Текст книги "Злая зима"

– Я бы обратилась, – сказала Эльза. – Все, отпускай.

– Да ладно, – Брун поерзал, уткнулся носом ей в шею, – хорошо лежим.

– Брун, слезь с меня! – потребовала она. – Мы лежим на голом полу в чужом доме, а я к тому же босиком.

– Ты не заболеешь, – пробормотал он.

– Мне твердо, холодно и тяжело дышать!

– Привереда. – Брун скатился с нее, сел, опершись на стенку.

– Как он вообще сюда попал? – спросила Эльза, садясь с ним рядом.

– Он явно искал тебя. У Маруша та же фамилия – Торн. Пастырь ошибся домом.

– Он вернется? – Эльза повернулась к Бруну, и тот, нахмурившись, поднялся.

– Давай проследим, чтобы не вернулся. Я его легко найду по запаху. Кровью от него несет будь здоров. Только проверю, все ли у Маруша в порядке…

Он зашел в дальнюю комнату, застыл на пороге.

– Что? – Эльза подошла, заглянула через его плечо.

Медведь все так же спал на матрасе, блестящая ниточка слюны тянулась с черной губы до пола.

– Ты точно так же слюни пускаешь, – усмехнулась она.

Брун повернулся к ней, побледневший, растерянный.

– Что случилось, Брун? – встревожилась Эльза. – С Марушем ведь все хорошо, я слышу его сердце – стучит как метроном.

Брун ткнул пальцем на комод, и Эльза увидела разложенные инструменты: блестящие ножи разных размеров, ножницы, скальпели…

– Он охотник, Эльза. – Брун бросился по коридору, его ноги заплелись, он рухнул на пол. Зарычав, начал обращаться, но снова вернулся в человеческий облик.

– Брун! – Эльза, всхлипнув, подошла к нему.

– Эта зараза, которой он меня уколол, туманит мозг, – из-за загнутых клыков, которые не помещались во рту, Брун говорил невнятно. – Не могу обернуться.

Эльза выскочила на порог дома. Туман развеялся, небо расцветилось розовым, и дорожка следов, убегающая от крыльца, отчетливо виднелась на снегу. Отпечатки ног вскоре сменились полосами лыжни, уходящей в лес.

– Стой! – крикнул Брун ей вслед. – Тебе точно не надо его догонять. Я сам! Я сниму шкуру с этого подонка!

Он вышел на крыльцо, осел на ступени и, выругавшись, потер шею, где виднелась синяя точка от укола.

– Голышом по снегу тебе будет неудобно, – заметила Эльза. – Позвони кому-нибудь! Вызови полицию!

Она, ахая и поджимая пальцы, подбежала к конькам, валяющимся у берега, вытащила из них теплые махровые носки, соскользнувшие с ног, когда она спешно разувалась.

– И откроем наше убежище? – возмутился Брун. – Я не могу! Полиция заберет тебя, Эльза! Кшистоф наверняка догадывается, где мы, но не может получить пропуск на остров без доказательств. Я не дам их ему!

Он стукнул кулаком по перилам, проломив перекладину.

– Черт бы побрал этого голошеего… Эльза, а что, если он – тот самый? – Брун поднял к ней лицо, искореженное страданием. – Что, если я только что упустил убийцу моего отца?

Эльза глянула на Бруна и вдруг рванула через озеро к дому.

– Эльза! – выкрикнул он вслед. – Ты куда?.. Не смей!

Эльза бежала вдоль берега, слезы туманили ей глаза, но она не останавливалась. Она обернулась лишь раз, когда позади раздался громкий треск и всплеск воды. Брун выбрался на берег, отряхнулся, побежал следом, спотыкаясь.

Она ворвалась в дом, метнулась в спальню за телефоном, съехав по перилам со второго этажа, выскочила во двор и ахнула, заметив Бруна уже у дороги. Вцепившись в ветку дуба, Эльза закинула на нее ногу, второй пнула Бруна, подбежавшего к дереву. Он отшатнулся, прижав руку к носу, а Эльза полезла выше.

В домике она вытащила телефон из кармана, пролистала список контактов, поглядывая вниз на Бруна, который уже лез следом.

– Какого черта, Брун! – раздался в телефоне возмущенный вопль Кшистофа. – Ты болван! Идиот! Приду…

– Пасть закрой, – сказала Эльза. – Мы с Бруном на Медвежьем острове. И мы только что упустили охотника.

* * *

– Зачем ты это сделала? – Брун с трудом вскарабкался в домик, рухнул на пол. Эльза поспешно сняла пальто, накинула на его голую спину.

– Я не могла позволить ему уйти, – ответила она. – Кто его знает, вдруг бы он сбежал, затаился, сменил имя… Кшистоф – профессионал. Сначала, правда, наорал на меня, то есть на тебя… а потом устроил мне настоящий допрос. Он сказал, что отправит поисковую команду немедленно, береговая охрана прочешет воды вокруг острова. И пообещал позвонить, как только появятся новости.

Брун сел, закрыв спиной выцарапанное сердце с их инициалами, прикрыл глаза. Кончики его волос обледенели, встали торчком, как иголки ежа.

– Иди домой, оденься! – сказала Эльза. – Я подожду звонка.

– Я не могу, – признался он. – Ноги не держат. Не знаю, как сюда забрался. Надо было свернуть его голую шею сразу же. Списал бы на самооборону. Хотя… если бы я стал убийцей, ты бы, наверное, поменяла свое отношение ко мне…

– Я хочу, чтобы он сдох в страшных муках! – выпалила Эльза. – И не смотри на меня так.

– Тебе есть за что желать ему смерти, – пожал плечами Брун, пальто Эльзы соскользнуло, и он подтянул его, тщетно пытаясь укутаться. – Он едва не выпустил тебе кровь вместе с твоей заклятой подружкой.

– Это тут ни при чем, – отмахнулась Эльза. – Думаешь, у него случайно оказался с собой набор юного потрошителя? Он шел снимать твою шкуру, Брун! И если бы он не ошибся домом… – Она судорожно вдохнула. – Он бы вколол наркотик мне – возможно, ему удалось бы это, – слил всю мою заразную вампирскую кровь в какую-нибудь тару, а потом дождался твоего оборота в спячке, пустил пулю в висок и содрал шкуру! Может, он даже думал, что Маруш – это ты! Вряд ли он способен отличить одного медведя от другого!

Слезы потекли по ее щекам.

– Эльза, – пробормотал Брун и, притянув ее к себе, крепко обнял. – Все обошлось. Ну, прекрати плакать. Моя шкура, с проплешиной от эпиляции, по-прежнему на мне, а Маруш спит, даже не догадываясь, что был на волосок от смерти.

– Брун, прости! Из-за моей жажды крови этот урод удрал, – прорыдала Эльза.

– Эльза, ну что ты… – Он погладил ее по волосам, покачал в объятиях, как ребенка. – Если бы не ты, кто знает, сколько бы он проходил на свободе в своей извращенной рясе. Хоть бы они там все передохли от ангины, голошеие…

Он повернул голову, прислушался. Отдаленный шум лопастей вертолета постепенно становился громче, вскоре послышался лай собак.

– Быстро они. – Эльза утерла нос, отодвинулась от Бруна. – Ладно, сиди тут, я сейчас.

Она полезла по веткам вниз, а Брун взял телефон и вперился в черный экран.

Эльза вернулась через несколько минут, стащила со спины спортивную сумку, висевшую на плечах на манер рюкзака. Вынув штаны и свитер Бруна, помогла ему одеться, сунула в руки термос.

– Тут чай, очень-очень горячий, не обожгись, – предупредила она, укутывая ему ноги пледом.

– Ты заботишься обо мне, как будто я твой престарелый дедушка, – улыбнулся Брун.

– Ты заботишься обо мне всю зиму, – ответила Эльза, – теперь моя очередь. Гляди!

Через окошко домика на том берегу они увидели команду мужчин в оранжевых куртках. Трое забежали в дом, еще пятеро пошли по следу. Издалека снова донесся собачий лай. Телефон ожил, завибрировал, и Брун, едва не выронив его, ответил:

– Да… Понял. Спасибо.

– Что? – Эльза вцепилась в его рукав.

Брун нажал отбой.

– Это был Кшистоф. Пастыря засекла береговая охрана. Он на моторке.

Он отпил горячий чай, похлопал второй рукой рядом с собой. Эльза села, положила ему голову на плечо.

– Брун, – тихо сказала она. – Когда Кшистоф придет за мной, не пытайся ему помешать.

– Даже не проси! – возмутился он. – Я сумею с ним договориться. Мы помогли в поимке охотника! Заявление Айседоры по сравнению с этим – тьфу!

– Ты же видел, что произошло сегодня. Я совершенно потеряла контроль.

– Он истекал кровью!

– Все равно. Я больше не могу находиться рядом с людьми. Похоже, меня спасает лишь то, что их здесь нет. И еще… меня вырвало томатным соком сегодня, – призналась Эльза. – Мой организм требует крови.

Брун нахмурился, обнял ее крепче, и вдруг его лицо просветлело.

– А что, если это не из-за вампирской заразы? – предположил он. – Эльза! Вдруг ты беременна?

– Точно нет, – усмехнулась она. – После укуса у меня месячных не было ни разу. По-видимому, эти процессы приостановились. Может, и к лучшему. Иначе мне бы крышу сорвало от запаха собственной крови.

Брун вздохнул, поцеловал ее в макушку.

– А что, ты был бы не против, если бы я… – Она не договорила.

– Было бы круто, – просто ответил он.

– Мы знакомы всего месяца полтора!

– С тобой месяц за год идет, – усмехнулся он и охнул от тычка под ребра.

Телефон снова завибрировал.

– Да, – ответил Брун и, посмотрев на Эльзу, показал большой палец. – Отлично, Кшистоф. Держи меня в курсе.

– Они взяли его? – воскликнула Эльза.

– Да. – Брун сунул телефон в карман. – Его поймали.

Он вытянул руку, из розовых подушечек показались звериные когти.

– И мои способности к обороту возвращаются. – Брун глотнул еще чая. – Позвоню-ка я Клифу. Пусть первым напишет о поимке охотника. Может, сгодится за сенсацию…

Спустившись с дерева, Брун отправился к Марушу, а Эльза, засыпав снегом грязное пятно сока у крыльца, пошла в дом. Она развела огонь в камине, проведя рукой по клавишам фортепиано, сыграла минорное арпеджио. Подойдя к окну, всмотрелась в даль. Люди в оранжевых куртках напоминали ярких птичек, темная фигура Бруна возвышалась над ними на голову.

Открыв кухонный шкафчик, Эльза вынула банку с томатным супом. Вылив в тарелку густую красную жидкость, щедро ее посолила. Старенькая микроволновка пикнула через минуту, и Эльза, аккуратно вынув тарелку, уселась за стол. Зачерпнула суп ложкой и, глубоко вздохнув, принялась есть. Она делала паузы перед каждым глотком, но в итоге осилила почти всю тарелку. Ополоснув ее под краном, устроилась в кресле с книжкой. Тошнота накатывала волнами, подступая к горлу, и Эльза, задумавшись, осторожно положила ладонь на живот, прислушалась… Стиснув зубы, она со злостью швырнула книжку в огонь, искры высыпали волной, ковер задымился. Эльза, ахнув, бросилась к камину, затоптала маленькие язычки пламени на полу.

– Все в порядке? – спросил Брун, распахнув дверь.

– Да… Искры полетели, – пробормотала Эльза.

– Топишь дом книжками? – заметил он обугливающийся корешок.

– Она была неинтересная, – улыбнулась она через силу. – Ну, что там?

– Маруша решили не будить. У него в доме теперь трое зайцев-охранников, их прислали из центра спячки. Будут стеречь его сон. Все улики собраны, отпечатки сняты. Пастырю не отвертеться. Его уже доставили в город, Кшистоф занимается им лично.

– Прекрасно, – одобрила Эльза и, подойдя к Бруну, обняла его. – Как ты себя чувствуешь?

– Кости ломит, – признался Брун. – И во рту такой привкус мерзкий. Сделаешь мне кофе?

– Сейчас, – кивнула Эльза, направляясь на кухню. – И кашу?

– Омлет, – быстро попросил он.

– Ладно, – улыбнувшись, согласилась она. – А потом – постельный режим.

– Да, доктор, – улыбнулся Брун. Он догнал ее, сгреб в охапку. – Давай не будем вылезать из постели до самой весны.

– А потом?

– Потом сходим погулять – на острове очень красиво весной: все цветет, птички поют – и снова вернемся в спальню. Я решил, что надо удвоить усилия.

Он засунул руки под ее кофту, поцеловал шею.

– Брун, ты колешься! – засмеялась Эльза, уворачиваясь и взбивая яйца с молоком.

– Было не до бритья, – ответил он, целуя ее снова и снова. – Эльза, спасибо тебе.

– За что? Омлет еще не готов! – Она посолила его, вылила на сковороду.

– За все. За то, какая ты. Такая маленькая и такая храбрая.

– Концентрированная, – улыбнулась она, помешивая омлет. – А давай сходим в поход!

– Сегодня? – удивился Брун.

– Нет, как-нибудь потом, до весны…

– Конечно. А можем порыбачить, – предложил Брун. – Или взобраться на Медвежью гору – оттуда такой вид: дух захватывает! Там есть пещера со сталактитами – словно в сказку попадаешь. А на другой стороне острова еще один бассейн с горячей водой, больше, чем наш.

– Целая туристическая программа. – Эльза выложила омлет на тарелку, подвинула к нему.

– Что из этого тебе больше нравится?

– А чего хочешь ты? – спросила она.

– Меня бы устроили игры в доктора, – ухмыльнулся он. – Но на гору тоже поднимемся. Тебе ведь нужны впечатления и эмоции.

– Эта зима богата на впечатления, – заметила Эльза, снимая турку с огня и наливая кофе в кружку.

– А ты ела? – встрепенулся Брун.

– Суп, – кивнула Эльза. – О! Раз уж мы обсуждаем планы… Давай снова заедем в магазинчик в деревне! В прошлый раз я там присмотрела симпатичные сапоги.

Брун с сомнением посмотрел на нее.

– Они, наверное, детские. В мелкий цветочек, – добавила Эльза.

– Девушка выбирает шопинг, – притворно вздохнул Брун. – Кто бы сомневался. Заедем, конечно. Ты поведешь.

* * *

– Брун, просыпайся.

Брун открыл глаза, улыбнулся в ответ на улыбку Эльзы. Обнял ее, перекатил на кровать, расстегнув рубашку, быстро усыпал поцелуями шею, грудь.

– Оставайся тут, – приказал он, вскакивая. Быстро надел штаны, кофту. – Никуда не уходи, – добавил, прыгая на одной ноге и натягивая носок на вторую. – Я на дуб и назад.

Он схватил телефон и выбежал из комнаты.

Эльза завернулась в одеяло, втянула запах, оставшийся на подушке. Минут через двадцать, забеспокоившись, спустилась вниз. Выйдя на крыльцо, запрокинула голову и с облегчением увидела плечо Бруна в маленьком окошке домика. Ветви дуба шатались на ветру, словно руки фанатов, подпевающих кумиру на концерте. Вздохнув, она вскарабкалась на ветку, схватилась за следующую…

– Брун! – с укоризной выпалила она, забираясь в домик. – Я тебя жду-жду… Что случилось? – голос ее сорвался, когда она увидела его лицо.

Брун сгреб ее, уткнулся головой в грудь.

– Отпечатки совпали! Он – тот самый! Это он!

Эльза вцепилась пальцами ему в волосы, чувствуя, как ткань на ее груди пропитывается горячими слезами.

– Брун…

Он попытался отстраниться, но она только обняла его крепче.

– Кшистоф его расколол, пастырь во всем признался, – пробормотал Брун в ее рубашку. – Кшистоф сказал – его несло как под кайфом, и такого потока бреда он давно не слышал. У голошеих, оказывается, есть обряд: во время его они покрывают статую Бальтазара шкурами оборотней. Вроде как легенда: он оживет, укрывшись шкурой врага.

– Про это и в блокноте Дробовицкого было: укрывшись побежденным! – вспомнила Эльза.

Брун выпрямился, быстро вытер щеки.

– В общем, сейчас идут массовые аресты сектантов, – сказал он спокойнее. – Уже провели обыск в новой церкви, построенной в той деревне, где мы палили руку Бальтазара. Нашли шкуру убитой пумы и еще несколько…

– Да у них там целая шайка!

– Я еще удивлялся про себя – как это пастырь хотел тебя убить тогда, в церкви, не боясь свидетелей. А они давно стали соучастниками!

– Надеюсь, все церкви голошеих, которые еще не сгорели, закроют.

– Это по-любому, – кивнул Брун. – На улицах массовые протесты оборотней. Нескольких прихожан убили. Мы разворошили змеиное гнездо! Кшистоф в восторге и предлагает мне повышение.

– Ты согласился?

– Нет. Я стребовал с него обещание не трогать тебя.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Эльза, я нашел охотника, нашел! – Брун улыбнулся. – Если бы я только знал, что это он, – оторвал бы ему голову еще при первой встрече.

– Закон «Око за око» не распространяется на людей, – напомнила Эльза. – Тебя бы посадили. И кто бы тогда согревал меня этой зимой? – Она прильнула к нему, обвила руками шею.

– Аргумент, – кивнул Брун. – Только сейчас ты будешь меня греть. Сегодня так ветрено, я скоро околею в этом домике. Еще с Клифом поговорил, он пищит от радости – сенсация. Он первым выпустил новость, и тираж его газетенки размели за минуты.

– Ты сделал, что хотел, – сказала она. – Теперь можешь спать с чистой совестью.

Брун с укоризной посмотрел на нее.

– А ну, марш в дом! – скомандовал он. – Я уже выспался. И у меня, если помнишь, есть еще одно недавно выигранное желание. Без ограничений. Я собираюсь использовать его прямо сейчас и уже предвкушаю, как ты будешь краснеть.

Глава 18

Медведь шел по лесу, ломая лапами тонкий снежный наст. Вдруг он замер, повернул голову, дернул ухом, в котором качнулась круглая желтая бирка. Пошел на звук, привлекший его внимание, и вскоре остановился у тонкого ручья, журчащего по снегу черной лентой. Нежные белые бутоны на хрупких стебельках заглядывали в воду, любуясь своим отражением.

Медведь выгнулся, меняясь. Вытянулись руки, пальцы, расправились лопатки, звериные когти исчезли, сменившись розовыми ногтями.

Брун сорвал подснежник и шагнул за следующим, поджимая от холода босые ноги.

Он подбежал к дому, еще издали заметив тонкий силуэт во дворе.

– Эльза! – выкрикнул он.

Она повернулась, смахнула с лица прядь волос, задев кисточкой щеку.

– Брун! Сколько можно бегать голышом? Ты простудишься!

– А ты пробовала когда-нибудь рвать подснежники медвежьими лапами? – Он достал из-за спины крохотный букет, и Эльза ахнула.

– Они такие… такие… – Она осторожно потрогала хрупкие лепестки, понюхала. Обняла Бруна за шею. – Спасибо!

Он улыбнулся, поцеловал ее в щеку и, лизнув пятно желтой краски, оставшееся на белой коже, вытер его пальцем.

– А чем это ты тут занимаешься? – Он обошел ульи, расставленные кругом. – Рисуешь? Думаешь, пчелам не все равно?

– Так прикольнее, – пожала она плечами.

– А это еще что за пятьдесят оттенков коричневого? – Брун в притворном ужасе отшатнулся от улья.

– Это медведь, – улыбнулась Эльза, кладя кисточку в коробку с красками. – Видишь? Глазки! – она ткнула в черные точки посреди коричневого пятна.

– А это… дай угадаю. – Брун присел возле толстого полосатого чудища на стенке улья. – Тигр?

– Это пчелка! – возмутилась Эльза его недогадливости. – Только пока без крыльев.

Брун расхохотался, ткнул пальцем в рисунок.

– Это? Эльза, ты вообще видела пчел? У них нет зубов!

– Это альтернативная веселая пчела, она улыбается, – не смутилась Эльза. – Но синичку, пожалуй, я тебе не покажу.

Она заслонила один улей от Бруна.

– У нее тоже зубы? – предположил он, пытаясь ее обойти. – Дай мне взглянуть!

– Обойдешься, – сказала она. – Ты ничего не понимаешь в искусстве!

– Вот этот, с цветочками, милый, – сказал Брун, погладив другой улей. – Ой, оцарапался. – Он сунул палец в рот. – Надо было еще раз шлифануть…

Он едва успел выставить руки вперед, чтобы оттолкнуть Эльзу, прыгнувшую на него, как кошка. Тьма залила ее глаза, губы приоткрылись, не в силах спрятать длинные клыки. Они покатились по земле, сцепившись. Брун сгреб ее волосы, второй рукой обхватил шею, отталкивая.

– Эльза!

Она рвалась к его шее, клацая зубами, как злобный пес, шипела. Вцепилась пальцами в волосы, потянула его голову к себе, заурчала от предвкушения. Брун перехватил ее руку, вывернул, разворачивая Эльзу от себя. Перекатился на нее сверху. Разочарованный утробный вопль вырвался из ее груди. Брун поймал вторую руку, прижал спину Эльзы коленом к земле, тяжело дыша. Она дергала головой, едва не ломая шею, скалила клыки.

– Эльза! – Он склонился ближе, но едва успел отшатнуться, как острые зубы щелкнули у его лица. – Ладно, мне спешить некуда, – вздохнул, садясь на нее верхом и крепко фиксируя запястья руками.

Она выгнулась, оттолкнулась, как пружина, едва не сбросив его. Пятки стукнули по спине.

– Прямо по почкам, – простонал Брун. – Эльза! Возвращайся! – Он навалился на нее сверху, прижав ноги. – Давай же! О, вот и синичка, – заметил рисунок, который она прятала. – Эльза, она что, пьющая?

Эльза хрипло вдохнула, выдохнула и разрыдалась, уткнувшись лицом в талый снег. Брун ослабил хватку, погладил ее по волосам.

– Ну что ты, – пробормотал он. – Отличная синичка…

– Брун, я больше не могу!

– Можешь, – сказал он, сгребая ее в охапку.

– Ты впервые подарил мне цветы, а я… – Она заметила подснежники, вдавленные в грязь, и заплакала еще сильнее.

– Я нарву тебе еще, – пообещал Брун, поднимая ее на руки.

– Слишком поздно.

– Сегодня – да. Завтра сходим туда вместе. Там целая поляна подснежников. Весна, Эльза! Скоро снег растает. Прилетят птицы. Ручьи уже журчат. Можно будет спуститься на байдарке с горы. Там, правда, опасно, зато эмоции гарантированы…

Он внес ее в дом, продолжая бормотать успокаивающую чушь, поднялся по ступеням на второй этаж, помог раздеться, усадил в ванну. Пустив теплую воду, сел позади нее.

– Не сдавайся, Эльза, – попросил он, обнимая ее и целуя в висок. – Я не знаю никого сильнее тебя.

Она вздохнула, откинулась на его грудь, и Брун почувствовал слабый удар ее сердца, замирая, едва дождался следующего. Он поцеловал ее шею, разведя колени, положил руку между ног.

– Не надо, – попросила Эльза. – Просто обними меня.

Погладила крепкие руки, покрытые темными волосками, сплела свои пальцы с его…

– Я люблю тебя, Брун, – тихо сказала она.

– Эльза! – Он встрепенулся, наклонившись, заглянул ей в лицо. – Я тоже тебя люблю! Я не говорил никогда, думал, ты и так знаешь.

– Знаю. Мне захотелось сказать.

Он поднес ее ладонь к губам и поцеловал.

* * *

– Эльза?

Брун проснулся, протерев глаза, сел на кровати. Солнце заливало комнату светом, яркие зайчики плясали по стенам. Он опустил ноги на пол и улыбнулся, почувствовав тепло босыми ступнями. Натянув штаны, взял телефон с тумбочки, посмотрел время и вскочил.

– Эльза!

Он сбежал вниз, выкрикивая ее имя, выскочил на улицу, вернувшись в дом, остановился посреди гостиной, растерянно запустив руку в волосы. На кухонном столе заметил тарелку с омлетом. Он подошел ближе и увидел рядом с ней записку.

«Брун!

Спасибо за зиму. Мне было тепло с тобой.

Прости, я взяла Ташу. Оставлю ее у черной башни.

Эльза».

– Нет, – сказал Брун. – Нет!

Сгреб омлет пятерней, шмякнул его назад на тарелку.

– Холодный!

Выбежав во двор, посмотрел на пустую дорогу, где стояла машина.

– Нет! Нет! Нет! – Он стукнул кулаком по дубу, сдирая кожу о шершавый ствол, еще раз и еще. Длинные когти выросли на руках, и он полоснул кору, оставив длинные желтые шрамы, зарычал, подняв вверх изменившееся лицо со звериными клыками. – Так. Успокойся. Ты гребаный кувшин.

Брун глубоко вздохнул. А потом, заорав, пнул ногой разрисованный цветами улей, так что тот разлетелся на части, опрокинул второй, запустил третий в озеро, подняв фонтан брызг и обломков льда…

Он остановился, осматривая обломки, тяжело дыша. Приглядевшись, присел, аккуратно поднял за тонкое крылышко мертвую пчелу. Задумчиво растер хрупкий трупик между пальцами, и тот рассыпался черной пылью.

Кивнув своим мыслям, Брун побежал назад в спальню, схватил телефон и помчался к дубу. Забравшись наверх ловко, как белка, нашел нужный номер.

– Паромщик! Тебе девушка звонила? Как – уже отвез? За двойную плату, ну конечно… Когда? Как скоро ты сможешь снова быть на Медвежьем острове? Издеваешься?! Да я вплавь быстрей доберусь!

Брун с силой ткнул на кнопку отбоя. Набрал еще один номер.

– Клиф, Эльза поехала в вампирскую башню. Она высадилась полчаса назад на пароме. Нет, ты не сможешь ее удержать, я и сам едва с ней справляюсь. Ты где сейчас? Отлично! Забери меня с пристани. Я буду там часа через два – два с половиной.

Он сбросил звонок и, спустившись вниз, рванул в дом. Через минуту выскочил уже полностью одетым, забежал в сарай и, вытащив доску с примотанным к ней парусом, вскинул ее на спину и помчался через лес.

Он остановился только на берегу. Волны с ревом обрушивались на черные камни, море рычало, как хищник, бросалось на человека, шипя от злости, что не может его достать. Скалы то показывались из-под воды черными зубьями, то прятались в пене, чтобы в следующий раз появиться будто бы в другом месте.

Брун скинул куртку, свитер, оставшись лишь в майке и спортивных штанах, разулся. Волна укусила его ноги, и он ахнул от холода.

– Эльза, чтоб тебя, – пробормотал он, распутывая веревки. Выругавшись, вытащил из куртки руку Бальтазара, подцепил когтем тугой узел и сунул ее в карман штанов. Переложив телефон во второй карман и закрыв его на молнию, повернул лицо к морю, прищурился. – Ветер сильный, хорошо, – оценил, разворачивая парус.

Поцеловав кончики пальцев, он коснулся лепестка огня на доске. Попрыгал на месте, сделал руками мельницу, наклонил голову к одному плечу к другому, выдохнул.

– Вперед, – скомандовал самому себе.

Забежав в воду, Брун забрался на доску, просунул ступни в крепления. На пальцах ног выросли звериные когти, впиваясь в нарисованное пламя. Он натянул парус до упора, наклонил, мышцы вздулись от напряжения – и синее крыло с красной полосой, усыпанной звездами, перелетело через гребень волны, легонько чиркнув о выступающий черный пик скалы.

Доску закружило, отбросило, Брун выровнял парус, едва не упав в воду, и помчался по волнам, набирая скорость.

* * *

– Точно сказал – не забирать? – Клиф сверлил паромщика правым глазом, левый в это время смотрел куда-то на горизонт. Чайки галдели над морем, иногда пикируя к волнорезу, сложенному из бетонных плит, и снова взмывая в небо, усеянное рваными клочьями облаков.

– Точно! – в который раз ответил старик, раздражаясь. – Девчонку я отвозил. Она ночью мне позвонила. Ну, за двойную плату я согласился. Странная она – даже из машины не выходила. Сидела там, в руль вцепившись. Бледная как смерть, а глазищи черные! Когда деньги передавала, окно опустила едва-едва, щелочку тонюсенькую сделала – еле купюры пролезли!

– А медведь что? – перебил его Клиф.

– А медведь уже с утра позвонил, вот как девчонку я высадил, так и позвонил. Забери, говорит, срочно. Узнал, что я через три часа приплыву, и отказался. Посмеялся еще – вплавь, говорит, доберусь быстрее. Доберется он… Не тюлень ведь! Наверное, три часа туда – три сюда долго ему. Так никто ведь не ездит на остров больше!

– Весна же наступила, – пробормотал Клиф, напряженно вглядываясь в море.

– Сезон не открыт. Медведи только-только из спячки выходят.

– Все, отбой, – сказал Клиф. – Вот он, наш герой.

Паромщик повернулся к горизонту, уставился на синий лепесток, подлетающий над хмурыми волнами, и выругался.

– Балбес он, а не герой! Утоп бы – и рыбы объели. Вот месяца полтора назад девушку выловили – еле опознали. Я ее фотографии потом видел в газете – красивая была, волосы золотые, а что осталось?

– Слушай, я тебе номерок дам, – сунул Клиф ему визитку, – звони, если еще что интересное выплывет.

– Чего только не выплывает! – взбодрился дед от неподдельного интереса, но Клиф уже побежал на пристань.

Море у берега вздымалось, сворачивалось в белый рулон и с грохотом падало на волнорез. Доска с синим парусом взлетела, перевернулась в воздухе, Брун упал в воду, скрывшись в волнах. Море размолотило серф в щепки и принялось за парус, мотая его, словно старую тряпку.

– Брун! – Клиф подбежал к воде, выдохнул, заметив темную голову. Протянув руку, помог ему выбраться на бетонные плиты. Море злобно выплюнуло истерзанный парус ему вслед. – Что ты творишь! – воскликнул Клиф. – Ледяной весь! Обращайся!

– З-з-засекут. – Бруна колотило от холода, посиневшие губы не слушались.

– Да и черт с ним!

Кивнув, Брун стащил мокрые штаны, майку, сунул их Клифу и, ссутулившись, стал обрастать шерстью.

– Пойдем! – Клиф бодро шагал впереди, а медведь потрусил следом. – Ведь как повезло, что я неподалеку оказался. У меня было свидание с одной дамой. Всего на восьмую кошка, но взяла от своей прабабки самое лучшее: гибкость и неразборчивость в связях. – Клиф оскалился и повернулся к Бруну. – Забирайся на заднее.

Он открыл дверку круглой желтой машинки. Подождал, пока медведь протиснется в салон, и захлопнул дверь. Сам сел на водительское место и включил печку на максимум.

– Едем в город. Ты потом обернись, обрисуй дальнейший план. Чую, это будет сенсация!

Медведь мотнул башкой, соглашаясь, и коротко рыкнул.

* * *

– Оборот! – Стажер-лис вошел в кабинет Кшистофа без стука, и рысь поморщился. – Тот же самый медведь, что и в прошлый раз. Движется от побережья в сторону города. Задержать? Я звоню на ближайший пост?

– Ты какой-то нервный! – заметил Кшистоф, откидываясь на спинку кресла. – Это плохое качество для оперативника. Я тебе уже говорил – не надо торопиться. Медведь к городу движется? – Он включил базу, нашел красный мигающий маячок. – Тут его и возьмем, если, конечно, он сам не в полицию спешит. А ты все какие-то лишние телодвижения норовишь сделать!

Лис покраснел мучительной волной, редкие рыжие усы дернулись.

– И побрейся уже, – Кшистоф недовольно пригладил собственные усы. – Тебе не идет.

* * *

Брун снова обернулся в человека и прохрипел:

– Сделай громче.

– Что? – удивился Клиф, крутанул колесико. – Тебе нравится эта песня?

Брун улыбнулся, показав клыки.

– Моя любимая. Наша с Эльзой.

– Так, не надо мне тут пачкать сиденье романтичными слюнями, – попросил Клиф. – Что ты намерен делать? Куда тебя везти?

– В башню, – коротко ответил Брун.

– С ума сошел? – поинтересовался Клиф. – Эльзу тебе не отдадут.

– Я заберу.

– Брун. – Клиф посмотрел на него в зеркало заднего вида. – Приятель. Ты наверняка опоздал. Выпить стакан крови вампиру – что чихнуть. Ты отстаешь от нее на три часа.

– Я уложился быстрее, чем надеялся, – ответил Брун. – Наверняка побил собственный рекорд. Ветрище сегодня!

– Ты не слышишь меня? Тебе ее не вернуть!

– Тогда я хотя бы убью альфу, – нахмурился Брун. – Он забрал ее жизнь, я заберу его. Это будет справедливо.

– Да ты совсем больной, – покачал головой Клиф. – Знаешь что, давай-ка я остановлюсь у какого-нибудь кафе, возьмем пива, поговорим. Я за свою жизнь потерял немало женщин. Вот и сегодняшняя кошечка заявила, что это был последний раз… Тебе надо отпустить ее. Ты не сможешь убить альфу, никак. Он порвет тебя на части.

– Может, хоть разок ему вмажу, – не сдавался Брун. – А может, мне повезет. Помнишь, когда-то ты рассказывал про аварию, в которую попал вампир?

Клиф задумался, кивнул:

– Он вышел из горящей машины невредимым.

– Но от фуры не увернулся. Значит, не так уж совершенны их реакции.

– А ты, значит, фура… Брун, даже если, предположим, произойдет чудо и ты убьешь альфу – тебя посадят! Око за око не сработает! Эльза тебе не родственница, не жена…

– Да, тут я стормозил, – пробормотал он.

– Что? – Клиф обернулся на него.

– На дорогу смотри, – посоветовал Брун.

– Ты бы женился на ней?

– Ага, – улыбнулся он. – Хотя бы для того, чтобы дать ей свое имя. Она над ним издевалась!

– И что, ты один пойдешь на штурм черной башни? Не смотри на меня! Я еще жить хочу!

– Может, и не один, – задумался Брун.

Он взял с переднего сиденья штаны, расстегнул карман и вытащил телефон. Набрав номер, сказал:

– Феликс, это Брун. Ну, животное с вампиршей… Предложение мочить вампиров еще в силе? Тогда расчехляй Сесилию, я скоро буду.

* * *

Эльза аккуратно припарковалась вдоль бордюра. К счастью, желающих оставить машину возле черной башни больше не было – парковка ей пока слабо давалась. Задрав голову, посмотрела на синий фонарь на острой верхушке. Днем он казался тусклым, с зеленоватым отливом. Эльза повернула голову к настоящему солнцу и прищурила заслезившиеся глаза. Спрятала ключи в зеркало над водительским сиденьем, подумав, переложила их в бардачок. Коробка томатного сока выпала на пол, и Эльза подняла ее, открутила крышку и тут же закрыла – ее мутило от одного запаха. Голод больше не прятался. Он терзал ее тело, царапая его изнутри, стискивал горло, сдавливал голову до темноты перед глазами. Голод победил.