гладким черным дверям, напоминающим могильную плиту, глубоко вдохнула, успокаивая сердцебиение. Гипс сняли, но нога все еще ныла, боль мелкими зубами впивалась в голень, как злобная собачка. Синее солнце на шпиле башни светило еще одной луной, окрашивая мертвенной бледностью редких прохожих, спешащих пройти мимо. Поднеся руку, Вероника постучала. Двери беззвучно отворились, и она вошла в плотную темноту.

Вампир смотрел на нее, безмолвно выжидая. Белая кожа, светлые бесцветные волосы – из него словно высосали все краски вместе с кровью. Непроницаемые глаза казались черными туннелями в никуда. Тонкие ноздри дернулись, втягивая ее запах.

– Могу я поговорить с кем-нибудь главным? – спросила Вероника, ее голос сорвался, и она откашлялась. Эхо повторило ее кашель где-то в высоте, каркнув больной птицей.

В пустынном холле из мраморного пола вырастали тонкие колонны. Некоторые тянулись до самого потолка, расходясь длинными пальцами, большая часть напоминала мертвые деревья, засохшие без солнечного света, стоящие с печально поникшими ветвями, будто архитектор надеялся, что однажды они все же вырастут.

– Нет, – ответил вампир, заслоняя ей дорогу. – Вы можете оставить письмо.

– Которое вы выбросите, как только я уйду, – рассердилась она. – Пропустите меня.

– Нет, – равнодушно повторил вампир.

Вероника топнула ногой, как капризный ребенок, и поморщилась от боли, которая тут же вгрызлась в голень.

Дверь позади нее отворилась, и в башню влетела женщина, растянулась на мраморном полу, будто ее толкнули. Длинная красная юбка развернулась сорванным цветком. Выпавшая из кармана деревянная птичка с глухим стуком прокатилась и ударилась крылом о колонну.

– Ты ведь медиум, – сказал Джонни, заходя следом. – Должна видеть, что все твои попытки убежать – напрасны.

– Будущее не предопределено окончательно, – грустно усмехнулась женщина, садясь и потирая ушибленный локоть. – Всегда есть варианты. Иногда это лишь слабая надежда, едва уловимый намек, но все же…

Джонни уставился на Веронику, втянул ее запах, шагнул ближе.

– Снова предлагаешь свою кровь? – Он повернулся к вампиру-стражнику. – Принеси бланки.

– Нет! – воскликнула Вероника, выставляя руки в защитном жесте.

– Зачем тогда пришла? – Джонни наклонил голову, рассматривая ее. – В прошлый раз ты была красивее. Теперь альфа точно тебя не захочет.

Вероника, вспыхнув, спрятала шрамы под волосами.

– Я хочу стать вампиром, – зачастила она. – Но очередь слишком длинная. Я решила обратиться напрямую. Я могу заплатить вам. У меня есть деньги. Мои родители очень богаты.

– Выведи ее, – приказал Джонни стражнику. – И больше не впускай.

– А ее, – Вероника ткнула пальцем в женщину, которая поднялась с пола, подобрав птичку, тяжело оперлась на тонкую колонну, уходящую ввысь и разветвляющуюся кроной зимнего дерева. – Она тоже хочет уйти, ведь так?

– Ты что, шантажируешь меня? – Джонни шагнул к ней, клыки показались из-под верхней губы.

Женщина-медиум испуганно посмотрела на Веронику, зеленые глаза вдруг жутко закатились, белки в холодном освещении башни сверкнули голубоватой пустотой.

– Она понадобится тебе, Джонни! – воскликнула женщина. – Она будет с нами.

– Где? Ты наконец-то видишь? – спросил он, разворачиваясь к ней.

– Вижу! Она как-то связана с девушкой медведя… Причал, паром, серые волны, черные камни, круглая гора с туманом у подножья, – перечисляла она.

– Круглая гора? Это, верно, на Медвежьем острове! – воскликнула Вероника.

– Значит, медведь там? Это было ожидаемо, – заметил Джонни. – Ты бывала на острове? – повернулся он к Веронике.

– Мой отец занимается поставками рыбы. У него свой бизнес. Он как-то брал меня с собой.

Джонни слегка поморщился, и Вероника поспешила перейти к главному:

– Если вам туда надо, у него есть пропуск. Это ведь частная территория. А зимой на Медвежий остров не пускают. Если вы туда явитесь без разрешения, будет скандал. И замять, заставить забыть не получится – там одни оборотни. А какой медведь вам нужен? Случайно, не тот, что спутался с Эльзой?

– Эльза? – переспросил он.

– Ее обратил альфа, хотя ей это не было нужно.

– Выходит, это она, раз медиум видит, что вы знакомы, – ответил Джонни. – Организуй мне проезд до Медвежьего острова. И тогда я попрошу за тебя альфу.

Глаза женщины-медиума снова зазеленели, и она, прикусив губу, печально посмотрела вслед Веронике, выходящей из башни.

* * *

– Нет! Ничего! – выкрикнула Эльза, стоя в открытых дверях дома и глядя на телевизор, который шипел и показывал черно-белые полосы.

– А сейчас? – донесся голос Бруна с крыши.

– О, что-то промелькнуло! Есть! – крикнула она, подбежав к телевизору, добавила громкость. Парочка на экране ругалась, испепеляя друг друга взглядами.

– Отлично, – Брун появился на пороге. – Я пойду медведем побегаю. Может, тогда не будет сюрпризов вроде утреннего.

Эльза кивнула, наблюдая, как он раздевается.

– Никуда не уходи, – улыбнулся он, закрывая за собой дверь.

Она разобрала покупки, надела новенький спортивный костюм, найденный в рыболовном магазине по соседству с блеснами и спиннингами, и устроилась в кресле перед телевизором со стаканом томатного сока. Разомлев от тепла камина и мирного треска поленьев, она едва не уснула, но тут дверь распахнулась. Пар валил от Бруна, как от кипящего чайника, довольная улыбка сияла на лице. Он быстро подошел к Эльзе, забрал у нее стакан с недопитым соком и поставил на пол, одним движением расстегнул молнию на ее кофте, жадно поцеловал грудь, сминая вторую рукой.

– Эльза, как насчет дикого животного секса прямо сейчас? – предложил он.

– Брун! – воскликнула Эльза, ошарашенная напором. – Ты… весь мокрый!

– В снегу валялся, – пояснил он, отстраняясь и любуясь ею. – Я мигом в душ и назад.

Он побежал по лестнице, дверь в ванную стукнула. Эльза перевела дыхание, а потом, улыбнувшись, не спеша разделась, оставив одежду на кресле, и пошла за ним наверх.

* * *

– Марк, – голос Вероники звучал торжествующе. – Можешь меня поздравить.

– Что? – Пастырь привстал с подушек, едва не выронив телефон. – Как? Ты уже?

– Пока еще нет, но Джонни обещал. Я окажу ему одну маленькую услугу, а взамен он уговорит альфу. Ему надо попасть на Медвежий остров, а я могу достать пропуск. Угадай, зачем ему туда? – Она выдержала театральную паузу. – Ему нужен тот медведь, друг Эльзы. Наша парочка, как выяснилось, скрывается на острове.

– Вот как, – выдавил Марк. – Возьми меня тоже, с вами.

– Еще чего, – рассмеялась Вероника в трубку. – Напугаешь Джонни своими ожогами. Вампиры восприимчивы к прекрасному, а ты теперь точно не пройдешь фейсконтроль.

– Это ведь он вынес меня из огня, – просипел Марк. – Я хочу его поблагодарить.

– Вот потом и поблагодаришь, когда вылечишься. – Она вздохнула. – Кто знает, может, еще увидимся, лет через двадцать. Может, я даже подвину тебя в очереди на обращение по старой дружбе. Я наверняка смогу сблизиться с альфой. Если он выделил меня среди людей, то уж вампиром я ему точно понравлюсь.

Марк помолчал, все сильнее сжимая телефон.

– Вероника, если альфа тебя укусит, не спеши обращаться до конца. Поделись своей кровью…

– Обойдешься, – оборвала она его. – Мне лишние проблемы ни к чему. Объясняй потом альфе, откуда взялся незапланированный вампир. Если… Когда он меня укусит, я выпью человеческую кровь сразу же! Я не стану рисковать вечностью в полушаге от нее.

– Вероника…

– Все, пока-пока.

В трубке пошли короткие гудки, и пастырь устало уронил голову на подушку, прижимая телефон к груди.

Предвечный испытывает его. Терзает завистью, гложет сомнениями, бьет злобой под дых, так, что трудно дышать. Мучает болью – ожоги ноют, и невозможно нормально ни спать, ни есть. Проверяет его на прочность. Марк неуверенно улыбнулся. Но он спас его, послав слугу, чтобы тот вынес его из огня. Он помогает ему не сойти с пути. Подсказывает.

Марк закрыл глаз, свободный от повязки, умиротворенно вздохнул. Теперь он знает, где Эльза.

* * *

– Мобильная связь на острове очень плохая, – сказал Брун, подходя к раскидистому дереву у края участка. – Но на дубе ловит.

– Это на нем площадка для переговоров? – Эльза приставила руку козырьком к глазам, запрокинула голову.

– Это домик на дереве. Отец сделал для меня, когда я был ребенком.

Брун обхватил ствол, черные когти вытянулись из пальцев, впиваясь в кору. Он ловко взобрался на первую ветку, подал руку Эльзе.

– Давай со мной.

Она недоверчиво улыбнулась и вложила ладонь в его руку.

Заснеженный лес качался под порывами ветра, и волны бежали по белым верхушкам одна за одной. В озере, словно рыбы на нерест, неслись отражения мелких клочьев облаков. Растянутое до горизонта серое полотнище моря, окаймленное далекими штормовыми тучами, рябило солнечными зайчиками.

– Вид шикарный, – оценила Эльза, взбираясь на площадку.

В просветах деревянной крыши с облупившейся синей краской виднелось небо. Три стены домика, исписанные корявыми надписями и рисунками, потемнели от времени. Эльза задумчиво провела кончиками пальцев по трем медведям, выцарапанным явно детской рукой.

Брун уткнулся в телефон, набирая номер.

– Клиф, зверюга, какие новости?

Он поморщился от брани, разразившейся в трубке, а Эльза тем временем вытащила черную руку, показавшуюся из кармана его куртки, и, примерившись к более-менее чистой доске, выскребла загнутым когтем букву «Э».

– На острове, вместе с Эльзой, – ответил Брун на вопрос Клифа, наблюдая за ней. – Про охотников есть что? Вот как… Интересно. Ладно, отправляй СМС, если что. Только никому…

Нажав на отбой, он просмотрел полученные сообщения. Эльза, выцарапав плюс и букву «Б», кивнула на телефон.

– Что слышно?

– Кто-то выбил дверь в мою квартиру.

– Волки снова учинили погром? – ахнула Эльза.

– Нет, на вид все в порядке. Может, даже ничего не украли. Хотя что там красть, даже холодильник пустой оставался… Вряд ли это волки. Аурун в коме.

– Ого.

– Может, сектанты снова хотели тебя похитить? – предположил Брун.

Эльза поморщилась от луча, пробившегося через дыру в крыше, нацепила солнечные очки.

– Кшистоф разыскивал нас, у меня от него двадцать восемь пропущенных вызовов, – добавил он. – Твой отец пишет, что к вам домой приходила полиция. Он спрашивает, где ты. Я не буду ему отвечать. Мало ли куда заведет их родительская любовь.

– Я скучаю по ним, – призналась Эльза. – Но как-то отстраненно. Иногда мне кажется, что вся прежняя жизнь – большой дом, оранжерея, музыкальная академия – чужая, не моя… Так что, ты каждый раз сюда лезешь, чтобы позвонить?

– Да, – кивнул Брун, задумчиво глядя на нее. – Тебе плохо здесь, со мной, Эльза?

– Шутишь? – удивилась она. – Тут круто! У меня в детстве был розовый домик во дворе, с башенками, украшенными стразами. Но он ни в какое сравнение не идет с твоим поднебесным постом на верхушке дуба.

– Раньше он был ниже, – улыбнулся Брун. – Дерево выросло.

Он отобрал у нее руку Бальтазара и, крепко прижав длинный коготь к доске, обвел ее художества большим сердцем.

– Пойдем? – он протянул ей руку. – Вниз спускаться страшнее.

* * *

– Я вот думаю, что ты еще можешь есть, кроме томатного супа, – сказал Брун, лежа в кровати и перебирая ее волосы. – Витамины с железом я, кстати, в кухонный шкафчик выставил. Хочешь, запеку тебе картошку в углях? Тебе вроде понравился костер в лесу, когда мы пытались сжечь руку Бальтазара.

– Витамины я видела, спасибо, что не забыл, – ответила Эльза, лежа на животе рядом с ним.

– Надо придумать тебе занятие или физический труд, чтобы кровь разгонять.

– С этим и ты отлично справляешься, – усмехнулась она.

– Лишним не будет, – резонно возразил он. – Можешь дрова рубить. Или бегать на лыжах. Ты умеешь?

– Не-а, – ответила Эльза, закрывая глаза. – Я на коньках умею.

– Можно и на коньках, если пообещаешь держаться у берега, где лед толще. Хотя, если что, я тебя вытащу и согрею, опыт есть. – Он улыбнулся. – Я найду свои детские коньки в кладовой. Или потом заедем в деревню, закажем в магазине, привезут через месяц.

– Через месяц, может, лед растает, – задумчиво сказала Эльза. – Знаешь, Брун, у меня ведь есть запасной план.

– Какой? – спросил он, гладя ее попу.

– На случай, если все старания будут напрасны… Я ведь могу все закончить до того, как стану вампиром. Я давно об этом думаю, с самого начала, – призналась она. – Помнишь, когда я пришла к тебе устраиваться на работу, то говорила, чтобы ты убил меня, если я тебя укушу.

– Эльза… – Его рука на ее попе напряглась.

– Не бойся, теперь я не стану просить об этом. – Она отвернула голову. – Я понимаю, что ты ко мне привязался и тебе это будет не просто… Когда я почувствую, что вот-вот перейду грань, то сама это сделаю.

Тяжелая рука хлестко опустилась на ее ягодицу. Эльза вскрикнула, дернулась, но Брун прижал ее второй рукой к кровати и шлепнул еще и еще.

– Хватит! – выкрикнула она. – Больно!

Он схватил ее за плечи, приподняв, тряхнул, так что волосы упали на лицо, развернул к себе.

– Только попробуй! – яростно рявкнул он. – Я тебя так отлуплю – сидеть не сможешь!

– Пусти!

– Эгоистка! – тряхнул он ее снова. – Не смей и думать об этом!

Она вырвалась, залепила ему пощечину. Глаза заблестели от слез и обиды.

– Скотина! – выпалила она, спрыгнула с кровати, выбежала из комнаты, сверкнув красным отпечатком ладони на ягодице.

Брун потер щеку, пошел за ней следом.

– Эльза!

– Пошел вон из моей комнаты! – крикнула она, закрываясь.

– Это вообще-то моя комната! – возразил он, с силой открыв дверь, так что та распахнулась настежь.

– Я тебе доверила самое сокровенное… А ты…

– А обо мне ты подумала, составляя свой гребаный план?! – Он шагнул ближе, но она оттолкнула его.

– Не подходи ко мне! Животное!

Он попытался ее обнять, но она оскалила клыки, злобно зашипела. Брун попятился и вышел из комнаты.

* * *

– Я за дровами. Пойдешь со мной? – предложил Брун. Не дождавшись ответа, добавил: – Раз уж ты объявила мне сексуальный бойкот, то хоть топором помаши, тебе надо размяться.

Эльза фыркнула, но все же надела пальто, сунула ноги в сапоги.

Брун, подождав ее, пошел вперед, оставляя в снегу глубокие следы, полозья саней чертили за ним ровную дорожку. На краю оврага он остановился, втянул воздух, прикрыв глаза. Сухие мелкие деревца едва выглядывали из-под толщи снега, нетронутый покатый склон блестел на солнце так, что глазам было больно.

– Иди за мной, след в след, – сказал он Эльзе.

– Сьед в сьед, – тихо повторила она ему в спину, кривляясь, и высунула язык.

Она сорвала веточку рябины, сунула в рот кислую ягоду и, прожевав, выплюнула. Голод изменил тактику. Он прятался, сидя где-то под ребрами, а потом вдруг набрасывался, вгрызаясь в желудок так, что в глазах темнело. Клыки больше не чесались, зато на них с внутренней стороны появились продольные канавки. Наверное, чтобы кровь лучше затекала. Густая, соленая, горячая кровь. Эльза забросила в рот жменю рябины, скривилась, жуя, отошла в сторону, чтобы сорвать еще, как вдруг ее нога провалилась, она рухнула в снег по пояс, вскрикнула от неожиданности.

– Подожди, я сейчас! – Брун кинулся к ней на помощь. – Не шевелись.

– Да я сама, – пробурчала Эльза, нащупав ногой опору. Странно, та будто дрогнула под ее ступней. Нога соскользнула, и Эльза, поерзав, оттолкнулась сильнее.

Брун схватил ее за руку, выдернул, как морковку из грядки. Снег вдруг за ней осыпался, что-то темное, лохматое зашевелилось в глубине…

Большой медведь выбрался из берлоги, глухо зарычал, вздернув черную губу. Эльза взвизгнула, спряталась за спину Бруна. Тот стоял неподвижно, глядя, как медведь идет к нему, косолапо ступая по снегу. Зеленая бирка болталась в ухе весенним листиком. Медведь выдохнул, фыркнул, бурая голова уткнулась Бруну в живот, и он положил ладонь на лохматую шею. Эльза чувствовала, как его колотит от дрожи, вцепилась в его куртку.

– Мама, – прошептал Брун едва слышно.

Медведь тихо рыкнул, развернулся и пошел назад в берлогу.

Брун прерывисто вдохнул и быстро направился вперед, волоча за собой сани.

Эльза, опешив, побежала следом. Споткнувшись, рухнула в снег.

– Подожди, – попросила она, поднимаясь, но Брун даже не замедлил шаг.

Она догнала его у поляны. Одно дерево уже лежало срубленное, свежие щепки усыпали снег. Брун, раздевшись по пояс, рубил второе. Лезвие топора сверкало на солнце, вгрызаясь в ствол все глубже и глубже. Мышцы спины вздулись от напряжения.

– Брун, это была твоя мама? – спросила Эльза.

Он не ответил. Отбросил топор, уперся в сосну руками. Дерево с треском повалилось в снег, ветви качнулись, осыпались сухими иголками.

– Почему она спит в лесу? Я думала, у вас на острове специальный центр… Под охраной зайцев.

– Я обернусь, – кинул ей через плечо Брун, раздеваясь. – Если хочешь, бери топор. Только сильно не замахивайся, помнишь?

– Брун! – рассердилась Эльза, но он уже менялся.

Вскоре медведь скрылся за деревьями, а она подняла брошенный топор, стукнула разок по дереву, но, задумавшись, села на поваленный ствол.

* * *

Катер быстро рассекал серые волны, оставляя позади белую ленту пены. Джонни, стоя у руля, глядел на остров, туманные очертания которого постепенно прояснялись.

– И зачем нам этот пропуск? – спросил он.

– Остров окружен скалами, – поспешно пояснила Вероника, – причалить можно только в одном месте. А там охрана.

Джонни кивнул, не оборачиваясь.

– Когда причалим, ты отвлекаешь охрану. А мы, – он повернулся к женщине-медиуму, – идем к медведю.

– И я пойду, – сказала Вероника.

– Нет.

– Я хочу увидеться с подругой.

Джонни посмотрел на нее не мигая.

– Выйди, – сказал он.

Вероника открыла рот, чтобы ответить, но женщина-медиум схватила ее за руку и потащила из рубки.

– Послушай, – сказала она на палубе. Ветер рвал ее кудрявые волосы, сбивая их в мочалку. – Не говори лишнего. Лучше вообще не говори. Отвечай, только когда он спрашивает.

Вероника отвернулась, уставилась на остров, ощетинившийся елками.

– Это важно, – не отставала женщина. Ее глаза вдруг закатились, и она впилась в руку Вероники ногтями до крови.

Вероника вскрикнула, выдернула руку.

– Ты чего?!

В глаза вернулась прежняя зелень, и медиум слабо улыбнулась.

– Я разговариваю с духами, иногда они приходят ко мне в самый неподходящий момент. Тебя назвали в честь бабушки, так?

Вероника побледнела, отшатнулась.

– Она скучает по тебе. Говорит, что любила тебя, очень. Просит прощения за то, что не смогла уйти достойно, что тебе пришлось запомнить ее такой…

Вероника прикусила нижнюю губу, слезы выступили на глазах.

– Ты все врешь! – выкрикнула она. – Любой может так сказать!

– Она не обижается, что ты выбросила все шарфики и шапочки, которые она тебе связала. Хотя бирюзовая дивно шла к твоим глазам.

Слезы потекли по щекам Вероники.

– Я тоже… Тоже любила ее, – прошептала она. – Больше всех…

– Еще она сказала, чтобы ты не боялась той болезни, – добавила женщина, отбрасывая кудрявые пряди с лица.

Вероника вцепилась в холодные металлические перила.

– Я не заболею?

– Нет.

Вероника быстро вытерла слезы, шмыгнула носом.

– Мне сказали, у меня очень высокая предрасположенность, – пояснила она. – Вероятность процентов восемьдесят.

– Значит, остается двадцать процентов на благоприятный исход, – пожала плечами женщина. – Знала бы ты, за какую тонкую ниточку я сейчас держусь…

– Ты видишь будущее?

– Только то, что мне показывают духи. Послушай. Когда мы с Джонни уйдем, отправляйся на катере назад. Ты справишься, папа учил тебя, ведь так? Или оставайся с охраной. Мы уедем без тебя. Ты проживешь обычную нормальную жизнь.

Катер заложил крутой вираж, и женщины, ахнув, заскользили по мокрой палубе. Джонни пришвартовался к причалу идеально, перепрыгнув на берег, закрепил трос. К ним уже спешил коренастый мужичок. Еще трое стояли у полосатой будки.

– Действуй, – приказал Джонни. – Мне все равно, как ты это сделаешь. Заболтаешь их, трахнешь, подкупишь. Скандал мне не нужен, как и лишнее внимание. Так что убивать их не надо.

– Мой отец занимается поставками рыбы, – повторила Вероника. – Я скажу, что он отправил меня сопоставить отчетность.

– Вперед.

Джонни подал Веронике руку, помог перебраться на причал, и она пошла навстречу охраннику, непроизвольно вытирая ладонь о бедро.

Мужичок, по-видимому, ее узнал: нахмуренные брови разгладились, плечи расслабились. Вместе с остальными охранниками они скрылись в будке.

Медиум усадила за руль катера заготовленный манекен, подошла к Джонни.

– Нет… нет… нет… Сейчас! – выпалила она.

Он легко перепрыгнул на пирс, перетащил ее. Они пробежали по деревянным мосткам и юркнули в небольшую рощицу, подступающую к берегу. Минут через пять бега женщина запыхалась, остановилась, держась за грудь.

– Я не могу так быстро, – пожаловалась она.

Джонни посмотрел на нее непроницаемыми глазами, замедлил шаг.

– Сколько нам идти?

– Я не знаю, – ответила она.

– Так спроси у него.

– Он не отвечает так, как остальные духи, – сказала она. – Не так, как человек. Я думаю, Бальтазар – это нечто иное, неземное, непостижимое.

– Как же ты определяешь, куда идти? – нахмурил Джонни темные брови.

– Я его слышу. – Женщина закрыла глаза. – Словно гул насекомых.

Она оступилась и, едва не упав, схватилась за рукав Джонни, который выглядел очень неуместно в классическом костюме посреди зимнего леса. Испуганно улыбнувшись, она отпустила его руку и добавила:

– Мне кажется, у медведя оно – то, что ты так долго искал.

– Думаешь? Волк шел по следу руки.

– Я не уверена. Но на этот раз гул сильнее, чем обычно.

* * *

– Собирайся, – сказал Брун.

– Куда? – спросила Эльза, отложив в сторону книгу.

– А какие могут быть варианты? – усмехнулся Брун. – Подсказываю: это не театр, не кино, не клуб и не ресторан.

– Да тут, кроме леса, и нет ничего!

– Бинго! – воскликнул он, закидывая на плечо спортивную сумку.

– И что мы будем делать в лесу вечером?

– Когда дойдем, будет уже ночь, – сказал он. – Хочу показать тебе кое-что.

Эльза оделась, вышла за Бруном во двор. Он подошел к машине, припаркованной на дороге, и сел за руль.

– Дорогу давно не чистили, так что я поведу, – сказал, едва она открыла рот. Эльза нахмурилась и послушно села на пассажирское сиденье.

– Не хочешь поговорить? – спросила она. – О том, что произошло сегодня.

– Не особо, – честно сказал Брун. – Как-то с признаниями у нас не ладится.

– Потому что кое-кто не умеет нормально реагировать, – вспыхнула Эльза.

– А какая, по-твоему, нормальная реакция на озвученное желание совершить суицид? – Челюсти Бруна сжались так, что выступили желваки.

– Все можно объяснить словами. – Эльза отвернулась к окну. – А руки распускают только дураки.

Брун усмехнулся, искоса глянул на нее.

– Ты мне тоже влепила будь здоров своей вампирской ручкой, – заметил он. – У меня даже зуб слегка шатался. Что ж не объяснила словами?

Эльза сердито на него глянула.

– Куда ты меня везешь?

Ночь сгущалась над лесом, щедро рассыпалась сверкающими звездами. Глухо ухнула сова, фары выхватили стремительный бег зайца.

– Ты только представь: мы одни на всю округу. – Брун оскалился. – Я могу сделать с тобой все, что захочу. Например, накормить тебя снегом за то, что ты обозвала меня дураком.

– Еще посмотрим, кто из нас будет есть снег.

– Он всяко лучше твоей каши.

– Вот ты уже и согласился.

Брун притормозил.

– Приехали.

Эльза вышла из машины, огляделась.

– Брун, тут ведь ничего нет!

– За мной.

Он отодвинул еловую ветку, подождал, пока Эльза пройдет, взял ее за руку.

– Тебе понравится, – пообещал он.

* * *

– Я туда не полезу, – категорично сказала Эльза, глядя на поверхность воды, исходящую паром. Вытянутая чаша природного бассейна, окаймленная полоской зеленой травы, отражала ночное небо и казалась наполненной звездами. Брун наклонился, тронул пальцами поверхность воды. Круги побежали по ней, и звезды затанцевали.

– Как парное молоко, – сказал он. – Ну как хочешь.

Подмигнув Эльзе, он разделся, спустился в воду и блаженно выдохнул. Эльза нерешительно потопталась на месте, расстегнула пуговицы пальто.

– У меня нет купальника.

Брун усмехнулся, глянув на нее снизу вверх. Оттолкнувшись, отплыл к другому краю.

– Все, я не смотрю, – сказал он.

– Да у тебя глаза как у кота светятся, – возмутилась Эльза. – И я бы даже без вампирского зрения увидела твою наглую ухмылку.

Она сняла пальто, сапоги, стащила кофту и спортивные штаны. Поежившись, тронула ногой воду.

– А глубина как? Я не утону? – засомневалась она.

– Эльза, решайся скорее, а то замерзнешь!

Она быстро сняла белье и спрыгнула в воду. Ахнув, вынырнула, забарахталась, схватилась за каменный край.

– Да тут глубоко!

– Мне едва по грудь, – ответил Брун.

Эльза укоризненно на него посмотрела, нащупала ногами дно, отпустила руки. Млечный Путь разлился прямо над ними, разделяя небесную тьму. За ухо Медвежьей горы зацепилась полная луна, словно желтая бирка потенциально опасного оборотня.

– Эльза, – позвал Брун. – А ведь у меня есть желание. Я выиграл его в споре, когда мы жгли руку Бальтазара.

– Без физического контакта, – чуть насмешливо напомнила Эльза.

– Не надо заниматься со мной сексом, если не хочешь, – сказал Брун. – Хоть мне от этого и очень грустно.

– Чего же ты хочешь? – спросила она.