Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 4"

Андрей Викторович – тоже многоопытный – наклонился над прилавком, достал оттуда табличку «учет» и повесил на дверь.

– Да ты садись, – пригласила меня одна из дам. – Меня Матильдой Антоновной зовут, а это подруги мои дворовые – Софья Карловна и Виктория Алексеевна.

– Очень приятно, – вежливо ответил я, усевшись на свободный стул. – Вы местные или на отдыхе?

– На отдыхе, – с улыбкой кивнула Софья Карловна. – Из Барнаула мы, внучка на твой с Оленькой концерт ходила когда вы к нам приезжали. Выбрались вот, давно мечтали, а тут облигации пенсионерам погашать начали нормально, а не лотереей, вот, как раз на путевки нам и хватило! Низкий поклон дедушке твоему, а то лежали бумажки эти – ни туда, ни сюда, хоть в гроб с собой клади!

– Кланяться не надо – не царь же, но я ему про нашу встречу расскажу – деду Юре нравится народу жизнь улучшать, – с ответной улыбкой пообещал я.

Хотя бы так, хотя бы пенсионерам, хотя бы с лимитом в три сотни рублей в год, но долги народу отдавать начинать нужно!

Далее последовала стандартная просьба в виде автографов внукам, я расписался в записных книжках – их почти все с собой носят – и спросил:

– Как вам местная кухня? Мы с товарищами перекусить зашли, посоветуете чего?

– Тю, это вам в кооператив лучше, – указала в направлении кафешки Виктория Алексеевна. – Это нам все равно, и похуже едали, а ты-то поди к другому привык.

– Я в кооперативах ни разу не ел, – признался я. – Только в столовых и у мамы – она у меня хорошо готовит. Не люблю торгашей, – понизив голос, заработал много очков симпатии у пожилых дам.

– А кто их любит? – поморщилась Софья Карловна. – Но раз разрешили, значит так надо. Я вот внукам и игрушек кооперативных хороших купила, и дети гарнитур кухонный кооперативный себе в квартиру поставили – красиво!

– А я диван себе кооперативный поставила и ковер урвала по этой, как ее, «скидке», за полста рублей всего, – поддержала подругу Виктория Алексеевна. – Но питаться в кооперативах не напасешься.

– Шашлык по пять рублей – совсем обнаглели! – пожаловалась Матильда Антоновна.

– А откуда я нормальные продукты возьму?! – с этим возмущенным воплем из служебного входа появилась одетая в офисный юбочный костюм худая (что для работника Советского общепита редкость) пожилая дама в очках и прической-«бубликом». – Мне цены поднимать запрещено, а по госцене кровопийцы торговые отгружают только такое! – указала рукой на продукцию. – Знаю что не по ГОСТУ, а что я сделаю? Из своей зарплаты взятки давать? Так у меня той зарплаты и двухсот рублей не наберется! С девочек трясти? – указала на повариху и кассиршу. – У них по сто пятьдесят!

– Успокойтесь, товарищ, – улыбнувшись с интересом внимающим пенсионеркам, я покинул их стол. – Со взяточниками разбираться мы и пришли. Дадите список граждан, которые вам по госцене хорошие продукты отгружать отказываются?

– А, это ты, – узнав, хищно ощерилась директриса. – Не врут, значит?

– Не врут, – поддакнул я и показал корочку. – В кабинете вашем поговорим?

– Сразу бы сказал, что Ткачев пришел, – обиженно покосилась она на дядю Витю. – А то КГБ, КГБ! – передразнила. – Знаем мы ваше КГБ – через день заявления строчу, что туда, что в ОБЭП – никакого толку, зато «проверяльщики» на глазах жиреют!

– Разберемся, товарищ, – пообещал я. – Давайте не будем мешать обедать уважаемым дамам.

– Приятного аппетита, – выплюнула директриса в сторону пенсионерок, и мы пошли в ее кабинет.

– Как вас зовут?

– Юлия Павловна, – представилась она. – А я не верила – где это видано, чтобы дети взяточников ловили? А ты внук оказался, – указала наверх. – Вот и до наших краев добрался, и слава богу! – размашисто перекрестилась. – Меня за сигналы уже в море утопить грозились, заявление на увольнение написала, думала в кооператив и идти – у меня подруга парикмахерскую уже третью открыла, вот, звала бухгалтером, я умею, но знаешь как душа болит? – обернулась и посмотрела на меня увлажнившимися глазами. – Не за себя – за народ! У нас столовая всегда образцово-показательная была, а теперь вон – даже картошку водой разбавляем, люди плюются, жалобы строчат, – слезы покатились полным ходом. Достав платочек, она высморкалась. – А я ничего сделать не могу! – жалобно попросила. – Ты уж на них управу найди, Сереженька!

– Найду, – пообещал я.

Собственными руками советский общепит задушил, получается. Ничего, переходный период всегда сложный, и вот такое – детский лепет по сравнению с тем, что случилось в моей реальности.

Глава 16

Написав список и присовокупив к нему свои пространные пояснения, подписав составленный Андреем Викторовичем протокол, Юлия Павловна отвела глаза и тихо сказала:

– Товарищи, когда вы уйдете – я позвоню. У меня дети.

– Звоните, – одобрил я. – Скажите правду – пришли КГБшники, надавили, как вариант – начали душить и грозить тушить о вас окурки. Но про меня – ни слова, обычная проверка районного масштаба. Договорились?

– Договорились, – просветлела она.

– С продуктовой базы номер три начнем, – посмотрел я на Андрея Викторовича.

Понятливо кивнув, тот набрал номер и запросил усиление по протоколу «спрут». Попрощались с директрисой и на машине добрались до цели, увидев груженный ящиками с абрикосами (сейчас как раз их сезон) ЗиЛ и его водителя, громко стучащего в закрытые ворота с табличкой «Закрыто на переучет»:

– Открывай, ё* вашу мать!

Выбрались из машины, велев дяде Ваня на всякий случай остаться за баранкой и отъехать за угол, я подкрался к «целующему пробой» мужику и сочувственно спросил:

– Не открывают?

– Не мешай, мальчик, – отмахнулся мужик и попинал ворота обутой в резиновый тапочек ногой.

Пожав плечами, я отошел и обратился к соратникам:

– Быстро как сориентировались.

– Спрут! – многозначительно сделал вывод Андрей Викторович. – Усиление через десять минут прибудет.

– Суки вы! – продолжая стучать, костерил «продуктовиков» пышущий праведным гневом водитель. – Жара на улице, попортится все! Кто виноват будет? Так понятно – я буду!

– Забавно даже, – хмыкнул дядя Петя.

Мужик потерял терпение, сплюнул на землю, подпрыгнул и ловко перебрался через забор.

– За ним? – предположил я.

– Смысла нет, – успокоил меня дядя Витя. – Там и нет никого – все разбежались. Как дети, мать их за ногу! Сейчас опергруппа приедет, документы под опись вынем и поедем по квартирам и знакомым искать.

– У меня уже седьмая база так, – скорбно вздохнул Андрей Викторович. – Чуть что – так у всех сразу больничные и отпуска задним числом. На что надеются?

– На нашу лень? – предположил я.

– Да вы совсем о*уели!!! – раздался полный душевной боли голос водилы.

– Как и говорил – никого не нашел, – ухмыльнулся дядя Витя.

– Поможем товарищу? – попросил я. – Жалко абрикосы.

– Поможем, – кивнул дядя Петя и перемахнул через забор.

– Смотри какие суки! – приняв КГБшника за коллегу, пожаловался водитель. – Посреди рабочего дня посъ*бывались! КГБ?!

Видимо корочку увидел.

– КГБ, – подтвердил дядя Петя. – Я тебе сейчас ворота открою и склад. Товарищ мой накладные подпишет – полномочия у него есть. Но разгружать, извини, самому придется.

– Хотя бы так, – повеселел голос водилы. – А вы чего здесь?

– По делу, – не стал вдаваться в подробности дядя Петя.

Запирающая ворота цепь ожила, створки распахнулись, и мы увидели держащего в руке вскрытый навесной замок товарища полковника. Водила споро заскочил в ЗИЛ, проехал внутрь и остановился у склада номер четыре.

Пока дядя Петя вскрывал и тамошний замок, дядя Витя «подломил» здание администрации.

– Ясно, – вздохнул я, увидев полное бумажного пепла металлическое ведро и учуяв запах гари в воздухе.

Несгораемые шкафы для документации удручающе скрипели открытыми нараспашку дверьми, являя опустевшие полки.

– Быстро сориентировались, – с профессиональным хладнокровием заметил Андрей Викторович.

За окном заревели быстро приближающиеся сирены, и во двор с визгом тормозов влетело аж три милицейских «Волги». Одна – ГАИшная, с громкоговорителем, который велел:

– Граждане грабители, выйти с поднятыми руками, работает милиция!

– Вот это поворот! – оценил я. – Выходим?

– Давай-ка вот тут, в уголке с тобой посидим, – велел дядя Федя, усадив меня на пол между несгораемыми шкафами и усевшись передо мной, не забыв вынуть ПСМ.

– Правильно, – одобрил дядя Витя. – Пошли, Андрей, а то покрошат наши этих бестолочей.

«Наши» могут – сводная делегация КГБ и ОБЭП из Москвы с парой взводов солдатиков из местной воинской части это вам не шутки.

Окошко было открыто, так что никто не помешал нам услышать разговор:

– Сдаетесь – это правильно, чистосердечное раскаяние у нас облегчает! – голос самодовольный, незнакомый.

– Вот и я так считаю, – ответил Андрей Викторович. – Я сейчас один документ интересный достану, гражданин капитан, ты стрелять не торопись.

Выцеливают, видимо.

– А ты лучше сюда подойди, – не стушевался бравый милиционер. – Товарищ лейтенант достанет.

– Вы чего, мужики?! – жалобный голос водителя.

– Не отсвечивай, Семеныч! – снова милиционер. – А кто это с тобой? – голос наполнился глумливым злорадством. – А, в заложники заслуженного экспедитора СССР взял? Да у нас тут всамделишные тырарысты!

– Товарищ капитан, это ревизор из Москвы! – незнакомый, предельно напуганный голос.

– Достали ревизорскую корочку, – хохотнул я.

– Может договоримся? – елейным тоном спросил капитан.

– Обязательно! – пообещал Андрей Викторович. – Разоружаемся, граждане милиционеры, и строевым шагом проходим в склад номер четыре, помогаем заслуженному экспедитору Семенычу абрикосы разгружать и сочиняем чистосердечные – они, как вы сами заметили, облегчают.

– Погнали наши городских, – разделил мое веселье дядя Федя.

– Можно посмотреть? – спросил я.

– Можно, – одобрил он, и мы встали к окошку, понаблюдав процедуру складирования оружия в ГАИшную Волгу под присмотром дяди Вити и конвоирование задержанных к складу силами дяди Пети.

– Могли бы и покрошить – нас меньше, – заметил дядя Витя. – А потом в океан – на корм акулам.

– Хорошо что не настолько «оборотни», – согласился я.

В ворота влетела пятерка гражданских машин – три «Москвича», две «Волги» – и армейский тентованный «ЗИЛ». Вот и обещанное усиление!

– Идем, – хлопнул меня по плечу дядя Федя.

Вышли, поздоровались с КГБшным генералом Фединым – прибыл командовать операцией – и армейским капитаном Сидориным – руководит солдатиками. Пока Андрей Викторович вводил вновь прибывших в курс дела, я раздал срочникам автографы и траванул пару анекдотов, чисто по привычке.

– Сожгли, значит? – уточнил товарищ генерал.

– Сожгли.

– Быстро работают, суки, – приложил «курортную мафию» и он.

– Быстро, – поддакнул Андрей Викторович.

– Предложения?

– Военное положение с полной блокадой Геленджика, – шутканул я.

– Сезон, – поморщился товарищ генерал. – Политически неуместно.

– Тогда полевой допрос продажных милиционеров, – указал я рукой на таскающих ящики сотрудников. – С арестом тех, кто их купил и дальнейшими проверками.

Интересно, где сейчас «железная Белла»? На государство трудится с целью коррупции или благополучно самореализовалась в кооперативах?

– Нужно звонить, – принял соломоново решение генерал и пошел в администрацию, по пути отдав приказ. – Андрей, я ваших допрашивать права не имею, займись.

– Есть, товарищ генерал, – не став козырять, ревизор отправился к складу.

Я, само собой, пошел за ним – интересно же!

– Оторопь берет, Серега, – жаловался он по пути. – Куда ни ткни – моральное разложение и взяточничество. У меня уже чуть ли не на личную «зону» посаженных набралось! И торговики, и «оборотни», и даже КГБшные. Гераклом себя чувствую – одну голову гидре отсекаем, вырастает две!

– Но на одного «оборотня» все равно сотня честных приходится, – заметил я.

– Тем и живы! – кивнул Андрей Викторович. – Надо было мне раньше по курортам кататься начать – нифига себе удумали, ревизорскую инспекцию на прицел брать и в грабители записывать!

– Фактор незнания, – пожал я плечами. – Думали стандартный районный ОБЭП. Сразу видно схема отработана – закрываем базу, ждем пока инспекция зайдет, дальше пугаем, как вариант – немного телесных повреждений, следом хвастовство связями наверху – все, можно переходить к подкупу. Например, десяток комплектов постельного белья и полста кило деликатесов. Все, все довольны, расходимся.

– Опять Николай Анисимович грустить будет, – вздохнул Андрей Викторович.

– Вот в этом и корень бед – начальство плохих новостей не любит, – вздохнул и я. – А подчиненные не дураки его расстраивать, вот и отмахиваются от сигналов как могут, выдавая липовые отчеты. И страшно – вдруг «наверху» тоже коррупционеры? Приходится взятку брать и утешать себя – «все так делают, мне что, больше всех надо?». Поэтому и нужен институт ревизоров – на самом-самом верху у нас, к счастью, честные товарищи, и мы к ним прямой доступ имеем. Ерунда, однажды обучаемость и инстинкт самосохранения победят, и как минимум вот такого как сейчас не станет, потому что верхушки местные осознают, что при нынешней власти неприкасаемых нет.

– У меня жена с дочкой под охраной ходят, – поморщился он.

– И я так же, и все мои, – кивнул я. – Но если мы слабину дадим, от этого хуже станет всем.

– Отец так и говорит, – кивнул Андрей Викторович. – Он у меня Рейхстаг брал, так что и мне труса праздновать нельзя!

– И у вас хорошо получается, – похвалил я. – Продолжайте, и может однажды сами до Министра МВД дорастете.

– Думаешь? – полыхнул он глазами.

– Поживем увидим, – заговорщицки подмигнул я, и мы вошли на склад.

– Накладную бы подписать, – подкатил к нам «заслуженный экспедитор».

– Давай, – Андрей Викторович подписал.

– Спасибо, товарищ ревизор! – поблагодарил водила и уехал.

– Не узнал меня, – вздохнул я.

– Телек не смотрит наверно, – ехидно улыбнулся Андрей Викторович. – Сели! – рявкнул на проштрафившихся милиционеров.

Мужики послушно опустились на ящики.

– Чей приказ? – обратился ревизор к капитану.

– В пятнадцать тридцать два дежурному по милицейскому участку номер… поступил звонок от сознательного гражданина – базу продуктовую средь бела дня обносят. Вот мы и приехали, – развел тот руками.

– Врет, – не повелся я.

– Врет, – согласился Андрей Викторович и пробил капитану «фанеру». – За идиота меня держишь? Препятствие работе ревизора – это «вышка»!

– Погодин! – раскололся товарищ капитан.

– Погодин Николай Федорович, председатель городского исполкома? – уточнил Андрей Викторович.

– Он, – буркнул капитан, потирая отбитую грудь. – Он тут все держит, и торговиков, и кооператоров, и притоны, и даже порнографию в ресторане «Яхта» с его согласия по ночам крутят!

– О*уеть, – прямо расстроился Андрей Викторович, достал из портфеля планшет. – Диктуй адреса. Петь, доложишь товарищу генералу? – попросил КГБшника.

– Доложу, – подтвердил дядя Пети и покинул склад.

Записав показания товарища капитана погрузили задержанных в успевший прибыть «ПАЗик» с приказом оформить всех в КПЗ. Товарищ генерал по моей просьбе поделился новостями:

– Местные КГБ и милиция уже под нашим контролем, начальство по кабинетам сидит с запретом на звонки. Допрашиваем всех работников Геленджикского треста ресторанов и столовых. Не переживай, всю грязь вычистим, – хлопнул меня по плечу.

– Можно мне в «Яхту»? – попросил я. – На подпольный порнокинотеатр посмотреть.

– Сергей… – кашлянул в кулак товарищ генерал.

– Я порнографов уже ловил, – похвастался я. – Насмотрелся. Проектор интересует – конфискуем так и так, если хороший – в какой-нибудь подшефный совхоз попрошу отправить, нормальное кино народу показывать. У нас в «Потемкине»-то хороший, но все равно дефицит – из-за границы ждать долго.

– Это хорошее дело, – одобрил генерал. – Езжайте. Показания? – это уже Андрею Викторовичу.

Ревизор передал бумаги, мы старой компанией погрузились в «Таблетку» и поехали к ресторану – именно «железная Белла», по словам "оборотня"-капитана там нынче директором и трудится. Не стала в кооператив переходить, получается, хочет на государственной почве сверхпроходимость демонстрировать. Не позволим – таких надо в зародыше давить, настоящий враг. Есть мнение, что немецкая шпионка – дыр в биографии как-то многовато, но это уже не мои проблемы, пусть у КГБ голова на этот счет болит.

Город на первый взгляд жил своей жизнью, однако милиционеры с улиц куда-то подевались, а государственные столовки дружно позакрывались «на учет». Перетряхивают Геленджик, и это – только начало. Вот тебе и «каникулы». Решено – в «Орленок» сегодня не возвращаюсь, а прямо из ресторана позвоню в Москву и товарищу Медунову – посетим с ним Сочи и Краснодар. Остальные города пусть «доедают» уже без меня, благо есть кому.

Ресторан «Яхта» является субарендным предприятием Геленджикского треста ресторанов и столовых с самостоятельным балансом с расчетными счетами и руководством. Примерно как наш совхоз, да, что открывает окошко для коррупции и интересных схем для уважаемой работницы Советского общепита Беллы Бородкиной.

Сам ресторан являет собой великолепный образчик курортной архитектуры – двухэтажное здание с колоннами и балкончиками окружено низенькой белой балюстрадой, вокруг – аккуратно высаженные и подстриженные деревья. Красиво, блин, в таком и членам Политбюро отдохнуть не стыдно. Я замаскировался, надев солнечные очки и кепку – вполне хватает – и мы вошли внутрь.

– Закажите коньяку, товарищи, – попросил я. – А мне как всегда – котлетки.

Кипиш, как ни странно, досюда еще не добрался – ресторан работал как ни в чем не бывало, и нам даже пришлось сунуть швейцару «пятерку», потому что «только по записи». Классика, мать ее! Уселись за стол, поглазели на питающихся и накатывающих курортников – часть в костюмах: потеют, но не снимают. Местные, видимо, «марку держат». Заказали, нам принесли бутылку, и старшие товарищи немного пригубили.

– Как? – поинтересовался я.

– Слабоват, – ответил дядя Витя.

– Градуса не хватает, – согласился Андрей Викторович и достал из портфеля спиртометр. – Товарищ официант, – помахал даме.

– Что-то случилось? – с елейной улыбкой спросила она, подойдя к нам.

– Это мы сейчас узнаем, – ответил он и проверил коньяк. – Тридцать один градус! Разбавляем, значит? А ведь народ целый год трудился, чтобы на море заслуженно отдохнуть. А вы у них, значит, градус крадете?

– А вы сам-то откуда будете? – нагло спросила она. – Ученый? Не знаю что у вас за прибор такой, у нас образцово-показательный ресторан, вон благодарственное письмо от товарища Погодина висит, – указала на увешанный грамотами кусок стены.

– Совсем о*уели, – расстроился Андрей Викторович и показал ксиву.

Моя школа!

Официантка начала стремительно намокать глазами.

– Ты садись, – уступил даме место дядя Петя. – Директор на месте?

– Нет ее! – бегая глазками, ответила официантка.

– Волчий билет и «условку» получишь, дуреха, – мягко пожурил ее дядя Витя. – Оно тебе надо – подставляться? Не сама же разбавлять додумалась, – подсказал путь к спасению.

– Я за это место триста рублей заплатила, – дрожащими руками достав платочек из кармана униформы поведала дама. – У нас везде так – хочешь нормальные деньги получать – обсчитывай, недоливай, разбавляй и с директором делись!

– Так она здесь? – напомнил Андрей Викторович.

– Здесь, – шмыгнула она.

– Пойдемте, – поднялся я на ноги.

Оставив дядю Петю общаться с официанткой, проигнорировали возмущенный писк «туда нельзя» и служебными коридорами прошли к директору. Было не заперто, и тем грустнее было наблюдать считающую деньги Беллу Наумовну Бородкину – хоть бы постеснялась.

– Здравствуйте, товарищи! – выдержка у дамы оказалась воистину «железная», она демонстративно досчитала купюры, аккуратно заперла их в сейф и гостеприимно улыбнулась. – Чем могу помочь?

– Нам бы кино интересное мальчику показать, – с улыбкой указал на меня дядя Вадим.

– Не понимаю о чем вы говорите, – пожала она плечами. – У нас ресторан, а не кино.

– А Николай Федорович говорил, что это по вашей части, – дядя Витя уселся на стул напротив нее и вытащил из-за пазухи кошелек. Отсчитав три сотни, положил на стол. – Мы друзья его.

– Извините, товарищи, но никакого кино мы здесь не показываем, – откинувшись на стуле, она сложила руки на груди и спародировала сцену из «Основного инстинкта», медленно положив едва прикрытую мини-юбкой ногу на ногу.

– Че по выбитым зубам? – надоело мне идти сложным путем.

– Баба все-таки, – поморщился Андрей Викторович. – Может все-таки чистосердечное? – показал ксиву.

– Пугать меня не надо – пуганная! – надменно фыркнула она.

– Значит обыск, – предложил я.

– Я покараулю, – кивнул дядя Витя. – Бумаги заодно посмотрим, да, Белла Наумовна?

– Права не имеете! – возмутилась она.

– Согласно постановлению ЦК КПСС номер…. «Об учреждении службы ревизоров при ЦК КПСС» я могу проводить обыски на свое усмотрение, – проинформировал ее Андрей Викторович, достал из портфеля бланк и быстро заполнил. – Ознакомьтесь, гражданочка.

– Это произвол! – взвилась она. – Да я до Медунова дойду!

– Вообще не осознает, – вздохнул я. – Пойдемте поищем.

Кинозал отыскался быстро – в помещении прямо напротив кабинета директора: два десятка стульев, небольшой экран и проектор производства США. Нашлись и бобины с пленками – посмотрели на свет. Да, это пожилая порнография! Так-то можно это лет через сорок с аукциона толкнуть за странные деньги – настоящий раритет! Но нельзя – вещдок.

Вернулись к директору:

– Пиши признание, дуреха, – попросил Андрей Викторович. – Погодину твоему пи*дец, как и всем остальным.

– А товарищу Медунову я прямо сейчас позвоню, – подмигнув Беллочке, я пододвинул себе телефон. – А что у вас на плече за шрам из-под платья выглядывает? Татуировку срезали? А что там было?

– Не твое дело, – поправила она воротник.

– Дядь Вить, запрашиваю усиленную проверку биографии этой дамы, – попросил я. – Странная – и зовут «Беллой», и татуировку сводила – вдруг шпионка какого-нибудь Абвера недобитая?

Гражданку Бородкину аж подбросило.

– Та-а-к… – зловеще протянул дядя Витя и хрустнул пальцами. – А чего это мы дергаемся? Дай потом телефон, в тринадцатый отдел позвоню.