Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 4"

Привлек внимание соратников, они подплыли, и я показал находку. Оля тут же цапнула посмотреть, а инструктор вооружился пристегнутым к снаряге щупом и очень осторожно (вдруг там пожилая мина) потыкал в ил. Яма!

Вытряхнув из корзинки рапанов, я начал вычерпывать ил. Просачивается, падла, мне бы ковшик, но процесс идет. Осознав чем я занимаюсь, соратники присоединились. Через пару минут, освободив яму на полметра, мы узрели ужасно грязное нечто, в котором угадывалась голова в лавровом венке. Постучали щупом – металл! Вот это мне повезло!

Хлопнув по плечу завороженно глядящего на находку инструктора, я потыкал большим пальцем вверх. Он кивнул, и мы всплыли. Вытащив легочный автомат, я заорал подплывшему катеру:

– Срочно меня в администрацию к телефону!!!

Мужики втащили нас на катер, завели мотор, по пути мы ввели их в курс дела и показали монету. Прибыв на берег, сняли снаряжение и оставили инструкторов, попросив деточек к яме не пускать – это же археологический объект, туда лазить наобум нельзя, потому что каждый сантиметр «культурного слоя» должен быть тщательно задокументирован – и дядя Федя повез меня в администрацию. Дрожащими от азарта руками – все-таки нашел клад, причем без всякого послезнания, на чистой удаче! – набрал номер ректора Историко-археологического института Академии Наук СССР.

Глава 19

Подводные археологи прибыли на следующее утро, с целой кучей оборудования и всем потребными бумажками. Нашел бы монетку случайный «орленок», фиг бы такую активность развели, но «фактор Ткачева» сыграл свою роль. Уверен, деда Юра даже от текущей работы отвлекаться не стал когда ему доложили. «А? Сережка подводный клад нашел? Ну и хорошо, ну и славно – он все время что-то находит, не отвлекаемся, товарищи». Возглавлял прибывшую группу самый настоящий академик, к своим шестидесяти двум годам сумевший сохранить густые черные волосы и пышную бороду, остроту зрения (потому что очков нет) и прекрасную физическую форму. Пожимая этому годящемуся в геологи деду руку, виновато улыбнулся:

– Простите, Игорь Семенович, мы немного залезли – надо же было удостовериться, что это не единичная монетка.

– Знал бы ты, Сережа, с каким количеством просто вопиющих нарушений нам приходится сталкиваться, – с ответной улыбкой утешил он меня. – Так что не переживай – ты все сделал совершенно правильно.

Товарищ академик отмахнулся от робко предложившего сначала заселиться и перекусить с дороги директора – бедолага, конечно, уже по лицу читается «лучше бы этот Ткачев в «Артек» поехал как нормальный номенклатурный ребенок» – и мы погрузились в набитый всяким разным кортеж. Выписанные на подработку водолазы участвовать не будут, квалификация не та – перенесли площадку подальше от места находки и продолжают развлекать ребят необычным досугом – но Черноморский флот вызвался поучаствовать, подогнав пяток патрульных катеров, чисто на всякий случай, вдруг агрессивный блок НАТО решит нам помешать?

Погрузились на катер и направились к «плавучей археологической базе», как ее окрестил Игорь Семенович, представлявшую собой прицепленную к буксиру небольшую баржу, заставленную аппаратурой и оснащенную кучей лебедок. Прокручивая монету между пальцев, академик с энтузиазмом поделился планами:

– Эту монету нужно везти в Москву, полевое оборудование не позволяет точно квалифицировать вашу находку. Однако, если ваши слова о голове в лавровом венке подтвердятся, я осмелюсь предположить, что находка относится к античным временам. Здесь, – он окинул рукой морские просторы. – Тысячелетиями плавали торговые и военные корабли, и одной только Истории ведомо, какие сюрпризы хранит в себе Черное море.

– Дух захватывает, – честно признался я.

– Я слышал, что тебе посчастливилось найти богатейшее месторождение золота? – с улыбкой спросил он.

– Засекречено, – развел я руками.

Игорь Семенович аккуратно положил монету в нагрудный карман рубахи, залез в портфель и предъявил мне должного уровня допуск.

– Нашел, – подтвердил я. – Просто дурачился, пальцем в карту ткнул – скучно было, почему бы в поход по Колыме не отправиться? – и вот, сказочно повезло. Теперь снова повезло.

– Удача в нашем деле важна, – не стал он осуждать. – Вернемся, я тебе подарок от наших вручу, за пробудившийся у Родины интерес к археологии.

– Это все Юрий Владимирович, – улыбнулся я. – У него, извините, внешность немного еврейская, вот и доказывает всеми силами приверженность родной истории.

Академик поржал, и мы перебрались на баржу.

– Что показал сонар? – обратился он к подбежавшему к нему мужику.

– Непонятно, Игорь Семенович, – расстроил тот нас. – Толи пять метров, толи тридцать пять – ил и скалы мешают.

– Значит будем нырять, – пожав плечами, решил академик.

* * *

Пока они с подручными надевали снарягу, я осматривал планшет с катушками и фонарем:

– А это вам для записей?

– Для них, – подтвердил Игорь Семенович. – Карандашом пишем.

Записываем во внутренний блокнот бумагу из карбоната кальция и полиэтилена низкого давления. Тайваньцы смогли в 90-х, неужели не смогут Советские ученые в 70-х? Не то чтобы прямо необходимость, но патенты лишними не бывают.

– А это камера для подводных съемок? – продолжил я утолять любопытство.

– Nikonos-1, японская, – подтвердил академик. – Пять штук выписали, вот, выдали под честное слово не сломать.

Вот это хай-тек! Надо будет и свои, аналоговнетные заказать разработать.

– А это – кинокамера?

– «Экран», – подтвердил Игорь Семенович. – В боксе для подводной съемки «Дельфин».

Мы-то тоже не лаптем щи хлебаем! Выпишу себе такую штуку в совхоз.

Товарищи погрузились, мне выдали чаю из термоса, и мы с дядей Ваней уселись на скамейку у борта, чтобы никому не мешать. Настроение – отличное, и не только из-за находки: с утра пришла радиограмма от деда Паши: «Уборка прошла штатно. В. вернется домой как планировалось, в чине капитана». Приморила вражину Вилочка, получила заслуженное повышение – это ли не повод для радости? Потом у нее подробности выпытаю, интересно же.

Вынув из кармана шорт блокнот, набросал концепцию научно-популярной передачи про исследования подводного мира типа как у Кусто. Если у нас все потребное оборудование есть, почему бы и нет? Первый сезон – моря и океаны около СССР, второй сезон – Азия, с япошками и корейцами договорюсь, а с Китаем и Индией договорятся без меня. Дальше – понятно, все остальное. Самого месье Кусто пригласим «приглашенной знаменитостью» в третий сезон, когда до Европы доберемся.

Пока я здесь, в Москве Борис Николаевич с приданными специалистами активно выстраивают инфраструктуру для нового телеканала – закупается оборудование, согласовываются частоты, набирается персонал, снимаются первые выпуски передач и заключаются контракты с Минкультом на показ кино, мультипликации и музыкальных видео. Со временем арендовать мощности Центрального Телевидения потребность отпадет – выстроим собственную площадку с павильонами и всем прочим необходимым.

Ну а где-то там, в глубине головы, зреет концепция бизнес-канала «Первый кооперативный», но к такому старшие товарищи пока не готовы. Но рекламный блок для моего канала мне согласовали, будем деньги лопатой грести, пуская заранее согласованные с кем положено рекламные ролики. Можно плеваться сколько угодно, но маркетинг – штука объективно нужная, а сейчас у нас с ним очень плохо, даже несмотря на вышедший их печати первый номер журнала «советский кооператор», состоящий из рекламы – пока примитивной и топорной – примерно на треть. Минторг готовит еще один журнал – в виде каталога, куда будут помещены все освоившие доставку кооперативы. Мы свою продукцию, например, уже развозим по заявкам желающих, с минимальным лимитом в пятьдесят рублей, иначе не выгодно.

Спустя полчаса после погружения товарищи вынырнули, чтобы сменить баллоны и запросить помощь лебедки.

Пока академику меняли баллон, он снял маску и посмотрел на меня горящими глазами:

– Бронзовая античная статуя!

– Редкость? – спросил я.

– Находка – уникальнейшая! – всплеснув руками, пояснил он. – На весь мир едва десяток сохранившихся до наших дней найдется. В СССР – только одна, древнеримская. Большую часть таких статуй за минувшие века переплавили – на монеты, пушки и орудия труда.

– Осуждать не станем, – пожал я плечами. – Времена были тяжелые.

– Не нашим чета, – согласился он, махнул рукой, нацепил маску, сунул в рот автомат, и они с товарищами вернулись в воду, утянув за собой тросы и лямки.

Через пару минут трос дернули, и лебедка медленно начала поднимать груз. Мы с дядей Ваней оперлись на борт, наблюдая поднимающийся темный силуэт, окруженный силуэтами поменьше.

– Доволен? – спросил он.

– Очень, – подтвердил я. – Это же только начало, теперь получится обосновать значимость полномасштабных подводно-археологических исследований черноморского дна. Заодно от мин и снарядов почистим, – поморщился. – Жертвы точно будут.

– Сапер ошибается один раз в жизни – при выборе профессии, – выдал классику дядя Ваня.

– Но кто-то же все равно должен, – вздохнул я.

– Должен, – подтвердил он.

– Ну а мы музей построим, – снова вернулся я к светлой стороне бытия. – В Крыму, – указал в нужном направлении. – Морских и сухопутных находок из этих краев.

Из воды появилась грязная, позеленевшая от долгих тысяч лет заточения под водой голова в лавровом венке, за который статуя держалась руками – толи надевая, толи снимая. Далее – голый накачанный торс (со «срамным удом», конечно – в античность никто особо не стеснялся) и, наконец, стоящие на постаменте ноги.

Товарищи аккуратно опустили находку на палубу и помогли забраться водолазам.

– Каково, а?! – полным восторга голосом заорал на меня академик и дрожащими руками принялся аккуратно очищать постамент от ила. – Стерлось намертво, – вздохнул, осознав невозможность отыскать надписи. – Зеленое, думали – медь, значит недавно затонуло – в соленой воде медь быстро деградирует, но цвет от водорослей и ила – бронза!

– Не Цезарь и не Македонский, – выкатил я свое дилетантское мнение.

– Почему? – с улыбкой повернувшись ко мне, тоном «педагогический поощряющий» спросил ученый.

– Потому что нет доспехов, коня и оружия? – робко предположил несколько смутившийся я.

– Предположения?

– Олимпийский чемпион?

– Вполне возможно, – одобрил он. – Будем надеяться, другие статуи расскажут нам больше.

– Другие?

– Как минимум еще одну сейчас поднимем, – лицо Игоря Семеновича озарила предельно счастливая улыбка.

Сменив баллоны и пленки в фото– и кинокамере, они погрузились снова.

На берегу тем временем начали собираться «орлята», пуская блики передаваемыми из рук в руки биноклями. «Свободное время» началось, пришли посмотреть на редкое зрелище.

Статую тем временем аккуратно чистили, записывая подробности в блокноты. Нормально, будет отечественной истории материал на пачку научных работ, включая диссертации.

Следующая статуя изображала воина-гоплита в полном снаряжении, отчего научные товарищи пришли в еще больший восторг. Добавила радости и новость:

– Там еще минимум две!

Вытащили и их – нагая дама с амфорой («Вот это я понимаю статуя!» – не удержался от пошлятины дядя Ваня) и занимающийся гончарным делом, нагой же бородатый мужик.

– Ну, Сережка! – стуча зубами (оно, конечно, лето, но долгое пребывание под водой сказывается), аж приплясывал завернутый в полотенце Игорь Семенович. – Тебе за такую находку нужно орден давать!

– На совершеннолетие сразу все получу, – хохотнув, похвастался я. – Это всë?

– Какой там всё! – гоготнул от переизбытка чувств академик. – Мы здесь надолго – яма огромная, и, судя по всему, там целый торговый корабль затонул. Петь, заводи рацию – нужно усиление вызывать.

Как же все вокруг меня масштабируется!

Тем временем вторая смена водолазов с привязанным к веревке ведром ушла на дно. Подняли – жменя золотых, серебряных и бронзовых монет, на которые нарезающие круги вокруг статуй товарищи ученые даже не посмотрели – кинули жребий и заставили перебирать и описывать грустную тройку проигравших младших научных сотрудников.

– Золотой статер Македонского царства! – найдя сохранившийся экземпляр, привлек внимание один из них.

Посмотрели на монету, и Игорь Семенович торжествующе заревел:

– Больше двух тысяч лет! Настоящее чудо, учитывая что на статуях даже воск сохранился!

Подбодрили "золушек" – круто, мол, давай дальше – и вернулись к статуям.

– Можно? – попросил я.

– Прошу, – научник дал монету посмотреть.

– Какой корявый профиль Александра, – продемонстрировал я монету дяде Ване.

– Чеканка монеты – архисложный технологический процесс, – провел ликбез ученый. – И рассматривать древние изделия с современной точки зрения…

– Неэтично, – перебил я его. – Извините, Матвей Николаевич, я все понимаю и осознаю – это артефакт огромной исторической ценности. Но рожа все равно смешная.

– Смешная, – сдался тот.

Вернул монету, и мы вернулись на скамеечку.

– А причем здесь воск? – спросил дядя Ваня.

Я тоже не знал, поэтому попросили научного товарища провести ещё один ликбез:

– Сначала скульптор изготавливал точную восковую модель – чтобы заказчик мог посмотреть и одобрить. Затем модель покрывали слоем глины. Следующий слой – не смейтесь, товарищи – сушеные экскременты осла.

Мы успешно задавили хихиканье.

– Далее модель перевязывалась проволокой и высушивалась для придания твердости, после этого убирали проволоку и стержень и переходили к литью.

К нам подплыл военный борт, товарищи перегрузили туда первую статую, и Игорь Семенович, ничтоже сумняшеся, перекрестил отправляющегося с ней ассистента, взяв слово не спускать со статуи глаз до доставки в их родной институт и не забыв взять слово с капитана первого ранга строго-настрого запретить морячкам приближаться к находке ближе чем на полметра.

Лебедка втянула еще одну порцию монет, и водолаз порадовал новостью:

– Еще одну статую нашли!

Что ж, это все очень здорово, но дела не ждут.

– Игорь Семенович, мы с товарищем вас покидаем.

– А? – не сразу понял увлекшийся академик.

– На обед и репетицию пора, – попытался я снова.

– А, да пожалуйста, – отмахнулся он.

Даже как-то блин обидно! С другой стороны – энтузиазм я всегда уважал.

– Вы ночевать здесь останетесь?

– Само собой! – подтвердил он. – К пирсу «Штормового» причалим.

– Ребятам очень интересно, – указал я на берег. – Можно они вечером аккуратно посмотрят?

– Можно, – с улыбкой одобрил ученый.

– А вас можно попросить какую-нибудь тематическую лекцию о находках в ДК прочитать? – выкатил я следующую просьбу. – Уверен, после такого зрелища много ребят археологией заинтересуются – порыв нужно усилить, археологи стране нужны.

– Когда закончим – с радостью, – согласился он.

– До свидания.

– До свидания. И от лица всей Советской подводной археологии выражаю тебе огромную благодарность.

– Служу Советскому союзу, – ритуально ответил я, пожав испачканную илом лапищу.

Нет, не противно, просто как факт.

Мы с дядей Ваней перебрались на берег, где меня тут же облепили любопытные деточки.

– Нашли затонувший торговый корабль античных времен, – поделился я с ними новостью. – Вечером баржа с находками причалит к пирсу «Штормового», можно будет посмотреть поближе – с товарищами археологами я договорился. Сейчас схожу к директору, составим экскурсионные группы. По окончании подъема находок товарищ академик Игорь Семенович прочитает для всех желающих лекцию об античной культуре в ДК, точное время потом объявим. И завтра вечером на концертной площадке наш с Олей концерт, будем очень рады всех вас видеть. Завтра же, но утром – конкурс по скоростному сбору «Русского кубика», послезавтра – «Зарница». Не тратьте время зря, готовьтесь. Пошли! – взяв певицу за руку, отправился на генеральную репетицию.

– А нам медаль дадут? – спросила подружка.

– Почетную грамоту и благодарственное письмо от Историко-археологического института точно дадут, – пожал плечами я.

Я не жадный и честный, поэтому попросил записать в «находчики» всех кто на тот момент находился в воде.

– Вам тоже, дядь Вань, – повернулся к идущему рядом КГБшнику.

– Это хорошо, – улыбнулся он.

– Мне кто-то говорил, что часть стоимости клада отдают нашедшему, – добавила Оля.

– Это же не клад, а историческая ценность, – не очень уверенно ответил я.

– Мне все равно не надо, – махнула ручкой Оля. – У нас все есть, лучше твоему фонду отдам.

– А вас я очень прошу в фонд не отдавать, – попросил я дядю Ваню.

– Пока отдавать и нечего, – отмахнулся он.

Прибыв в ДК, прогнали концертную программу – без сучка и задоринки – и отправились на обед. Археологические новости успели облететь весь лагерь, так что пришлось утолить любопытство не побывавших на берегу ребят. Далее, отпустив Олю, навестил заочно на все согласного директора, попросив организовать экскурсионные группы и отправился встречать съемочную группу. Расселив и накормив товарищей, вместе с ними двинулся на концертную площадку, устанавливать свет, звук и камеры. Даже пару «телевышек» выдали, панораму пляшущих «орлят» снимать.

За работой время пролетело незаметно, и, когда стемнело, я привычно попросил монтажника сцены повисеть на «люстре». Товарищи схалтурили, поэтому бедолага вместе с балкой и прожекторами рухнул на сцену с трёхметровой высоты. К счастью, без фатальных последствий – ногу сломал. Отговорив дядей Ваню и Федю от допроса с пристрастием (вдруг специально, по заказу ЦРУ!), мы с товарищем бригадиром прописали парочке виновных «волчьи билеты» и сходили в ДК, вызвонив спецборт с новыми прожекторами и работниками, ну а «мученик» утешился десятью тысячами рублей – за меня пострадал, такое нужно поощрять.

Хорошо, что я читал много попаданческих книжек, и в одной из них люстра на голову протагонисту падала – мне такого не надо!

Глава 20

Безоблачное, наполненное криками чаек, сигналом подъема и топотом ребят утро обещало очередной погожий денёк в «Орленке», полный веселья и радости. Настроение все еще прекрасное, но сегодня оптимизма добавляет предстоящий концерт. Нравится народ веселить, кто меня осудит? Заодно совесть успокоится – наконец-то работа! Да, рейд, да, статуи, но это не считается и проходит по категории «побочная польза». А вот фильмов-концертов в эти времена не так много, так что пленочку можно будет впарить как минимум соседям по соцблоку, а как максимум – капиталистам. Да, не очень они песенки на русском языке уважают, но лично я там пользуюсь любовью и популярностью, так что может кто и захочет – отдам совсем не дорого! Кроме того усилим личный уровень славы Оли – ей в конкурсах зарубежных участвовать предстоит с последующим взлетом к мировой известности, так что по любому полезно. А еще добавим «хайпа» «Орленку», может больше иностранных детей здесь отдохнуть захочет. Словом – значимость налицо!

Ну а пока одеваемся в компании дяди Феди – дядя Ваня сегодня удостоился чести заночевать в комнате Инны Антоновны, поэтому рацию пришлось перетащить в комнату мою – и отправляемся на умывание-зарядку-завтрак.

– Шесть статуй!

– А видел какой у воина щит?

– Это не простой воин, а гоплит!

– А гоплит не воин?

– Воин, но очень важный!

– Врешь ты все, гоплитами всех таких называли, я у ученого спрашивал!

– Врунишка! Врунишка! Врунишка!

– Ну-ка не обзываться! – навела порядок в умывальнике не выспавшаяся, но довольная пионервожатая. – Все правы – гоплиты это воины, граждане полисов, поэтому их вполне можно назвать важными, как и всех других граждан.

– А мы все – граждане СССР, значит тоже важные!

– Важные! – умиленно подтвердила Инна Антоновна. – Подробнее о гоплитах нам расскажет товарищ академик, а сейчас строимся на зарядку!

Зарядка прошла штатно, мы прошествовали в столовую, где отведали вареных яиц с бутербродами с маслом, манной каши (к огромной радости ребят – каша здесь вкусная) и какао. Снова построившись, сходили в отряд, ребята прихватили кубики (мы с Олей не участвуем потому что я сверхразум, а она освоила паттерн), и мы прошествовали к центральной площади, где за ночь успели расставить столы со скамейками и на всякий случай натянуть кучу транспарантов на общие темы – от неизбежности победы коммунизма до «спасибо Партии за счастливое детство».

Пионервожатых к судейству не допустили из-за ангажированности, поэтому за каждым столом будут присматривать выдернутые из отпусков (с оплатой, само собой) педагоги Краснодарского края. О, знакомое лицо рядом с директором и делегацией от Министерства образования – конкурс-то интеллектуальный, вот и прибыли курировать.

Подошел, поздоровался со всеми, и осунувшийся, красующийся здоровенными мешками под красными глазами Медунов, не забыв с улыбкой извиниться перед товарищами, отвел меня в сторонку – «пошептаться».

– Здравствуйте, Сергей Федорович, – опередил его я. – Как оно идет?

Он вымучил улыбку:

– Здравствуй, Сергей. Идет штатно, но я мало знаю – в основном увольняю кого товарищ генерал скажет. Вот, принудительно мне выходной выписали – работа для меня кончилась.

– Выходной это правильно, вы нам здоровым нужны, – улыбнулся я в ответ. – Но вы бы лучше отоспались – чего тут смотреть, конкурс как конкурс.

– После него прикорну, мне койко-место по соседству с телевизионщиками выделили, – похвастался он. – Внучку на концерт сводить обещал – угораздило же сказать, – развел руками. – Вечером приедет, как раз высплюсь. Но по регламенту на таких конкурсах должен присутствовать кто-то из Исполкома, вот я и вызвался.

Ясно, прогиб засчитан, ох уж эти опытные аппаратчики!

Понизив голос, Сергей Федорович доверительно поведал:

– Григорий Степанович…

– Который Золотухин, первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС? – уточнил я.

– Он, – подтвердил Медунов. – Рвет и мечет – такие страсти творятся, а он – ни сном, ни духом. Он по сельскому хозяйству большой специалист, очень много для страны и края сделал, но в курортной сфере разбирается, уж прости за откровенность, слабо.

Оп, легкие интриги пошли!

– Краснодарский край – в первую очередь житница, – не стал я осуждать нынешнего крайкома. – И дает рекордные урожаи почти ежегодно.

– Это так, – согласился он. – Мне сам, – указал в небо. – Звонил сегодня утром, мнение спрашивал – мы с товарищем Золотухиным много лет плечом к плечу за урожай боролись, и я так и сказал – ценнейший специалист по сельскому хозяйству. Товарищ Нуриев…

– Зия Нуриевич, Министр заготовок? – уточнил я и это.

– Он! На повышение скоро уйдет, в заместители председателя Совета министров, и Юрий Владимирович прочит на его место товарища Золотухина.

– Место которого потенциально можете занять вы, – покивал я. – Это – очень здорово, Сергей Федорович, мы с вами, извините, под пулями побывали, и, если Юрий Владимирович спросит, я ему так и скажу – лучшего кандидата и не найти.

– Думаешь? – скромно шаркнул ножкой товарищ Медунов.

Хитрый, зараза, усиливается как может. Да мне-то чего, дедова комбинация, а значит все уже решено. Но Медунов-то об этом не знает, вот и суетится на многолетнем опыте партийного роста.

– Что думаю я – не важно, – сымитировал я грусть. – Я же ребенок, кто со мной о государственной важности делах разговаривать будет? Мы с дедушкой кормушки строим, гуляем, вот на шашлык скоро всей семьей собираемся. Но вы не переживайте – если Юрий Владимирович вашего мнения спросил, значит ценит и уважает. Главное – порядок железной рукой навести.

– Обязательно наведем! – преисполнился мотивации Сергей Федорович.

Заметив, что директор Орленка на нас очень подозрительно и опасливо косится, вернул Медунова основной группе, как бы продолжив разговор:

– Так что в «Орленке» мне очень нравится. Без преувеличения мирового уровня лагерь, а Семен Федорович – просто замечательный директор, в кратчайшие сроки вон сколько мероприятий организовал – и конкурс, и экскурсии к археологическим находкам, и зону под строительство пейнтбольного полигона выделил, и жилье всем выписанным мной товарищам отыскал. Простите за суету, Семен Федорович, и спасибо вам огромное.

– Ты же не для себя стараешься – для ребят, – с улыбкой ответил он. – А я что? Я просто работаю как положено.

– «Орленок» – настоящая гордость страны, – подхватил опытный аппаратчик Медунов. – И под вашим управлением, Семен Федорович, только хорошеет.

Товарищи из Минобразования, не будь дураки, поддакнули, похвалив питание в столовой – большего пока оценить не успели, но товарищу директору хватило. И это он еще звание героя соцтруда не получил, которое я чисто по-родственному попрошу деда такому хорошему мужику выдать.

* * *

Конкурс занял два часа, и, после подведения итогов, я направился вручать тройке победителей призы в виде грамоты, конвертиков с суммами от пятисот до полутора тысяч рублей (сертификатами на предъявителя, потом директору сдадут, тот родителям отдаст) и гарантированной квоты на поступление в любой ВУЗ на выбор (этот приз не материален).

– Поздравляю, – вручил призы занявшей третье место четырнадцатилетней девочке Тане из города Оренбурга.

Попозировали фотографу и кинооператору – конкурс снимался силами той же съемочной группы что и концерт, по принципу «чего добру пропадать».

– Поздравляю, – вручил занявшему второе тринадцатилетнему мальчику Шаду из города Алматы.

– Поздравляю, – вручил занявшему первое пятнадцатилетнему рыжему и веснушчатому мальчику Косте из колхоза имени Ленина, расположенного прямо здесь, в Краснодарском крае. – А ты чего хмурый такой? – спросил я, заметив полное отсутствие радости на худом лице.

– Просто, – буркнул он, нервно теребя призы.

– Улыбнись, пожалуйста, фотографу, – попросил я.

Пацан выдавил улыбку, на этом конкурс закончился, и мы потопали на обед.

– Видела победителя? – спросил я Олю по пути.

– Мрачный какой-то и глаза пустые, – ответила она.

– Это странно.

– Странно, – согласилась она. – Может с ним никто не дружит? Он из какого отряда?

– Фиг его знает, – честно признался я. – Давай после обеда про него разузнаем?

– Давай! – загорелись подружкины глазки.

На первое сегодня суп с лапшой, на второе – рис с четвертью вареной курицы, на десерт – ватрушка с чаем.

Откинувшись на стуле, погладил переполненный живот и признался Оле:

– Уже как-то даже и не охота.

– Пошли, лентяй! – хихикнула она, взяла меня за руку и зависла. – А куда идти-то?

– А вон вожатые сидят, – направил я нас.

Подошли к столу пионервожатых:

– Извините, товарищи пионервожатые, а в чьем отряде Костя Журавлев, который сегодня в конкурсе победил, числится?

Сидящий через два места слева от Инны Антоновны темноволосый гладковыбритый очкастый молодой человек «чуть за двадцать» интеллигентно промокнул губы салфеткой и покаялся:

– В моем. Вы на него не обижайтесь, ребята – он хороший, тихий, добрый мальчик.

– Мы вовсе не обиделись! – замахала ручками перед собой Оля. – Нам просто интересно почему он такой странный. С ним не дружат?

– У нас очень дружный отряд, – поспешил заверить нас пионервожатый.

– А кто у него родители? – задала подружка правильный вопрос.

– Он с отцом живет, в колхозе тут, недалеко, – ответил он. – Отец – тракторист.

– А как в «Орленок» попал? – спросил я.

– Костя выиграл краевую олимпиаду по математике. Настоящая гордость отряда, – последняя фраза прозвучала настолько «протокольно», что у меня аж зубы свело.

– Спасибо, – поблагодарил я и под напряженным взглядом вожатого повел Олю к столу, за которым сидели Костя и еще тройка ребят – легкий гастрит у бедолаг, поэтому питаются не так вкусно.

– Я бы не хотела в отряд к этому мужику, – по пути поделилась чувствами девушка. – Инна Антоновна лучше – она веселая, красивая и дядю Ваню любит. Я почти ее уговорила переехать в наш совхоз!

Какая потешная инфа!

– Это ты хорошо придумала, – одобрил я. – Мужик-то может и нормальный, просто мы его напрягли – думает что мы сейчас к директору побежим, и его из «Орленка» попрут за профнепригодность.

– А мы побежим? – Оля всем видом демонстрировала готовность.

– Не побежим, – покачал я головой. – Он же не может силой ребят заставить с Костей дружить. Ну и грусть понятна – без мамы плохо, даже хуже чем без папы.

– Таня не грустит, – задумчиво заметила подружка и сама себя одернула. – Ой, она же к маме каждую неделю ездит. И вообще ее уже скоро выпустят. Мне немного страшно с ней знакомиться.

– Тетя Тоня хорошая, просто ее муж-козел довел, – пожал я плечами. – Ты не бойся, она больше никого убивать не будет, а когда человек за преступление отсидел и вышел, он заслуживает право на хорошее отношение. Она пекарь-кондитер, в совхозный кооператив устрою и домик выдам. Может и замуж второй раз выйдет.

– Я бы на месте мужиков за неё выходить не стала, – захихикала Оля, опомнилась. – Прости, над таким смеяться нельзя.

– Не переживай, я же понимаю что ты хорошая, – вогнал я ее в легкую краску. – Смеяться можно над всем, если это никого не обижает, а смеющийся осознает весь ужас ситуации. Смех в этом случае – защитная реакция психики, которая…

– Опять свои лекции читаешь! – заткнула меня подружка.

– Просто садимся и болтаем как ни в чем не бывало, тихонько наблюдаем за Костей – его не трогаем.

– Как разведчики! – с потешной серьезностью кивнула Оля.

Добрались до стола, ребята (кроме безучастно глядящего в пустые тарелки перед собой Кости) посмотрели на нас распахнувшимися от радости глазами и заулыбались. Поздоровавшись, спросили разрешения и некоторое время трепались с деточками ни о чем. Да, Косте совершенно плевать на окружающий мир. И это – точно не стеснение, но нужны дополнительные исследования.

По окончании обеденного времени пообещали завтра прийти к новым знакомым на экскурсию в дружину «Комсомольская» – они все оттуда, основная фишка – автодром с машинками-картами. Покатаемся! Заодно узнали имя пионервожатого – Никита Евгеньевич.

– Теперь пошли в администрацию, в таких местах всегда можно найти папочки с личными делами, – поделился с Олей секретами детективного мастерства.

– Социализм – это учет и статистика! – продемонстрировала она образцовую политическую подготовку.

Моя школа!

Внезапно позади послышался торопливый бег.

– Взрослый бежит! – я из режима детектива так и не вышел.

– Постойте!

Обернулись – да, это пионервожатый Никита Евгеньевич.

– Мы идем в администрацию! – жизнерадостно заставила мужика оступиться и рухнуть на асфальт певица.

– Что же вы так не аккуратно-то, – вздохнула она, бросившись на помощь бедолаге. – Коленку разбили, а у взрослых раны хуже заживают, мне папа рассказывал, он в КГБ работает, полковником – он про раны много знает! Вот ваши очки, Никита Евгеньевич, не теряйте!

Успевший подняться мужик дрожащими руками принял очки и надел на увлажнившиеся – не от боли надо полагать – глаза.