Текст книги "Злая зима"

– Радость моя, – вкрадчиво прорычал он. – Угадай, кто снял шикарный номер на двоих в «Лазурите»? Да, прямо сейчас. Что значит – не можешь? Кто здесь вожак? Лапы в руки и бегом! То-то же, – пробормотал он, нажав на отбой. За стеной последний раз взвизгнули и замолчали. Аурун обглодал куриную косточку и, прицелившись, бросил ее в графин. Кость отскочила от стеклянного края, завалилась за кресло. Аурун вынул из упаковки еще одно крылышко и вгрызся в поджаристую корочку.

* * *

– Эльза, ты носишь ведьмин мешочек? – спросил Брун, помогая ей спуститься с лестницы.

– Ага.

– Пожалуйста, не забывай о нем. И щепотку вдоль порога тоже. Жаль, что этот старый волк ушел раньше, чем мы спустились. У меня такое чувство, что я его знаю… Я вот думаю, может, и вправду отдать руку Ауруну, пусть делает с ней что хочет. Или продать голошеим. Они небось на радостях отвалят нам кучу бабла!

– Брун, да ты с ума сошел! – возмутилась Эльза. – Ты, может, мир спасаешь! Я почитала легенды про Упуаута. Он был богом войны и проводником душ на тот свет. Если он оживет – мало никому не покажется!

– Ладно. – Брун, вынув руку, посмотрел на нее изучающе, а потом изо всех сил зарядил ею по фонарному столбу. Раздался гул, точно от удара рельсом, фонарь завибрировал, покосился. Брун потрогал глубокую вмятину на столбе, посмотрел на вампирскую руку.

– Хоть бы хны, – сказал он. – Даже ногти не поломались. Только лак на мизинце облупился.

Он почесал спину вампирской рукой и сел в машину. Эльза устроилась рядом, вынула из бардачка томатный сок.

– Как твое сердце? – спросил он, отъезжая от отеля.

– Прекрасно.

– Голод?

– Всегда со мной, – отрапортовала Эльза. Она закрутила крышку, поставила пачку в выемку на боковой дверке машины.

– Я все думаю про этих эксгибиционистов, – признался Брун. – Выходит, я полгода участвовал в сексе втроем?

– Ты был пассивным наблюдателем, – заметила Эльза.

– Не люблю слово «пассивный», – поморщился Брун. – Не надо ко мне его применять, особенно в сексуальном подтексте. А что тебя заводит, Эльза? – он посмотрел на нее, улыбнулся.

– Меня заводит, когда по любви, – ответила она, отвернувшись к окну.

Брун вздохнул, уставился на дорогу. Эльза посмотрела на него и вдруг дернулась, зубы клацнули у самого горла. Брун резко перехватил ее за шею рукой, прижал к спинке сиденья. Крутанув руль, припарковался у обочины, так что шины взвизгнули, заскользив по снегу.

– Саечка за испуг, – захихикала Эльза, пытаясь оттолкнуть его руку со своей шеи.

– Ты что?! – воскликнул он. – Пошутила? Это, по-твоему, смешно?! Ты вообще нормальная?

– Нет, – покачала головой Эльза. – Определенно нет.

Он посмотрел на нее – карие глаза смеялись, волосы растрепались, шея под его рукой была хрупкой, а кожа нежной… Брун, быстро склонившись, чмокнул ее в губы. Клыки тут же вытянулись, глаза заволокло тьмой, которая постепенно развелась.

– Не делай так больше! – воскликнула Эльза.

– Ты тоже, – буркнул он в ответ.

* * *

– Эльза!

– Чего тебе? – спросила она, заглядывая в спальню Бруна.

– Если что – сразу меня буди, – попросил он. – Как-то мне неспокойно на сердце.

– Это от переедания, – ответила она.

– И не снимай ведьмин мешочек.

– Да помню я! Спи уже. – Она скрылась в дверях.

– Эльза!

– Что? – снова заглянула она.

– Ты считаешь меня очень страшным?

– Не очень. Брун, что происходит?

– Не знаю, – признался он, переворачиваясь на живот и сгребая подушку под голову. – Но мне как-то тоскливо. Может, последний гамбургер и вправду был лишним.

Эльза подошла, села на край кровати, положила руку ему на спину. Брун вскинулся, внимательно на нее посмотрел.

– Я проявляю дружеское участие, – обозначила Эльза.

– Ладно, – вздохнул он, укладывая голову назад на подушку. – А можешь мне чисто по-дружески почесать спину? О да! – простонал он, когда ноготки Эльзы прошлись между лопаток. – Левее, пониже. Сильнее… Эльза, ты лучше Бальтазаровой руки!

– Вот спасибо, – усмехнулась она. – Все? Доволен?

– Не совсем. – Он повернулся, но Эльза уже встала с кровати.

– Спокойной ночи, Брун, – сказала она, выходя из комнаты и выключая свет.

* * *

Ночью Эльза растерла ведьмин порошок вдоль порога, устроилась с ноутбуком на кровати Бруна, который мирно спал рядом, видя медвежьи сны, как вдруг в дверь постучали.

Эльза в замешательстве глянула на спящего Бруна, потом подошла к двери.

– Кто там? – спросила она.

– Эльза, это Вероника. Впусти меня, пожалуйста, нам надо поговорить.

– Что ты тут делаешь? – удивилась Эльза. – Вероника, я не могу открыть. Это может быть опасно для тебя.

– Меня укусил вампир, – ответила она. – Как и тебя. Я не знаю, что мне делать. Пожалуйста, Эльза. Все от меня отвернулись.

Эльза повернула замок, распахнула двери, и Вероника шагнула внутрь.

– Вот, значит, где ты сейчас живешь, – сказала она, осматриваясь. Расстегнула верхнюю пуговку на длинной лисьей шубе, откинула светлые пряди за спину. – Ну и убожество.

– Я слышу, как бьется твое сердце. – Эльза облизнула губы. – Очень быстро. Шрамы на твоей шее, – она указала на запекшиеся отметины на белой коже Вероники, – они заживают. Это был не альфа! Ты не обращаешься!

– Пока что нет, – зло улыбнулась Вероника. В дверном проеме появились мужские силуэты. Металлическая сетка развернулась и упала сверху, накрыв Эльзу.

– Брун! – завопила она, дернулась в сторону, запуталась и рухнула на пол. Трое мужчин в мешковатых серых рясах, оставляющих открытыми шею и грудь, навалились на Эльзу, стянули руки и ноги ремнями.

Пастырь вошел в квартиру, на бледных щеках пылал румянец, родинки на костлявой груди казались запекшимися каплями крови.

– Прекрасно! – Он потер ладони. – Заткните ей рот, только осторожно, она не должна никого укусить. Не хватало все испортить в последний момент. Грузите ее скорее.

Он заглянул в комнату Бруна, постоял у порога какое-то время.

– Может, прикончить медведя? – предложила Вероника. – Как бы из-за него не было проблем.

Пастырь вынул из кармана рясы складной нож, откинул неожиданно длинное лезвие. Но, помешкав, сложил его.

– Я загляну к нему позже, – пообещал он.

Глава 13

– Брун! Проснись, зверюга!

– Клиф? – Брун разлепил глаза. – Какого черта?

– Вот уж не думал, что мы окажемся в одной постели голыми, – оскалился Клиф, почесав жилистую грудь, покрытую клочковатой шерстью.

– Дай мне это развидеть, – пробормотал Брун, снова закрывая глаза. – Это что, кошмар?

От резкой пощечины его голова мотнулась, он сел, рефлекторно схватив гиену за руку.

– Это не сон! – понял он. – Где Эльза?!

– О том и речь. В общем, я никогда не пропускаю час оборотня – пользуюсь любой возможностью, чтобы влезть в свою пятнистую шкуру. В последнее время я люблю бегать у твоего дома. Эльза иногда ходит по квартире в одном белье, ты знал?

– Где она? – взревел Брун, вскакивая с кровати.

– Я успел заметить, как какие-то мужики грузят мычащий сверток в черный минивэн. С ними еще была блондинка. Симпатичная, но в шубе и с таким выражением лица, будто говна объелась.

– Вероника, – понял Брун. – Куда они повезли Эльзу?

– Да кто их знает, – смутился Клиф. – Я же не был уверен, что это Эльза. Заглянул к тебе – дверь открыта. Вот решил тебя сперва разбудить. У тебя все же в полиции больше связей.

– Я сам ее найду.

– Как?

– По запаху. – Брун потянулся, плечи стали шире, ссутулились.

– Брун, до конца часа оборотня минут тридцать!

Медведь опустился на четыре лапы, коротко рыкнул и рванул к выходу.

– Я с тобой! – Клиф присел, клацнул выпятившимися челюстями.

По улицам Звериного кольца несся огромный медведь, абсолютно черный в неясном свете луны, которая то и дело прятала бледное лицо за вуалью облаков. Желтая бирка вспыхивала в случайных отблесках фонарей, когти стучали по асфальту. Следом спешила гиена. Резкий хохот отразился от стен домов, и когда эхо затихло, странная парочка уже исчезла из виду.

* * *

– Помогите! – завопила Эльза, когда ей удалось вытолкнуть кляп изо рта.

Марк деловито подобрал влажный кусок ткани, свернул, чтобы снова засунуть ей в рот, но Вероника остановила его.

– Да и пусть себе орет, – сказала она. – Так веселее. К тому же мне бы хотелось поболтать с подружкой напоследок.

– Вероника, отпусти меня! – выкрикнула Эльза. Ее положили на длинный деревянный стол, который куда уместнее смотрелся бы на кухне большой семьи, чем под черными сводами церкви второго пришествия. Крепкие веревочные петли впились в запястья и щиколотки, растянув Эльзу на поверхности стола как тушку, которую вот-вот начнут потрошить. – Что вам всем от меня надо?

Огромные канделябры по сторонам стола – каждый уставлен тысячами свечей, – горели ярко, как два стога сена. Черные двери в стенах открывались, и в церковь заходили все новые люди, свет пламени окрашивал оголенные шеи и ключицы золотыми всполохами. Прихожане молчали, храня невозмутимость, некоторые лица, преисполненные торжественности, были вполне симпатичными, но Эльзе они казались живым воплощением каменных монстров, скалящих клыки со стен.

Пастырь отошел к фонтану у окна, его тень выросла на всю стену кривым чудовищем, и запах крови поплыл по церкви, дурманя разум.

Эльза глубоко вдохнула, как учил ее Брун, задержала дыхание. Когда пастырь вернулся к столу, на костлявом запястье алела свежая рана.

– Дань великому, – пояснил он. – Наш ритуал.

Он протянул нож одному из молчаливых мужчин в серой сутане с вульгарным вырезом, и тот, отвернув рукав, чиркнул по запястью над фонтаном, смешав свою кровь с алой струей, бьющей из каменной чаши. Нож взял следующий прихожанин.

– Ты отвергаешь великий подарок, – произнес Марк и поджал губы. Эльза смотрела на него снизу вверх, ноздри пастыря часто раздувались, точно ему не хватало воздуха. – Ты не достойна этой чести. Мы заберем его себе.

– Что? – удивилась Эльза. – Вы можете сделать меня опять человеком? Тогда зачем вы тащили меня сюда как овцу? Да я бы сама прибежала!

– Не совсем так, – протянула Вероника. – Понимаешь, в твоей крови циркулирует живой яд вампира. И вот мы подумали – а что, если взять твою кровь и перелить другим людям? Возможно, они тогда обратятся? Проблема в том, что твоей крови может потребоваться очень много для того, чтобы запустить оборот. Скорее всего, нам понадобится вся твоя кровь.

Она виновато улыбнулась, целомудренно одернула на Эльзе задравшуюся до талии белую рубашку и похлопала девушку по голой ноге. Ладонь была горячей и влажной от пота.

– Предвечный не просто так послал нам тебя, неисповедимы его пути и помыслы, но я увидел – в кромешной тьме зажглась звезда надежды, – заунывно пробормотал пастырь, словно погружаясь в транс. – Благословение – вот оно, приди и возьми. Тот, кто не убоится, достоин вечности…

– Начинайте уже, – поторопила его Вероника.

Песня, больше напоминающая стон, зародилась в толпе прихожан, набрала силу. Люди мычали, не размыкая губ, слегка покачиваясь, вены на шеях взбухли.

Пастырь вышел из зала ненадолго, вернулся со свертком. Он аккуратно развернул его на столе рядом с Эльзой: шприцы, иглы, бинты, антисептик. Он взял шприц, похлопав Эльзу по внутренней стороне сгиба локтя, вонзил иглу.

– Кто-нибудь! – закричала она. – На помощь!

– Я не могу попасть в вену, – пожаловался пастырь, втыкая иглу снова.

Вероника фыркнула, забрала нож у одного из мужчин и, взмахнув им, рассекла руку Эльзы от локтя до запястья. Эльза взвыла, и густая кровь заструилась по белой коже.

– Мы теряем драгоценные капли благословения! – воскликнул пастырь, губами прижался к ране на руке Эльзы, пачкая лицо в крови. Один из прислужников протянул миску для подаяний. Пастырь подставил ее, и кровь закапала о металлическое донышко.

– Смотрите, рана затягивается! – воскликнула Вероника. Она снова провела ножом по руке, расширила лезвием края раны.

– За что? – Слезы хлынули из глаз Эльзы. – Мы ведь дружили, Вероника! Мы сидели за одной партой пять лет!

– Да, спасибо, кстати, за все те контрольные, что я у тебя списала. Знаешь, ты сама виновата, сама это спровоцировала, – сказала она, ковыряясь ножом в руке Эльзы. – Надо было выпить человеческую кровь давным-давно. А ты все тянула, шлялась с медведем…

– Брун! – воскликнула Эльза. – Что с ним?

– Нельзя же быть такой дурой, – пожурила ее Вероника. – Ты вот-вот умрешь, а думаешь о каком-то животном.

Эльза отчаянно затрепыхалась на столе. Ободрав кожу, выдернула руку из петли, выбила миску, и та с грохотом опрокинулась. Кровь расплескалась по полу.

– Держи крепче! – заорала Вероника. Песня-стон зазвучала громче, завибрировала под каменными сводами. Прислужники придавили Эльзу, снова вдели руку в петлю. Эльза оскалилась, выгнулась, едва не цапнув одного за горло.

– Прочь! – закричал пастырь. – Если она обернется, для нас путь закроется!

– А сейчас мы начнем снова, – сказала Вероника, разглядывая порез, который почти затянулся. – И только попробуй повторить этот фокус – я тебе глаз вырежу! Вдруг новый вырастет, хочешь проверить?

Она помахала ножом возле лица Эльзы, та отвернулась, зажмурилась.

– Помогите, – прошептала она.

Двери вдруг загрохотали, утробный рев прорвался с улицы, пронесся по церкви, всколыхнув пламя свечей. Мычание прихожан оборвалось.

– Брун! – заорала Эльза.

– Держите двери! – завопил пастырь.

– Держи ты уже эту тарелку! – прикрикнула Вероника. – Снова чуть не выронил!

Несколько прихожан навалились на дверь, содрогнувшуюся под ударом. Тяжелый засов подпрыгнул в свежих металлических скобах.

– Хорошо, что укрепили двери после того, как медведь замок выломал, – порадовался пастырь.

Шум затих. Мужики переглянулись, не спеша отходить. Один прижался к двери ухом, прислушиваясь к звукам с улицы.

Витраж за алтарем взорвался брызгами осколков, и медведь влетел в церковь. Проскрежетав когтями по каменному полу, он одним взмахом лапы отшвырнул тщедушного пастыря к стене, зарычал, оскалив длинные клыки.

Люди в церкви закричали, заметались. Кто-то схватил факел со стены, другие уже оттаскивали тяжелый засов.

Вероника, занеся нож для удара, с визгом кинулась на медведя, но тот проворно отклонился в сторону, впечатал мощной лапой под зад девушке, так что она вылетела через разбитый витраж, едва не столкнувшись с гиеной, запрыгнувшей вслед за медведем.

Тени плясали на черных стенах, визгливый смех гиены разносился под сводами. Один канделябр рухнул на пол, и сноп искр взмыл вверх огненным фонтаном, пламя змеей поползло по шторам, обрамляющим витраж. Медвежий рык снова разнесся по всей церкви громовым раскатом, заглушая крики.

Эльза выворачивала голову, пытаясь увидеть, что происходит. Мимо нее пронесся мужик с искаженным от страха лицом, квадратный вырез сутаны был разодран до пупа. Гиена перепрыгнула через стол, едва не задев Эльзу когтями, цапнула неповоротливого прихожанина за ляжку. Второй канделябр опрокинулся прямо на двери в стене, сразу занявшиеся пламенем. Эльза вдруг почувствовала на запястье горячее влажное дыхание, крепкие зубы аккуратно перекусили веревку. Она высвободила вторую руку, развязала ноги. Прихожане, путаясь в сутанах, уже бежали из церкви, тяжелый засов валялся у распахнутых дверей.

Эльза соскользнула со стола, прошла несколько шагов, и ноги ее подкосились. Она рухнула на каменный пол, стиснув зубы, вытащила из ладони осколок витража. Задержав дыхание, вытерла темную кровь об обрывки веревки. Медведь склонил голову к ее коленям, и Эльза схватилась за его холку, поднялась.

– Брун, меня что-то шатает, – прошептала она.

Медведь дернул головой назад, осторожно потянул зубами ее руку себе за спину. Эльза забралась на него, вцепилась в густую шкуру, обхватила ногами бока. Холод улицы после душного чада церкви ворвался в легкие как благословение. Медведь мягко рысил по снегу, мерно скрипящему под тяжелыми лапами. Эльза обернулась на церковь и увидела голого Клифа, выходящего из дверей, клубящихся дымом, вдали послышались пожарные сирены. Эльза закрыла глаза и прижалась щекой к жесткой шкуре, чувствуя биение сильного сердца под своей грудью.

* * *

– Я этого лукового пастыря чуял так явно, будто он специально для меня дорогу нарисовал, – похвастался Брун, вынимая из ступни Эльзы очередной осколок витража.

– Ай! – Она непроизвольно дернула ногой, привстала.

– Лежать, – Брун прижал Эльзу рукой, так что она снова рухнула на подушку. – Мне тебя наручниками пристегнуть, что ли?

– Ты что, побежишь за ними в машину?

– У меня тут, – он кивнул в сторону, – еще одна пара есть.

– Брун, у тебя в прикроватной тумбочке наручники? – изумилась Эльза. – Да ты извращенец!

– Хотеть и не давать – вот где настоящее извращение… Да не дергайся ты! Еще два осколка осталось. С твоей вампирской регенерацией очень трудно их достать, раны уже поджили.

– Как думаешь, у них бы получилось обратиться? – спросила Эльза.

– Вряд ли, – ответил Брун. – Хотя кто знает? Плохо, что они в это верят. Ты чем вообще думала, когда открывала им дверь?

Эльза насупилась, промолчала.

– Не то чтобы я был не рад надавать этим придуркам по шеям, которые они так радостно выставляют, но у нас могут быть проблемы.

– Думаешь, они станут подставляться и заявлять на тебя? Тогда им придется сознаться в попытке убийства. Я все же человек!

– Я, скорее всего, нарушил правила оборота, – пояснил Брун. – Второй раз за год. Бирка в ухе – это что-то вроде жучка, сигнал от которого поступает прямиком в БОР. Если меня арестуют, бери мою машину и езжай на Медвежий остров. Предъявишь мои документы на пароме, скажешь – гость. Дом Торнов тебе покажут. Ключи под горшком с пихтой.

– Я не умею машину водить, – призналась Эльза.

Брун удивленно посмотрел на нее, покачал головой.

– Ладно, может, и обойдется, – проворчал он.

– Брун, спасибо тебе…

– Не за что. – Он бросил последний осколок в чашку, придирчиво осмотрел ступни Эльзы и, отпустив ее ноги, быстро чмокнул девушку в коленку. – Ты как вообще, нормально? Потому что меня так в сон рубит – сил нет.

– Да, я в порядке, – пробормотала она, вскакивая с кровати. – Только смою запах дыма.

– Ага, – сказал Брун, широко зевая и укладываясь на ее место. – Завтра в десять меня разбуди, посплю подольше.

Выйдя из ванной, Эльза вытерла волосы полотенцем и пальцами разгребла влажные пряди. Подкравшись к входным дверям, осторожно подергала ручку, проверяя замок. Она вернулась в комнату к Бруну и, поколебавшись, забралась к нему под одеяло, свернулась калачиком под горячим боком. Поерзав, прижалась теснее и закрыла глаза.

* * *

Струя пены с шипением заливала черные стены церкви, объятые пламенем. Снег алел и переливался золотом в отблесках пожара.

– Там могли остаться люди! – выкрикнул прихожанин, зябко кутая плечи в выданный плед, но по привычке оставляя шею голой. – Пастыря нет. Где пастырь?

– Я своих ребят туда не отправлю, – отрезал пожарный. – Полыхает как в аду.

Мимо них прошел стройный брюнет в черном костюме, не замедляя шаг, направился к распахнутым дверям.

– Куда?! – взревел пожарный, бросившись следом, но мужчина обернулся, и тот затормозил, отдернув руку. – Черт бы их побрал, этих вампиров, – пробормотал он, смутившись. – Вроде точно как люди, а глянут – мороз по коже.

Джонни вошел в церковь, похлопал по рукаву, занявшемуся огнем. Переступил засов, перегораживающий путь, уклонился от рухнувшей балки. Он продвигался в клубах дыма, безошибочно ориентируясь, и вскоре нашел, что искал. Разбив кулаком стекло, вынул ребро Бальтазара, спрятал во внутренний карман пиджака. Повернувшись к выходу, он замер возле стола, объятого пламенем, глянул на обгоревшие веревки. Втянул дым, запрокинув голову, и шагнул в сторону.

Через несколько минут Джонни вышел на улицу в тлеющем костюме, небрежно уронил пастыря на снег, потопал ботинками, сбивая огонь.

– Вот бы нам такого в команду, – восхитился один из пожарных, глядя вслед вампиру.

– Я б сразу уволился, – ответил второй, снимая каску и утирая пот, смешанный с сажей, – чем работать с упырем.

Команда медиков уже укладывала пастыря на носилки, к его лицу прижали дыхательную маску.

– Вампир, а за человеком в огонь бросился, – возразил первый.

«Скорая» сорвалась с места, помчала по улицам, завывая сиреной.

– Да, повезло тому мужику…

Джонни шел по ночной улице к башне, сияющей синим солнцем, и его черные глаза, отразив холодный свет, на миг показались голубыми.

* * *

– Несанкционированный оборот в черте города вне часа оборотня! – отрапортовал стажер, старательно таращась на Кшистофа. В широко расставленных раскосых глазах зрачки сузились до черточек. – Прикажете произвести арест?

Кшистоф задумчиво пощипал рыжий ус, разглядывая новенького, только поступившего на службу. Исполнительный, старательный лисенок, может, и выйдет из него толк. Жаль, что не чистый оборотень: физические данные так себе, интуитивные решения по тестам чуть выше среднего. Зато хитрый. Вон и усы отпустил, как у него, да еще и рыжие. Такому прямая дорога в штабные работники. Говорят, лучше лисов никто отчеты не составляет: так умеют выкрутиться, что ни одна проверка не подкопается. Только вот у него и так явный перекос в пользу штаба, а хороших полевых кадров раз-два и обчелся. А ведь был сотрудник – чистое золото. Упрямое, агрессивное золото с проблемами самоконтроля, зато с таким хоть на войну…

– Кого арестовывать собрался? – вздохнул Кшистоф, прикидывая, что веса в новеньком от силы килограмм пятьдесят. Раз его направили в БОР, значит, способен на полный оборот, а толку? – Может, это заяц какой в фазе глубокого сна кувырнулся и не заметил, а ты сразу арест.

– Повторный оборот в течение года. Объект перемещался по центру и Звериному кольцу. Нарушитель – медведь. Действовать немедленно?

– Дай сюда бумаги, – рысь протянул короткопалую руку, выхватил листы, уставился в печатные строки. – Слушай сюда, юное дарование, в нашем деле торопиться нельзя, все надо взвесить сначала… Иди, кофе мне сделай.

– А повторный оборот? – задержался стажер у дверей. Острые уши вытянулись, выглянув из густой каштановой шевелюры.

– Я сам им займусь, – пробурчал Кшистоф. Он включил компьютер, открыл базу. Красный маячок проделал путь из центра до улицы Звериного кольца и потух. Кшистоф просмотрел данные о времени. – Полчаса туда, полчаса сюда, – пробормотал он, задумчиво постукивая указательным пальцем по кнопке клавиатуры. Выдохнув, нажал «удалить» и откинулся на спинку кресла. – Чего тебя понесло туда, Брун?

Стажер, постучав, вошел в кабинет, поставил чашку с кофе на стол начальника. Кшистоф глянул на каменное выражение лица молодого сотрудника и смягчился.

– Ты уже смотрел свежую сводку событий за ночь? В центре что-нибудь интересное произошло?

– А как же! – оживился тот. – Сгорела церковь второго пришествия! Дым столбом стоял, даже со Звериного кольца было видно.

– Сгорела, значит… – Кшистоф побарабанил пальцами по столу, вгляделся в карту города на экране. – Я отлучусь ненадолго. А ты посиди тут пока, отвечай на звонки, говори, что Кшистоф отъехал по неотложному делу. И все записывай.

– А кофе?! – выкрикнул стажер в спину начальнику, стремительно убегающему из кабинета.

– И кофе выпей, – донеслось до него.

* * *

Возле развалин церкви, торчащих из снега обгоревшей культей, толпились любопытные. Кшистоф припарковался возле полицейской машины, подошел к сотруднику в форме, записывающему показания свидетелей.

– Опрокинулся канделябр, – хмуро говорил мужик, зябко ежась, и Кшистофу захотелось немедленно подарить ему шарф – только бы не глядеть на жалкие цыпки у него на груди. – Пожар быстро занялся. Мы запаниковали.

– Вот здесь подпиши, – сунул ему бланк полицейский. – Какие люди! – протянул он руку Кшистофу. – Или, вернее, звери?

Кшистоф пожал протянутую руку, отказался от предложенной сигареты.

– А ты чего здесь? – спросил полицейский, затягиваясь и выпуская облачко дыма в сторону от рыси. Кшистоф все равно поморщился, взмахнул рукой, отгоняя чад. – Вроде дело чистое. Твои тут не замешаны. Следов поджога нет. Больше скажу – церковь не была застрахована, так что и выгоды от пожара никто не поимеет.

– Не поджог? – переспросил Кшистоф.

– Ты же сам слышал. Их там человек десять было – и все одно и то же твердят.

– И никто не пострадал?

– Пара человек в больнице. Девчонка с переломом ноги, несколько мужиков с ушибами и царапинами. Больше всех пастырю досталось – ожоги, ушибы, сотрясение мозга. Его вампир из огня вынес, прикинь? Пришел спасать паству, не иначе.

– Странно, – задумчиво сказал Кшистоф.

– И не говори. Я думал, вампирам по барабану, кто там и как им поклоняется. А вот, оказывается, они способны на сочувствие и выручку.

– Странно, что десять человек запаниковали от упавшего подсвечника, – сказал Кшистоф. – Да еще и все поголовно умудрились им оцарапаться.

– Ну, ты знаешь, они же там молились. Может, решили, это знак божий, стали метаться в панике, – пожал плечами полицейский, прицельно бросил бычок в урну. – Как по мне – сгорела эта церковь, да и черт с ней. Еще бы кто вампирскую башню спалил…

Кшистоф обернулся на черный шпиль, вонзающийся в низкие тучи.

– Я осмотрюсь? – спросил он и, не дожидаясь ответа, скользнул под огораживающие ленты.

Он понюхал алую воду в фонтане перед церковью, обошел сгоревшее здание по кругу, поковырял носком ботинка осколки витража, втоптанные в снег.

– Интересно, – пробормотал себе под нос.

Вернувшись к распахнутым дверям, поглядел изнутри на металлические скобы, потрогал вмятины на них. Закрыв дверь, отковырял ногтем слой сажи. Приставил руку к царапинам на черных дверях и прикинул расстояние до земли.

– Очень интересно, – сказал Кшистоф и, кивнув полицейскому, пошел назад в машину.

* * *

– Просыпайся, мишка!

Брун открыл глаза, и Эльза ему улыбнулась, убрала ладонь с его щеки.

– Мне удалось сварить овсянку, – гордо сказала она. – Выглядит она не очень, честно скажу, но съедобная, я попробовала.

– Как себя чувствуешь? – спросил Брун.

– Так себе, – призналась Эльза. – Купи мне еще витаминок с железом.

– В тумбочке возьми.

Эльза открыла дверку, с удивлением воззрилась на ровный ряд баночек.

– В аптеке что, акция была? – спросила она, откручивая крышку.

– Я запасливый, – ответил Брун, разглядывая ее. – Новая рубашка?

– Ага, – кивнула Эльза, поправляя синий рукав в белую полоску. – Твоя. А галстук, – она кивнула на черный поясок, – все тот же.

– Другого у меня и нет, – зевнул Брун и потянулся.

В дверь постучали, и он быстро сел в кровати.

– Так, сиди тут и не высовывайся, – приказал он. – Это наверняка из полиции. Может, мне удастся отделаться штрафом, если я не слишком вышел за временные рамки. Тогда меня скоро отпустят. В любом случае у меня будет право на звонок. Твой номер я сохранил. Если что – вызовешь такси и оговоришь, чтобы водитель был оборотнем. Деньги в тумбочке. Документы там же. А дальше по плану.

– Брун, не ходи! – Эльза вцепилась ему в руку.

Стук повторился настойчивее. Брун надел майку, потрепал Эльзу по макушке и пошел к дверям.

– Брун Ррун Торн, – донеслось из-за двери. – Откройте.

– Кто там? – спросил он.

– Полиция.

Брун вздохнул и открыл дверь.

Красная густая жидкость выплеснулась ему в лицо, окатила волной сверху донизу. В глазах защипало соленым, от запаха засвербело в носу. Он дернулся вслед быстрому удаляющемуся топоту, но тут же обернулся, услышав странное шипение.

– Эльза, – пробормотал он, выставив вперед ладони. – Задержи дыхание. Эльза! Слышишь меня?

Она шла, чуть согнув колени, глаза заволокло непроницаемой чернотой, красный язычок быстро облизал острые белые клыки.

– Эльза!

Она кинулась на него, рыча, как дикий зверь.

Брун перехватил ее в прыжке, опрокинул на пол, они покатились по ковру, сцепившись. Брун оттолкнул ее, метнулся за кухонный стол, Эльза запрыгнула на него, сбросив тарелку с кашей на пол, рванулась к Бруну. Он увернулся, резко завел ей руку за спину, и Эльза согнулась, едва не расшибив нос о стол.

Она брыкалась, выворачивала голову, шипела, как змея, скаля клыки. Брун вцепился ей в волосы, запрокинул голову. Второй рукой сорвал свой галстук с ее пояса, пропустив ей через рот, сжал концы за затылком.

Он проволок ее по коридору, втолкнул в душ, врубил воду на максимум. Содрал с себя майку, пропитанную кровью, швырнул за дверь, туда же полетели и его трусы, и рубашка Эльзы. Застежка бюстгальтера никак не поддавалась, но в итоге Брун выкинул и его. Вода стекала по их телам, смешиваясь с кровью. Он взял гель для душа, выдавил целую бутылку на себя, растер свободной рукой. Хвойный аромат ударил в нос оглушительной волной, вышибая соленый запах крови.

Эльза часто дышала, шипела. Она попыталась вырваться, но Брун прижал ее к стене своим телом.

– Эльза! Приди в себя! – выкрикнул он.

Постепенно ее дыхание стало выравниваться, чернота в глазах прояснялась. Клыки уменьшились, и Брун ослабил галстук, выпустил его из руки, и он выскользнул, упал к ногам.

– Брун! – Эльза всхлипнула и зарыдала, спрятав лицо в ладонях, повернулась к нему, уткнувшись в грудь. – Прости! Прости!

– Тише, все в порядке. – Он поцеловал ее в макушку, обнял. – Все хорошо. Знать бы, от кого этот подарочек…

– Брун, я едва не укусила тебя!

– Да я уж заметил, – усмехнулся он.

– Прости, прости, – повторила она, не отнимая рук от лица.

– Эльза, может, ты еще не осознала, – сказал он, – но мы сейчас в душе вдвоем и голые, если не считать за одежду твои стринги, которые можно назвать трусами чисто номинально. В такой ситуации я тебе все могу простить.

Он плавно провел руками вниз по ее спине, сжал круглую попу.

– Так, я пошел, – выпалил он, выбираясь из душа, – а то я за себя не отвечаю. Ты тут побудь, пока я кровь приберу!

Он с шумом задвинул пластиковую дверку душа, сгреб испачканную одежду и вышел из ванной.

– Брун, – тихо позвала Эльза, но он ее не услышал.

* * *

Брун постучал в дверь ванной через полчаса, протянул в щель чистую рубашку.

– Я ее в школе носил, – сказал он. – Не такая широкая.

Эльза оделась, глянув на себя в зеркало, задумчиво погладила зеленый кармашек с вышитой анаграммой «БРТ» и вышла из ванной.

– Как-то рубашка коротковата, – сказала она, направляясь на кухню.

– Отлично смотрится, – пробормотал Брун, идя за Эльзой. – Кстати, мои ковры очень пригодились – вся кровь впиталась. Я их на свалку отнес, за пару кварталов отсюда, чтоб запах не долетал.

– А каша уцелела? – спросила Эльза. – Там в кастрюльке еще оставалась.

Брун сгреб ложкой остатки овсянки с донышка, попробовал. Лицо его вытянулось, и он с усилием проглотил кашу.

– Ну как?

– По сравнению с прошлым разом явный прогресс, – выдавил он. – Поехали в кафе позавтракаем. Клиф нас уже ждет.

– Езжай без меня. – Эльза отвернулась, поменяла сахарницу с солонкой местами, вытерла столешницу.